Ламар был счастлив. Он постоянно прокручивал в голове свой разговор с Раваном и торжествовал. Спустя три дня Ламар не выдержал и поехал в город, чтобы самому посмотреть, что там происходит. Рано утром на дорогах было пусто, иногда проезжали машины с сиренами. Город охватило тревожное напряжение. Скорее всего, Равана уже нашли, но пока не объявляют. Если нашли шофёра, то нашли и его. Сказали ли ей? Ламар остановил машину неподалёку от дома Эйр и решил понаблюдать. В глубине души он понимал, что за этим и приехал: он очень хочет её увидеть.

На улице никого не было, поэтому Ламар решил выйти из машины и пройтись пешком вдоль высокого забора, на всякий случай надев кепку и чёрные очки. Есть ли в доме кто-нибудь? Калитка служебного входа закрыта. Вдруг на улицу свернула патрульная машина городской охраны. Ламара бросило в жар: он схватился за ручку калитки, с силой дёрнул, – там что-то щёлкнуло, дверца открылась, и Ламар спрятался во дворе, еле дыша.

«Теперь я всю жизнь буду так бояться. Что-то надо с этим делать. Никто же ничего не знает, зря я так. Надо убедить себя, будто ничего не было, и спокойно жить дальше. А если он будет мне сниться? Ну и пусть снится! Что он мне сделает? Почему тут никого нет? Раз уж я здесь, попробую встретиться с Эйр, если она дома». На дорожке впереди показался охранник. Скорее всего, будут проблемы, – ведь он самовольно проник на территорию. Служебная дверь в дом находилась всего в нескольких шагах, Ламар вбежал в дом, спрятался под лестницей, отдышался и прислушался. В небольшое окно он видел, как охранник подошёл к открытой калитке и попытался её закрыть. Увидев, что калитка сломана, позвал работника, а сам стал осматривать территорию во дворе. На вешалке висели какие-то куртки, Ламар быстро схватил одну, укрылся и притаился в углу. И очень вовремя – охранник зашёл в дом, заглянул под лестницу, не заметил ничего подозрительного и ушёл.

Справа послышались голоса – разговаривали дети и какая-то женщина. Голос незнакомый. Пахнет едой, скорее всего, там находится кухня. Надо отсюда как-то незаметно выбраться. Но как? Тут, оказывается, тоже пост охраны, значит, охранник теперь никуда не уйдёт. Надо пойти к той женщине, объяснить, что случайно зашёл в открытую калитку, извиниться и уйти, но Ламар никак не мог собраться с духом. Вместо этого он зачем-то направился вверх по лестнице.

В приоткрытую дверь спальни Ламар увидел спящую Эйр, – у него перехватило дыхание, ноги подкосились. Он тихонько зашёл в комнату, сел на стул у двери и огляделся. Довольно большая спальня в бежевых и коричневых тонах. Ещё одна дверь. Она приоткрыта, видна большая ванная. Ламар впервые видел, чтобы вход в ванную был из спальни. Окно закрывали плотные шторы, но в комнате было довольно светло.

«Вот уж не думал, что окажусь здесь! Хорошо они тут всё сделали, нельзя не отметить… Слишком хорошо для деревенского выскочки. Который, к счастью, больше сюда никогда не придёт! А кровать-то какая большущая! Комплексы у него, видимо, какие-то...».

Эйр лежала на самом краю кровати, как будто прилегла ненадолго, – спокойная, сладкая и беззащитная. В чём-то белом, под белым одеялом, только чёрные волосы на белоснежной подушке. В воображении Ламара замелькали сладостные картины… Как же здесь душно, невозможно дышать! Голова кружится. Тонкая рука с длинными пальцами сводит с ума. Зачем было портить её этой ужасной татуировкой?! Хотя… «Р» и «Л» – парные буквы, достаточно впереди поставить точку, а дальше идёт «А» – это невероятно! Добавляем две небольшие линии – и «В» превращается в «М», дальше снова «А» – да это просто волшебство! Значит, всё было не зря, – он исправил ошибку, даже буквы говорят, что всё теперь будет правильно! В стране будет правильный вождь, у Эйр – муж, да и сам Раван, наверное, устал играть чужую роль. Только «Н» в «Р» никак не превращается! Это привело Ламара в бешенство.

«Придётся совсем забить эти буквы, чтобы ничего не было видно! А если она не захочет? Что значит – «не захочет»?! Нет, дорогуша, так не пойдёт! Я стал убийцей, этого уже не исправить. Раз так, я сам убью тебя и буду держать за руку, пока ты будешь уходить. А потом пойду за тобой». Ламар испугался: по ощущениям, сердце провалилось куда-то вниз. Что за мысли приходят в голову?! «Какой же я идиот! Зачем я сюда пришёл?! Скорее, беги, пока не поздно!» Он встал, но случайно толкнул стул, на котором сидел. От громкого звука Эйр вздрогнула и проснулась.

– Ламар?! Как ты сюда попал? Кто тебя пустил?

После сна, под действием лекарств, она испуганно смотрела на незваного гостя, укрываясь одеялом, и пыталась собраться с мыслями. Что происходит? Как Ламар мог зайти в её спальню? Во дворе охрана, это невозможно.

К такому повороту Ламар оказался не готов – надо теперь как-то выкручиваться.

– Не бойся, Эйр, всё хорошо! – затараторил он. – Я уже давно тут сижу, а ты спокойно спала, и ничего страшного не случилось! Слышишь, дети играют внизу? Всё в порядке! Я скажу тебе, зачем пришёл, и сразу уйду, хорошо? Мне нужно тебе кое-что передать. Не бойся, я твой друг. Просто послушай: всё, что было плохого, давно прошло. У меня всё хорошо – прекрасная работа, я член Совета, надеюсь, тоже приношу пользу стране. А у тебя прекрасная семья. Я не слежу специально, но о вас пишут, показывают в новостях. Для меня вы, как маячок, – образец того, как должно быть. Смотришь на вас и веришь, что у тебя тоже всё это будет. Когда случилась эта история, у меня всё как будто развалилось. Маячок потух. Я принял всё это близко к сердцу… Всё время думал, чем помочь. Записался в поисковый отряд и тоже бегал по лесам в поисках Равана. На пути к оврагу есть место, где его пересаживали в другую машину. Там давно всё обыскали, но я зачем-то отошёл в сторону и случайно нашёл вот это.

Ламар достал серёжку Равана.

– Я решил, что должен принести её тебе. Держи. Я действительно очень сочувствую. И переживаю.

Эйр сжала в руке серьгу так крепко, что казалось – её длинные пальцы сейчас сломаются. Ламар смотрел, затаив дыхание, внимательно наблюдая за каждым её движением. Эйр замерла, оцепенела, глядя куда-то в сторону, но её взгляд… Ламар всё понял, не в силах смириться: его любимая женщина сжимала в руке маленькую частичку огромной любви к человеку, которого больше нет! Теперь уже точно. Остаётся только это принять. Эйр сохранит это чувство до конца жизни и не предаст.

– Если хочешь – плачь, так будет легче, – сказал Ламар банальную фразу, понимая, что это совсем не то.… «Нужно время. Всё пройдёт. В тебе столько огня… Как бы ты ни хотела потушить его, это невозможно…». А он не отступит: постепенно станет нужным, незаменимым. Будет использовать ту же тактику, что и Раван.

– Спасибо, Ламар, – холодно сказала Эйр. – Сейчас я не могу всё это обсуждать. Пожалуйста, уходи.

«Да, аталаны, действительно, инопланетяне. Другая бы на её месте давно рыдала. Ладно, я и так всё отлично сделал, на сегодня хватит. Надо теперь её уговорить проводить меня, чтобы не было проблем с охраной».

«Почему он не уходит? Как он вообще сюда попал? Сколько времени он тут был и что делал?!» Эйр быстро встала и подошла к двери. В белом лёгком халате, босиком… На ногах такие красивые, длинные пальцы! Разум Ламара вытеснил животный инстинкт. Он догадался, что Эйр хочет позвать охрану, и закрыл ей рот рукой:

– Пожалуйста, не кричи...

Ламар прижал Эйр к стене, целовал её, весь дрожа, и уже ничего не мог с собой поделать. Серьга вождя выпала, тихо стукнула об пол и укатилась под кровать. Руки у аталанов длинные, пальцы тоже, – Эйр дотянулась до комода. Под руку попалась игрушка – вязаный медведь. «Этот медведь будет тебя защищать…» – Голос Равана отчётливо прозвучал в памяти. Нет, больше никто не защитит: надо защищаться самой! Схватив будильник, она ударила им Ламара по голове и с силой оттолкнула. Тот упал назад, ударившись о спинку кровати головой. Лужа крови быстро увеличивалась на полу, кажется, Ламар не дышал. Эйр бросилась вниз по лестнице, прижимая к груди будильник. «Что я наделала?! Теперь меня посадят в тюрьму! Бедные мои дети… Папа погиб, мама в тюрьме… Были счастливые дети, а теперь будут самые несчастные».

Не хватает воздуха! Нужно скорее выйти во двор. Едва держась на ногах, Эйр дошла до двери, открыла её и замерла, не веря глазам: на крыльце стоял Раван, а за ним – целая толпа охранников и военных. Вот и всё – она сошла с ума. «Столько народа, а я в халате, непричёсанная», – почему-то пронеслось в голове. Вцепившись в будильник, Эйр испуганно смотрела на эту толпу в полной уверенности, что всё это – плод её воображения.

Раван тоже остановился от неожиданности, увидев её в дверях: испуганную, босую и лохматую, с будильником в руках. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Раван обнял её, – самый настоящий, тёплый, живой, хоть и с разбитыми губами и синяком под глазом. Она гладила его лицо, волосы. Наконец, поверив, что всё происходит на самом деле, Эйр бросила будильник и разрыдалась. Её трясло, было ощущение, что неподъёмная тяжесть, которую она всё это время отчаянно пыталась удержать, теперь упала и раздавила.

– Всё хорошо! Не переживай, всё закончилось, – тихо сказал Раван. Он гладил её растрёпанные волосы и что-то шептал на ухо. Эйр бы упала, если бы он её не держал. Но вокруг столько людей, столько дел впереди, нужно взять себя в руки.

– Сейчас я переоденусь и уеду, нужно сделать обращение для новостей. Сообщить, что я жив. Всё позади, родная, я больше никуда не денусь. Организаторов уже поймали – всех, кроме Ламара.

– Ламар это организовал?!

– Не только. Там много знакомых имён.

– Он здесь! Наверху, в спальне. Я его, кажется, убила.

– Что он сделал?! – спросил Раван.

– Ничего.

– А... за что?

– Потом расскажу. Было за что.

Охранники побежали в дом и через некоторое время вывели Ламара. Он был жив, рана оказалась не опасной. Из-за крови, залившей лицо, он почти ничего не видел. Но Равана Ламар разглядел и понял, что это конец.

– Кто его сюда пустил?! – закричал Раван, злобно глядя на Ламара.

– Не знаю. Он зашёл в спальню, когда я спала.

– Это называется «усилили охрану»?! Сажать за такое надо! Набрали каких-то идиотов!

Ламара в наручниках и ошейнике посадили в машину и захлопнули дверь. В это время на крыльцо выбежали дети и бросились обнимать отца. Раван расцеловал их, поел, переоделся и уехал, а вернулся только поздно вечером. Со следующего дня вождю оформили отпуск, чтобы он мог пройти обследование, прийти в себя и побыть с семьёй.

Во время отсутствия вождя его обязанности выполнял Ольхар, генеральный секретарь. Он был вторым лицом, главным помощником и первым заместителем вождя Могара. Ольхар исполнял обязанности главы государства и когда Равана считали погибшим, и сейчас, во время его отпуска. На эту должность вождь сам выбирал того, кого считал нужным. За годы правления Равана сменились многие министры и другие члены Правительства, а вот генеральным секретарём так и оставался Ольхар.

Это был тихий, молчаливый человек неприметной внешности, довольно молодой, лет тридцати. Он не имел семьи, близких друзей. Вся его жизнь проходила на работе, которую Ольхар делал идеально: никогда не нарушал обещаний, поручения выполнял добросовестно и своевременно, знал законы, инструкции, обладал отличной памятью и аналитическим умом. Для Горона он стал незаменимым помощником, советчиком и слушателем, держа при этом необходимую дистанцию.

Когда вождь сменился, Ольхар не пытался втереться к Равану в доверие, не лез в душу, не заискивал, а просто продолжал выполнять свою работу. Он не сомневался, что Раван его поменяет, поэтому трудился день и ночь в надежде занять другую должность в правительстве. Раван присматривался к нему, собирал информацию и в итоге решил, что не будет менять генерального секретаря. Благодарный Ольхар работал почти круглосуточно, поддерживал Равана во всех делах, как и Горона, и стал незаменимым, при этом так же сохраняя дистанцию.

Лишь однажды Ольхар рассказал о себе, и то потому, что Раван сам об этом попросил. Это случилось во время рабочей поездки в Дарган, один из крупнейших городов Могара, на востоке страны. День выдался тяжёлый, освободились поздно, заказали ужин из ресторана и сели есть прямо в гостинице, в комнате Равана. Там, за бутылочкой вина, Ольхар и рассказал свою историю.

– Я родился в этом городе. Здесь я вырос, знаю каждую улицу. Правда, с тех пор, как мы отсюда уехали, город сильно изменился, особенно центр. Моя мама работала в кафе официанткой. Она не была красавицей, но что-то в ней было такое, что мужчины специально приходили в то кафе, чтобы её увидеть. Будь мама актрисой, она бы точно прославилась! Обсуживая гостей, она улыбалась, шутила, с ней делились проблемами и секретами. В кафе собирались местные «братки», вот за одного из них она и вышла замуж. Жили бедно, но весело, – сняли комнату, где постоянно собирались гости.

Я рос сам по себе, никто мной особо не занимался. Был слабым, болезненным. Ребята во дворе надо мной смеялись, никто не хотел со мной дружить. Всё изменилось в одночасье: папу каким-то чудом назначили главой города. Мы переехали в большой дом, ни в чём себе не отказывали, я пошёл в школу. Учился я плохо, был слабым и застенчивым, надо мной уже, конечно, не смеялись, но старались не связываться. Так мы прожили года два, а потом папу застрелили. Оказалось, он был замешан в каких-то разборках, коррупции, что-то с кем-то не поделил... К нам по очереди приходили то следователи, то бандиты, кого только не было... мама сказала: наши дела плохи. В итоге собрала небольшой чемоданчик, мы сели в поезд и уехали в Жеран, на другой конец страны, оставив всё, что у нас было.

Ольхар на некоторое время задумался, разглядывая пустой бокал. Раван наполнил его, Ольхар поднял, но тут же снова поставил на стол, боясь потерять контроль над собой, – он всегда быстро пьянел. Его маленькие глазки блестели, но Ольхар не плакал. Тяжёлые воспоминания. Раван всё понимал. Рядом с ним спокойно на душе. Оба довольно долго молчали, но это не напрягало. Ольхар улыбнулся, поднял бокал, пригубил и продолжил рассказ:

– Мама снова устроилась работать в кафе, сняла комнату, и мы начали новую жизнь. Из-за всех этих событий она стала... как бы так выразиться... много пить. Постоянно куда-то уходила. Мне было очень одиноко, плохо в чужом городе. Все наши деньги мама потратила на моё обучение, за что я ей очень благодарен. Она оплатила сразу всё, иначе эти деньги ушли бы неизвестно куда.

Я попал в очень хорошую школу, там работал учитель литературы, который стал для меня примером, авторитетом – учителем жизни, скажем так. Он посоветовал мне знаться спортом. Это решило мои проблемы со здоровьем и самооценкой. Друзей я не нашёл, да они мне и не требовались: этот учитель стал моим другом, отцом, – всем. Посоветовал поступить в юридический институт, помог подготовиться, оплатил учёбу. Мамы к тому времени уже не было в живых – она погибла в каком-то притоне. Я много думал о ней, о папе... Как ему следовало поступить, чтобы не допустить того, что произошло. Всё, что связано с криминалом, меня до сих пор очень пугает. Я очень боюсь... сделать что-то неправильно. Это и в институте так было... я там только учился и спал. И сейчас.

– Ты живёшь один, – Раван произнёс это, скорее, утвердительно, чем вопросительно.

– Да. У меня нет семьи. Возможно, потому что я боюсь совершить какую-то ошибку, как мои родители, и сломать жизнь жене и детям. После института мой учитель помог мне устроиться юристом в типографию. Со временем, конечно, я ему вернул все деньги, потраченные на моё обучение. Во всём помогал. В типографии я и познакомился с Роксаной. Она невероятная! Мне очень хотелось ей чем-то помочь. Скоро такая возможность представилась – ей нужно было помочь с договором. Потом она часто обращалась ко мне по разным юридическим вопросам. Познакомила с Гороном, он и предложил мне работу в правительстве. А потом умер мой учитель, и как-то так получилось, что его место занял Горон. Сначала я работал простым советником, но быстро дослужился до генерального секретаря. Честно говоря, был уверен, что вы смените меня. Я не держался за это место, – я был бесконечно предан и благодарен Горону. Когда его не стало, я уже не видел смысла оставаться генеральным секретарём. Но, присматриваясь к вам, я с каждым днём все больше понимал, что очень хочу продолжить работу, теперь уже с вами. А вы меня не сменили. Я хочу и вам тоже быть полезным.

– Да, Ольхар, ты незаменим. Я очень ценю то, что ты делаешь.

– Спасибо.

– Не обижайся, но я тебе так скажу: мне кажется, ты привык, что у тебя всегда есть наставник. Ты делаешь всё по инструкциям, а когда ситуация нестандартная, теряешься, ищешь кого-то, кто примет решение. А тебе уже не нужен наставник – ты и сам можешь им быть. Подумай об этом.

За долгие годы совместной работы Ольхар стал верным помощником Равана во всех рабочих вопросах. Какую бы задачу Раван ему ни ставил, она всегда выполнялась. Главное – поставить задачу чётко. И тогда Ольхар аккуратно, педантично приступал к реализации, просчитывая риски с учётом нескольких стратегий. Со временем Раван осознал, что Ольхар и творческий подход – абсолютно несовместимые понятия. Сколько он ни пытался побудить заместителя проявить креативность, из этого ничего не выходило. «Что ж, всё не подберёшь, как говорится», – заключил Раван и смирился. Зато, благодаря Ольхару, можно было спокойно отдохнуть во время отпуска. Если, конечно, не случится чего-нибудь уж совсем неординарного.