Над морем стоял туман. Казалось, там, в тумане, можно разглядеть берег, но Эйр понимала, что это плод её воображения. Она вся продрогла. Озноб сменил жар, перед глазами всё поплыло. Вдали, в дымке тумана, появился город. Прекрасный город на горе… Это не Атал – многоэтажные пластичные дома постоянно меняли очертания в туманной дымке. Это видение. Значит, скоро конец...

Город растворился, на его месте появилась движущаяся точка. «Силы кончаются, пора», – ледяными пальцами она попыталась открыть коробочку. Но… точка двигалась, – что-то приближалось к лодке. Эйр в оцепенении смотрела, пытаясь разобрать, что это. Это птица! Неужели где-то рядом действительно есть берег?

Огромная птица быстро приближалась. Вот она уже над лодкой, снижаясь, медленно описывала круги. Эйр в панике начала искать, куда спрятаться, но вспомнила, что Чёрная река – аномальная зона, над ней ничего не может летать. А крылатое чудовище словно не замечало границ Чёрной реки и готовилось броситься на добычу. Огромная, в два человеческих роста, птица теперь кружила так низко, что они с Эйр смотрели друг другу в глаза. Наконец птица решилась: толкнула девушку клювом на дно лодки, схватила когтями и стала быстро подниматься.

Острый коготь проколол бок, потекла кровь. Сапог из одеяла слетел с ноги и упал в море. Задыхаясь от страха, Эйр крепко вцепилась в лапы птицы и посмотрела вниз, – лодка и Чёрная река стремительно скрылись из вида. Дух захватило, голова закружилась, отчаянно захотелось обратно в лодку, – за долгое время путешествия Эйр успела с ней сродниться. Но это было невозможно: птица летела очень быстро – теперь Эйр видела, как внизу большие волны бились о голые прибрежные скалы, оставляя на чёрных камнях водоросли и пену. Птица была пёстрая – коричневая с белыми пятнами, с острым жёлтым клювом, загнутым вниз. Очень тёплая, даже горячая. Эйр невольно прижалась к её животу, чтобы согреться, несмотря на ужасный запах перьев. Теперь они летели над сушей: туман рассеялся, прибрежные скалы остались позади, начался лес – густой, хвойный, там лежал снег. Эйр напряжённо вглядывалась, пытаясь обнаружить следы людей, но внизу мелькали только скалы и лес – дикие, холодные. На Атале было начало лета, а здесь, в южном полушарии, начиналась зима[5].

Вдали показались горы. Эйр догадалась, что птица несёт её туда, – такие огромные птицы не могут жить в других местах. Она бросит её в грязное холодное гнездо и… Мысли беспорядочно мелькали в голове. Надо что-то придумать. Нож! Он всё ещё висел на шее. «Лучше уж разбиться о камни. Быстро закончить всё. Бороться больше не за что».

Из последних сил Эйр вытащила нож из чехла и резко воткнула в живот птицы. Та закричала, хлынули кровь и какая-то слизь. Птица стала снижаться, ещё сильнее сжимая когти, нанося всё новые раны. «Сейчас она сядет и разорвёт меня», – подумала Эйр, нанося удары снова и снова. Она уже не видела, куда бьёт, вся залитая птичьей кровью, но продолжала. Верхушки деревьев были уже совсем рядом. Птица обессилила и с криком разжала когти. Её добыча полетела вниз, на ёлки, а сама она, пролетев ещё некоторое расстояние, тоже упала.

Ветки ломались, раздирали кожу, всё мелькало перед глазами – небо, горы, ветки, еловые иголки. Эйр упала на снег.

«Она меня сейчас найдёт…» – мелькнула мысль. Эйр потеряла сознание.

Сознание ненадолго вернулось. Послышались какие-то звуки. Было очень больно. Эйр приоткрыла глаза и увидела, что в сумерках вокруг неё стояли какие-то животные, похожие на волков Атала, – снизу они казались огромными, в половину роста человека. Их жёлтые глаза зловеще светились в темноте. Целая стая мохнатых монстров с длинной густой серой шерстью и спутанными гривами скалила зубы, пар шёл из открытых пастей, Эйр чувствовала их тепло и запах. Один зверь подошёл совсем близко, мощные лапы оказались прямо перед глазами, так, что можно было рассмотреть когти – длинные, острые, почти как у птицы. Ледяной ужас сковал всё внутри. От страха Эйр едва могла дышать. Совсем скоро корни деревьев, как длинные костлявые руки, равнодушно обхватят её кости... Подул ветер, с дерева упал большой красный лист и опустился рядом с огромной лапой.

«Вот и всё», – Эйр снова потеряла сознание.

«Чем так пахнет?» – Эйр приоткрыла глаза. Полумрак, деревянные стены, низкий потолок. Пахло дымом, потрескивали дрова. Что-то загорелось?! Не похоже… Да это же печка! Эйр никогда не видела печей, только читала о них в книгах и видела на картинках. Что-то готовилось на огне.

«Чей это дом? Где я? Может быть, я умерла?» – Эйр захотела сесть, но не тут-то было – резкая боль пронзила тело. «Нет, жива». Одна рука в гипсе, другая забинтована. Тело от груди до ног тоже забинтовано, ноги в гипсе. Передних зубов нет. Что произошло? Она вспомнила, как била птицу ножом, а та сжимала её когтями. Потом треск веток, еловые иглы, запах смолы. Холодный снег, она вся в крови. Очень больно. Потом волки. Или какие-то чудовища, похожие на волков. Они точно были там. Что они с ней сделали? Надо вспомнить... Видимо, пришли люди и спугнули их. Людей было много, в лесном полумраке они суетились вокруг. «Держи её, дайте бинты, неси доски!» Стало тепло, она уснула. Эти люди говорили на аталском! В полусознании Эйр слышала и понимала, что они говорят. Получается, она как-то вернулась на Атал? Что это за странное место?

Девушка огляделась. Деревянный дом, одна большая комната. Тепло, душно. Стол у окна, лавки вдоль стены, разная утварь. Это жилой дом. Кровать, где лежала Эйр, стояла в углу почти напротив входа. Это место можно было закрыть занавеской, но сейчас она была отодвинута в сторону.

Дверь скрипнула, отворилась, и в дом зашёл… волк! Такой же, как те, что были тогда, в лесу. От страха Эйр зачем-то закрыла глаза, но тут же снова их открыла. Теперь возле двери стоял мужчина лет пятидесяти с чёрными с проседью густыми волосами. Крепкий, низкого роста, с бородой и мохнатыми бровями. Они с Эйр некоторое время удивлённо смотрели друг на друга.

Повесив верхнюю одежду на крючок у двери, мужчина снял обувь, подошёл, едва заметно улыбнулся и спросил:

– Проснулась? Хорошо. Тебя как зовут?

Звуки его речи были непривычными, гортанными, но он говорил по-аталски!

– Эйрлин, Эйр. Что со мной случилось? Где мы? – Говорить было трудно, в горле пересохло. Мужчина дал ей воды.

– В стране Могар, в деревне Хэн Элам. Охотники нашли тебя в лесу, всю в крови.

– Это Атал?

– Нет, это земля Могар, Атал далеко.

«Разве есть такая страна? Я не слышала раньше это название. Атал далеко… Значит, они знают об Атале», – Эйр задумалась. Где она оказалась? Но сейчас это не самый важный вопрос – нужно выяснить, что случилось, кто эти люди, и что с ней будет дальше.

– Ты с Атала?

– Да. Спасибо, что спасли. Там были волки.

– Их не надо бояться. Бояться надо было птицу. А её больше нет! – Он засмеялся. – Не надо сейчас много говорить, отдыхай.

– Как вас зовут?

– Ашкар.

«Опять эти шипящие звуки!» – огорчённо подумала Эйр. В это время в дом вошла молодая девушка с ведром, такая же низкая и крепкая, как Ашкар.

– Это Зоя, моя дочка.

Эйр приветливо улыбнулась, но Зоя исподлобья взглянула на неё и отвернулась. Стало неловко и неприятно.

Необычные имена, на Атале таких нет. Какая у Зои шикарная длинная коса! Руки, ноги и пальцы у них короче и толще, чем у аталанов, волосы очень густые. Глаза – жёлтые. Эйр даже представить не могла, что у людей могут быть жёлтые глаза. Интересно, они светятся в темноте? Она пыталась осмыслить происходящее, сопоставляя факты: эти люди говорят по-аталски, её лодка больше месяца двигалась на юг. Как и экспедиция Элоана, более пятисот лет назад покинувшая Атал…

– Вы аталаны, потомки Элоана? – предположила она.

– Да.

Море, лодка, кольцо, птица, нож, кровь, ёлка, волки, – события обрывочно мелькали в памяти, не складываясь в общую картину. Сил не осталось, Эйр закрыла глаза. Очень хотелось спать.

Она проснулась от звуков голосов: хозяева о чём-то спорили или ругались. Эйр прислушалась и заглянула в щель между занавеской и стеной. Зоя возилась с печкой – её движения были резкими, нервными, Ашкар молча сидел за столом.

– Пап, мы по уши в долгах! У нас ничего не осталось! – раздражённо сказала Зоя, не глядя на отца. Она старалась говорить тише, но это не очень хорошо получалось.

Ашкар молчал.

– Зачем ты согласился оставить её у нас? Сколько там было народу – никто её к себе не взял! А ты ещё и в долг влез, чтобы купить лекарства.

Эйр поняла, что Зоя говорит о ней, и почувствовала себя виноватой. На душе стало холодно, комок подкатил к горлу.

– Что ты предлагаешь? – спросил Ашкар.

– Не знаю! Куда ни глянь, везде тупик!

Ашкар вышел на улицу, Зоя присела на лавку у окна, взяла полотенце и стала теребить его в руках, чтобы успокоиться. Её маленькие, немного раскосые глаза злобно сверкали из-под густых бровей. Везде тупик… А теперь в её дом, в её убежище папа привёл совершенно незнакомого человека, за которым нужно ухаживать, кормить! Из города без конца теперь приезжают то врачи, то охранники, то какие-то начальники… У всех вопросы, претензии. И непонятно, чего можно ожидать от самой Эйр.

Из-за занавески раздался кашель. Зоя раздражённо посмотрела в сторону её комнатки. Скорее всего, девушка слышала разговор. Ну и ладно. Резко достав горшок из печи, хозяйка положила кашу на тарелку и отнесла ей.

– На, поешь, – холодно сказала Зоя.

– Зоя!

– Что?

– У меня есть серьги. Они не драгоценные, но, может быть, получится хотя бы за сколько-нибудь их продать?

– Кто тут, в деревне, купит серьги?

– Возьми их тогда себе.

– Не надо, спасибо.

– Дай мне какую-нибудь работу. Я могу тебе помогать.

– Какую я тебе дам работу?

– Перебрать крупу для каши, например. Правая рука у меня хорошо работает.

– Лежи, не выдумывай.

Зоя закрыла занавеску и ушла. Эйр с трудом села, операясь на подушку, и поела. Это оказалось нелегко: из столовых приборов была только деревянная ложка с круглой чашей – как маленький половник. Приходилось выхлёбывать содержимое, Эйр было неловко – казалось, получается громко и неаккуратно. Кое-как она съела половину порции, а остальное решила оставить на следующий раз.

Вернулся Ашкар. Зоя к этому времени немного успокоилась. Они принялись обсуждать дела. Эйр с интересом прислушивалась, пытаясь привыкнуть к их диалекту, – слова, по большей части, были ей знакомы. В них не было щёлкающих звуков, зато появилась шипящие и гортанные. Девушка пыталась понять, по каким правилам они заменяют звуки в знакомых ей словах. Постепенно она привыкла к этому варианту произношения, мысленно пробуя говорить, как они. Но некоторые слова совсем были ей были незнакомы: например, хозяева часто произносили слово «поросята». По контексту Эйр догадалась, что это такие домашние животные, которые живут в отдельном месте, в сарае. Один поросёнок заболел – хозяева были этим очень расстроены, обсуждали, как его лечить, несколько раз ходили в сарай. Эйр представляла себе этот сарай в виде открытого загона для скота, внутри которого находятся поросята. Почему-то в её воображении они были длинноногими, коричневыми, с небольшими рожками.

– Провозился с этим поросёнком, а хотел за дровами ехать, – сетовал Ашкар.

– Завтра съездишь. И погода, может, будет получше. Ходила за картошкой, сильно гниёт. Перебрала, как смогла. Не хватит до весны.

– Лето сырое было, у всех её мало.

Что это – «картошка»? Похоже, какая-то еда. Хозяева привычно делали свои ежедневные дела.

– Снег идёт и идёт, – вздохнув, сказала Зоя, глядя в окно.

– Да, навалило. Опять надо двор чистить. За дровами завтра поеду.

– Сиди, я почищу. Как бы ты не заболел, промёрз весь.

«Дрова» – опять незнакомое слово. «Я сейчас как таронцы», – мелькнуло в голове. От этой мысли стало больно и холодно в груди. Настроение испортилось, слушать хозяев расхотелось.

В комнатку за занавеской пришёл Ашкар, чтобы обработать раны и дать лекарство.

– Аскар, скажите, – тихо попросила Эйр, – что со мной?

Как же сложно говорить без передних зубов!

– Одна рука сломана, на другой глубокая рана. Ноги переломаны. Рана на боку большая. Промёрзла, простудилась. Но это всё подживёт! Главное – голова цела! Ребята наши охотились в лесу, увидели тебя и сразу прибежали за мной. Я хоть и не доктор, но кое-что понимаю – наложил шины, остановил кровь, обезболил. Тебе повезло – ты упала на ёлку, а потом на снег, ногами вниз.

«Вот это везение так везение», – подумала Эйр, грустно вздохнув. Ашкар продолжал:

– Принесли тебя к нам домой, а тут староста уже дожидается – что да как, интересуется. Глаза вытаращил! Не может поверить – как это в нашем лесу аталская девчонка с неба упала? И птица-крон раненая лежит. Позвонил в город, доложил, – у нас в деревне есть телефон, в правлении стоит. Приехали военные, начальники какие-то и доктора на машине. Хотели тебя забрать, да доктора не разрешили. Собрали мужиков, привезли птицу из леса, погрузили и уехали. Она уже была мёртвая. А доктора остались, осмотрели тебя, всё, что надо, сделали. Сказали: раны хоть и выглядят страшно, но внутри всё цело. Ноги только сильно поломались, но тоже – операции не нужны. Спросили, где доктор, что в лесу первую помощь оказал? А откуда тут доктор? Так и так, говорю, я всё делал с мужиками. Удивились, похвалили. Стали рассуждать, как тебя в город везти, – дорога плохая, путь не близкий, холодно: как бы хуже не сделать. Я и говорю: пусть тут побудет, подлечим. Уколы делать я умею. Они и согласились. Будешь пока с нами жить, мы люди простые, деревенские. А потом тебя в город заберут. Расскажешь, откуда взялась, как летела, как падала. Поспи пока.

– Кто меня заберёт? Зачем?

– Самый главный в стране начальник у нас называется вождь. Будет тебя допрашивать. За столько лет ведь никто с Атала до нас не добирался!

– Почему? Аталаны прибывают сюда на лодках каждый год.

– Нет, никого из них мы не видали.

– вождь меня допросит, а что потом?

– Дело тебе какое-нибудь найдёт. На Чёрную реку точно не отправит! Ладно, пойду на двор, пока светло. Потом ещё поговорим, время будет.

Хозяева ушли во двор делать дела, а Эйр осталась лежать в своей кровати. Ни руками, ни ногами пока шевелить нельзя – очень больно. Оставалось рассматривать предметы на стенах, узор на занавеске – вьюнки с листьями и цветами, почему-то разного вида – колокольчиками и ромашками. Она задремала и проснулась уже ближе к вечеру.

«Как жить в этой странной стране? Зачем? Надо найти способ вернуться на Атал. Ведь если можно попасть сюда, наверное, можно и обратно? Надо вернуться обязательно, любой ценой. Мы прогоним таронцев и снова закроем Атал... Даже если не смогу больше ходить, поползу туда».

Накатила такая тоска... Слёзы текли, хотелось исчезнуть, раствориться, уснуть и не просыпаться.

Потянулись однообразные дни: Эйр лежала за своей занавеской, хозяева занимались делами. Иногда заходил Ашкар, чтобы обработать раны и дать лекарства. Он был дружелюбен и приветлив, а вот Зоя… Она всячески демонстрировала своё недовольство, почти не разговаривала с Эйр, но её взгляд говорил красноречивее всяких слов. Несмотря ни на что, Эйр вела себя приветливо и вежливо, стараясь лишний раз не раздражать хозяйку. Иногда это бывало трудно, но она продолжала, – у них с Зоей словно началась игра: Эйр чувствовала, что рано или поздно тактика сработает и она обязательно выиграет. С каждым разом она замечала, как понемногу, едва заметно, взгляд Зои теплел, слова становятся мягче, она всё дольше задерживалась рядом с Эйр. Как будто сердце Зои хотело открыться, но разум сопротивлялся.

Однажды вечером, когда Эйр уснула, Ашкар спросил дочь:

– Дочка, что с тобой? Отчего ты опять грустишь?

– Из-за Эйр.

– Что она тебе сделала?

– Что она могла мне сделать? Это я её обидела. Вот характер у человека! Не раздражается, не злится. Она очень хорошая. Но теперь у меня не получится наладить с ней отношения! Когда я с ней заговариваю, сразу начинаю злиться на саму себя из-за того, что была к ней несправедлива! Ты же знаешь, как трудно для меня попросить прощения! А делать вид, что ничего не произошло, совесть не позволяет.

Отец с дочерью некоторое время молчали, разглядывая пламя свечи. У Зои, действительно, не получалось просить прощенья. Для неё это представляло огромную проблему – она могла даже заболеть, впасть в уныние, надолго уйти в себя, – только бы не произносить это страшное для себя слово: «прости». За всю свою жизнь она его так ни разу и не произнесла. Для неё это означало сдаться, потерять себя. Зоя вывела для себя формулу: если уж и признавала себя виноватой, то объясняла, почему так сделала, и добавляла, что этого больше не повторится. А тут… Что она сможет объяснить?

– Она попала в такую беду, а я сделала ещё хуже… Гадко-то как!

– Да… – тихо сказал Ашкар. – Я тогда, в лесу, подумал: а если бы с Зоей моей какая беда приключилась? И ей бы никто не помог?

Девушка закрыла лицо руками. Она не плакала, но отец обнял её, и они долго так сидели в темноте.

Утром Зоя принесла Эйр завтрак – молочную кашу с хлебом.

– Доброе утро! – приветливо сказала Эйр. – Спасибо!

– Доброе утро – ответила Зоя и улыбнулась.

Улыбнулась? Зоя не уходила. Это довольно странно.

– Я никогда в жизни не ела такого вкусного хлеба, – сказала Эйр, чтобы завязать разговор.

– Правда? На Атале какой-то другой хлеб? – В голосе Зои не было холода, как раньше.

– Да. Мы сами его не печём, покупаем в магазинах. Он другой по вкусу.

– Хочешь, ещ ё принесу?

– Нет, спасибо.

Девушки внимательно рассматривали друг друга. Эйр обрадовалась, что Зоя вдруг стала такой дружелюбной, и соображала, какую бы ещё тему найти для разговора.

– Эйр…

– Что, Зоя?

– Знаешь, я… мне было очень плохо. Столько бед навалилось, а тут ты появилась...

– Я тебя понимаю. Я упала на вас, в прямом смысле этого слова, и создала кучу проблем.

– Нельзя этого никак понять! Я повела себя ужасно! Как бы тебе плохо ни было, нужно оставаться человеком.

Девушки на некоторое время замолчали. Обе чувствовали одно и то же: они близки по духу и обязательно подружатся.

– Я не хотела этого. Больше я не буду так… делать.

Вот и закончилась странная игра, в которой выиграли оба игрока. В этот момент Эйр показалось, что с души свалилась тяжесть, но легче не стало, – больше не в силах сдерживать себя, она разрыдалась. Зоя обняла её. Эйр плакала и никак не могла успокоиться, – слёзы лились рекой. Одеяло намокло, а слёзы текли и текли.

– Всё будет хорошо, всё пройдёт, – приговаривала Зоя, вытирая ей слёзы полотенцем. – Когда у меня что-то совсем плохое случается, я себе говорю: «Зоя, это был сон». Вот ты тоже так попробуй. Это был сон, он был – и прошёл.

Голос Зои нежный, тёплый, она говорила, как с маленьким ребёнком. Как же давно Эйр не слышала такого голоса! Как нужно ей сейчас это человеческое тепло! Ну вот, кажется, полегчало. Теперь можно и поговорить.

– Зоя, как отсюда можно вернуться на Атал?

– Если бы это было можно, мы уже все давно бы были там, – ответила Зоя. – И Элоан хотел вернуться, да не смог. Не плачь. Когда тебе нужно, зови: «Зоя!» Я побуду с тобой.

Эйр улыбнулась и кивнула.

– Расскажи мне про вашу страну, – попросила она.

– Хорошо, – радостно поддержала Зоя и уселась поудобнее. – Давным-давно, примерно пятьсот лет назад, на Атале жил учёный и изобретатель Элоан. Он собрал сорок кораблей и покинул Атал в поисках новых земель. Как Элоан узнал, что эти земли тут есть, не могу сказать, не знаю. У него был какой-то прибор, который указывал путь. По дороге случилась буря, утонули два корабля. А остальные прибыли сюда, в Могар. Это государство древнее, тут жили и правили волки, называются они могары. Да, да, волки, только не обычные, а очень умные, как люди. Они общались с помощью мыслей и могли колдовать. Они не жили в лесах и пещерах, как дикие, а использовали волшебство, чтобы строить дома. Им не понравилось, что приехали чужаки. Вождём у них тогда была волчица – Энер, умная, сильная колдунья. Элоан пошёл с ней договариваться.

– Зоя, – прервала Эйр, – а как они могли договориться? Могары что, знали аталский?

– Не знали. Но очень быстро его выучили. Как я уже сказала, они были очень умные и умели колдовать. Поэтому мы, люди, могарский не знаем, – волки разговаривали с людьми только на аталском. Энер разрешила путешественникам остаться в стране, но поселиться в местах, отдалённых от их городов. Обратно на Атал отсюда вернуться нельзя. Есть причина, но я не знаю, какая. В общем, они остались тут. Построили дома, только эти дома были не очень хорошие. Здесь ужасно холодно, снег лежит почти полгода, морозы сильные, а лето тёплое, но короткое. Растёт всё плохо. И сейчас, в общем-то, не лучше, хоть мы и приспособились, – иногда урожай такой плохой, что в стране бывает голод, люди гибнут даже. В деревне попроще – у нас своё хозяйство, можно охотиться. А в городах в голодные годы – беда.

Люди с Атала не привыкли к такому, начали болеть и умирать. Мало их осталось. Элоану стало не до исследований – выжить бы в этом холодном и диком краю. Он пошёл к Энер просить помощи и совета. Тогда она предложила людям стать волками, как они. В тёплой шкуре, с быстрыми ногами выжить в этих местах проще. Элоан согласился, и Энер его укусила. Ну и поколдовала, конечно, тоже. Элоан стал волком, как она, но мог превращаться обратно в человека, когда хотел. Остальные люди тоже попросили превратить их в волков. Теперь они могли охотиться в лесах, переносить морозы, благодаря чему и смогли выжить. В этом облике они могли поселиться в тех же городах, где жили могары. Они женились, выходили замуж. Потомство смешанных браков было крепким, и через некоторое время остались только люди, которые могли превращаться в волков. Я тебе сейчас покажу, ты только не пугайся.

Зоя присела, наклонилась немного вперёд – и превратилась в волка! Такого же, как те, что окружили Эйр в лесу. Эйр смотрела и не верила глазам. А волчица Зоя как будто улыбалась и виляла хвостом. Потом она поджала лапы и снова превратилась в человека.

– Вот так!

– Как это… возможно?!

– Мы рождаемся такими. Женщина перед родами должна стать волчицей, родить волчонка, выкормить его, а потом, когда его голубые глазки станут жёлтыми, научить превращаться в человека. Волчонок обычно рождается один, иногда – два. Редко – три.

– Получается, вы общаетесь с помощью мыслей?

– Волк с волком, волк с человеком. А человек с человеком – нет.

– То есть когда ты волк, все могут узнать твои мысли?

– Нет, ты сам должен передать то, что нужно знать всем. Если этого не сделать, о твоих мыслях никто не узнает.

– Ты можешь превратиться в волка в любой момент, когда захочешь?

– Да. Хотя нет... Если на мне будет железный ошейник – не смогу. Почему-то с ним превращение невозможно.

– А одежда как же?

– Она превращается в шкуру. Если одежды не будет, шкура будет всё равно. Это надо, чтобы потом быть в одежде, когда обратно станешь человеком. Нам зимняя одежда почти не нужна – превращаешься в волка в лёгкой одежде, идёшь на мороз, а в шкуре тепло!

– А если у тебя будет сумка?

– Сумка, как и одежда, превратится в шерсть. И то, что в ней, тоже. Звучит невероятно, но всё, что можно нести в руках в человеческом облике, превратится в шерсть.

– Получается, если ты возьмёшь меня на руки и превратишься в волка, я превращусь в шерсть?

– Нет, для живых существ это правило не работает! Например, если я буду держать в руках кошку и превращусь в волка, кошка останется кошкой. Все эти превращения сейчас уже не так важны для выживания. Мы привыкли – удобно бегать в волчьей шкуре по улице в холода. Всё время быть волками нельзя, так как лапами много не сделаешь, – нужно строить дома, сажать огород, выращивать животных. Колдовать, как древние волки, мы не умеем. Но мы храним некоторые волчьи традиции: например, у нас есть праздник – «Дикие танцы» называется. Он проходит в первый день весны. С древних пор волчья молодёжь собиралась в этот день, ровно в полночь, все поднимались на какое-нибудь высокое место и начинали выть. А потом танцевали дикий танец до тех пор, пока не падали от усталости. Считалось, что этот вой даёт силу земле Могара. А тем, кто воет, наоборот, планета даёт силу. И сейчас мы так встречаем новый год – он начинается в первый день весны. На празднике зажигают факелы, жгут костры. Нужно прийти в человечьем облике, но обязательно в костюме какого-нибудь животного и обязательно в маске, – так, чтобы тебя не узнали. Потом, в полночь, мы превращаемся в волков и воем, а потом танцуем дикий танец под барабанный бой, как наши дикие предки. Это, пожалуй, самое интересное, если вспомню что-то ещё, расскажу. А в остальном мы – обычные люди.

– У вас глаза при свете Зиндара светятся?

– У нас тут нет Зиндара, только Орнадар. Когда мы волки, светятся при любом свете.

– А я могу стать волком? Может, ты меня тоже укусишь?

Зоя засмеялась.

– Нет! Раньше людей кусала только одна Энер. И говорила заклинание. Для этого нужен такой же сильный волшебник, как она. А их в Могаре уже нет. С той поры, как всё это случилось, наш народ живёт одной мечтой – вернуться на свою родину, на Атал. Я верю, что однажды так и будет. Каждый год оттуда приплывает лодка, значит, найдётся способ туда попасть.

– Да, только на Атале никто не знает, что ждёт человека из этой лодки. Зоя, про ту огромную птицу ты что-нибудь знаешь?

– Про неё я тебе завтра расскажу. Сейчас отдохни, обдумай всё и спи. Видишь, волки не опасны, а птицы больше нет. Ты в безопасности, всё хорошо.

Зоя ушла, закрыв занавеску, а Эйр лежала и размышляла о том, что видела и слышала. Люди-волки – невероятно! На Чёрной реке казалось – все приключения позади, а нет: они, оказывается, только начались.

Зоя так легко превратилась в волка! Она не прикладывала никаких усилий, не говорила заклинаний. Выходит, в дом действительно заходил волк, который на самом деле был Ашкаром. Или Ашкар был волком? Интересно, можно ли этому научиться? Эйр представила себя волчицей – вот она несётся по лесу в сторону тёмных гор. Снег искрится, летит, тает на шкуре и превращается в льдинки. Свободная, здоровая и счастливая… Снег! Как она мечтала оказаться в стране, где зимой лежит снег, а времена года отличаются друг от друга! Вот, оказалась. Верно говорят: бойся своих желаний. Страна только не та. Но и эта, кажется, тоже довольно интересная. Тем более, теперь у Эйр появилась подруга. Стало так хорошо, легко на душе. Всё плохое, что было в прошлом, это сон… интересная идея. Стоит взять на заметку.

На следующий день Зоя сама обработала раны Эйр, сделала укол, дала лекарство. Какая же лёгкая у неё рука! Совершенно не больно. Быстро закончив процедуры, Зоя села рядом и продолжила рассказ:

– Та огромная птица называется крон. Она живёт в горах и раз в сто лет рождает двух птенцов, самца и самку. Когда они вырастают и вылетают из гнезда, мать бросается в море и умирает. Получается, самка всегда одна, а самцов несколько. Самцы тоже перед смертью улетают и погибают в морских волнах. Из всех птиц только кроны могут летать над Чёрной рекой. Они живут, охотятся на диких зверей, пока не вылупятся птенцы. Чтобы их выкормить, надо раз в год приносить им либо могара, либо человека. Этого достаточно, основная пища кронов – животные. Но если птенец не поест человеческого мяса, он погибнет. Поэтому каждый год самка крона хватала волка или человека и относила птенцам. Пробовали убить крона, но никакое оружие не приносило ему вреда. Потом Энер что-то наколдовала, и аталаны сами стали присылать человека в жертву крону. Он плыл в лодке, а птица летела навстречу, забирала его и несла птенцам. Обычно человек был уже без сил, полуживой, крон мог его легко схватить и унести. С тех пор птица больше не прилетала сюда, мы её уже давно перестали бояться. Когда приходила пора забрать жертву, она вылетала с гор на Серые скалы, к морю. Это глухие, пустынные места далеко отсюда. Там она вылетала на Чёрную реку и кружила, ожидая лодку.

– Почему её не могли убить? Обычная же птица, только большая.

– Всех интересует этот вопрос. Папа сказал, что военные забрали мёртвого крона в город. Будут выяснять, как это вышло. Когда её нашли, поняли, что она убита ножом, который лежал неподалёку от тебя. Это же ты сделала?

– Да. Было очень страшно. Я хотела спастись.

– Ты её тогда сильно ранила. Она умерла на следующий день.

– А птенцы?

– Погибнут без матери. Но зато теперь человеческие жертвы больше не нужны.

– Но ведь… человек в лодке мог и погибнуть. Или мёртвых она тоже ест?

– Нет, видимо, все доживали, раз птица столько лет нас не беспокоила. Вождь поручил разобраться в ситуации и выяснить, почему крона раньше никто не мог убить, а ты смогла. А вдруг ты и есть посланник?

– Кто?

– Посланник с Атала, с появлением которого в Могар придут счастливые времена! Честно говоря, мы себе представляли этого посланника таким богатырём… Даже есть сказка, где он приплывает по Чёрной реке, – высокий, красивый. Убивает крона, останавливает Чёрную реку, снимает с нас заклятие, и мы все вместе возвращаемся на Атал! Но ведь нигде не сказано, каким этот посланник будет на самом деле. Почему это обязательно должен быть мужчина?

– Как же он останавливает Чёрную реку? – взволнованно спросила Эйр.

– Во времена Элоана в лес упал метеорит, из которого сделали магический жезл. Им Элоан и Энер хотели остановить Чёрную реку. С ними был ещё один могарский волшебник по имени Мальфар. Но что-то не получилось, жезл взорвался, разломился на две части – одна из них упала в море, а вторая осталась. От взрыва Элоан сильно пострадал. Умирая, он сказал, что придёт с Атала посланник, соединит обе части жезла и принесёт счастье народу Могара.

Вот это поворот! Вот почему они о ней заботятся. Плохи дела… Что сделают могары, когда узнают, что Эйр никакой не посланник?

– Нет, Зоя. Обычно посланник знает, кто его послал и зачем. А я сюда попала по ошибке. На Атале вообще пока не знают, что тут есть остров, чтобы сюда кого-то посылать.

Прошло два дня. Приехал врач из города. Обрабатывая самую большую рану на боку, он спросил:

– Эйр, вы можете вспомнить, как появилась эта рана?

– Конечно. Когда птица схватила меня, они разрезала мой бок когтями. А потом, когда летели, сжала когти, и получилась ещё одна рана, рядом. На руке рана тоже от когтей. А всё остальное – результат падения.

– То есть вы хорошо помните всё, что случилось?

– Да. Я не помню только события, которые произошли с момента падения до того, как я очнулась в этом доме.

– Удивительно. Вы рассуждаете очень здраво после всего, что произошло.

– Видимо, голова не пострадала, – с улыбкой заметила Эйр. – Что не может не радовать. Доктор, вы знаете, почему птицу нельзя было убить? И почему мне это удалось?

– Знаю. Учёные изучили её и выяснили, что вся кожа крона под перьями очень твёрдая, как металл. Её нельзя пробить оружием. Только на животе есть небольшой участок обычной кожи, который защищён мощными лапами. Получается, убить или ранить крона мог только тот, кто находился в её когтях.

Эйр, Ашкар и Зоя слушали и не могли поверить. Всё оказалось так просто! Все кроны погибали в море, поэтому никто не мог узнать про эту особенность.

– Почему у вас оказался нож? – спросил доктор.

– В лодке был нож в чехле, на ремне. Я повесила его для удобства на шею. И ещё… под его тяжестью одеяло лучше прилегало к телу, так было теплее. То, что нож на ремне оказался в лодке, просто счастливая случайность.

– Я вот думаю, – вступил в разговор Ашкар, – как птица-крон прилетела в эти места? Она всегда прилетала и забирала свою жертву намного севернее, в Серых скалах. Если бы птица забрала Эйр там, она бы погибла, – там нет людей.

Сфера, таронцы, катера, птица – события снова замелькали в памяти. А может быть… дата на перевёрнутом браслете таронца была верной?!

– Я, кажется, поняла! – взволнованно произнесла Эйр, привстав с подушки. – Меня отправили на Чёрную реку на день раньше! Они, видимо, хотели сохранить это в тайне, может, чего-то опасались. Я сидела в лодке лицом к корме, когда увидела птицу. То есть она летела с севера на юг. Вылетев с Серых скал, она полетела на юг над рекой, догоняя лодку. Скорее всего, она прилетела на Серые скалы в обычное время, не нашла меня и полетела искать. И так оказалась здесь.

Эйр была очень взволнована. У неё задрожали руки, поднялась температура. Врач сделал укол, дал Ашкару лекарства и рекомендации.

– Скоро она уснёт, пожалуйста, постарайтесь обеспечить ей покой. Не расспрашивайте пока. Я скоро опять приеду. Да, ещё возьмите, – он передал Ашкару конверт. – Это компенсация ваших расходов. Вождь распорядился передать вам – он держит ситуацию на контроле.

Ашкар растерянно стоял, глядя на конверт. Доктор пожал ему руку, попрощался и уехал.