Намерения должны быть путеводной нитью. А не ловушкой.

Поздним вечером я прибыл в Сен-Жан-Пье-де-Пор. Я не вернулся в отель, где был два дня назад и где меня могли узнать. Но спать с разобранной HK G3 в общественном приюте для паломников я тоже не хотел. Я совершенно сознательно не стал утилизировать отдельные части винтовки по дороге, на природе.

Спускаясь, я вспомнил, что рассказывал мне Роланд вчерашним утром. Братья-монахи, бесплатно перевозившие письма паломников, также доставляли за деньги обычный багаж.

Итак, первым делом я отправился в монастырь во второй раз за два дня. В кустах возле почтового ящика я сложил отдельные части винтовки в водонепроницаемый чехол для рюкзака, соорудил идеальный сверток и заклеил его пластырями из моей аптечки первой помощи.

Последним пластырем я закрепил на посылке купюру в 50 евро в качестве почтовой марки.

Затем взял шариковую ручку и написал крупными буквами на водонепроницаемом пакете: «Драган Сергович. Сантьяго-де-Компостела».

Положил его на почтовый ящик и направился обратно в Сен-Жан-Пье-де-Пор.

Я зарегистрировался в первом же попавшемся частном пансионе и, смертельно усталый, рухнул в кровать.

Спал я без сновидений и проснулся только поздним утром. Завтрак в пансионе уже закончился. Я упаковал свои вещи и отправился на поиски кафе, где есть общественный телефон.

Я нашел то и другое неподалеку от уродливого здания туристического офиса, заказал себе круассан, черный кофе и прошел в заднюю часть кафе, чтобы позвонить.

Саша взял трубку после двух гудков.

– Родительская инициативная группа «Как рыбка в воде». У аппарата Саша. Чем могу помочь?

– Это я.

– Бьорн? Ты уже нашел себя?

– Нет, брось это дерьмо. Но возможно, кое-кто нашел меня.

– Что случилось?

Расскажи я Саше правду о покушении и моих теориях по этому поводу, то уже через двадцать четыре часа на Пути Святого Иакова было бы больше охранников Вальтера, чем паломников. Я хотел этого избежать. Если моя теория насчет Кладди верна, то нападение на Роланда все равно уже произошло. В этом случае я мог бы беззаботно продолжать свое паломничество.

Так что я ответил расплывчато.

– Был тут один инцидент… Не уверен, но, возможно, в этом замешен китаец. Есть новости про этого господина Ква… Кви…

Саша не раздумывал долго.

– Мистер Желтолицый? По моим сведениям, он по-прежнему в Китае.

– А слышно что-нибудь о Шайенн или Санди?

– Они еще не объявились. И это в принципе говорит о том, что они в отпуске на четырнадцать дней и их рабочие телефоны отключены.

– Это также может говорить о том, что они мертвы.

– Почему это они должны быть мертвы? Не хочешь рассказать мне, что случилось?

– Я… нет. Только то, что я познакомился здесь с одним особенным человеком. – Мой голос дрогнул.

В этот момент я осознал, что пережил большую утрату. Я потерял первого, единственного и лучшего друга среди паломников.

– Бьорн? Все норм?

– Да, все норм.

– Похоже, это паломничество – довольно жесткий эмоциональный опыт.

Саша даже не представлял себе, насколько он прав.

Но я уже овладел собой, и мысли немного прояснились. Если ничего нового о господине Куане не всплыло, то, вероятно, целью покушения и в самом деле был не я, а Роланд.

Мне впервые в жизни довелось стать свидетелем убийства, которое совершил не я. Эмоционально это было нелегко. Вот только я не мог позволить себе сломаться.

Роланд наверняка желал бы, чтобы я прошел Камино до конца. Хотя бы для того, чтобы через сорок лет еще один бундесверовский рюкзак оказался в Сантьяго.

В любом случае я должен добраться до Памплоны, чтобы там изъять из обращения мобильник Кладди. И если немного повезет, я, может быть, смогу там проверить, был Кладди убийцей Роланда или нет.

– Саша, если узнаешь что-то новое о девочках или китайце, то все как договорились: Катарина отправляет мне от тебя эсэмэс со словами «Буэн Камино», а я тут же тебе звоню.

– Нет проблем! Счастливого паломничества.

Затем я позвонил в отель в Памплоне и спросил, могу ли приехать на два дня раньше своей брони. В городе все было зарезервировано только на дни фестиваля, так что мой номер пустовал. Я вернулся к своему столику, съел круассан, выпил кофе и попросил официанта вызвать такси.

За первые четыре дня паломничества я ночевал в приюте для паломников ровно один раз, а теперь и вовсе собирался преодолеть расстояние в четыре дня пути на такси.

Но я не был обязан давать отчет никому, кроме себя самого. В конце-то концов, это только мое паломничество. Мои действия представляли собой полную противоположность тщательно спланированному ежедневному перемещению на короткие дистанции. Но после всего произошедшего я это заслужил.

Подъехало такси. Я встал из-за стола и отправился в Памплону.