После того как Раван, находясь в параллельном мире, передал Эйр волшебную силу, Хозяева Верхнего мира собрались на совет, чтобы разобраться, как он смог это сделать. Раньше без их разрешения и помощи люди не заходили в Верхний мир, даже если обладали волшебной силой. А Раван впервые в него зашёл, даже когда волшебной силой ещё не обладал. Взаимодействие между мирами всегда осуществлялось через сны, это был единственный способ передачи информации. Раван же, находясь в лодке, смог передать мысли Эйр напрямую. Передавать энергию тем более невозможно, но он легко это сделал. Как обычный человек смог изменить многовековые законы волшебного мира?

– Этот человек опасен. Нужно его уничтожить.

– За что? – спросил Самый Главный. – За то, что наш мир уязвим? Какой вред он нам причинил?

Все молчали.

– Разве вы можете передавать волшебную силу и энергию между мирами? – продолжил он.

– Может быть, он вступил в магический брак?

– Его брак – самый обыкновенный! С самой обыкновенной женщиной. Но всё это он делает из-за любви к ней. Вот почему для него всё возможно.

Все замолчали, пытаясь осмыслить это. Обладая почти безграничными возможностями и невероятным интеллектом, Хозяева Верхнего мира не знали, что такое любовь.

– Люди, которые попадали сюда раньше, думали только о себе! Как стать ещё сильнее, получить власть, богатство. А Равану на это глубоко наплевать.

– Есть правила! Тот, кто нарушает волшебные законы, должен быть наказан. А он вообще их сломал! Раван заслуживает смерти!

– Да что вы привязались к парню? Он с детства всё ломает. Оставьте его. Много ли вы видели людей, получивших безграничную власть и сверхспособности, которые после этого остались таким, какими были? Давайте дадим ему шанс ещё раз зайти сюда, раз пообещали. А потом навсегда закроем для всех эту возможность.

Все ушли. Осталась лишь Энер.

– Ты что-то хотела сказать? – спросил Самый Главный и посмотрел на волчицу так, как будто знал, о чём она сейчас будет говорить.

– Я поняла, как Раван это делает. Много думала, анализировала... Оказалось, это можно понять, только если совсем исключить использование волшебства.

– Всё верно.

– А когда я это поняла... Я нашла Элоана.

– Это невозможно.

– Передавать энергию между мирами тоже было невозможно.

Оба замолчали.

– А значит... – продолжила Энер. – Если есть любовь... Смерти нет.

Самый Главный смотрел на волчицу ласково, едва заметно улыбаясь.

– Хочешь отказаться от бессмертия? – спросил он.

– Да. Из-за этого Мальфар тоже станет смертным. Но в этом нет ничего страшного: он всего лишь потеряет сверхспособности. Не самая страшная кара за то, что убил Элоана.

– А если Элоан тебя не узнает?

– Он меня уже узнал.

– Ты плачешь?

– Да.

– Иди с миром, Энер. Я буду приглядывать за тобой. Чтобы однажды увидеть, как ты смеёшься.

Летом Ольхар и Иршалия отправились в длительную рабочую поездку по стране в сопровождении съёмочной группы. При посещении предприятий и организаций снимали сюжеты, где Ольхар обсуждал с руководством и работниками текущие дела, решал проблемы, давал ценные советы. Все мероприятия тщательно готовились и подробно освещались в каждом выпуске вечерних новостей.

Сегодня их путь лежал в агрокомплекс на севере страны, там выращивались, преимущественно, зерновые и подсолнечник. По дороге заехали в детский приют, раздали подарки, быстро сняли сюжет и поехали дальше. В агрокомплекс вела новая хорошая асфальтовая дорога. Везде, куда хватало взгляда, простирались поля, разделённые узкими лесополосами. «Пора в Могаре дороги сделать платными. Сначала для грузовиков, а дальше – для всех», – подумал Ольхар.

Процессия из нескольких машин представительского класса в сопровождении охраны быстро двигалась вдоль ярко-жёлтого поля. Рядом с Ольхаром сидел Раджан, его приёмный сын, Иршалия ехала в другой машине. За этот год Раджан окреп, стал уверенным, вёл себя надменно и спокойно. Ольхар считал себя его наставником, очень им гордился и мечтал, что Раджан когда-нибудь тоже станет вождём Могара. Показалась деревня, пруд, где мальчишки катались на плотах, гоняя уток и гусей. Раджан с завистью смотрел на них, пока пруд не скрылся из вида. Показалось административное здание агрокомплекса. Их торжественно встретили, накормили и подарили подарки, как и везде, куда бы они ни приезжали.

После обеда руководитель съёмочной группы предложил выехать в поля. Ольхар уехал, а Иршалия и Раджан остались в посёлке. Сюжет снимали на фоне огромного пшеничного поля, похожего на жёлтое море. Пшеничные волны неторопливо двигались на ветру, в небе, в ярком свете, летали жаворонки. Ольхару захотелось зайти в это море, и он прошёл немного вперёд. «Какая красота! – подумал вождь. – Какая прекрасная у нас страна! Бескрайние поля, густые леса, дикие горы. Огромная территория!» Вдалеке показались комбайны и грузовики, – уже началась уборка зерновых. Машины двигались среди полей в клубах пыли, у колонны не было ни конца, ни края. А есть ещё заводы, фабрики, самолёты, ракеты, – дух захватило от величия и мощи. Пшеничные волны спокойно шелестели вокруг. Ольхар дотронулся до твёрдого пыльного колоска, – их тут миллиарды, бесчисленное количество одинаковых колосков. Он сжал руку, – колосок развалился, зёрна посыпались. «Это всё в моих руках. Я хозяин Могара!» – довольно подумал он и улыбнулся. Эти мысли грели душу. Ольхар и не думал с ними бороться.

Условия в Южном трудовом лагере были ужасными: здесь даже летом было очень холодно, люди постоянно мёрзли в грязных бараках. Спали на нарах в два этажа, завернувшись в тонкие одеяла. Обогревала барак маленькая печка, её топили камышом и соломой. Согревались безвкусным травяным чаем, а ели в столовой два раза в день. Ламар и остальные обитатели барака добывали камни для строительства дорог. Люди были сломлены, с трудом выживая в невыносимых условиях. Из всего барака только два человека сохраняли присутствие духа: Ламар и Рафал. Ламар – потому, что благодаря лагерю остался в живых, а Рафал по своей природе был таким: спокойный, приветливый, с грустной улыбкой. Всегда рядом с тем, кому нужна помощь. Никогда не жаловался, не злился. Как и большинство заключённых, он попал сюда по «политической» статье, – его задержали на митинге против указа о выборах. Рафала уважали все – и заключённые, и охранники, за глаза его называли «мудрец». Каждый вечер он проводил, сидя в коридоре или на крыльце с кем-то из заключённых, они пили чай и подолгу беседовали. Все единодушно утверждали, что эти разговоры дарят надежду, некоторые даже физически после них выздоравливали. Ламар очень сблизился с Рафалом, у них оказались одинаковое чувство юмора и взгляды на жизнь, несмотря на то, что тот был старше лет на двадцать. Ламар тоже хотел посидеть с ним за кружкой чая и поговорить. Но было неудобно: Рафал и так уставал, все шли к нему со своими проблемами, а тут ещё и он. Но однажды Рафал сам позвал Ламара поговорить. После ужина они взяли одеяла, так как было прохладно, налили чай и уселись в коридоре на лавке.

– Разве сегодня никто не записался на приём? – пошутил Ламар.

– Нет. Сегодня случился простой.

– Ты как доктор. Какое у тебя образование?

– Нет у меня образования. Но я много читаю: художественную литературу, научную, – разную. Этого, думаю, хватило бы на несколько университетов. Расскажи мне свою историю, чтобы я не расслаблялся.

– Боюсь, моя история может тебя шокировать.

– Я их столько наслушался, вряд ли меня можно чем-то шокировать.

– Зачем тебе это?

– У меня уже давно нет своей собственной истории. А так получается, что я кому-то нужен.

– Конечно, нужен. Тебя называют «мудрец», ты в курсе?

– Да какой из меня мудрец! Просто люблю слушать. Мне интересно, что говорит человек. Когда тебя слушают, да ещё с интересом, ты сам всё раскладываешь по полочкам. Находишь причины своих проблем. Если проблема обозначена, причина выявлена, легче найти решение. Решение всегда есть. Как правило, даже не одно.

Ламар собрался с мыслями и начал свой рассказ с истории, которая случилась до его рождения. Рассказал про своё детство, учёбу, научные исследования. Про любовь, которая превратилась в навязчивую идею. Для него существовало только два варианта – либо Эйр будет с ним, либо её не должно быть вообще. А Раван в его логичной и правильной картине мира вообще был лишним, ненужным и бесполезным элементом. Всё, что не вписывалось в эту картину – ошибка, недоразумение, искажение. Нелепая реальность, существование в которой для Ламара не имело никакого смысла.

– Я не могу понять, кто я в собственных глазах. Во мне живут две личности – ничтожество и кто-то великий. Я себя ненавижу и сам же собой восхищаюсь. Наверное, всё дело в самооценке: с детства она у меня была очень низкой, мама старательно поддерживала её на этом уровне. Если бы у меня был отец! Хоть какой-нибудь. Но он от меня отказался. Я ему оказался не нужен! Сколько раз я смотрел на других детей, которые шли за руку с отцом, и завидовал им чёрной завистью! В те моменты я ненавидел их. Пусть бы он был глупый, странный, равнодушный, но хотя бы был! Ты что? Плачешь?!

Рафал кивнул.

– Почему?

Ламар растерялся. Он был готов к чему угодно: к нравоучениям, обвинениям, анализу его поступков, но не к такому!

– Наши истории чем-то похожи? – предположил Ламар.

Рафал снова кивнул.

– Расскажешь?

– Это неинтересно.

– Мне интересно.

– Нет, я не могу.

– Это почему же?! Мы тебе, значит, душу изливаем, а ты не можешь? А может, тебя сюда специально направили, чтобы ты от нас информацию получал и потом сливал, куда следует?

– Нет, нет! Я же сначала рукавицы шил. Не сказать, что лёгкая работа, но в помещении – тепло, сухо. Да, мне предложили сотрудничество. В итоге – вот, камни добываю.

– Прости. Не хочешь, не рассказывай.

Рафал сидел, глядя в сторону, и вертел небольшую алюминиевую ложку то в одной, то в другой руке.

– У меня была ситуация, очень похожая на ту, что ты рассказал, – начал Рафал. Он поставил кружку, взял ложку и, как Ламар, принялся вертеть её в руках. – По молодости я влюбился в девушку из богатой семьи. Мы встречались, её родственники об этом знали. Конечно, им всё это не нравилось, – они надеялись, что наши отношения закончатся сами собой. В итоге её отцу это надоело, какие-то бандиты меня поймали, отвезли в лес, запугали там. Чуть живого не закопали. Вариантов было два – либо я отказываюсь от неё, либо исчезаю. Я испугался. И отказался. А она ждала ребёнка. Сколько лет я думал об этом, всё представлял, а может, он родился? Или они от него тоже избавились? Мне угрожали, но я решил, что всё равно буду где-то рядом. А через месяц она вышла замуж. Вот и вся любовь. В общем, уехал я оттуда на юг. Устроился на работу, но так и не женился. Мне часто снился тот ребёнок. Мой сынок.

Они с Ламаром внимательно смотрели друг на друга.

– Твою маму зовут Раханара? – спокойно спросил Рафал. Он уже знал, каким будет ответ.

– Да.

– А лет тебе сколько?

– Тридцать три. Я из Жерана, там родился и всегда жил.

Невероятно! У них совершенно одинаковые большие глаза. Больше ни у кого таких нет.

– Как же мы сразу не догадались?

Рафал обнял Ламара.

– Ну да, мы с тобой на одно лицо. Мама всегда говорила, что я «весь пошёл в ту породу».

– Вот оно как… я не должен был тебя искать, а ты сам нашёлся! Какой ты красивый, умный! Да, да, наделал ошибок, но, может, это всё к тому и было, чтобы мы нашлись? А теперь мы вернёмся к самим себе. Мы с тобой это сделаем. Нет никаких двух личностей – ты самый лучший, понятно? У тебя есть отец, и всегда был. Нельзя зацикливаться на детских обидах. Детство прошло, теперь ты сам по себе. Иди своей дорогой, не гляди назад. А я буду с тобой. Выйдем из этого лагеря, поедем ко мне? Или туда, где не были никогда?

– Отсюда разве можно выйти?

– Выйдем, рано или поздно.

– Конечно, поедем.

Прошёл почти год с тех пор, как разрушилась аномальная зона. Был конец лета, в Жеране стояла жара. Народ гулял, искрились фонтаны, цвели цветы. Вечером Ольхар и Раджан вернулись из кинотеатра – усталые и довольные. Увидев, что они подъехали, Иршалия вышла на крыльцо большого дома, – это был тот же дом, где она жила с Мерхемом, его не конфисковали благодаря Ольхару. Дом отремонтировали, расширили территорию двора, всё привели в порядок. Готовили им лучшие повара, многочисленные слуги поддерживали идеальную чистоту.

После ужина Ольхар и Иршалия сели смотреть новости. Началась заставка, зазвучала динамичная музыка. Сегодня выпуск вела хорошая знакомая Иршалии, её любимая ведущая. Первый сюжет – про проездку Ольхара на животноводческий комплекс. Иршалии не понравилась та поездка – ей было скучно, к тому же, в новых туфлях она сильно натёрла ногу. А Ольхару всё очень понравилось: белоснежные корпуса, племенные телята, коровы, автоматические кормушки и доильные аппараты, – Ольхар не ожидал, что в Могаре технологии разведения крупного рогатого скота достигли такого уровня. Они долго шли вдоль длинного ряда корпусов, слушая рассказ о том, как организованы кормление животных, уборка, дойка, – этот сюжет сейчас как раз показывали в новостях. Иршалия отошла, чтобы взять тарелку с фруктами, а когда вернулась, стало не до фруктов: сюжет резко прервался, в студию в прямом эфире ворвались вооружённые люди. Человек в маске занял место ведущей и объявил:

– Граждане Могара! Это военный переворот. Нами правит вождь, которого мы не выбирали. Власть захватили бандиты. Пора с этим покончить, вернуть честные выборы, выпустить из тюрем достойных кандидатов и разрушить лагеря. Моё выступление – это сигнал: сегодня мы сменим преступную власть. Граждане Могара! Мы – волки, свободный народ. Мы никогда не были рабами. Откроем тюрьмы, разрушим лагеря и снова будем жить счастливо и свободно. Вставайте! Выходите на улицы! Поддержите нас! Нас много, и с каждым часом становится всё больше. Кто может держать оружие, получите его во всех отделениях городской охраны. Все остальные – оставайтесь в своих домах, не выходите на улицы и не подходите к окнам. Берегите своих детей. Пока есть связь, позвоните родным и передайте информацию.

Сюжет закончился. На экране была пустота.

– Что происходит? – растерянно спросила Иршалия.

– Что это за клоун?! – в бешенстве закричал Ольхар. – Вот наглец! Думаю, его уже скрутили. Не бойся.

Вбежали охранники и сообщили, что нужно срочно уходить. Необходимые вещи были на всякий случай заранее собраны, схватив их, Ольхар, Иршалия и Раджан спустились в подземный переход, охранники заперли двери и поспешили за ними. Там, где они вышли, уже ждала бронированная машина, в ней они направились к бункеру. Успели вовремя, – буквально через пятнадцать минут по улицам двинулась военная техника, город заполнили люди с оружием. Дом Ольхара военные сразу взяли под усиленную охрану. Из группы поддержки почти никто не успел убежать, их хватали, сажали в машины и увозили в городскую тюрьму, а тех, кто оказывал сопротивление, – расстреливали. К вечеру их дома были разграблены и разрушены, некоторые сгорели. Спецотряды при всём желании не могли справиться с лавиной восставших. Это был страшный день. За несколько часов город перешёл в руки военных. А народные реки двинулись к тюрьмам, чтобы освободить своих родных.