Глава 22

В самолёте мы в основном отсыпались.

Перед вылетом я успел потратить все имевшиеся у меня доллары. Первым делом купил хорошую видеокамеру Sony Handycam. Маленькая, лёгкая, в одной руке держать можно, и пишет на крохотные кассеты Video8. По сравнению с нашими громоздкими телевизионными камерами — натуральная техника будущего. Даже для меня.

Также приобрёл пару проигрывателей компакт-дисков Sony Discman. Приметил их ещё в Портленде. Взял модель D-303 — её металлический корпус выглядел солидно и внушал доверие.

Лохматый молодой продавец долго расписывал достоинства этой чудо-техники. Оптический цифровой выход — можно подключить к серьёзной аппаратуре. Отдельный линейный выход. Два цифро-аналоговых преобразователя — по одному на каждый канал, чтобы звук получался чище. Эквалайзер, какие-то звуковые эффекты, подсветка дисплея…

Половину технических подробностей я не понял, но кивал с умным видом. Главное уяснил: вещь стоящая. Да и красивый он, зараза. Компактный, аккуратный, кнопочки нажимаются приятно.

Ах да, ещё аккумуляторы взял, парочку в запас. Батареек не надо — это ж какая экономия! Ну и, само собой, набрал дисков и кассет. Видеокассеты покупал уже на остаток. А компакт-диски взял и с музыкой, и чистые. Записывать на них мне пока было нечем, но раз сами диски уже продаются, значит, и подходящую аппаратуру со временем найду.

Короче, все баксы спустил подчистую: и те, что снял со счёта, и те, что привёз из СССР.

Светка тоже растратилась под ноль. На последние деньги купила себе кассетный Sony Walkman. Судя по довольной физиономии, о потраченных долларах она не жалела.

Впрочем, Аюкасова вообще ни о чём никогда не жалела — ни о деньгах, ни о бывших бойфрендах, ни о решениях, после которых другие долго и нудно размышляют о смысле жизни. Такая натура: сделала, стряхнула пыль с юбки и пошла дальше, не оборачиваясь.

Сижу, слушаю новую музыку и заодно осваиваю приобретение. Нашёл программируемый выбор треков, разобрался с повторами: можно гонять одну песню по кругу, можно весь диск подряд, а можно включить случайный порядок. Отдельно насладился системой Mega Bass — усилением низких частот.

Разобрался быстро. А всё почему? Да потому что в прошлой жизни у меня был почти такой же проигрыватель. Сейчас будто встретил старого знакомого.

Поставил Technotronic. Есть у них забойная вещица — как раз для проверки этих самых басов: Pump Up the Jam. По смыслу — что-то вроде «раскачай движуху». А если дословно, выходит, предлагают зачем-то подкачать варенье. Ну или джем.

Светка рядом трогательно сопит. В аэропорту её провожал тот самый щедрый поклонник. Моложавый дядя, буквально пожиравший Аюкасову глазами, вручил ей какой-то подарок в красивой коробочке и получил за это поцелуй в щёку.

Надеюсь, на таможне нас из-за этой коробочки не начнут дрючить. Хотя я бы с удовольствием посмотрел, как таможенники станут укрощать племяшку генсека.

А вообще Светка вела себя хорошо. Я доволен. И главное — вернулась целой, невредимой и даже не заболела. Думаю, для Раисы Максимовны это важнее всего остального.

Цветочную композицию Светка подарила служащим гостиницы. Те искренне благодарили. Может, потом и выкинули, но я сомневаюсь: такую красоту женщина выбросит только под дулом пистолета. И то не факт.

В Москву прилетели уже на следующий день, ближе к вечеру. Получили багаж, и первым делом я купил газеты.

М-да. Чуда не произошло.

На первой странице «Правды», от восемнадцатого января, — сообщение ЦК КПСС:

В последние дни в Баку, в ряде других населенных пунктов Азербайджана, а также в некоторых районах Армении произошли трагические события, которые острой болью отозвались в сердцах советских людей. Пролилась кровь, имеются человеческие жертвы среди лиц армянской, азербайджанской и других национальностей.

Выражаем …

…Руководство страны разделяет гнев и возмущение советских людей фактами бесчинства и преступлений, принимает необходимые меры для решительного пресечения насилия, восстановления правопорядка…

Чуть ниже, по центру фотография беженцев на паромной переправе. Рядом заметка с сухим заголовком: «В Министерстве обороны, МВД и КГБ СССР».

Сухим он казался только до тех пор, пока не начинал читать.

А дальше опять кровь, войска, охрана важных объектов, задержания, изъятое оружие. Всё то, что следовало сделать раньше, пока беспорядки ещё можно было придавить быстро и без такого количества жертв.

Ни фига у меня не получилось что-то изменить. Хотя, может, жертв всё-таки стало меньше — войска ведь ввели раньше. Собственно об этом я уже никогда не узнаю, ибо подробностей тех событий из будущего не помнил. Ни точных цифр, ни дат, ни последовательности. В голове лишь одни обрывки.

Настроение сразу упало. Светка это заметила.

— Толь, ты чего? По Америке уже соскучился? — хихикнула она.

— Да опять бардак в стране. Люди гибнут. Вот, почитай, — протянул я ей газету.

— Потом по телевизору послушаю, — беспечно отмахнулась она. — Пошли уже на таможню. Чую, нас там промурыжат.

На таможне нас ждали. Вернее, ждали Светку, а меня — как плюс один. Встречал её солидный мужчина с военной выправкой. Чемоданы никто даже открывать не стал, не говоря уже о загадочной Светкиной шкатулке. Реально никакого досмотра.

Мог бы и баксы обратно привезти. Причём весь кэш. Ну да фиг с ними.

— Толь, мы тебя подбросим, — щедро пообещала Светка.

Встречающий сразу напрягся.

— Светлана Дамировна, к сожалению, не получится…

— Почему? — удивилась Аюкасова.

— Свет, да мало ли какие человеку инструкции дадены. Сам доберусь, — прервал я её и поймал благодарный взгляд встречающего. Видимо, инструкции действительно были.

Однако меня всё равно довезли — в машине Светку ждала Раиса Максимовна.

Она крепко обняла племянницу, потом отстранилась и внимательно оглядела её с ног до головы. Но сегодня Светка была в обычных джинсах и пальто — ничего вызывающего. Горбачёва осталась довольна и перевела взгляд на меня.

Улизнуть я не успел. Да и невежливо как-то — не поздоровавшись.

— Толя, какой же ты молодец! — обрадовалась мне Горбачёва. — Мы с Мишей смотрели твой бой. Пришлось, правда, изыскивать возможности. Хорошо, что в Норвегии его показывали. Сегодня самолётом через посла кассету привезли. Я так переживала!

Она снова посмотрела на Светку.

— Представляешь, и эту мадам видела на экране. Важная такая, с каким-то товарищем беседовала.

«Мадам» скромно промолчала. И про подарок, и про шикарный букет, и про то, что собеседник был не совсем простым товарищем.

— Решили этот бой и советскому зрителю показать, — продолжила Раиса Максимовна. — Как пример советско-американской дружбы и благотворительного мероприятия, деньги от которого пойдут детям.

Тут мне стало немного неловко. Деньги-то заплатили хорошие. И не детям, а лично мне. Правда, о благотворительности договаривались американцы, так что, может, кому-то из детей и в самом деле что-нибудь перепадёт. После вычета расходов, налогов и прочей дружбы народов.

Но дрался я всё же не ради гонорара — просто хотел проверить себя. А деньги… так, приятный побочный эффект.

В машине Светка взахлёб рассказывала о поездке, хвасталась бейджиком, доставала подарки. Разумеется, не из загадочной шкатулки.

Раиса Максимовна слушала, улыбалась и время от времени задавала вопросы. А когда машина подъехала к моему дому, предложила:

— Толя, завтра или послезавтра приезжай к нам. Выходные всё-таки. Расскажешь Мише про поездку. Машину за тобой прислать?

— Лучше в воскресенье. Сегодня и завтра хочу после дороги немного отлежаться, — ответил я.

Отказываться не стал. Хотелось подробнее узнать, что творится в Баку. Нам в ЦК, конечно, доведут до сведения, но там будут цифры, сводки и сухие формулировки. А от Горбачёва можно услышать куда больше.

Да и завтра мне предстояло заехать в институт. Экзамены я сдал, но напомнить о себе всё равно не мешало.

Поднялся на лифте к себе и на всякий случай позвонил в дверь. Мало ли, вдруг у Бейбута там сеанс любви, а я вломлюсь и испорчу человеку личную жизнь. Лучше предупредить.

Но в квартире никого не оказалось. Вещей Бейбута я тоже не заметил. Зато по холодильнику было понятно, что он здесь какое-то время жил, причём совсем недавно. Недолго — дня два-три, не больше. Продукты ещё оставались, и ничего не успело испортиться.

Разобравшись с багажом, включил телевизор и посмотрел новости. Информации о Баку было мало. У нас по-прежнему любили если не засекретить происходящее, то хорошенько отретушировать.

Потом я спохватился и, пока не стало совсем поздно, позвонил Аньке, моей помощнице по бизнес-проектам. Расспросил о текущих делах, а заодно поинтересовался Бейбутом.

Малова ничего не знала. Уже три дня от него не было ни слуху ни духу.

Аркаша должен был находиться в командировке на заводе — проверять подготовленную к отправке партию окон. А Бейбуту на время своего отъезда я поручил заниматься новым помещением для клуба.

Три дня — вроде бы не срок. Но если в Славнове я не сомневался, то второй мой друг-обормот, похоже, откровенно манкировал обязанностями.

Утром поехал сдаваться в институт. На своей немецкой ласточке, разумеется. Уже успел по ней соскучиться.

Вот оно, настоящее возвращение домой: своя машина, знакомые улицы — и никто не спрашивает, куда вас доставить, сэр. Даже по московской зимней каше ехал с удовольствием.

В коридоре сразу столкнулся с Зинаидой Ивановной — знакомой мне ещё по Красноярску. Мамой нашего посла в Болгарии Шарапова и, как выяснилось, заведующей кафедрой марксизма-ленинизма.

— Толя, здравствуй. Ты чего тут? Занятия у вас только с понедельника.

— Доброе утро, Зинаида Ивановна. Решил график посмотреть. Плотненько у нас всё, — улыбнулся я.

— А ты как думал? Третий курс — самый разгар учёбы. Слушай, помоги-ка старушке самовар перенести в новый кабинет. Я же теперь декан.

Пришлось тащить огромный самовар. Старинный, тяжёлый, ещё царский, наверное. Таким не только чай кипятить, но и обороняться в случае чего можно.

Пока нёс, глазел по сторонам. Девушек в институте физкультуры хватало, причём стройных и спортивных. Желание учиться вспыхнуло во мне с новой силой. Прямо захотелось посещать занятия регулярно.

— Толя! — окликнул меня у выхода знакомый голос.

Оборачиваюсь — Анжела Мистряну, моя знакомая молдаванка.

— Привет! Как дела?

— Потом. Слушай, тут такое… Твоих друзей в милицию забрали! — огорошила она меня.

— Что? Каких друзей?

— Один казах. Я его позавчера впервые увидела. А второй — тот парень из ресторана, Аркадий. Он и пригласил меня в кафе. Мы сидели, разговаривали, а потом приехала милиция и забрала этого казаха.

— Бейбута?

— Наверное. Аркадий стал за него заступаться, кричал, что они помощники депутата… Его тоже увезли.

— И что дальше?

— Не знаю. Наверное, так и не отпустили. Я Аркадию домой звонила — трубку никто не берёт.

Вот и оставь помощников без присмотра. Один должен был окна на заводе проверять, второй — помещение для клуба искать. В итоге оба сидят в милиции за дебош. Хорошо хоть не скучают.

— Дела… — почесал я затылок. — А куда их увезли? И что за кафе, где оно находится?

— Улицу не помню, но могу показать.

— Тогда садись в машину. Вот ключи. Ты её видела, найдёшь. А я пока с вахты позвоню.

— Так автомат же рядом есть. Дать две копейки?

— Ну или так, — согласился я.

Позвонил Власову домой — его не оказалось. Самому набирать кого-нибудь из милицейских чинов смысла не было: меня там знали далеко не все, а объяснять по телефону, кто я такой и почему интересуюсь двумя задержанными оболтусами, не хотелось. Начальник нашего РОВД тоже отдыхал. Суббота всё-таки.

Раз по телефону ничего выяснить не удалось, придётся ехать в то самое кафе.

Оно, как оказалось, только-только открылось: посетителей почти не было, зато персонал уже находился на рабочих местах.

Мы с Анжелой спустились в подвальчик и осмотрелись. Кафе представляло собой что-то вроде гриль-бара: кофе, коктейли, жареная курочка. С дюжину столиков, каждый человек на шесть.

Садимся за один из них.

— Тут самим к стойке идти надо, — пояснила Анжела, снимая пальто. — Мы тогда заказать успели, а поесть — нет. Я всё с собой забрала, платить-то пришлось мне. Хорошо, денег хватило. Правда, теперь до стипухи не дотяну.

Говорила она об этом чуть ли не мурлыкая. Похоже, перспектива голодать до стипендии молдаванку не особо пугала.

Раздевалки в кафе не было — возле столиков стояли обычные вешалки. Я тоже снял пальто и подождал немного.

Никто к нам действительно не спешил. Пришлось идти к стойке самому.

Бармен — молодой парень примерно моих лет — быстро оценил и костюм — в институт я сегодня приехал при полном параде, — и мою комплекцию. Поэтому ответил вполне вежливо:

— Кухня пока не готова принимать заказы. А вот напитки можем предложить.

— Слушай, позавчера вечером здесь милиция была. Двоих ваших посетителей забрали. Видел?

— Видел, — кивнул он. — И девушку вон ту помню. Ей десяти копеек за заказ не хватило. Но я вошёл в положение и простил.

— Не вопрос, компенсирую с горкой, — пообещал я, надеясь, что парень и дальше останется таким разговорчивым. — А что за милиция была? Откуда — не знаешь?

— Пэпээсники. Они к нам частенько заглядывают. Наверное, из местного РОВД, — не стал скрывать бармен.

— О! Считай, помог. Сделай нам два кофе. И пирожные какие-нибудь есть?

— «Картошка», эклеры…

— Давай по две штуки каждого.

Я положил на стойку четвертак.

— Сдачи не надо. Спасибо за информацию.

Уже собрался вернуться к столику, как услышал в спину:

— А я знаю, из-за чего их забрали. Тут какая-то знакомая этого киргиза появилась. Увидела их и кому-то позвонила.

— Он казах, — автоматом поправил я.

— Окей, казаха, — послушно кивнул бармен. — Минут через десять приехал наряд и обоих забрал.

— Вот как… А парни сопротивлялись?

— Этот кирги… казах чуть одному не врезал. Милиционер с ним дерзко заговорил, тот дёрнулся — его сразу за шею скрутили. А второй кричал, что они помощники депутата и трогать их нельзя. Ему пару раз сунули и тоже увели.

— Понятно. Благодарю.

Становилось интереснее. Какая-то знакомая увидела Бейбута, тут же кому-то позвонила — и через десять минут приехал наряд…

Из настолько влиятельных знакомых Бейбута мне на ум приходила только прокурорша Ирка.

Вот ведь сучка. Прекрасно знает, кто я такой, — и всё равно не зассала. Мстительная баба.