Путь к самому себе заканчивается с первым шагом. Найти себя – значит ступить на неизведанную землю.

Очевидно, долгое время я был так недоволен настоящим, что совсем не задумывался о будущем. Я попробовал увидеть в этом источник вдохновения.

– И как же мне понять, чего я ожидаю от второй половины жизни?

Господин Брайтнер ознакомил меня с подходящей медитацией.

– Для начала нужно понять, кто вы такой. А уже это поможет понять все остальное. И тогда вы сможете наполнить этим вторую половину жизни.

Нет ничего проще. Я знал, кем я был.

– Я Бьорн Димель, сорок пять лет, разведен, есть дочь, адвокат.

Видимо, господину Брайтнеру это показалось недостаточным.

– Имя, возраст, семейное положение, профессия. Вы бы описали так яблоко?

– Простите?

– Ну, если бы я сказал вам, что вчера съел сорванное две недели назад яблоко сорта Барабу, которое валялось в супермаркете в ящике с другими яблоками, – вы бы узнали что-нибудь об этом яблоке?

– Нет.

– Правильно. Если вы действительно хотите что-то узнать об этом яблоке, вы должны вынуть его из ящика и хорошенько рассмотреть. Лишь тогда вы сможете увидеть главное. В какой почве сидели корни его яблони? Где светило солнце, под которым она росла? Какой путь прошли облака, чьи воды питали ствол? Вы установите, что «возраст», «семейное положение» и «профессия» яблока не играют никакой роли, если вы действительно хотите знать, что сокрыто в этом яблоке.

– Хорошо, но я-то не яблоко.

– Правильно. Вы гораздо более сложное живое существо. Если вы действительно хотите знать, кто вы на самом деле, вы должны для начала перестать определять себя через отношения с другими. Определите себя исходя из самого себя. Посмотрите, где сидят ваши корни, какой свет вас согревает, какие мысли вас питают.

– И как мне это сделать?

– Вылезьте из коробки с фруктами. Оставьте ваши роли. Побудьте пару недель не отцом, не бывшим мужем, не адвокатом. И тогда посмотрите, кто вы есть.

– Значит, я должен инкапсулироваться?

– В точности наоборот. Вылупиться. Выйдите наружу. Направьтесь куда-нибудь. Оставьте на пару недель вашу повседневную жизнь. Пространственно. Содержательно. Эмоционально.

Крайне наивное представление, не имеющее ничего общего с фактическими жизненными обязательствами. На мой взгляд.

– Извините, но чисто практически, как мне вырваться на пару недель? Я даже из конторы надолго отлучиться не могу…

– Вы будете не первым адвокатом, который организует заместителя по неотложным вопросам или же просто перенесет все консультации на месяц. Сколько у вас несдвигаемых сроков, скажем, на ближайшие три месяца?

Сейчас был конец апреля. Через три месяца будет конец июля. Я сделал вид, что задумался о своем очень плотном графике, который с тех пор, как я обзавелся собственным делом, был даже не столько обязательством, сколько отговоркой.

– В июле… пф… тут мне бы надо подумать…

Мое хождение вокруг да около произвело действие, противоположное тому, чего я намеревался достичь.

– Значит, ничего столь уж важного, иначе бы вы и сегодня знали, что у вас на повестке дня. Очень хорошо. Что еще мешает вам в июле заняться только самим собой?

Эмоциональная сторона – вот в чем дело. Конечно, я мог закрыть на месяц свою контору. Но я бы не хотел на целый месяц расставаться с дочерью. И здесь я опять совершил ошибку, заговорив не о своих желаниях, а о своих обязанностях.

– Я не могу оставить свою дочь одну на целый месяц. Это никак не организовать.

– А вы когда-нибудь пробовали? У вас ведь такие хорошие отношения с бывшей женой. Ваша дочь ходит в детский сад, и она прекрасно себя чувствует с матерью. Так что за ней присмотрят и без вас. Может, просто поговорите с женой об этом?

Ладно. Попробовать-то я могу. К тому времени, как Катарина спросит, в здравом ли я уме, организационная сторона уже будет снята с повестки дня, а до обсуждения эмоциональной так и не дойдет.

– Кажется, я вас не убедил, – заметил господин Брайтнер.

– Я… не могу себе представить, что не увижу дочь целый месяц. Думаю, я не способен на это, – вырвалось у меня.

– Почему?

– Потому что она… наверное, это прозвучит высокопарно… она для меня как солнце. Я не могу себе представить, как обойтись целый месяц без сияния моей дочери.

– Это потрясающий образ. Давайте-ка продолжим аналогию. Ваша дочь – солнце, вокруг которого вращается вся ваша жизнь, так?

Я нерешительно кивнул, потому что не понимал, к чему он клонит.

– Значит, вы в этой картине – Земля, – сделал вывод господин Брайтнер.

Я снова нерешительно кивнул.

– Полагаю, вы знаете, что Земля в первую очередь вращается вокруг самой себя и только во вторую – вокруг Солнца, так? Земля стала бы непригодна для жизни, если бы перестала вращаться вокруг своей оси. Потому что тогда бы одна сторона планеты сгорела, а другая замерзла. Вы должны понять, что в вашей жизни тоже все должно вращаться вокруг вас самого, иначе пропадет смысл вращаться вокруг других.

– Это, несомненно, потрясающий аргумент. Но у меня все равно не получится выкроить месяц для себя в ущерб дочери.

– А если вы сделаете это в пользу дочери?

– Что получит Эмили оттого, что не увидит меня четыре недели?

– Многое. Эти четыре недели вы будете заботиться о человеке, который для Эмили значит все, – о себе самом. Можно ли сделать для дочери что-то прекраснее?

– Но ведь я и так отдаю ради нее все.

– Возможно, именно это вам и стоит изменить во второй половине жизни. Что хорошего получает ваша дочь, если в итоге она имеет все, а ее отец ничего? Возможно, она получит гораздо больше, если ее отец перестанет жертвовать и начнет делиться.

Что ж, если так посмотреть… Я почувствовал, как во мне убывает отвращение к этой идее и растет любопытство, смешанное, правда, со скепсисом.

– Хорошо, предположим, только предположим, что мне удастся выделить время на это. И что я должен делать с четырьмя свободными неделями?

– Ограничиться самым необходимым и искать себя.

Еще одна пустая фраза, как по мне. Мы же только говорили о моем дне рождения. Абсолютно точно я был вне себя.

– Я имею в виду, чисто практически. Куда я должен идти, чтобы найти себя? Где мне медитировать над моими пробл… вдохновением? В каком-нибудь спа? В монастыре? На горном пастбище с сыроварней?

Если я и правда сумею выкроить месяц для себя, то наверняка найдется парочка оздоровительных предложений, каких-нибудь спа-отелей с массажами и дорогущей кухней, чтобы помедитировать и отвлечься от якобы вдохновляющего факта отсутствия у меня желаний.

– Отправляйтесь в паломничество.

– Отправиться… во что?

До тех самых пор я даже и не думал о такой перспективе.

Идея паломничества была столь неожиданна, что мне потребовалось время, чтобы правильно осмыслить услышанное. Совсем не такого предложения я ожидал.

– Я должен оставить дочь, чтобы шататься по окрестностям вместе с придурками из церковного конгресса? – вырвалось наконец у меня.

Господин Брайтнер отставил чашку, посмотрел мне в глаза и перешел на доверительный тон:

– А вы, собственно, знаете, кто такие паломники?

Конечно, я знал. Об этом было достаточно художественных и документальных свидетельств.

Я резюмировал свои знания:

– Паломники – это люди, которые за деньги, во много раз превышающие годовую зарплату пакистанской швеи, покупают изготовленные этой же пакистанкой дышащие ботинки, водостойкие штаны из гортекса[8] и походные рюкзаки и потом со всем этим уезжают подальше от проблем первого мира в страны третьего.

Преисполненный любви взгляд господина Брайтнера был по-прежнему направлен на меня.

– Понятие паломник происходит от латинского слова peregrinus. Это означает «быть на чужбине». Паломник – это яблоко, которое покинуло ящик с фруктами.

Я нерешительно ответил на его взгляд:

– И которое потом опять прикатывается туда же, куда и все остальные яблоки. К какому-нибудь ящику со старыми костями, – добавил я.

– Паломничество – это попытка найти внутреннюю цель на пути к внешней цели, – просветил меня господин Брайтнер.

– Понимаю. «Путь есть цель» и «Даже самый длинный путь начинается с первого шага» и все такое. – Я ненавидел эти календарные изречения, но помнил их на удивление много.

И опять господин Брайтнер отнесся к моему упрямому пораженчеству с чрезвычайным спокойствием.

– Вовсе нет, – возразил он. – Внешняя цель – это внешняя цель. Это вполне может быть ящик со старыми костями. Правда, «реликвия» звучит более достойно. Но в конечном итоге это не важно. Внешняя цель – это рамки. Внутренняя цель – это вы.

– Значит, путь к самому себе – это цель.

– Нет. Путь к самому себе заканчивается с первым шагом. Найти себя – значит ступить на неизведанную землю. Это великое приключение. Вы можете стать первооткрывателем чего-то непостижимого, единственного в своем роде. Самого себя.

Я позволил себе представить, что в самом деле пустился в это приключение.

– А что за фишка со старыми костями? Почему надо совершать паломничество к чьему-то гробу?

– Почему в рождественском календаре[9] самая большая шоколадка всегда приходится на двадцать четвертое декабря?

Я посмотрел на господина Брайтнера так, как я себя и чувствовал: как баран на новые ворота.

– Чтобы иметь цель, – объяснил мне господин Брайтнер. – Верите вы в то, что предполагаемые кости какого-то святого оказывают воздействие или не верите, совершенно не важно. Так же, как двадцать четвертого декабря ни одному человеку не нужен кусок шоколада вдвое больший, чем в любой из двадцати трех дней до того. Но само наличие внешней цели задает структуру пути. Начало и конец. Вы неуклонно приближаетесь к цели каждый день. У вас есть причина вставать по утрам. У вас есть право вечером уставшим упасть в кровать. В этих рамках вы двигаетесь. В этих рамках вы ищете самого себя.

Теперь я уяснил для себя картину. Но она все еще была далека от конкретного воплощения.

– А поконкретнее? Где, когда и как я должен совершить паломничество?

И тут наконец господин Брайтнер вывел меня на путь, который должен был изменить мою жизнь.

– Поконкретнее, значит? Пройдите по пути святого Иакова. Классический Камино Франсес – Дорога французских королей – тянется от Сен-Жан-Пье-де-Пор до Сантьяго-де-Компостела. Это около восьмисот километров. Вы могли бы отправиться первого июля и вернуться тридцать первого. Каждый день проходите двадцать пять километров. Если будете двигаться со скоростью пять километров в час, то это составит пять часов похода в день. Достаточно конкретно?

– Звучит как-то слишком педантично.

– Правильно. Но вы попросили конкретики. Поскольку до этого вы всерьез рассказывали мне о том, как педантично расписали хореографию напитков для одного-единственного вечера, рассчитав ваш водный баланс относительно вашего веса, я подумал, что смогу приманить вас банальной статистикой.

Господин Брайтнер улыбнулся при виде моего озадаченного лица.

– Само собой разумеется, вы не будете шагать по пять часов в день со скоростью пять километров в час. Иногда вы будете идти восемь часов со скоростью шесть километров в час, иногда просто остановитесь дня на два в каком-нибудь городе. А если захотите, то даже проедете какое-то расстояние на автобусе. А возможно, после Сантьяго-де-Компостела пожелаете добраться до мыса Финистерре и закончить паломничество в месте, которое раньше считалось краем света. Это не имеет никакого значения. Все решается по дороге. Это часть приключения. Точно можно сказать только одно: в конце пути вы не окажетесь пьяным в собственной машине, врезавшейся в подвальное окно вашего дома.

В этот момент я отметил, что ментально уже нахожусь на Камино Франсес.