Путь не есть цель. Только достигнув цели, вы узнаете путь.

Через три дня после разговора с Катариной я добрался до Сантьяго-де-Компостела.

Достижение внешней цели паломничества – переживание, которое невозможно выразить словами. В том смысле, что много слов тут не требуется, совершенно достаточно двух: ничего особенного.

Сантьяго-де-Компостела был всего лишь конечным пунктом моего паломничества. Моей внешней целью. И то лишь отчасти. Я же хотел идти дальше, до края света. Своей внутренней цели я уже достиг в процессе самого паломничества. Теперь я хотел жить. По-настоящему жить.

К тому же в городе было слишком многолюдно: повсюду сновали толпы одухотворенных, осчастливленных, опьяненных людей с походными рюкзаками. Все мои первоначальные предубеждения против паломников здесь подтвердились бы, если бы я не отказался от них ранее.

Пульсирующая масса, состоящая из паломничающих индивидуумов, находилась в совершенном противоречии с моим личным паломническим опытом, приобретенным за сотни километров пути и в основном в одиночестве.

В Сантьяго я выполнил все положенные формальности. Три четверти часа прождал в давке возле паломнического офиса «Компостела», чтобы забрать свое свидетельство о паломничестве. По предъявлении паспорта паломника, проштампованного печатями каждого альберге, мне вручили некий документ на латыни. Удивительно, но в этом тексте ни разу не встретился «lorem ipsum»[37], но зато стояло мое имя, вписанное от руки.

* * *

Затем я отправился в монастырь «Братства посланников Господа». Я добрался до Сантьяго-де-Компостела живым и хотел сам забрать свое письмо. Я прочту его на краю света. Сделаю последний шаг на моем паломническом пути.

Я представился Драганом Серговичем, и мне без каких-либо вопросов отдали лист формата А4, который я бросил в каменный почтовый ящик четыре недели назад, в восьмистах километрах к востоку отсюда.

Из-за этого письма Кладди затоптал бык.

Нарушение тайны переписки бывает опасно для жизни.

О разобранной HK G3 в водонепроницаемом чехле для рюкзака я не стал спрашивать. Пусть братья монастыря как-нибудь сами решат, выбросить это оружие или зарегистрировать в качестве пожертвования.

Письмо паломника я забрал, но читать не стал.

Несмотря на весь свой скепсис по поводу толп паломников, я все-таки посетил местный собор, чтобы поучаствовать в богослужении.

Кульминация церемонии наступила, когда подожгли огромный чан с ладаном и подняли его под купол церкви как горящий маятник. Подобно огромному колоколу, чан раскачивался над головами верующих, источая свой сакральный аромат. А под ним стояли сотни паломников и запечатлевали на свои смартфоны это священное действо, знаменующее окончание их неповторимого путешествия, тем самым лишая его всякой неповторимости.

Я покинул собор, намереваясь еще в тот же день отправиться дальше, на край света. На выезде из города вдруг зазвонил мобильник мертвого китайца.

Это был Саша. И он сразу перешел к делу:

– Мы потеряли Хайко.

– Где?

– Вчера утром он поехал на аэродром и сел в частный самолет. По словам заправщика, самолет принадлежит какому-то интернет-предпринимателю.

– А-а, наверное, компаньону. Может, у него рабочая встреча?

– Команда Вальтера тоже сначала так подумала и ждала на аэродроме. Но самолет не вернулся в тот же день. Поэтому они проверили, где он приземлился.

– Это так просто? – удивленно спросил я.

– Есть бесплатное мобильное приложение. Вводишь идентификатор и узнаешь, в какой точке мира находится самолет в данный момент.

– И где самолет Хайко?

– Поэтому я тебе и звоню. Вчера вечером он приземлился в Сантьяго-де-Компостела.

Как только я положил трубку, экран погас. Наверное, не надо было сжигать в Фонсебадоне зарядный кабель китайца.

Три дня назад Хайко узнал от Катарины, что я еще жив. А также он узнал, когда я буду в Сантьяго-де-Компостела. Очевидно, два дня ему понадобилось, чтобы упорядочить свои мысли, сочинить хоть какой-нибудь план и договориться с компаньоном насчет самолета. Значит, со вчерашнего дня он в городе. В том месте, где, как он знал, сегодня буду и я.

Только вот я уже покинул Сантьяго-де-Компостела. И Хайко мне там не встретился. Найти меня было бы нетрудно: в течение дня почти каждый паломник появляется в паломническом офисе. А вот застрелить меня на глазах у всех было бы слишком экстравагантно.

Вероятно, Хайко собирался последовать за мной до Финистерре и там спокойно устранить. Однако для этого я тоже должен оказаться в Финистерре.

Я решил немного изменить маршрут. Из своего путеводителя я вычитал, что к северу от мыса Финистерре есть еще одна точка, расположенная дальше на западе: Кабо-да-Наве. Видимо, даже «край света» – понятие растяжимое.

Я решил принять кое-какие меры предосторожности. Сегодня я переночую не в паломническом приюте, а в каком-нибудь маленьком отеле. Дальше я проеду часть пути на автобусе и только самый последний отрезок до Кабо-да-Наве пройду пешком.

Изменить время, место и скорость моего паломнического путешествия – этого должно быть достаточно, чтобы на первое время отвязаться от Хайко.

На краю света я возьму машину напрокат, поеду в Мадрид и оттуда полечу прямо домой.

С этого момента я уже рассматриваю Хайко не как источник вдохновения, а как проблему.

А устранять проблемы подобного рода я теперь научился.