Ламар встал из-за стола, подошёл к окну и протёр рукой запотевшее стекло. Лил дождь, за потоком воды почти ничего не было видно. Капли, стекая вниз, ненадолго задерживались на небольшой трещинке стекла и скатывались дальше. Ламар ненавидел такую погоду: серое небо, серый дождь на сером стекле. Хочется стать серым волком, забиться в серую нору и уснуть, положив голову на лапы.

Ламар очень изменился: его красивое лицо стало усталым и безжизненным. Непричёсанный, в мятых брюках, сейчас он остался один в кабинете, рассчитанном на троих человек. Теперь Ламар работал обычным научным сотрудником – должность заместителя директора института его вежливо попросили освободить. Дело было даже не в том, что Ламар не мог сам писать доклады, – писать стало не о чем. За что он ни брался, – ничего не приводило к результату. Наверное, Ламар перегорел, – наука стала ему не интересна. Его большие жёлтые глаза больше не горели. На руководящей должности он почувствовал власть: удовлетворение, которое испытываешь, когда отдаёшь приказ – и его исполняют, стало источником силы Ламара. Хотелось большего, поэтому он приложил все усилия, чтобы стать членом Совета. Он и сейчас им был, но понимал: это его предел. Ни директором, ни, тем более, вождём ему не стать.

Все коллеги ушли на совещание, Ламар тоже туда пошёл, но вернулся. Бестолковое совещание: глупые вопросы, такие же ответы. Он решил уйти домой пораньше. Быстро собрался, перепрыгивая через лужи, добежал до машины, но всё равно промок. Осенние листья облепили стёкла, стеклоочистители работали плохо, – машина старая, но менять её не было желания, ремонтировал он её, только когда становилось совсем критично. По дороге Ламар заехал в магазин купить что-нибудь на ужин. С матерью он теперь не общался, они жили каждый на своей территории, – её постоянное недовольство стало невыносимо.

Приехав домой, Ламар быстро прошёл к себе и переоделся. Домработница стала накрывать на стол, но Ламар отпустил её, сказав, что дальше сделает всё сам. Он ждал в гости лучшего друга своего дедушки, Рагнара, которого знал с детства. Рагнару было уже за шестьдесят. Почти всю свою жизнь он являлся членом Совета и планировал занять место Горона. С большой долей вероятности он и стал бы вождём, если бы Роксана не предложила кандидатуру Равана. А теперь уже поздно: даже если и будут новые выборы, вряд ли у Рагнара будут шансы – время идёт, моложе он не становится. После смерти дедушки Рагнар по мере возможностей помогал Ламару, а когда тот начал строить политическую карьеру, давал советы и рекомендации. Именно Рагнар выдвинул его кандидатуру для включения в шестёрку кандидатов в вожди. Всю жизнь они относились друг к другу как учитель и ученик, но после поражения на выборах очень сблизились и стали довольно тесно общаться.

– А вот и я! – Рагнар зашёл без стука, – Погода – кошмар! Я весь промок!

– Да, на улице сейчас делать нечего, лучше посидеть в тепле. Давай плащ, я его повешу поближе к камину.

– Смотри, что я привёз, – Рагнар положил на стол свёрток. Заинтригованный Ламар развернул несколько слоёв пергаментной бумаги, – комнату наполнил восхитительный запах копчёной рыбы.

– Ого! – воскликнул Ламар. – Да это же... Это же... айгаль?!

Рагнар кивнул и довольно улыбнулся. Рыба айгаль водилась только в одной реке Могара, считалась очень редкой и до недавнего времени стоила огромных денег. Сейчас этот исчезающий вид находился под охраной государства, вылов был строго запрещён. Но, видимо, не всем...

– Я ради такого дела коллекционное вино сейчас принесу!

Ламар ненадолго отошёл, принёс бутылку очень дорогого вина и принялся разделывать рыбу.

– На-ка, – Рагнар передал газету. – Кости на неё клади, чтобы сразу выкинуть.

На первой полосе была фотография Равана.

– Ты специально, что ли?! – возмутился Ламар. – Знаешь же, что я не могу видеть его рожу!

– Конечно. В мусорной куче с рыбными костями ему самое место.

– Как этот идиот смог удержать свои позиции?! Я думал, он сразу обделается и его снимут. Или просто прихлопнут где-нибудь. Сколько таких ситуаций было, но он всё время выходил сухим из воды!

– При всём моём неуважении скажу, что ведёт себя этот Раван очень грамотно. Кого надо – приблизил, кого не надо – убрал далеко и надолго. Сразу заручился поддержкой армии, городской охраны. Везде у него во главе стоят верные люди. По ушам ему не проедешь. Как будто в душу умеет смотреть! При таких делах я сам решил удалиться от Совета подальше подобру-поздорову. На всякий случай. Не хочу отсвечивать. Сам знаешь, мне есть чего опасаться.

– Удивительная история... Я же знаю его с тех, деревенских времён! До сих пор в голове не укладывается, как из этого раздолбая и алкаша вышло... В общем, что вышло – то вышло.

– Повезло дураку! И в самом деле – из какой-то помойки вылез, и всё сразу – и деньги, и связи. Да какие! Надо родиться под особой звездой, наверное, чтобы так повезло.

– У этой звезды есть имя! Если бы моя мамаша не начала раньше времени гайки закручивать, эта звезда светила бы сейчас здесь. Все мои беды из-за матери! Она не умеет нормально разговаривать, только отдаёт команды, которые нужно исполнять. Без разговоров! Или будешь наказан. Только когда пошёл работать, начал пробовать ей аккуратно возражать.

– Да, ещё и отец – генерал.

– Он мне не отец!

Рагнар замер и вопросительно взгляну на Ламара.

– Можно подумать, ты не знал, – усмехнувшись, сказал Ламар.

Рагнар и его дедушка были близкими друзьями, вместе вели дела. Иногда очень опасные дела. И, конечно, знали друг о друге очень много.

– Нет. Догадывался. Но не знал. Правда! На месте твоего деда я бы тоже помалкивал.

Ламар наполнил бокалы и начал рассказ:

– Там такая история… Недавно я случайно нашёл бабушкин дневник, – в те времена было модно их вести. Моя мать – единственная дочь в семье, умница, красавица, влюбилась в матроса с большими глазами. Бабушка не написала его имя, только букву – «

». Как в старых романах, – Ламар горько усмехнулся и продолжил:

– Букву, которой обозначают неизвестно что. Или неизвестно кого. Когда стало понятно, что будет ребёнок, пришлось рассказать родителям. Дед не возражал против свадьбы, но сначала захотел поговорить с этим матросом. Отправил помощника за моим так называемым папашей, а жену и дочь посадил в соседней комнате, чтобы они слышали их разговор.

– Интересно… А они-то зачем понадобились?

– Дед предложил ему очень много денег, чтобы тот исчез из их жизни.

– А он?

– Согласился. Вот и вся любовь! Тогда дед попросил этого «

» подписать бумаги, что он никогда не будет претендовать на отцовство будущего ребёнка. Подписал, даже не задумался! А если бы отказался, то получил бы всё. Мой мудрый дед специально так сделал: хотел проверить, что за человек.

А мама всё слышала. Чтобы защитить её от сплетен, дед предложил ей выйти замуж за своего знакомого, старого генерала, одинокого и богатого. Мать согласилась – ей уже было всё равно. Генерал тогда ещё ходил, находился в здравом уме, но потом случился инсульт, и всё – лежал в своей комнате среди горшков с цветами, сам как комнатное растение.

Я родился, но никто не был этому рад. А куда теперь деваться? Знаешь, я где-то читал: детёныши животных рождаются такие милые, глазастые, чтобы понравиться своей маме. На детских фотографиях я такой милашка! Но мама ни разу меня не обняла! Не пела мне песенок, не читала сказок. «Нормально», сказанное сквозь зубы, – самая высшая похвала.

Хорошо, была бабушка, вот она меня любила. Требования ко мне предъявлялись высокие, планка постоянно повышалась, а мне казалось – если я выполню очередную мамину задачу, она меня полюбит. Лез из кожи вон, а всё без толку! Я был такой добрый, мечтательный, ранимый, и, кажется, этим её бесил. Мама это воспринимала как слабость.

А потом я встретил Эйр, которая видела в этом не слабость, а достоинство. Она сама такая же. Оказалось, можно любить не за заслуги, а просто так. Я предполагал, что так можно, в теории, а тут всё увидел на практике и совершенно потерял голову. Что с этим делать? Как себя вести? Я испугался, что произойдёт то же, что и с мамой: Эйр будет мной командовать, а я – подчиняться. И решил пойти на опережение – сам начал отдавать команды. А она не выполняла – ну, не привыкла она к такому! Спорила со мной. Я не знал, как реагировать, точнее, знал только один способ – ломать через колено. У меня нет другой модели поведения! Не умею я договариваться, меня этому не учили. Вот Эйр и ушла. А мне бы, дураку, согласиться и постепенно мягко убеждать. По факту, она сейчас и ведёт тот образ жизни, который я ей пытался навязать. Только уже без меня!

– Ты, я вижу, до сих пор не успокоился?

– Это невозможно! В ней электрический ток – одни раз поцелуешь, больше никого не захочешь. Потом я встречался сам знаешь с кем. Не девушка, а мечта, – красивая, умная, из хорошей семьи. Даже моей маме понравилась! Маме. Моей. Понравилась! Это о многом говорит! Но ничего не получилось – нет в ней огня. Через некоторое время познакомился с красоткой из нашего института. Казалось бы – научный сотрудник, а поговорить не о чем. Я много лет пытался забыть Эйр! Очень старался, но эта некрасивая, большеротая иностранка с длинными руками для меня лучше всех на свете. Видишь, на полке наша фотография? Я её убираю, а потом опять ставлю. Не могу… Как будто мы вместе, просто она уехала на Атал и не смогла вернуться.

– Вот оно как...

– Да! Всё было так хорошо! Если бы я тогда женился… Всё к этому шло, если бы не этот придурок!

– Давай его грохнем? Мне тоже уже этот борец с коррупцией поперёк горла.

– Чего?

– Того.

– Ты поосторожней, знаешь же: у нас за такие разговоры – расстрел.

– У тебя тут, думаешь, прослушка?

– Ну… нет.

– Моё время уходит, – продолжал Рагнар, пристально глядя Ламару в глаза. – Я приду на его место, поделаю свои дела некоторое время. А ты тем временем утешишь его вдову и свои дела поправишь. Потом и до тебя очередь дойдёт.

– Интересная идея. Но опасная.

– Если с мозгами подойти, можно провернуть. Есть ребята надёжные, но, понятное дело, недёшево берут. Пополам сумму разделим?

Ламар задумался.

– Я готов заплатить и больше половины. Но с условием: я хочу увидеть, как он будет плакать. Чтобы почувствовал себя ничтожеством: тем, кто он есть на самом деле. Ползал передо мной на коленях, в грязи! В мусоре, среди рыбьих костей, где ему самое место.

Рагнар ушёл, а Ламар сидел в тёмной комнате, глядя на догорающие дрова в камине, и допивал коллекционное вино.

«Как же так получилось? Моя женщина, моя душа, принадлежит другому! Она – моё отражение. В ней всё то же самое, что и во мне. Моё сокровище, моя инопланетянка, я относился к ней, как к драгоценности! Соблюдал приличия... А он – просто подошёл и забрал! Как самого обычного человека! Да он даже не понял, что получил, и никогда не поймёт! Что там может быть общего? Что она там разглядела? Там же ничего нет...

Конечно, Эйр уже всё поняла. Только поздно – приходится делать вид, будто в простом мире жить хорошо. Но это ложь! Мой мир тоже стал простым и бессмысленным. Ещё не поздно… Можно всё вернуть. Мы построим свой, комфортный сложный мир, где каждому найдётся место.

Если человека душит опухоль, врач её отрезает, и тот снова становится свободен и здоров. Разве доктор – преступник? Ни у кого не возникает вопроса, нужно ли это делать. Потом пациент выздоравливает и живёт долго и счастливо. Вот мы и будем так жить. Построим такую жизнь, о которой можно только мечтать. Мы будем летать, как и хотели! Это трудный, но необходимый шаг. Только я буду знать цену, но это будет лишь моя вина. И моя награда».

Бутылка вина опустела. На низком столике в беспорядке лежали книги, листы бумаги и карандаши. Ламар взял чистый лист и, почти не задумываясь, написал стихи:

Тихая ночь, горит костёр,

Искры взлетают в небо.

Мой долгий путь на запад лежит,

К тебе, моя королева.

В эту волшебную ясную ночь

Ты тоже не будешь спать.

Придёт твой король. Где силы найти,

Чтобы его обнять?

Клетка закрыта, цепь тяжела,

В сердце – мороз и лёд.

Холодный огонь не приносит тепла,

Дрожь уснуть не даёт.

Пока мы живы, надежда горит

В небе яркой звездой.

Открой окно, посмотри на неё.

Я уже иду за тобой.

Ночью Ламару снилась Эйр. Она была такой близкой – настолько реальной, что во сне он ощущал её запах и тепло. В его объятиях она плакала, смеялась, он смотрел в её глаза и мог даже рассмотреть оттенки цвета на зелёной радужке.

Утром всё обрело смысл. Рассвет был прекрасен, осенние листья играли яркими красками, в лужах, как в окошках, отражалось небо. Всё теперь будет хорошо. Ламар точно это знал.

В это же время на другом конце города Эйр подошла к окну и открыла шторы. Какая красота! Ночью дождь закончился, в лучах утреннего света капельки на деревьях заискрились, как алмазы. Небо чистое, только на востоке низкие облачка раскрашены розовыми и оранжевыми лучами. Ламар ошибался – Эйр была счастлива со своим королём.

После выборов ей хватило одного дня, чтобы отойти от шока, дальше она сориентировалась, составила план, расставила приоритеты и быстро наладила и быт, и распорядок. Её детство прошло в королевском дворце Атала, и, так или иначе, Эйр примеряла на себя роль будущей королевы. Поэтому, став женой вождя, оказалась в привычной стихии.

«Работу, которую могут делать помощники, должны делать помощники», – говорил король Агуан. Этим Эйр в первую очередь и занялась: распределила обязанности, установила иерархию и контроль. Себе поставила задачу: организовать жизнь так, чтобы Раван не беспокоился ни о чём, кроме работы, – и блестяще с ней справилась.

В рабочих вопросах ему помогала Роксана, ставшая надёжным помощником и секретарём. Наблюдая за мужем, Эйр ловила себя на мысли, что, если бы она не была в него влюблена, сейчас бы точно влюбилась: оказавшись в новой для себя среде, испытывая колоссальное давление, Раван оставался спокоен, собран, не раздражался, не впадал в панику, в сложных ситуациях всё превращал в шутку. Да, он многого не знал, но с каждым днём всё больше и больше погружался в дела, интуитивно разделяя их на важные и второстепенные. В важные погружался полностью, а второстепенные распределял по исполнителям. При этом вёл себя с достоинством, умно, тонко и красиво ставя на место недоброжелателей. Примерно спустя месяц он осознал, что заниматься предстоит примерно тем же, чем и на заводе, провёл что-то вроде аттестаций и сформировал команду единомышленников. Результаты не заставили себя ждать – уже через полгода жизнь в Могаре начала меняться к лучшему.

Все мероприятия Эйр и Раван посещали вместе: ему было важно, чтобы жена была рядом. При каждом удобном случае, когда никто не видел, Раван нежно дотрагивался до неё, а когда вокруг было много народа, искал глазами в толпе и улыбался хищной улыбкой, – так он улыбался только ей. Эйр бросало в жар, сердце стучало, в эти минуты она таяла от счастья. В круговороте дел Раван успевал поинтересоваться, поела ли она, не устала ли, не замёрзла. А по вечерам, оставшись дома одни, они выключали яркий свет и улетали в космос без самолёта, каждый раз открывая новые миры.

Вернувшись обратно на Манг-алан, усталые и счастливые, они смотрели друг на друга сияющими, как звёзды, глазами, и обдумывали секретные мысли… «Как же мне повезло! Последний волшебник на планете достался мне… Да ещё такой красивый, умный, сильный и нежный…» – думала Эйр. «Обуреть! Волшебная аталская девочка – моя!» – думал Раван, не веря своему счастью. Оба были абсолютно убеждены, что их невероятные полёты невозможны без колдовства, и оба ошибались – ни одному, ни другому и в голову не приходило задействовать какие-то сверхспособности.

Новость о том, что они не могут иметь детей, ошеломила, раздавила, выбила почву из-под ног. Но и тут Эйр быстро взяла себя в руки. «Если не можешь изменить обстоятельства, измени своё отношение к ним», – сказала она себе. В любом случае они с Раваном не были готовы отказаться друг от друга. И скоро обстоятельства сложились так, что в семье появились сразу двое умных, симпатичных мальчишек, очень похожих на Равана. Понадобилось совсем немного времени, чтобы они стали настоящей дружной семьёй.

С финансами всё было более чем в порядке – завод приносил хорошую прибыль, деньги, которые Эйр и Раван в него вложили, вернулись в многократном размере. Впрочем, по закону все расходы семьи вождя и так оплачивались за счёт бюджета. В их распоряжении были несколько машин, яхта и самолёт. Но для своего статуса они жили довольно просто: Эйр так и не осознала ценности предметов роскоши и дорогих украшений, а Раван тем более ко всему этому не привык, и не собирался. Всё, что требовалось для посещения мероприятий, они брали во временное пользование, дизайнеры стояли в очереди, чтобы их нарядить.

После вступления в должность Равану пришлось взять академический отпуск, но, тем не менее, он закончил обучение, получив диплом с отличием. Он как-то сразу поймал «волну», быстро научился структурировать большое количество информации да так вошёл во вкус, что получил и второе высшее образование: экономическое. Для общего развития Эйр обучила своё семейство аталскому языку, по выходным они разговаривали между собой только на нём.

Теперь, когда дети подросли, появилась возможность снова вернуться к общественной работе. Эйр активно участвовала в разных мероприятиях, иногда играла в театре и даже снялась в кино. Её мечта вернуть силу земле Могара сбылась, пришло время ставить новые цели. Сейчас Эйр занималась вопросами образования, дни были распланированы, грустить о прошлом стало некогда, даже об Атале она уже почти не вспоминала. Тем более, о Ламаре, – только иногда на общих мероприятиях они вежливо здоровалась.

А Ламар не сомневался: Эйр специально приезжает туда, где может его встретить, и ищет глазами в толпе. Если бы рядом с ним был близкий друг, который сказал бы: «Ламар, у тебя чистое сердце, ты умён, талантлив, у тебя есть всё, чтобы быть счастливым. Забудь о прошлом, иди вперёд»! Но, к сожалению, такого друга не было.