По окончании траура Сеуан стал королём Атала и отправился в рабочую поездку по городам страны. Время шло. Уже зима подходила к концу. Эйр где-то потеряла браслет и осталась без связи. Новый сразу покупать не стала: надеялась, что кто-нибудь найдёт и вернёт старый, – там были очень нужные фотографии. Браслет не нашёлся, а когда она купила новый и включила его, то увидела долгожданное приглашение от Сеуана. Он назначил встречу на конец недели, но Эйр предложила встретиться раньше. Король согласился. Что он скажет? Что сделает?

Перед калиткой Эйр ненадолго остановилась – собраться с мыслями. Потом посмотрела в камеру и зашла во двор. Повсюду работали строители – ремонт шёл полным ходом. Скульптуры закрыли какой-то тканью: от этого Эйр стало не по себе – на Атале похожей тканью накрывали умерших. Дорожку частично разобрали и выкопали глубокую яму. Девушка заглянула в неё. Внутри всё похолодело. «Моя жизнь без Ришана будет такой же пустой и холодной, как эта яма. Такой исход, к сожалению, наиболее вероятен». Рабочие попросили немного подождать.

Почему так тревожно? А как иначе? Сегодня должна решиться её судьба...

Дверь во дворец оказалась не заперта, Эйр на несколько секунд остановилась в коридоре, поправила волосы, пытаясь успокоиться и унять дрожь. Наконец она собралась с духом, зашла в зал и остолбенела от ужаса: на полу, в луже крови, лицом вниз, лежал Сеуан. Ветер развевал белые занавески, испачканные кровью. Рядом лежал кинжал Кхарата – спустя тысячи лет он снова выполнил страшную работу, ради которой был создан.

Девушка бросилась к королю, но, наступив на кровь, остановилась, – даже если он жив, она ничем не поможет. Нужно срочно вызывать врачей. У Эйр перехватило дыхание, она едва держалась на ногах. Сильный порыв ветра немного привёл её в чувство. Не двигаясь с места, дрожащими руками Эйр вызвала полицию, врачей. Они приехали быстро и сообщили, что король мёртв. Как это возможно? Кто и зачем это сделал?

Её забрали в полицию и допросили, забрали браслет и отпустили домой. Эйр ушла в свою комнату и долго плакала, крепко обнимая мягкую игрушку – подарок Сеуана, не в силах поверить, что его больше нет. Так она и уснула, одетая, с игрушкой в руках. Среди ночи приехала полиция. Сонную растерянную девушку забрали, ничего не объяснив, посадили в камеру и сказали – ждать. Эйр понимала, что она главная подозреваемая, – это логично. Она не беспокоилась: скоро посмотрят матрицу, и всё выяснится. Но прошёл день, другой, а к ней никто не приходил. Трижды в день подавалась еда, но камера была так устроена, что заключённый не мог никого увидеть.

На третий день за дверью послышались шаги.

– Прошу вас, позовите кого-нибудь из полиции! Мне нужна помощь! – крикнула Эйр, решив немного схитрить.

Загремела посуда. На небольшой полке у двери появились тарелка и стакан.

– Не уходите! Пожалуйста, ответьте мне!

Шаги стихли. Снова наступила тишина. Как страшно. Эйр взяла тарелку и стала мять ложкой вязкую кашу. Какая она гадкая, эта каша… Если её подозревают в убийстве, значит, должны допрашивать. Как минимум, сказать об этом, дать адвоката. Достаточно же просто посмотреть матрицу, и будет всё понятно. Неужели этого не сделали? Скорее бы этот страшный сон закончился.

Эйр потеряла счёт времени. Казалось, прошёл месяц, хотя на самом деле минуло всего три дня.

Вдруг за стеной послышались голоса: говорили по-таронски! Неужели… Эйр бросилась к двери. Сейчас зайдёт Ришан, они обнимутся и больше никогда не расстанутся.

Заскрипел замок, дверь открылась. Эйр в ужасе отпрянула назад – за ней пришли… два незнакомых таронца! Растерянная девушка в ужасе смотрела ни них, ничего не понимая. Ей надели наручники и повели по коридору, потом посадили в сферу без окон. Эйр умоляла охранников объяснить, что происходит, но они не обращали внимания на её слова. Было очевидно, что они не знают языка.

Её привезли в другую тюрьму и отвели в камеру – одиночную, холодную. Эйр стало страшно. Кто эти таронцы, что вообще происходит? Что с ней будет? Почему ей никто ничего не объясняет? Ей полагается адвокат, где он? Вопросов больше, чем ответов.

Эйр не фиксировала смену дней и совершенно не понимала, сколько прошло времени. В небольшое мутное окно она видела только глухую стену. Еду передавали через специальное окошко в двери, тот, кто её приносил, сразу уходил. Часто Эйр охватывал страх, холодный, животный, в эти моменты она была готова кричать от ужаса, хотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом, всё равно, кто. Но никого не было.

Она потеряла ощущение дня и ночи. Наплакавшись, девушка ненадолго засыпала, невзирая на время суток, но выспаться не могла. Однажды вечером за дверью послышались шаги, окошко открылось, Эйр бросилась к нему. За дверью стояла Ирмин!

– Привет, Эйр, у нас мало времени, – сказала она тихо, озираясь по сторонам.

– Ирмин, как ты сюда попала?!

– Это не важно. Тебя приговорили, Эйр. Пришла сказать тебе.

– Что?

– Тебя отправят по Чёрной реке как убийцу короля Сеуана.

– Но это не я! Можно же посмотреть по матрице!

– Нет, нельзя. Ты ничего не знаешь: в ту ночь, после убийства короля, кто-то отключил все уровни защиты границы. Корабли перешли границу, и даже авианосцы! Самолёты и ракеты разбомбили военные базы. Таронцы зашли сразу во все города на западе, взяли в заложники правительство и заняли Совет. Очень много кораблей, они каждый день ещё прибывают.

– Этого не может быть!

– Хуже всего то, что они по всем каналам сообщили: ты созналась в убийстве Сеуана – не могла простить, что он не на тебе женился. Есть запись допроса.

– Но меня допрашивали только как свидетеля! Я не признавалась!

– Не кричи. Это искусственный интеллект – кто тебя хорошо знает, понимают, что это не ты говоришь.

– А матрица?

– Туда заходили только таронцы. Никто не знает, запустили ли они её вообще.

– А папа?

– Очень переживает, но держится, пытается тебе помочь. Все пытаются тебе помочь. Тару только исчез, не можем найти. Правда, связи по всей стране нет.

– А что с Сирин?

– Сирин тоже пропала, её объявили в розыск.

– А… Рихан и Захар?

– А что Рихан и Захар?! Получили свои награды и сидят в Совете.

– Свидание окончено! – еле слышно сказал кто-то на чистом аталском.

– Мне пора, Эйр.

– Прощай... – прошептала Эйр сухими губами.

Окошко захлопнулось. Эйр села на кровать и зарыдала. Она выла, кричала, била руками стены. Хотелось рассыпаться на атомы и исчезнуть, чтобы не было никогда на свете такой девушки Эйрлин.

«Разве я хотела этого?! Погубила Сеуана, папу, страну! Что теперь будет? Что со мной будет?! Если бы можно было вернуться назад, сказать спасибо за альбом и уйти домой! Ничего этого бы не случилось! Как это возможно? Разве это может быть? Как страшный сон… Но… как они смогли? Как им это удалось? Отключили защиту границ на всех уровнях… Кто и как убил Сеуана?»

Чем больше она думала обо всём, что сказала Ирмин, тем меньше понимала, как это можно было осуществить. Разве под силу такое двум студентам? События мелькали в голове, но в общую картину не складывались. Строительная техника во дворе дворца, сферы какие-то… Ришан держит кинжал Кхарата. Пропажа браслета… Как жестоко! Как больно… Разве можно вот так?!

Всю ночь Эйр сидела, обхватив руками колени, думала, плакала. Старая легенда о царстве Кхарата с детства так или иначе была где-то рядом. Только она – не принцесса Сиан, а преданный и уничтоженный царь Кхарат! Иногда Эйр впадала в забытьё, потом просыпалась и холодела от ужаса.

В один из коротких периодов сна ей приснилась… мама. Она ходила по дому, что-то прибирала, потом пришла на кухню и стала готовить. Всё это время Эйр пыталась разглядеть её лицо, но это не получалось, – мамино лицо было как будто размыто. Эйр прилагала усилия, ждала, что она как-то по-другому встанет, но нет – лица не было видно. Эйр прямо во сне охватило отчаяние, хотелось закричать, чтобы мама повернулась к ней... Она резко проснулась. Опять стало очень страшно.

Утром принесли завтрак. Хотелось только пить. Напиток показался каким-то странным, но Эйр его выпила. Стали неметь сначала пальцы, потом руки, ноги. Каждое движение давалось с трудом. Голова не поворачивалась, только глазами можно было двигать. Говорить невозможно, хотя мозг сохранял ясность.

Пришли таронские солдаты, связали ей руки и, придерживая с двух сторон, понесли по коридору. Все сели в сферу без окон и полетели. В полумраке она разглядывала таронцев – они казались ей ужасными, как чудовища. На руке одного из них Эйр заметила аталский браслет. Он не подходил по размеру и еле-еле держался на руке, к тому же, надет задом наперёд, и дата выставлена неверно. Всем известно, что день казни бывает каждый год в один и тот же день.

Полёт оказался совсем недолгим. Увидев пристань, лодку на буксире и катера, Эйр всё поняла, но ни кричать, ни говорить, ни плакать не могла. С трудом двигая головой, она пыталась найти хотя бы одно знакомое лицо, но там были одни таронцы, которых она не знала. Все говорили на таронском. От действия напитка звуки сливались в сплошной гул, в нём смешались и шум моря, и крики птиц.

Солдаты завели её в лодку, посадили на лавку, развязали руки и пересели в катера. Буксир завёлся, и процессия тронулась. Сознавая свою невиновность, Эйр всё ещё надеялась, что приговор в последнюю минуту отменят.

Потихоньку эффект напитка проходил. Она попробовала пошевелить пальцами, через некоторое время – рукой, при этом не сводя глаз с родного города. Он удалялся всё дальше и дальше. Её дом не был в поле зрения, зато был отлично виден дворец. Отчётливо вспомнилось, как они с Сеуаном смотерли в окно, когда на Чёрную реку увозили преступника… Сегодня были почти такие же узоры облаков, как тогда. Ветер развевал шторы. А на них кровь…

Чёрная река! Вот она, так близко. Несмотря на оцепенение, которое ещё не совсем прошло, Эйр дрожала всем телом. Было страшно и холодно.

Отцепили буксир, толкнули лодку… Чёрная река подхватила и понесла её. Вот и всё: назад пути нет. Эйр заметила, что таронцы снимают происходящее на видео, и горько усмехнулась. Если бы не этот напиток, она бы не молчала и не позволила им снять видео, где «согласна с приговором и раскаивается».

Почти скрылись из вида катера и далёкий, бесконечно любимый город. Что будет с её прекрасной страной? Что таронцы сделают с аталанами? Неужели того мира, в котором они жили так счастливо, больше никогда не будет?

Как только появилась возможность нормально двигаться, Эйр взялась осматривать то, что было в лодке. Лодка оказалось довольно длинной, широкой, можно было даже лечь на дно поперёк неё. В носовой части стояли баки с водой, лежали тёплая одежда, одеяла, небольшая горелка, зажигалка, фонарь, тетрадь, ручка и даже принадлежности для мытья. На корме аккуратными рядами были расставлены разные коробки.

«Ого! Кто это обо мне так позаботился? Мешок сухарей же только полагается».

Эйр взялась разбирать коробки. Там были разные продукты, в том числе консервы и сушёные фрукты, которые хранятся долго. Нашлись коробка с посудой и даже небольшая палатка – её можно использовать как укрытие от дождя. Среди посуды лежал большой нож в чехле на кожаном ремне. Эйр повесила его на шею. Разобрав коробки, она устала, присела на лавку, глядя на всё это изобилие, и стала размышлять, что делать. Она записала в тетради, какой сегодня день, чтобы ежедневно отсчитывать дни и не потеряться во времени, как это было в тюрьме. Далее расписала, какие запасы у неё есть и распределила их с учётом срока годности, чтобы хватило надолго. Это заняло довольно много времени, девушка проголодалась. Согласно своему плану, разогрела обед и поела. В одном из баков было вино – его она решила поберечь.

После обеда Эйр устроила себе кресло из одеял, села и стала наблюдать. Уже давно не видно Атала, вокруг только море. Границы Чёрной реки отчётливо видны, поскольку её вода не смешивалась с морской водой. Когда на море случалось волнение, огромные волны как-то проходили сквозь Чёрную реку и двигались дальше, а спокойные воды реки катились сами по себе. Удивительно, но даже брызги от морских волн не попадали в лодку. Эйр знала об этом свойстве чёрной воды, но теперь видела своими глазами и не могла понять, как такое могло быть. Она вспомнила, что вода пресная, питьевая, и попробовала, зачерпнув ладонью. Да, нормальная вода, только чёрная. Можно пить, когда кончится вода в баках.

Река бежала с одной скоростью, тихое однообразное журчание сводило с ума. Эйр написала в тетради распорядок дня: нужно петь, играть спектакли, читать стихи, иначе от монотонного звука Чёрной реки и одиночества можно сойти с ума. И обязательно двигаться, несколько раз в день делать зарядку. Делать что угодно, только не жалеть себя. Дописав распорядок, Эйр обратила внимание на маленькую коробочку в носовой части, которую сначала не заметила. Почему-то стало тревожно. Волнуясь, она её открыла: там было кольцо Ришана – то самое, с кнопкой.

Эйр смотрела на кольцо, грустно улыбаясь.

«Вот и моё обручальное кольцо. Заботливый мой жених… Сколько подарков тут у меня! Спасибо, Ришан». Передать кольцо мог только он сам. Что он чувствовал при этом?

Захлопнув коробку, Эйр положила её на место и сказала вслух:

– Раз уж я жива, буду жить, пока могу. А там, может, и пригодится колечко.

Бессонная ночь дала о себе знать. Она достала одеяла, закуталась в них, уснула и спала крепко до самого утра.

На Атале не производили крепкий алкоголь – только лёгкое вино. Тут ценили хорошие вина и умели их делать. А на Тароне, напротив, крепкий алкоголь пользовался большим спросом.

Ришан сидел в комнате за столом, перед ним стояла почти пустая бутылка. В открытое окно открывался прекрасный вид – парк, пляж, пристань, бесконечная морская гладь, сиреневое небо и облака. Но он не смотрел в окно. Глядя безжизненными глазами на стакан с напитком, Ришан крутил его в руках, пил и снова наполнял.

Пришёл Джахар, тоже довольно пьяный.

– А, вот ты где! Мы с тобой герои! – Он упал в кресло и развалился, закинув ногу на ногу. – О нас будут писать книги, снимать фильмы, сочинять песни! Наши имена войдут в историю! Больше нет Атала – есть великий Тарон!

– Да пошёл ты...

– Что? Неужели затосковал по своей зубастой красотке?

– Я сказал тебе, куда идти, – тихо ответил Ришан, глядя в одну точку. Он был сильно пьян.

– Сам же говорил, что она – просто часть плана. Её больше нет, забудь! В твоём распоряжении все красавицы Атала, выбирай любую!

Ришан вскочил, схватил его и прижал к стенке:

– Заткнись, или я тебе ещё раз нос сломаю!

– Ладно, ладно… Хочешь, посижу тут с тобой?

– Нет!

– Допей и ложись спать.

Джахар ушёл. А Ришан сел на стул и продолжил пить. Освещённый последними лучами заходящего Ринара, он достал другую бутылку и сидел так, пока совсем не стемнело. Потом уснул, сидя за столом.

Под утро Ришану приснился сон: будто он на Тароне, идёт по каменистому, скользкому морскому берегу. Холодно, сильный ветер воет и сбивает с ног, огромные чёрные волны бьются о берег. Вдруг волны выбросили на берег довольно большой предмет. Он подбежал и увидел лодку. На дне лежала Эйр – белая, как снег, накрытая покрывалом морских водорослей. В растрёпанных волосах запутались какие-то ракушки. Он стал звать её, но ветер уносил слова. Во сне Ришан сам себя не слышал. Тогда он зашёл в лодку и дотронулся до её лица – оно было твёрдое и холодное. Эйр очнулась, села и посмотрела на Ришана, но её глаза были плотно закрыты! Стало страшно, захотелось убежать, но он не мог двинуться с места от ужаса.

– Мой любимый, я знала, что ты придёшь, – еле слышно произнесла она. – Ты же сказал, что заберёшь меня на Тарон.

– Ты жива, моя малыш! – Ришан крепко обнял Эйр, задыхаясь от радости, гладя жёсткие, растрёпанные солёные волосы. – Мы тебя вылечим, я больше никогда тебя не обижу. Что ты хочешь? Скажи! Почему ты молчишь? Конфет? Я куплю целую фабрику этих конфет, их будут делать только для тебя, самые вкусные…

Из её закрытых глаз катились слёзы и застывали, превращаясь в прозрачную рыбью чешую. Эйр протянула руки, обняла Ришана и поцеловала. Пальцы холодные, как щупальца морского животного. Удивительно, но её губы оказались тёплыми. Только она может так целовать – нежные электрические волны приятно разливаются по телу, сводя с ума. Ришан дотронулся до её плеча, но оно исчезло! Провёл рукой по лицу – оно тоже исчезло… От его прикосновений Эйр таяла и растворялась.

Ришан в ужасе проснулся, испуганно озираясь, пытаясь понять, где находится. Его глаза стали огромными, зрачки расширились, серые глаза превратились в чёрные. Всё хорошо, он у себя в комнате. Вот Джахар, он спит. Успокоившись, Ришан откинулся на спинку стула, закрыв лицо руками. Как здесь душно, запах неприятный… Надо бежать отсюда! Неважно, куда: на воздух, к свету, к людям… Накинув лёгкую куртку, Ришан захватил небольшую сумку и медленно вышел, споткнувшись и едва не упав возле двери.

Шли дни. Лодку уносило всё дальше и дальше на юг. Стало холоднее. Эйр постоянно носила одеяло, как шаль. Одежда, которая нашлась в лодке, не спасала, – она была тёплой только для Атала. Напрасно Эйр боялась дождя – он шёл над морем, а над Чёрной рекой его никогда не было. Она чётко соблюдала свой распорядок, но свободного времени всё равно оставалось много. О чём девушка только не думала! Чаше всего – о Ришане. Эйр представляла, что он делает, о чём он мог думать, когда она была в тюрьме. Пыталась убедить себя, что он хотел помочь ей, но не смог.

Папа… жив ли он? Вспоминала Сеуана. И, конечно, размышляла, что же теперь происходит на Атале. Легенда гласила: Атал будет существовать, пока династия короля не прервётся. Она прервалась. Страшно, больно, плохо.

Прошёл месяц. Эйр привыкла к своему новому дому-лодке, даже придумала ей название: «Элам», что значит – надежда. Хотя надежда таяла с каждым днём: продукты заканчивались, портились, воду она теперь пила из Чёрной реки, но самое ужасное – становилось всё холоднее и холоднее. Хорошо, что и мужчины, и женщины Атала носят брюки, чтобы было удобнее летать, – в них всё же теплее, чем в юбке. Эйр сделала себе обувь из одеяла, разрезав его ножом. Оку Сунгау перестала пугать её – наоборот, теперь она чувствовала себя здесь в безопасности.

Однажды вечером небо раскрасилось разными цветами – зелёным, синим и фиолетовым. Они переливались в торжественном беззвучном танце. Это явление потом ещё несколько раз повторялось. И в целом картина изменилась – море стало стального или серого цвета, небо тоже серое, низкое. Иногда девушка замечала вдалеке огромных морских животных, которых раньше не видела. Они с любопытством наблюдали за ней, но не приближались. Теперь Эйр уже почти ни о чём не думала, – оказалось, что так тоже можно: ни о чём не думать.

Кольцо Ришана лежало в коробочке. Её безмерная любовь к нему сменилась самой сильной ненавистью, какой только может ненавидеть человек. Задавая себе вопрос, почему бы всё это быстро не закончить, Эйр склонялась к тому, что, несмотря на обстоятельства, проделав такой длинный путь, ей хотелось узнать, что же будет дальше.