Глава 24

Мой визави, оказывается, подвергся гонениям за свою удачу у женского пола. По крайней мере, сам он объяснил своё внеплановое дежурство именно так: мол, начальник застукал его со своей секретаршей и теперь гнобил при всяком удобном случае.

История, конечно, трагическая. Но меня она сейчас волновала мало. Гораздо сильнее впечатлил вид друзей, которых наконец привели в кабинет.

Нифига им там не пару раз сунули. Фингалов парням понаставили от души: у Бейбута синел глаз и кровила губа, у Славнова распухла скула. Однако настроение у обоих было бодрое. Ещё бы — увидели меня и поняли, что освобождение близко.

Я не стал при дознавателе выяснять, кто, когда и сколько раз их приложил. Вместо этого сразу посоветовал:

— Пишите жалобу на действия сотрудников милиции.

— Не буду ничего писать, — твёрдо ответил Бейбут. — Это мы в камере порамсили.

Славнов согласно кивнул.

— В камере могли, — не стал спорить я. — Но при задержании вас тоже били?

Парни переглянулись.

— В падлу стучать, — с интонацией бывалого сидельца заявил вдруг Аркашка.

Я медленно повернул к нему голову.

Нет, нормально? Интеллигентный парень, книжки читает, выражается обычно культурно, чуть ли не литературно. А хватило полутора суток среди уголовных элементов — и пожалуйста: «в падлу», «стучать». И взгляд такой… с прищуром.

— Ты язык свой где потерял? — поинтересовался я. — Нормальный, русский.

— Всё в порядке у меня с языком, — обиделся Славнов. — Просто я теперь жизнь немного с другой стороны увидел.

— Со стороны параши?

Бейбут хохотнул, но тут же поморщился и потрогал разбитую губу.

Ладно, с этим потом разберемся. Сейчас меня больше интересовала прокурорша.

— На Ирку тоже писать не буду, — упрямо мотнул головой Бейбут. — Любит она меня, вот и чудит баба.

Ты смотри какое благородство, круто замешанное на хвастовстве! Любая другая после такого стала бы опасной сумасшедшей, а эта просто чудит!

— Она тебя в ИВС определила. Почти на двое суток.

— Зато обо мне думала.

— Это каким же местом?

— Ревнует — значит, не безразличен, — упрямо талдычил друг.

Спорить было бесполезно. Похоже, Бейбут достиг той мужской мудрости, при которой любую женскую дурость можно принять за доказательство сильных чувств. А может, просто башкой в камере крепко приложился.

Короче, без заявлений самих пострадавших затевать большой скандал смысла не было. Можно, конечно, потрепать нервы начальнику РОВД, но ради чего?

Парней отпустили. Мы, наконец, вышли на улицу, вдохнули свежего воздуха и забрались в машину.

— Чё так долго-то? — укорил меня Бейбут. — Ты же ещё вчера прилетел.

— А я откуда знал, что вас повязали? Утром Анжелу в институте встретил, от неё всё случайно и узнал.

— Вот Рыжий гнида — не позвонил никуда, — выругался Славнов. — Я же ему телефон Маловой дал. Его ещё вчера утром выпустили… Сучара. Фиг ему теперь, а не червонец!

Облатнение советского интеллигента продолжалось прямо на глазах.

— А не надо было ему по печени бить, — рассудительно заметил Бейбут.

Я с удивлением посмотрел на Славнова.

— Ты что, Рыжего бил?

— А чего он полез? — недовольно буркнул Аркаша.

Вот это уже было интереснее его нового словарного запаса. Славнов, который обычно и мухи не обидит, умудрился кому-то зарядить по печени, да так, что даже Бейбут счёл нужным его пожурить.

Чудеса. Интеллигент становился драчливым и приблатнённым, а хулиган — терпеливым и мудрым. Если так будет продолжаться, скоро Бейбут начнёт цитировать Толстого, а Аркаша набьёт на пальцах перстни и потребует называть себя не иначе как Аркадием Красноярским.

Машину я оставил у своего РОВД, после чего мы отправились ко мне. Вообще-то Славнову в Москве было где жить — он снимал комнату. А вот с Бейбутом следовало что-то решать. Не таскаться же ему постоянно между гостиницами, квартирами знакомых и камерами временного содержания. Последний вариант хоть и обходился бесплатно, но сервис там явно хромал.

Дома парни по очереди помылись, переоделись и смели всё, что нашлось в холодильнике.

— Чё там с клубом? — спросил я, когда бывшие узники наконец насытились.

— Нормально всё, — ответил Бейбут. — Помещение уже наше, ремонт начали. Да, ещё чего… Тебе в четверг какой-то тип на городской звонил. Антон. Говорит, ты ему работу предложил.

— Из Хакасии?

— Вроде.

— Номер оставил?

— Только адрес гостиницы, где остановился.

Я записал адрес, который продиктовал мне Бейбут.

Вскоре Славнов вызвал кооперативное такси и отбыл к себе на съемное жильё осмысливать новый жизненный опыт. Казаху же я постелил на диване.

Утром тот, едва проснувшись, заявил:

— К Ирке поеду. Мириться.

— С ума сошёл?

— Раз любит, значит, надо ещё раз попробовать.

— Она тебя в милицию сдала, — напомнил я.

— А я, думаешь, идеальный? — срезал меня друг.

Неужели короткое заключение так его изменило? Раньше Бейбут скорее предложил бы сначала набить кому-нибудь морду, а уже потом спокойно рассуждать о сложностях гендерных отношений.

— Сам решай, — махнул я рукой. — Только в следующий раз сам и объясняй милиции, что это у вас такая любовь. А сейчас нам надо заехать к Антону.

— О! Я тогда вещи сразу возьму…

— Погоди пока с вещами… Хотя бери. Не выгонит Ирка — останешься. Выгонит — обратно привезём.

Потом позвонила Аюкасова и сообщила, что встреча с дядей отменяется: того срочно вызвали по государственным делам.

Особо я не расстроился. После событий в Баку Горбачёву явно было не до меня.

До гостиницы мы добрались без приключений. Поначалу Бейбут хотел отсидеться в машине, но я потащил его с собой. Пусть знакомится с моим новым помощником — всё равно им придётся работать вместе.

У стойки администратора показал депутатское удостоверение и попросил разыскать постояльца. Женщина за стойкой тут же озадачила дежурную по этажу, а та уже помчалась по коридорам искать Антона.

Моего хакасского знакомца нашли минут через десять. Он спустился в потёртом свитере, с влажными волосами и настороженным выражением лица. Увидев меня, заметно обрадовался. Но, разглядев рядом помятого Бейбута с фингалом под глазом, слегка напрягся.

— Здравствуйте, Анатолий Валерьевич.

— Здорово, Антон. Это Бейбут Казах. Фамилия такая, сразу предупреждаю. Мой помощник — сейчас он занимается московским клубом.

— Очень приятно, — вежливо произнёс Антон и осторожно протянул Казаху руку.

Бейбут пожал её спокойно, без попытки проверить новичка на прочность. Прогресс налицо. Или он просто берёг силы перед встречей с любимой прокуроршей. Видимо, уже мысленно готовился получить звездюлей.

— Ну что, — я показал на кресла у окна, — перетрём тему?

Тьфу. Славнов заразный, что ли? Ещё немного — и сам начну ботать по фене.

Мы с Антоном сели. Бейбут остался стоять рядом, изображая моего телохранителя на минималках. После ИВС выглядел он неважно: одежда мятая, под глазом светился фингал, губа разбита. Зато во взгляде уже снова появилась привычная наглая искра.

— Ты мне звонил, — начал я. — Насчёт клуба решил?

— Да. Если предложение ещё в силе, то я согласен. Честно говоря, согласен был сразу, но пока дома дела закончил, потом на поезде добирался…

— Меня всё равно в Москве не было. И давай на «ты». Чего выкать?

— Хорошо. Просто меня так воспитали — незнакомым людям сразу «тыкать» не начинаю.

— Тыкать, — хохотнул Бейбут.

Я посмотрел на него неодобрительно.

— Предложение в силе. Только мне не нужен человек, который приехал просто оценить, получится у нас что-нибудь или нет. Нужен тот, кто возьмёт на себя направление целиком: музыка, аппаратура, программа, персонал. Чтобы клуб стал не очередной бухаловкой с магнитофоном, а местом, куда хочется возвращаться. Я в Норвегии ходил в похожее заведение, с тех пор и загорелся этой идеей. Основное подскажу, но ты тоже не менжуйся. Есть предложения — говори.

Антон кивнул.

— Потому и согласился. Мне это интересно. В Хакасии я многих знаю, но масштаб там другой. А в Москве можно сделать всё по-серьёзному.

— По-серьёзному мало. Нужно лучше, чем у других.

— Тогда понадобится нормальная аппаратура, — оживился Антон. — Колонки, усилители, пульт, свет. Не гирлянды под потолком, а специальное освещение. Вертушки или хотя бы хорошие кассетные деки. И помещение надо посмотреть. Если акустика плохая, дорогая аппаратура не спасёт.

Я с интересом взглянул на него.

— Уже говоришь как специалист.

— Я не волшебник, — честно признался Антон. — Но если дашь полномочия, разберусь. Только есть один момент…

Он замялся. Понятно — деньги. Нормальный вопрос, чего тут стесняться?

— Я пока в гостинице живу. Но здесь очень дорого. Если оставаться в Москве, деньги быстро закончатся.

— Москва, брат, она такая, — со знанием жизни заметил Бейбут.

— Решаемо, — сказал я. — Дам аванс, считай, подъёмные. Потом найдём тебе жильё: снимем комнату или временно поселим у кого-нибудь из наших. Бейбут, озадачишь этим Аньку. Нужна меблированная комната, для начала месяца на два.

Антон хотел было что-то сказать — наверное, что обязательно всё отработает, — но я его остановил:

— Не грузись.

Достал деньги. Сумма была не огромная, но на первое время ему должно было хватить.

— Здесь на жильё, еду и первые расходы.

Деньги Антон взял без лишних церемоний. Уже хорошо.

— Расписку писать? — деловито спросил он.

— Пиши, если тебе так спокойнее. Мне нужен результат, а не расписка. Хотя для бухгалтерии потом всё равно оформим. Бейбут, проследишь.

— Ага, — важно кивнул тот.

В денежных вопросах Бейбут меня пока не подводил.

— Работать будете вместе. Бейбут отвечает за помещение, ремонт и все организационные вопросы. Ты — за музыку, оборудование и программу. И сразу предупреждаю: если начнёте грызться, заведовать клубом поставлю Аньку. Она вас обоих сожрёт и не подавится.

— Не надо Аньку, — поморщился Бейбут.

— Я вообще неконфликтный, — поспешно сообщил Антон.

— Вот и отлично. Ты понимаешь, что нужно делать. А Бейбут знает, где найти нужных людей и как проследить, чтобы нас не кинули.

— Мне надо увидеть помещение, — сказал Антон.

— Сейчас и увидишь. Составишь список оборудования: что можно достать здесь, а что придётся везти из-за границы. Только «купить всё самое лучшее» — это не список. Нужны варианты. Хотя экономить на каждой лампочке тоже не будем.

— Сначала надо понять, что там вообще можно разместить.

— Разберётесь на месте. И ещё: клуб не должен стать притоном для фарцовщиков и блатных. Вход будет не три копейки, но внутри — порядок.

— Будет, — лениво пообещал Бейбут.

— Нормальная музыка, приличная публика и своя атмосфера. Чтобы люди выходили и рассказывали: мол, как за границей, только по-нашему и веселее.

— Задачу понял, — серьёзно ответил Антон.

— Сегодня за гостиницу заплачу я. Завтра решим с жильём. А сейчас обменяйтесь телефонами и адресами. Я вас потом по отдельности искать не собираюсь.

— А если меня опять заметут? — невинно поинтересовался Бейбут.

— Тогда Антон займётся клубом, а ты будешь объяснять мне из ИВС, почему я зря в тебя поверил.

— Понял, — усмехнулся Казах и повернулся к новому знакомому: — Ну что, Тоха, поехали объект смотреть?

На улице Антон присвистнул, увидев машину:

— Солидная. «Ауди»?

— Она самая. Садись назад.

Поехали мы почти обратным маршрутом, так как клуб находился неподалёку от моего дома. По дороге я стал расспрашивать Антона о своих помощниках, оставшихся в Аскизе.

Тот вдруг хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл! Они бумаги тебе передали. Я привёз, в чемодане лежат.

— Что за бумаги?

— Не смотрел. Папка запечатанная. Сказали лично отдать.

Но расспросить подробнее я не успел. Бейбут вдруг подался вперёд и ткнул пальцем в лобовое стекло:

— Слышь, Толян… А чё возле нашего заведения за пипл трётся?

Перед входом в клуб стояли трое незнакомых мужиков. Один держал под мышкой какую-то папку, второй оглядывал окна, а третий, спиной к нам, возился с замком.

Интересно, где они взяли ключ? Оба комплекта сейчас лежали у Бейбута в кармане.

Мужик отступил на шаг, и я увидел зажатую в руке монтировку.

— Приехали, — негромко сказал я.