Глава 12

По пути вниз я ожидал чего угодно. Может, Власов звонит. Или Ельцин. А чем чёрт не шутит — вдруг Раиса Максимовна, которая, уверен, переживает за Светку.

Но собеседник меня порядком озадачил.

— Толян! Толян, ты меня слышишь?! — орёт в ухо… Бейбут.

— Слышу. И я, и, похоже, вся Москва. Ты чего звонишь? Соскучился?

— Да я с Иркой поругался. Можно у тебя поживу? Хотя бы пока тебя нет?

Я опять опешил. Мой друг излишней деликатностью никогда не страдал. Думаю, он даже слова-то такого не знал.

— У тебя же ключ есть. Зачем спрашиваешь? Живи, какие проблемы? А из-за чего поругались?

— Я это… если не один… Ничего?

— Ну, если не с твоими знакомыми бандитами, то можно и не одному…

— Не-е-е, — смеётся в трубку Бейбут. — Она хорошая! Сирота, правда…

— Она? Вот ты шустрый! Уже новую нашёл? А звонишь откуда?

— Так из твоей же квартиры! — жизнерадостно сообщил друг. — Заказал международный, через полчаса соединили. Удобненько!

Как номер узнал — не спрашиваю. Видимо, Анька Малова подсказала: разузнала заранее, в какой гостинице мы остановимся.

Вот же паразит. Мало того что звонит через океан по какой-то ерунде, так ещё и за мой счёт. А Бейбуту только дай волю — теперь будет названивать каждый день и часами обсуждать всякие пустяки. Ему-то что — платит не он.

— Всё, понял. Живите, только квартиру не разнесите. Пока! — торопливо оборвал я разговор и положил трубку.

И вовремя: по лестнице как раз спускалась на завтрак Светлана.

— Выспалась?

— Не-а, полночи какое-то шоу смотрела. Потом бокс стали показывать — и я уснула.

— Я бы не уснул, — укоризненно заметил я, прикидывая, стоит ли спрашивать у человека, способного заснуть во время боксёрского боя, кто именно дрался.

Не стал.

Совещание америкосы решили проводить в зале портлендского World Trade Center — месте достаточно солидном для международной встречи, но не настолько официальном, чтобы каждое сказанное слово тут же превращалось в стенограмму для Сената.

От нашего со Светкой «Бенсона» туда оказалось рукой подать, но пешком нас, разумеется, никто не погнал. Всё же уважаемые гости. Да и погода в Портленде с утра стояла такая мерзопакостная, что даже я, уже почти сибиряк, признал: лучше ехать на машине.

Снега почти не было, зато с неба сеялась мелкая мокрая дрянь, от которой пальто промокло бы насквозь за считаные минуты. А мне ещё перед публикой выступать.

У входа в отель нас уже ждал тот самый скользкий дядя, который встречал в аэропорту. И снова радушный до неприличия. От одного его вида начинаешь чувствовать себя если не близким родственником, то уж точно дорогим гостем.

Костюм его, как и мой, выглядел безупречно: галстук неброский, волосы зачёсаны назад, туфли блестят… Не человек, а ходячая визитная карточка: с виду всё красиво, а что там за этой улыбкой прячется — поди разбери.

И опять на Светку не смотрит! Да такое даже мне с трудом даётся! Однозначно подозрительный типчик.

— Good morning, Mr. Shtyba. Miss Ayukasova. The car is ready, — чинно приветствовал нас сопровождающий.

— Доброе, мистер, — отвечаю я по-английски.

Это простое приветствие Светка, думаю, поняла и без перевода. Но промолчала: я заранее проинструктировал её поменьше открывать рот, дабы не выглядеть дурой.

Аюкасова лишь важно кивнула, будто для неё это было обычное дело: вот так, из отеля — на международное совещание, с водителем и сопровождающим от Береговой охраны США.

Хотя ещё вчера вечером она сушила в номере юбку феном и материлась так, что окажись рядом преподаватель МГИМО — отчислил бы её не только за подрыв образа советского дипломата, но и за моральное разложение.

А как она при этом вертела попкой в одних трусиках…

Бр-р.

Я мотнул головой, прогоняя совсем не вовремя всплывшую картинку.

Впрочем, чему я удивляюсь? С дачи тёти и дяди Светка, наверное, тоже ездила примерно так же — с водителем и парой машин сопровождения в придачу.

Центр Портленда показался мне неожиданно спокойным. Не Москва, где всё шумит, давит и лезет в глаза, а люди куда-то несутся, расталкивая друг друга локтями.

Помнится, вроде у Райкина была эстрадная миниатюра, где деревенский мужик погнался за москвичом, решив узнать, куда тот так торопится. А москвич добежал до сквера, уселся на лавочку и… принялся читать газету! Просто спешил отдохнуть.

Здесь же люди никуда не спешили. Дома стояли аккуратными рядами, улицы были не слишком широкими. Мокрый асфальт отражал огни рекламных вывесок, а в витринах ещё оставались рождественские украшения: венки, красные ленты, какие-то плюшевые олени. И хотя уже середина января, убирать их явно не спешили.

World Trade Center Portland — Портлендский Всемирный торговый центр — оказался вовсе не небоскрёбом-исполином, как воображалось поначалу, а солидным деловым комплексом из стекла и бетона. У входа — флаги и серьёзная охрана.

Вот эти ребята уже не улыбались. Светку пропустили сразу, меня же осмотрели внимательнее — не иначе, морда моя их смутила.

Дальше — стойка регистрации, указатели и вежливые люди с бейджиками. На одном из стендов красовалась надпись:

ARCTIC ENVIRONMENTAL AND SCIENTIFIC OPERATIONS ADVISORY MEETING(Консультативное совещание по арктическим экологическим и научным операциям)

Ниже — шрифтом помельче:

Hosted with the participation of the U.S. Coast Guard and the Department of Transportation(Проводится при участии Береговой охраны США и Министерства транспорта США)

— А что это значит по-нашему? — шепнула Светка. — Переведи!

— По-нашему? — я покосился на вывеску. — Совещание, где якобы будут говорить про экологию, а сами думать про деньги, лоббирование, контракты, и как первыми застолбить себе какой-нибудь стратегически выгодный кусок Арктики.

— Ты только там так не ляпни, — сразу озаботилась моя помощница. Во всяком случае, официально она сопровождала меня именно в этом качестве.

— Не бойся, не дурак. У меня речь уже написана. Причём даже не мной.

— Ну, тогда я спокойна, — с явным облегчением выдохнула Светка.

Внутри семнадцатиэтажки всё было устроено по-американски: быстро, чётко и с обязательными дежурными улыбками. У входа проверили приглашения, выдали пластиковые карточки на ленточках. На моей значилось:

Anatoly V. ShtybaSupreme Soviet of the USSRInvited Consultant

А ниже, уже мелким шрифтом, — пояснение:

Consultant on Soviet Arctic PolicyКонсультант по советской арктической политике

У Светки:

Svetlana AyukasovaAssistant / MGIMOПомощница / МГИМО

— Видал? — Светка гордо ткнула пальцем в бейджик. — Assistant!

— Ой, только не зазнавайся. У нас теперь этих депутатских помощников — как грязи.

— Это пусть другие будут помощниками, а я — Assistant! Домой потом заберу, в институте носить буду.

— Да хоть спи с ним, — хмыкнул я.

Сопровождающий от Coast Guard — Береговой охраны — представился коммандером Харпером. По-нашему это вроде капитана второго ранга, хотя в их званиях я не особо разбирался. Да и сама служба у них хитрая: вроде военные, но не армия и не флот.

Лицо у Харпера оказалось совсем не американским — суровым. Им, поди, без приказа и улыбаться нельзя.

— Mr. Shtyba, the opening session will begin in fifteen minutes. Your remarks are scheduled after the representative of the National Science Foundation, — сдержанно сообщил он.

— I understand, — ответил я. — I speak after the scientist.

Харпер удовлетворённо кивнул и, думаю, про себя отметил: русский боксёр всё-таки не совсем медведь. По крайней мере, английскую речь понимает.

Светка же посмотрела на меня с лёгким раздражением.

— Мог бы и по-русски говорить. Я бы хоть поняла, о чём речь.

— Учись. Ты же у нас Assistant, да ещё и из МГИМО.

— Ну, Толь…

Пришлось переводить:

— Первое заседание начнётся через пятнадцать минут. Моё выступление — после представителя Национального научного фонда.

Зал оказался не слишком большим — человек на двести, может, чуть больше. Не Дворец съездов, конечно, но вполне приличный: ряды мягких кресел, впереди длинный стол для президиума, на стене большой экран. Сбоку выстроились флаги — американский, норвежский, канадский, датский, шведский, финский, исландский и наш, советский.

О как! Выходит, та самая восьмёрка стран, которую приглашали ещё в Осло.

Под флагами две девушки в строгих костюмах раскладывали по местам папки с материалами. Обе страшненькие — не то что моя Светка. Впрочем, на таких совещаниях красота, наверное, только мешает: отвлекает от темы встречи.

На столах — таблички:

U.S. Coast Guard — Береговая охрана США.Department of Transportation — Министерство транспорта США.NOAA — National Oceanic and Atmospheric Administration — Национальное управление океанических и атмосферных исследований.NSF — National Science Foundation — Национальный научный фонд.State of Alaska — штат Аляска.Norwegian Delegation — норвежская делегация.Soviet Delegation — советская делегация.

Ну и прочие организации, фонды, службы и делегации, коих набралось немало.

Меня усадили не в президиум — и слава богу, — а сбоку в первом ряду. Решение разумное: всё видно, всё слышно, но без лишнего намёка, будто советскому депутату доверили рулить американским совещанием. Да и выйти отлить, если приспичит, можно, никого не тревожа.

Светка пристроилась рядом, поёрзала попой, устраиваясь поудобнее, и тут же принялась изучать бумаги в папке. Вид при этом сделала максимально деловой — этакая бизнес-леди. Но я-то видел: волнуется она неслабо.

Всё-таки одно дело болтать в Москве, что она помощница депутата, и совсем другое — сидеть в зале, где вокруг снуют сенаторские помощники, военные, учёные и чёрт знает кто ещё — но все с донельзя важными лицами.

Меня, если честно, и самого слегка потряхивало.

Мероприятие начали строго в назначенное время. Не то что у нас: бывало, совещание уже минут двадцать как должно идти, а организаторы всё ещё ищут, кто скоммуниздил со стола председателя графин с водой. И обязательно сбоку кто-нибудь орёт в микрофон:

— Раз, раз, раз!

Это прям ритуал какой-то. Будто заранее нельзя всё проверить и настроить.

А тут янки — молодцы. Надеюсь, и дальнейшая говорильня из регламента не выбьется. Я-то точно лишнего не наболтаю: текста у меня немного.

Первым доверили выступать представителю Министерства транспорта США. Я так понял, здесь это была главная структура, а Береговая охрана уже подчинялась ей.

Низкорослый, но чрезвычайно важный мистер лет сорока со смешными рыжими бакенбардами немного напоминал моего учителя русского языка и литературы по кличке Одуванчик.

— Мы, Соединённые Штаты, рассматриваем Арктику не как далёкую периферию, а как регион, имеющий важнейшее значение для нашей страны. Как пространство общей ответственности. И надеемся, что все присутствующие здесь государства разделяют этот подход, — нудно вещал он.

Ну да, всё в духе времени: разрядка, международное сотрудничество и прочая фигня. Только говорил он сухо и скучно — я даже чуть не задремал. С трудом подавил зевок во весь рот.

Ночью вроде выспался. Чего организму ещё надо?

Когда мистер закончил, ему похлопали. В том числе и советская делегация. Ну а что? Нам со Светкой ладоней не жалко.

Вторым вышел человек от Береговой охраны — этот самый капитан-коммандер Харпер. Вижу, Светлана на мужика смотрит с интересом. Оценивающе так. Оно и понятно: любой военный в форме притягивает женские взгляды.

Харпер начал с того, что ледовая обстановка государственных границ не признаёт. И ей совершенно безразлично, чья страна считает эти воды своими.

Тут я с ним полностью согласен. Хочешь не хочешь, а сотрудничать иногда приходится даже с теми, с кем ещё недавно враждовал.

Этого дядю я слушал внимательнее, чем прежнего оратора. Да и остальные, заметил, тоже. Харпер говорил сухо, но по делу. Видно было: для него Арктика — не просто карта в кабинете, а что-то близкое, важное и хорошо знакомое.

Закончил он вообще замечательно: мол, одними речами и декларациями проход во льдах не пробьёшь. А ледоколом — запросто.

После его выступления я хлопал усерднее. Захотелось даже по-хулигански свистнуть и крикнуть что-нибудь вроде:

— Даёшь ледоколы!

Сдержался.

Потом к трибуне вышла довольно симпатичная молодая чернокожая женщина с округлыми формами, в узкой серой юбке — кажется, из Национального научного фонда.

Вот она уже говорила только о науке. Посыпались термины: климатические исследования, океанография, мониторинг загрязнений, биологические цепочки, данные наблюдений и прочие премудрости.

Светке я переводил далеко не всё. Большинство слов и так были созвучны русским терминам, да и шептаться во время выступления как-то неприлично.

Цепануло меня только одно: слово «мониторинг» прозвучало раз пятнадцать. По-нашему, по-простому, что она хотела сказать? Наверное, что следить за Арктикой надо постоянно, а делать это пока толком нечем — научно-исследовательских судов не хватает.

Но из регламента учёная дамочка не вылезла. Да и вообще все трое уложились в отведённое время.

Наконец председательствующий, седой господин с лицом школьного директора, объявил:

— We now invite Mr. Anatoly Shtyba, member of the Supreme Soviet of the Soviet Union, Olympic champion, and invited consultant, to offer his remarks.

Услышав моё имя, Светка толкнула меня локтем.

— Давай, Толя. У тебя всё получится.

— Сплюнь! Э-э-э… шучу, — спохватился я, увидев, что Аюкасова уже поворачивает голову к соседу слева. — Сиди тихо.

Выхожу. Бумажка с речью лежит во внутреннем кармане пиджака. Там каждое слово выверено: ни одного лишнего намёка, ни одной фразы, за которую потом можно ухватить советского товарища Штыбу и начать трясти.

Экология, мир, ответственность, научное сотрудничество. Красиво, безопасно и, да — скучно.

Но именно это сейчас и требовалось.