До премьеры оставалось три недели. Сегодня проводили прогонную репетицию в костюмах, с декорациями, музыкой и светом. Эйр не волновалась: она знала каждую сцену и ей очень нравилось, что у них получается. В зале сидели ещё несколько человек – актёры пригласили своих друзей.

Роль принцессы Сиан играла Марилин, прима студенческого театра. Она тоже нашла своё призвание в театре, как и Эйр, и уже снималась в кино, вела праздники. Высокая, красивая, с прекрасным голосом, Марилин сама пела свои партии в музыкальных спектаклях. Была очень дисциплинированной, ответственной, – в общем, звание примы носила заслуженно. Но и звёздная болезнь у неё при этом присутствовала.

– Ну что же, – сказала Фэнлин по окончании репетиции. – Всё получилось отлично! Время ещё есть, немного отполируем. Для сцены у крепости нужно вернуть музыку, которая была раньше, – она более драматичная. В общем танце пока рассинхрон. Что скажете? – обратилась она к зрителям.

– Потрясающе! Я до сих пор плачу, – ответила девушка из числа зрителей.

– Можно в профессиональном театре даже показывать, мне кажется, – добавил парень, сидевший рядом с ней.

– А давайте в честь премьеры устроим праздник с угощением и танцами? – предложила Марилин.

– А давайте таронцев пригласим? – предложил кто-то из актрис.

– Давайте, отличная идея, – загалдели все. – Если будут таронцы, то и телевидение, скорее всего, будет.

– Хорошая идея! – поддержала Фэнлин. – Я не против. Я сама их, пожалуй, приглашу. Если они придут, зал точно будет полон!

Эйр ударило в жар, руки снова предательски задрожали. Она вышла, попила воды. Нужно ещё обсудить кое-что с главным режиссёром, техниками. Кое-как взяв себя в руки, девушка вернулась в зал.

«Они придут на мой спектакль! И будет фуршет, и он будет там… А я – главный постановщик. Конечно, мы познакомимся! Надо переделать сцену с послами. Последний танец тоже переделать… В сцене встречи нужно добавить цветов. Почему, почему я не актриса? Уж я бы сыграла Сиан не хуже Марилин… Я бы сыграла так, как надо».

Идея сыграть Сиан настолько захватила, что Эйр думала об этом и по дороге домой, и дома. Представляла, как играет главную героиню, а в зале сидит Ришан и смотрит на неё. А она играет для него. Но… ей сказали, что актрисы из неё не получится. А она не согласна! Не согласна! Она может сыграть лучше Марилин. Только песня там сложная, но можно её и заранее записать. «Я готова на всё, чтобы сыграть в спектакле, – сейчас или никогда! Знаю, что могу, знаю, что получится». Но главную героиню уже играет Марилин.

Эйр никак не могла уснуть. Она встала, подошла к окну: Зиндар освещал двор таинственным светом. Зеленоватые огоньки засветились на руках. Эйр села на кровать, снова встала и вернулась к окну. «Что же делать? Марилин может и заболеть. Вот если бы она чем-то, например, отравилась или упала… Какой ужас, о чём я думаю! Я режиссёр, всё равно они познакомятся со мной. А потом… подойдёт Марилин, и я уже никому не буду интересна». Эйр ещё походила туда-сюда, легла, нажала кнопку пульта, чтобы сделать окно непроницаемым, и уснула.

После прогонной репетиции Фэнлин объявила, что на выходных репетиций не будет, – актёрам нужно хорошо отдохнуть, чтобы потом с новыми силами вернуться к работе над спектаклем. Рано утром, когда Эйр собиралась на учёбу, неожиданно раздался звонок Фэнлин:

– У нас проблемы, – сразу начала она. – Марилин сломала ногу. В выходные поехала кататься с гор – и вот результат! Весь труд насмарку!

Сердце чуть не выскочило из груди. Эйр была готова прыгнуть до потолка, завизжать от счастья, обнять первого встречного, но собралась с духом и спокойно сказала:

– Премьеру отменять не будем. Сиан сыграю я.

Фэнлин к предложению Эйр отнеслась скептически, но репетицию не отменила. Но теперь на сцену вышла уверенная в себе актриса, отлично знающая и роль, и общий контекст спектакля. Все единодушно согласились, что эта замена не портит постановку, а даже наоборот! Только с песней решили не рисковать и записать заранее в студии. Пела её сама Эйр. Она была намного ниже Марилин ростом, поэтому костюмы не подходили. Решили найти обувь на платформе и ушить платья так, чтобы в случае необходимости их можно было вернуть к исходному размеру. На одну из репетиций пришла Марилин и, конечно, раскритиковала игру Эйр. Ей сложно было смириться с тем, что нашлась замена, – прима ожидала, что премьеру отложат до её выздоровления. Но Эйр это не беспокоило. Она была счастлива, что играет, что всё получается, актёры работают, как единый организм, и она – его неотъемлемая часть. И было уже неважно, придут таронцы или нет.

В день премьеры небольшой зал студенческого театра был полон, зрители сидели даже в проходах. Стало душно, поэтому открыли окна. В начале весны погода стояла прекрасная, ветерок слегка шевелил лёгкие светло-коричневые шторы. Воздух, свежий после дождя, наполнил зал ароматом белых и розовых цветущих кустов.

Таронцы зашли и заняли места в задних рядах, чтобы никому не мешать из-за своего роста. Пришло много гостей, в холле толпились корреспонденты, – такого в студенческом театре не было никогда. Эйр набралась смелости и посмотрела в зал из-за занавеса. Вон они, сидят в заднем ряду. Ришан с кем-то разговаривает, смеётся. Как бьётся сердце! Кажется, его стук слышат все в зале, но делают вид, что не обращают внимания. «Что я наделала! Зачем я в это ввязалась? Ноги не слушаются, в горле пересохло, сейчас я снова всё испорчу! Нет, нет, всё будет хорошо, я же так готовилась. На репетициях всё получалось, значит, и сейчас получится».

Погас свет. В зале наступила тишина. Первая сцена разворачивалась во дворце – умирающий царь давал указания сыновьям жить дружно и никогда не воевать друг с другом. Эйр, затаив дыхание, смотрела на сцену. Все идёт хорошо, ребята отлично играют. А у неё трясутся руки. «Спокойно, что ты-то волнуешься? Сейчас же не ты играешь», – обратилась Эйр сама к себе. Этот странный диалог её развеселил и успокоил. «Ну вот, молодец. И вообще, сейчас ты не трусишка Эйр, а смелая и хитрая принцесса Сиан. Вот и будь ею».

Подошла Фэнлин. Она умела разговаривать взглядом: «Готова?» Эйр едва заметно улыбнулась и кивнула. «Иди и зажги их всех!» Фэнлин верит в неё! Счастье и радость заполнили всё внутри, Эйр казалось, что сейчас она может всё. Скорее бы уже выйти на сцену!

Вначале она немного волновалась, но потом вошла в азарт и заразила им всех актёров. Они играли так, что казалось – в воздухе искры засверкали. Эйр не смотрела на Ришана, но думала только о нём. Только во время своей песни посмотрела. Многие зрители плакали.

А Эйр была принцессой и наслаждалась чувством абсолютной свободы, задыхаясь от счастья. Вдруг зал взорвался аплодисментами. Неужели спектакль закончился? Эйр вздрогнула. Странное ощущение – теперь нужно как-то снова стать собой. А это нелегко…

Актёры вышли на поклон. Зал аплодировал стоя. Это был успех, которого они сами не ожидали. Теперь, когда всё закончилось, Эйр почувствовала, что абсолютно опустошена: нет ни сил, ни эмоций, хочется упасть и не вставать. А ещё фуршет. И он будет там. Добравшись до гримёрки, девушка сняла свои чудо-туфли на платформе, расстегнула пояс и упала в кресло. Зашла Фэнлин:

– Ну, Эйр, я не ожидала! Ты потрясающе сыграла. Ты – настоящая актриса! Как же я сразу этого не разглядела? Я в восхищении: такого успеха вообще никто не ожидал.

– Я очень рада! Но у меня нет сил.

– Давай-ка, выпей воды. Так, вот таз, сейчас я налью холодной воды, ставь туда ноги. Отдохни, переодевайся и приходи. Будь готова давать интервью! В общем, я пошла в зал, а ты приводи себя в порядок и приходи тоже.

«Бойся своих желаний, – подумала Эйр. – Вот, всё мечтала об этом, а теперь, когда меня все ждут, и ОН там, не могу двигаться, ничего не могу».

Шлёпая мокрыми ногами, она подошла к зеркалу. Раньше там всегда отражалась смешная большеротая дурнушка, а сегодня Эйр смотрела на себя, и ей нравилось то, что она видела. Грим был удачный, его девушка решила не снимать, только немного подправить. Как же ей идёт это платье – красное, с золотыми вышитыми узорами. Жаль, но нужно переодеваться. Пора идти.

В большом зале накрыли столы, повсюду стояли цветы. На экране транслировался без звука фильм об университете и студенческом театре. Играла тихая музыка, на небольшой сцене у участников спектакля брали интервью. Эйр медленно вошла в зал, сразу подняв глаза вверх в поисках таронцев, – и увидела Ришана. Джахара не было.

– Эйр! Наконец-то! Иди скорее сюда, на сцену, – позвала Фэнлин.

Эйр очень устала. Все её чувства и эмоции пропали, волнение тоже, и даже то, что Ришан в зале, её уже совсем не волновало. Она поднялась на сцену.

– А вот и Эйрлин, которая прекрасно сыграла роль Сиан! – сказал ведущий и дал ей микрофон.

– Спасибо большое, это неожиданно и очень приятно.

– В каких ещё спектаклях вы играете? Расскажите о своих ролях.

– У меня нет других ролей – я помощница режиссёра нашего театра. Поставить «Белый ветер» было моей мечтой. Но я не планировала в нём играть, так сложились обстоятельства – пришлось заменить актрису.

– Невероятно, Эйр – и постановщик, и актриса! Мы очень рады, что у вас всё получилось, и ждём новых премьер!

– Спасибо, большое спасибо!

К ней кто-то подходил, что-то говорил, она улыбалась и что-то отвечала. А потом как-то внезапно всё стихло, и Эйр поняла, что очень хочет пить. И есть. На общих столах ещё оставались закуски и бутерброды, она положила несколько штук себе на тарелку и прошла к столику у окна. На экране браслета высветились новые сообщения. «Ого, больше ста штук. Потом прочитаю», – девушка подняла голову от экрана и вздрогнула – рядом с ней у столика стоял Ришан.

– Добрый вечер, – смущаясь, сказал он.

– Добрый вечер.

– Меня зовут Ришан.

– Меня Эйр.

– Мне очень понравился спектакль. Ты очень хорошо играла.

– Спасибо! Знаешь, мне говорили, что актриса из меня не получится. И я верила, была согласна с этим. А в глубине души всё равно мечтала, что однажды сыграю главную роль. И вот сегодня мечта сбылась, да так, что я и поверить не могу!

– Я понимаю! Я тоже мечтал на Атал поехать, но не мог пройти конкурс. Мне говорили, что я зря стараюсь, у меня не получится. Выбрали других уже. А потом – ещё один отбор. Я там делал всё, что мог и не мог! И прошёл. До сих пор не верю тоже!

Они засмеялись.

– Ты играл когда-нибудь в театре?

– Нет, я только иногда пою песни. На празднике мы с Джахаром пели.

– О, я помню. – она напела мелодию, а Ришан подхватил слова на таронском. Сколько раз Эйр переслушивала запись этой песни!

– Вот из-за этой песни меня и взяли в программа. Вот так забавно! Я делал проекты, а взяли из-за песни.

– Ты занимаешься музыкой?

– Нет, только учёбой и спорт. У нас все мужчины занимаются спорт, так принято. А петь у нас все любят, этому никто не учится. Мы поём и когда весело, и когда грустно.

– Мне очень понравилось видео про города Тарона. Они такие разные у вас. И времена года так сильно меняются, это невероятно! Зимой снег прямо на улицах! Я видела снег, только когда была в горах.

Ришан хотел что-то ответить, но подошли Фэнлин и какая-то незнакомая девушка.

– Ришан, я везде ищу тебя! Мы должны заехать в студию сегодня, пока не поздно, – сказала она.

– До свидания, – попрощался он. – Рад познакомиться.

– До свидания. К сожалению, мы торопимся! Большое спасибо за спектакль, – сказала незнакомая девушка, и они с Ришаном быстро ушли.

– Я так устала, Фэнлин.

– Понимаю. Пора домой. Сегодня такой чудесный день!

Добравшись до дома, Эйр упала на качели. В голове звучала таронская песня. Сидеть бы так до самого утра и мечтать. Но завтра на учёбу, будет важная контрольная работа. Эйр переоделась, села за стол и открыла учебник. Невозможно сосредоточиться! Что можно выучить в таком состоянии? «Как напишу, так напишу», – подумала она и захлопнула книгу. Взяв на руки литанчика – такого мягкого, тёплого, – Эйр немного успокоилась и легла с ним в кровать.

«Неужели это всё происходит на самом деле?! – думала она, засыпая. – Как хорошо всё сложилось, как хорошо мы поговорили! Это было так просто. Я не забуду этого. Какие у него глаза… Большие, серые… Может быть, из-за этого они видят мир не так, как мы? Светлые волосы… Это очень красиво! Целая страна светловолосых сероглазых людей! Невероятно! Даже не верится, что там могут быть некрасивые люди, такие, как рисуют в книгах. Ришан такой простой оказался. Я думала, что от волнения и двух слов связать не смогу, а наоборот, было так легко, как будто мы давно знакомы. Жаль, он так быстро ушёл… Вспомнит ли он обо мне? Ну, теперь мы хотя бы познакомились».

Премьера прошла. Эйр вернулась к учёбе, к обычной ежедневной суете. Каждый день она искала новости о мероприятиях и проектах, где участвовали таронцы. По сотому разу слушала их песни, смотрела фильмы и клипы. Ришана девушка видела часто. Он её тоже видел, но не подходил. Эйр понимала, что для него это был просто вежливый разговор. Случайная, ничего не значащая встреча, от которых он, возможно, уже порядком устал.

Только сейчас Эйр заметила, что на премьере не было Сеуана. Странно – он так ждал премьеры, но не пришёл. После уроков Эйр решила к нему заглянуть, о чём предупредила, написав сообщение.

Дом короля и принца находился в глубине небольшого сада. Несмотря на скромные размеры, по старой памяти он назывался «Дворец». Здание отличалось от домов других горожан необычным проектом: треугольники и ромбы белого, серого и голубого цветов затейливо переплетались между собой, так, что казалось, будто здание парит в воздухе. Этот эффект достигался, в том числе, из-за дорожки, ведущей в дому, – она тоже состояла из геометрических фигур, и создавалось ощущение, что они трёхмерные, хотя дорожка была абсолютно ровной.

Среди клумб и кустов возвышались абстрактные скульптуры – тоже часть единого архитектурного пространства. В глубине сада виднелась небольшая ферма, выдержанная в том же стиле. По традиции, все короли Атала разводили яранов – грациозных длинноногих ездовых животных с полосатыми шеями.

Эйр быстро дошла до дворца и посмотрела в глазок камеры. Калитка открылась, и она вошла. Во дворе садовники сажали цветы, Эйр впервые видела такие – огромные белые шапки с жёлтыми краями на лепестках. Она спросила, как эти цветы называются, откуда их привезли, поговорила немного с садовниками и прошла во дворец.

Там было прохладно. Окна, как всегда, открыты, белые лёгкие шторы развевались на ветру. Девушка постучала в комнату Сеуана, но он не открыл. Её сообщение не прочитал. Вышел король, он собирался куда-то уходить.

– Здравствуй, Эйр.

– Здравствуйте, вы не знаете, где Сеуан?

– Он уехал. Я отправил его в Инатан с Туаном, двоюродным братом. Что-то неладное с ним последнее время творится. Почти ничего не ест, не разговаривает. Ты не знаешь, что случилось?

– Не знаю. Вы уходите?

– Да, хотел зайти в Совет, ещё есть время доделать дела. Нужно подготовиться к поездке, вылет уже завтра.

– Куда?

– На этот раз в три страны. График плотный, напряжённый – перелёты, суета… Каждый шаг снимается и освещается в новостях – ты же знаешь, как я не люблю эти заграничные поездки. Тоже мне, королевская привилегия! Я бы с удовольствием её передал, да некому: международные договоры может подписывать только король. Хочешь не хочешь, а надо настроиться на рабочий лад. Выполнить всё, что нужно, и побыстрее вернуться домой.

Члены королевской семьи Атала в сопровождении советников, экспертов и охраны иногда выезжали из страны для подписания договоров о размещении наблюдательных станций, обмене редкими ресурсами и по некоторым другим вопросам. Так, для обсуждения программы обмена студентами король Атала был официально приглашён королём Тарона. Переговоры велись несколько лет и, в конце концов, увенчались успехом. В поездках решались только вопросы, ради которых они предпринимались, развлекательных мероприятий не полагалось, а частные визиты были запрещены.

Король Агуан и Эйр вышли со двора и пошли по улице, продолжая разговор:

– У сына явно какие-то проблемы, а мне нужно ехать за тридевять земель! Сколько я его ни расспрашиваю, ответ один: «Всё нормально». Что нормально, если он сам не свой?! Мы же всегда доверяли друг другу! А сейчас он молчит, и я не знаю, что думать. Вот и предложил съездить в Инатан на недельку: в этом семестре мало экзаменов, пусть развеется, пока меня не будет. Прошу тебя, когда он вернётся, загляни к нему, расспроси. Может быть, тебе он расскажет, что с ним.

– Хорошо.

Дальше их дороги вели в разные стороны. Король и Эйр распрощались.

Девушка догадалась, что произошло. Ей стало плохо, она села на лавку и закрыла лицо руками.

«Что я наделала! Он предлагал мне выйти замуж, а я… просто послала его куда подальше! Обидела и даже не поняла. Вот почему он не пришёл на премьеру. Нужно поговорить, объясниться, попросить прощения. Но где его искать? Какая же я дура…».

Слёзы текли по рукам, по щекам. Наплакавшись, Эйр полетела в секретное место – там они с Сеуаном играли в детстве, и сейчас иногда приходили. Большой густой куст на берегу реки ветвился от самого основания, в середине получался как бы домик, одна из «стенок» которого нависала прямо над водой. Из-за густых зарослей прибрежной травы туда почти никто не заходил, разве только изредка рыбаки.

Эйр не стала заходить в домик-куст, а присела рядом, опираясь спиной о ствол толстого дерева. Как здесь спокойно, тихо и красиво! Кора куста мерцала металлическим блеском, словно чешуя, длинные листья завивались, словно кудри. Маленькая бело-розовая птичка села на ветку и замерла, как на акварели. Эйр тоже замерла, чтобы её не спугнуть. Тихо журча, медленно катились речные волны, переливаясь серебром. Так грустно... Дружба с Сеуаном, такая дорогая сердцу, разрушена.

«Чего ты добилась? Сердце стучит?! Прекрасно! Ты этого хотела? Получи! Только Ришан никогда не станет тебе другом, не полюбит. И Сеуан теперь тоже».

Стало прохладно. Порыв ветра сорвал платок и унёс в воду, Эйр невольно потянулась за ним, но достать не смогла. «Я всё исправлю! Я всё изменю», – она опустила руку в воду, и… мокрый платок вдруг оказался в руке! Испуганно глядя, как капли стекают по руке прямо на брюки, растерянная девушка пыталась понять, что произошло.

«Как это возможно? Разве он мог плыть против течения? Чудеса какие-то. Что-то много переживаний у меня последнее время. Надо тоже развеяться, пожалуй. Поеду-ка я к бабушке на выходные».

Через неделю Эйр списалась с Сеуаном. На этот раз он сразу ответил и пригласил её во дворец. Не теряя времени, Эйр запрыгнула на мирс и полетела по привычному маршруту настолько быстро, насколько это было возможно.

Дворец короля был единственным объектом на Атале, который охранялся только роботами. Различные устройства круглосуточно контролировали всю территорию и, в случае опасности, реагировали на любые угрозы. Так было, потому что «на Атале все равны и свободны». Королям запрещалось иметь постоянных работников, тем более, слуг. Когда требовалось, они оплачивали услуги специалистов, как, например, тех садовников, что сажали цветы у дворца. Члены королевской семьи сами следили за хозяйством, иногда готовили, но, в основном, питались в ресторанах или покупали готовую еду. Привилегий у короля было немного: он являлся главой Совета, мог выезжать из страны и имел доступ к матрице.

Матрица – удивительное изобретение учёных Атала, изменившее весь многовековой уклад жизни острова. Этот комплекс позволял просматривать реальные события в заданной точке пространства и времени, правда, в определённом радиусе и не более пяти лет назад. Этого радиуса вполне хватало, чтобы перекрыть территорию Атала и приграничные территории в море. Прошедшие события отображались на нескольких экранах с разных ракурсов, при этом вмешиваться в них было невозможно. Просматривать события будущего технология не позволяла.

Матрицу изобрели давно, почти триста лет назад, и это оказалось сенсацией – появился инструмент, позволяющий проследить за любым человеком и узнать о нём всё. Можно раскрыть любое преступление, найти потерянные вещи, выяснить причины произошедших событий. Сколько же сразу появилось желающих под разными предлогами получить информацию! Каждому хотелось подтвердить или опровергнуть свои подозрения, выяснить обстоятельства важных происшествий, а если повезёт, то узнать о планах своих врагов и недоброжелателей. Только люди быстро осознали, что жизнь каждого легко может оказаться кому-то доступна – даже самые интимные моменты. Хорошо наблюдать на экране матрицы за посторонними людьми, и совсем другое дело, когда кто-то наблюдает за тобой. Получилось, что невероятное, фантастическое изобретение лишило людей права на свободу и личную жизнь…

По обыкновению, собрали Совет, где постановили: матрицу разместить в здании на площади в центре города, закрыть и установить охрану. Любой несанкционированный доступ и запуск карался смертной казнью. К работе с комплексом допускалась только группа из четырёх человек, в которую входили: учёный, который её включал, глава полиции, представитель армии и король.

Система включалась, только если однозначно идентифицировала всех четверых. После анализа полученной информации в средствах массовой информации сообщали, для каких именно целей запускалась матрица и какие результаты были получены. Это могло произойти в двух случаях: для раскрытия серьёзного преступления и при нарушении государственной границы извне. Все сопутствующие события, случайно просмотренные при этом, были засекречены. Таким образом, соблюдались права граждан, но при этом все знали: любое преступление будет раскрыто и виновный обязательно понесёт наказание.

Воровство с помощью матрицы не расследовали. Кражи происходили крайне редко, так как не имели особого смысла: уровень жизни у всех был примерно одинаков. Поэтому преступность на Атале практически отсутствовала, а жизнь была спокойной и безопасной. Камеры висели только в королевском саду, функции полиции сводились к расследованию мелких преступлений и поддержанию порядка в общественных местах. Хоть аталаны и были законопослушны, но, как и все южане, имели горячий нрав, из-за чего иногда случались конфликты и драки. Как правило, ничем серьёзным это не заканчивалось, но всё же участие полиции иногда требовалось.

Эйр почти бежала по тропинке дворцового парка, при этом обратив внимание на цветы, – они прижились и цвели ещё пышнее. «Надо себе тоже такие посадить». Она вошла в дом. Сеуан сидел в кресле и читал сообщения. Эйр решила сразу перейти к делу:

– Прости меня за то, что я тебе тогда так ответила.

– Тебе не за что просить прощения, это я себя глупо повёл. Ты всё правильно сказала: дружба и любовь – это не одно и то же.

Эйр удивлённо смотрела на Сеуана и не могла понять, к чему он ведёт.

– Ты говорила про сердце, которое не стучит, а я думал: «Какая глупость!» Но в поездке встретил такую девушку – там не только сердце, там голову можно потерять.

– Значит, всё будет, как раньше? – спросила Эйр, улыбаясь.

– Конечно!

Смеясь, они взялись за руки, как в детстве. У них была игра: держась за руки, они представляли, что там провод, по которому можно передавать мысли. Один загадывал что-то, а другой должен был отгадать.

– Жаль, мысли передавать невозможно, – сказал Сеуан.

– Да, людям этого не дано. Расскажешь?

– Она – художница. Делает картины из гипса. Смотри, – он указал на стену.

Там висела новая картина, трёхмерная, гипсовая, с изображением рыб и водорослей, сделанных так искусно, что казалось – они сейчас зашевелятся.

– Ого! Я тоже хочу такую картину!

– Художницу зовут Сирин. Она подарила мне этих рыб.

– Ты открывал выставку?

Короля или принца часто приглашали открывать разные мероприятия.

– Нет. Она ещё не знает, кто я.

– Есть фото?

– Да, смотри, – он открыл экран браслета. На фото в саду среди деревьев и цветов стояла девушка. Невысокая, тонкая, с огромными глазами.

– Я её уже видела! Абсолютно точно! Только не могу вспомнить, где…

– Она живёт тут, в Атале. Работает в школе.

– Вспомнила! Мы случайно встретились в университете, она была с детьми. Я как раз продумывала образ Сиан. Ничего не получалось, пока мы не столкнулись на несколько секунд на лестнице.

– А я её раньше не встречал. Вот так бывает – живём в одном городе, а познакомились на другом конце страны.

– Она учительница рисования?

– Нет, младших классов. С детства увлекалась рисованием, просто так, для души. Пробовала разные техники и придумала, как можно создавать трёхмерные картины из гипса. Её работы повесили в школе, кто-то их увидел, и теперь Сирин приглашают на разные выставки по всей стране.

– Представляю, как трудно совмещать это с работой.

– Да, она серьёзно думает о том, чтобы сменить профессию. Но в любом случае доведёт свой класс до окончания младшей школы.

Потом Сеуан рассказывал про поездку, а Эйр – про спектакль. В открытое окно дул тёплый ветер, шторы развевались. Было хорошо и спокойно. Море немного волновалось, в фиолетовом небе появились розовые узоры из облаков, чем-то напоминающие хризантемы. В сторону горизонта медленно двигались небольшие катера, сопровождающие большую лодку на буксире.

– Сегодня же день казни. Кто там, не знаешь?

– Знаю. Мужчина пятидесяти лет, брата своего убил. Завидовал ему с детства, обиды были разные. Сам признался, но по матрице проверили.

– Дети у него есть?

– Нет. Никого – ни жены, ни детей.

Каждый год в один и тот же день аталаны отправляли человека в лодке по Чёрной реке. Много лет назад со дна моря вырвался поток чёрной пресной воды и потёк строго на юг, не смешиваясь с солёной морской водой. Это аномальная зона: любой предмет – корабль или перо птицы – движутся в направлении движения чёрной воды с одинаковой скоростью. В ней ничего не тонет, пересечь её невозможно. Чтобы обезопасить население, военные установили круглосуточное дежурство и никого к ней не подпускали. Лишь раз в год по ней отправляли преступника, приговорённого к казни. Никто не знал, куда и зачем, – на погибель или к спасению. Никто не мог этого проверить. Там, куда текла Чёрная река, не работали приборы, средства связи и электричество. Ни один летательный аппарат не смог её пересечь, а в космос аталаны не летали из-за особенностей атмосферы.

– Страшно оказаться в этой лодке.

– Не нужно нарушать закон.

– Еды никакой у него там нет?

– Есть. Мешок сухарей, если не ошибаюсь.

Они смотрели на процессию. Узоры из облаков стали ещё красивее, небо и море окрасились розовым. Катера и лодки скрылись из вида. Скоро они дойдут до Чёрной реки, отпустят лодку и вернутся. А несчастный преступник отправится в неведомое плавание, туда, куда до него уже отправлялись другие, но об их судьбе никто ничего так и не узнал.

Спектакль «Белый ветер» решили больше не показывать до возвращения Марилин. На этом настояла Эйр – она поняла, что не сможет больше в нём играть. Надо закончить эту историю и жить дальше: с понедельника перестать читать новости, не искать Ришана в толпе, а заняться своими делами. А их немало: уроки, контрольные, практика.

Приближался праздник «День весны» – его отмечали по окончании весенних посевных работ. Вообще, на Атале было много праздников, по самым разным поводам: и общегосударственные, и уникальные, традиционные не только для каждой местности, но и для городов и посёлков. Все они с размахом отмечались, имели свои традиции и правила.

День весны отмечали так: в старые времена покрывали зёрна разноцветным лаком и расшивали ими одежду, делали украшения. Сейчас для этого продавались специальный бисер и уже расшитая готовая одежда. Город украшали огромные композиции из плодов и цветов, – считалось, чем они красивее и больше, тем лучше будет урожай. На площадях на огромных сковородах пекли сладкие лепёшки по специальному рецепту, а вечером среди этих композиций под лазерное шоу девушки танцевали «танец рук» – танцоры вставали рядом, поднимали руки вверх, свет падал только на руки, а сзади, на стене, были видны только тени. У аталанов пальцы длинные и тонкие, поэтому получалось изобразить и растения, и животных. Каждый раз танцоры придумывали что-то новенькое. Эйр и Ирмин танец рук не танцевали, но активно украшали университет к празднику.

Сейчас они шли на урок по широкому коридору университета, задевая гирлянды из искусственных цветов, растянутые между узкими колоннами. На другой стороне коридора Эйр увидела Ришана, который оживлённо беседовал с одногруппницей. Уже не первый раз Эйр видела их вместе. «И чего ей от него всё время надо?!» – злобно подумала она, не сводя с них глаз, – и тут же врезалась в колонну. Как больно! Эйр закрыла лоб руками, готовая провалиться от стыда сквозь землю. Ирмин удивлённо посмотрела на неё.

– Ты… влюбилась, что ли?

Что тут ответить? «Нет, я всегда врезаюсь в колонны, когда иду на урок». Еле сдерживая слёзы от боли, Эйр едва заметно кивнула. Они пошли дальше. К счастью и удивлению Эйр, никого из знакомых рядом не оказалось.

Ирмин посмотрела на маленькую Эйр, потом на огромного Ришана – и выдала:

– А как с ним целоваться-то?

Эйр расхохоталась. Этот вопрос ей в голову не приходил. Довольная, что развеселила подругу, Ирмин продолжала:

– А если таронец и аталанка, ну, или наоборот, поженятся, какие получатся дети?! Родится великан со светящимися глазами? Куда ж ему, бедолаге? Только в армию или в охрану – врагов пугать. Или, наоборот, маленький сероглазик – у всех глаза светятся, а у него нет. Тоже бедолага…

Так, смеясь, подруги зашли в класс. Эйр сидела, весь урок прикрывая шишку рукой, и думала о бедолагах, еле сдерживая смех.