Глава 13

К трибуне я шёл под жидкие аплодисменты. Встал за кафедру, оглядел зал и заговорил по-английски — медленно, чётко, без попытки изобразить оксфордского профессора. Пусть слышат акцент. Даже полезно.

— Ladies and gentlemen, colleagues and friends.

В зале стало заметно тише. Кажется, не все ожидали, что переводчик им не понадобится.

Вообще, речь мне сначала написали по-русски, потом перевели, а затем ещё несколько раз выверили, чтобы ни один американский юрист, дипломат, газетчик или какой-нибудь другой гандон не смог вытащить из неё лишнего смысла. Хотя лишний смысл там, конечно, был. Просто хорошо припрятанный.

— Для меня большая честь участвовать в этой встрече, где будут обсуждаться вопросы, касающиеся уже не отдельных ведомств и даже не только конкретных государств. Арктика — огромное географическое пространство и одновременно сложная природная система. От её состояния зависит будущее многих народов и, возможно, климатическое равновесие всей планеты.

Я выступал, время от времени заглядывая в лежавшую передо мной папку, но носом в неё не утыкался. Так читать с листа я научился ещё на советских мероприятиях: смотришь в зал, потом вниз, потом снова в зал. Публика думает: вот человек свободно выступает, говорит от души. А ты всего лишь наловчился не терять нужную строчку в тексте. По уровню хитрожопости я уже был настоящим депутатом.

Американцы слушали вежливо. Норвежцы — внимательно. Наших, кроме Светки, я не видел, хотя кто-нибудь из посольства вполне мог бы приехать. Но это даже хорошо — меньше потом будет замечаний и глупых придирок.

Дальше я говорил о том, что Советский Союз является арктической державой не по прихоти, а токмо волею пославшей… Шучу. Что арктической державой нас сделали история и география. Что значительная часть береговой линии нашей страны проходит именно по Арктике. Ну и дальше в том же духе.

Светлана смотрела на меня с каким-то почти неприличным любованием. Хотя, уверен, понимала лишь часть того, что я тут базарю. Но базарю-то уверенно!

И вообще — красавец.

Так, стоп. Что-то меня понесло. Что там у нас дальше?

— Но именно поэтому мы хорошо понимаем: в Арктике невозможно действовать в одиночку. Воздушные и морские течения, миграции животных, движение льдов, последствия аварий и загрязнений не останавливаются у линий, проведённых на политической карте. Там, где природа едина, ответственность государств тоже должна быть общей.

Замечаю, как в первом ряду какая-то женщина одобрительно кивнула. Кажется, та самая чернокожая мисс из Национального научного фонда.

— В последние годы мир переживает важные перемены. Повсеместно снижается уровень военного противостояния, расширяются контакты между странами с различными общественными системами. Возникает возможность говорить не только о том, что нас разделяет, но и о том, что требует совместных усилий. Экология Арктики — именно такая тема.

Дальше я говорил о важности обмена данными, совместного изучения последствий освоения Севера и, разумеется, защиты интересов коренных народов. Об этом сейчас модно говорить. А в будущем эта тема и вовсе станет обязательной.

Я откашлялся и отпил из стоявшего на трибуне стакана. Вода оказалась с каким-то сладковато-лимонным привкусом. То ли американцы и обычную воду умудряются улучшать, то ли стакан плохо сполоснули. Впрочем, после всей этой говорильни в горле пересохло так, что выбирать не приходилось.

— Ответственность за экологию подразумевает постоянное присутствие в регионе. Нельзя охранять территории, на которых нас нет. Нельзя вовремя предупредить опасность, если мы узнаём о ней слишком поздно — или не узнаём вовсе.

Вот тут я и подошёл к настоящей сути — постоянному присутствию. На словах — ради благих целей. На деле — ещё и ради возможности спокойно ответить на любые претензии насчёт чужой территории: мы, мол, здесь уже столько лет живём, работаем, носы морозим. Какие же мы, нафиг, чужие?

Я уверенно оглядел зал и перешёл к заключительной части:

— С нашей точки зрения, международное сотрудничество в Арктике должно развиваться по трём основным направлениям. Первое — совместные научные программы и единые, сопоставимые методы наблюдений.

Несколько человек, по виду учёные, тут же зашуршали блокнотами.

— Второе — развитие быстрого и надёжного обмена информацией в случае аварий, загрязнений, сложной ледовой обстановки и других чрезвычайных ситуаций. В Арктике промедление может стоить не только денег, но и человеческих жизней.

На этих словах представитель Береговой охраны сделал стойку и стал слушать внимательнее.

— Третье — создание устойчивой материальной базы для таких программ: научно-исследовательских судов, ледокольного обеспечения, связи, навигации и спасательных возможностей.

Вот тут в зале что-то изменилось. Не внешне — внешне всё оставалось как прежде. Но я почувствовал, как несколько человек перестали просто слушать и начали прикидывать: научно-исследовательские суда, ледокольное обеспечение, материальная база… То есть деньги. А деньги американцы уважают.

Экология — дело, конечно, благородное, но слишком уж эфемерное. А тут уже запахло вполне осязаемой прибылью. Причём за государственный счёт.

— Особого внимания заслуживают районы, где сохраняются нерешённые вопросы разграничения или существуют различные подходы к режиму морских пространств. Заботе о сохранении северной экологии не должны мешать юридические разногласия и политические споры. Это наша общая ответственность перед планетой и народами Земли.

По залу прокатился едва заметный шумок. Кто понял — тот понял.

Мысль моя была простой: спорные воды можно пока не делить, а начать с ответственности. С наблюдения. С постоянного присутствия.

— В этой связи мы приветствуем сегодняшнее обсуждение и надеемся, что оно станет не разовым обменом мнениями, а началом постоянной совместной работы. Я убеждён, что будущее Арктики зависит от того, сумеем ли мы соединить научное знание, технические возможности и политическую волю. Если сумеем — Север станет наглядным примером международного сотрудничества. Если нет — эта территория очень быстро превратится в ещё одно пространство соперничества, а может, и вражды.

Довольный собой, я закрыл папку и произнёс:

— Thank you for your attention.

Несколько секунд в зале стояла тишина, затем раздались аплодисменты. Сначала обычные, протокольные. Потом — заметно громче.

Норвежская делегация хлопала особенно дружно. Интересно, они обо мне уже что-то знают?

Американцы держались сдержаннее, но тоже вполне уважительно. Представитель Береговой охраны наклонился к соседу и что-то сказал. Тот коротко кивнул. Чернокожая учёная из Национального научного фонда улыбнулась мне, сверкнув ослепительно белыми зубами.

А вот плотный мужик в дорогом костюме — по виду не учёный и не военный — нахмурился и поджал губы. Наверное, какой-нибудь сенатор. Похоже, он уже прикинул, во сколько государству обойдётся всё это спасение Арктики.

Во всяком случае, равнодушным моя речь никого не оставила.

— Молодец, Толя. Я, правда, ничего не поняла, но тебе хлопали сильнее, чем остальным! — похвалила шёпотом Светлана, навалившись на меня с левого бока.

— Ты ко мне не жмись. И руку с коленки убери, — прошипел я. — Из роли ассистентки выпадаешь.

А ещё норвежцы могут увидеть. Оно мне надо? Напишут потом какую-нибудь чушь в газетах. Марта Светку знает и, уверен, ничего такого не подумает. Но всем-то не объяснишь.

— Ой, извини, — Светлана послушно отодвинулась. — Просто за тебя порадовалась.

Дальше совещание шло уже без моего участия. Ну и без Светкиного, разумеется. Она сидела рядом с умным видом и внимательно слушала следующих ораторов, ничего толком не понимая.

Когда всё закончилось и мы собрались уходить, моя скромная персона неожиданно вызвала интерес. Первым подошёл мужчина из норвежской делегации.

— Анатолий, рад снова вас видеть, — обратился он ко мне по-немецки.

И тут я вспомнил, где его встречал.

— Добрый день, господин Сюсе! — обрадовался я.

Это был Ян Педер Сюсе, нынешний премьер-министр Норвегии и бывший председатель Северного совета. Его сыновьям я когда-то давал автографы после соревнований в Норвегии. Помню, он ещё предлагал мне принять участие в работе какого-то летнего университета. Я пообещал посоветоваться с товарищами и благополучно забыл.

— Познакомите меня со своей очаровательной спутницей? У вас в стране, я смотрю, много красивых девушек, — вежливо попросил Сюсе, почтительно поклонившись Аюкасовой.

Правда, по-немецки его комплимент прозвучал как ругательство, что Светку слегка насторожило. Но уже через минуту она оттаяла под потоком любезностей, которыми засыпал её Ян Педер, а я добросовестно переводил.

Выяснилось, что остановился он в том же отеле, что и мы, и потому предложил возвращаться вместе — пешком. Тем более погода наконец наладилась: тучи разошлись, и местами даже проглядывало солнце.

Но сразу уйти не получилось. У выхода меня караулил ещё один жаждущий моего общества — плотный дядька лет сорока в аляпистой рубашке.

— Мистер Штыба, уделите минуту вашего времени. У меня к вам деловое предложение.

Как истинный американец, он оказался деловит и нахрапист.

— Слушаю вас, — доброжелательно кивнул я.

— У вас неплохой английский, — первым делом польстил мне американец. — Я — Луи Фальсиньо. Промоутер, глава компании Momentum Productions. Среди прочего мы занимаемся боксом.

— О! Тогда мы почти коллеги, — обрадовался я.

— В данный момент я организую показательные бои с участием советских боксёров. Планирую отобрать дюжину спортсменов и устроить турне. Условия отличные: контракт на три года, двадцать пять тысяч долларов плюс премиальные за победы. Все расходы беру на себя: питание, гостиницы, транспорт.

— И много уже набрали желающих?

— Пока согласились Ружников, Ваулин и Артемьев…

— Витька? — удивился я.

— Мы рассматриваем двоих с такой фамилией. Возможно, братья, — пожал плечами промоутер.

— А правила какие? У нас, как вы знаете, три раунда, а не двенадцать, как у профессионалов.

— Для начала — четыре-шесть раундов по три минуты. Перерыв между раундами — минута. Десятибалльная система подсчёта очков, регистрация в профессиональных реестрах…

Последнее он протараторил особенно быстро, словно надеялся, что я не расслышу.

— И автоматическая потеря любительского статуса, — перебил я его. — Но это, конечно, сущая мелочь.

Фальсиньо расплылся в широкой улыбке, явно оценив мой сарказм.

— Может, обсудим всё за обедом? Я приглашаю вас и ваших спутников. Здесь, внизу, есть отличный ресторан.