Если вы не можете остановить свою мысленную карусель, то хотя бы не придавайте ей значения. Вместо того чтобы раскручивать негативную карусель, установите рядом две позитивные. С жизнерадостной музыкой и яркими красками. Тогда карусель, которая не дает вам покоя, поблекнет на этом фоне, по крайней мере в краткосрочной перспективе.

Чтобы привести в форму походные ботинки, которым было уже двадцать шесть лет, я решил по меньшей мере три раза в неделю совершать по утрам длительные пешие прогулки. В зашнурованных бундесверовских ботинках я маршировал по два часа в городском лесопарке.

Высокие голенища давали мне ощущение связи с землей и защищенности. Я чувствовал, как старая кожа впитывает новую жизнь.

Каким-то образом первую прогулку я воспринял как встречу двух людей, которые когда-то были парой, но после расставания не виделись уже целую вечность. И это касалось не только внешних изменений кожи. Обувь была знакомой, но первые шаги – жесткими и неровными. Ноги сразу же вспомнили о давних волдырях и потертостях.

Первые шаги дались со скрипом. Но болезненное поначалу трение разогрело кожу и ног, и обуви. Ботинки с каждым шагом все лучше «примерялись» к ногам, и моя походка становилась более упругой. В течение этих коротких минут я спрашивал себя, почему же мне так неудобно в этих ботинках. И когда через два часа я снял их, то уже знал почему: они подходили для определенного жизненного этапа. Но не на каждый день.

Сразу после одной из таких прогулок, примерно через месяц после моего дня рождения, я, все еще в походных ботинках, зашел в детский сад, чтобы забрать Эмили.

Саша увидел меня, пригласил в свой кабинет и закрыл за нами дверь.

Это было необычно.

– У нас проблема.

Эту фразу я слышал не в первый раз. Я ждал, прислонившись к стеллажу для документов.

– Объявился один из китайцев.

Очевидно, тот, который не скончался от инфаркта. Мы ничего не слышали о китайцах целый месяц. Я надеялся, что проблема разрешилась сама собой. Шайенн и Санди уже давно вернулись к своим делам в «S-Exclusive».

– Что значит «объявился»? У уролога в отделении неотложной помощи? – поинтересовался я.

– Нет. В отеле. У консьержа. Консьерж только что звонил Карле в агентство и попросил о немедленной встрече с кем-нибудь из нас.

– Что конкретно произошло?

– Консьерж сказал, китаец вернулся. Говорил он несколько путано. Вальтер едет к нему, чтобы через полчаса встретиться у бывшего киоска в парке за отелем.

Я знал и парк, и киоск. С точки зрения клиентуры и оснащения они были полной противоположностью соседнему пятизвездочному отелю. Прекрасное место, чтобы уколоться или по-тихому перетереть проблемы.

Но я также знал Вальтера. Поскольку его подход к решению проблем привел только к еще одной, я не считал целесообразным и дальше возлагать на него эту задачу. Я бы скорее предпочел заблаговременную деэскалацию.

– У тебя сейчас есть время? – спросил я Сашу. Он кивнул. – Тогда давай позвоним Вальтеру и вместе поедем на эту встречу. Я не хочу, чтобы к коллеге Лауры явился еще кто-нибудь с монтажной пеной, и на этот раз во рту.

Я ненадолго заглянул в группу «Немо» и сказал Эмили, что заберу ее через час. И моя дочь, которая выкладывала единорога из термомозаики, была абсолютно не против.

Саша тем временем позвонил Вальтеру.

* * *

Консьерж стоял на маленькой площадке перед закрытым киоском. Уже с расстояния тридцати метров была видна белая марлевая повязка на его правой руке. Там, где у других людей находится мизинец, у консьержа красовалось красное пятно на белой ткани.

Я не переносил вида крови. По крайней мере, у живых людей. У мертвых кровь – неотъемлемая часть предсмертной агонии. У живых она представлялась мне чудесным эликсиром.

Я терпеть не мог, когда его расточали попусту.

Меня затошнило. Еще и потому, что мозг тут же начал расписывать мне, как именно исчезновение пальца может быть связано с появлением китайца.

Моя мысленная карусель пришла в движение. Это было нехорошо.

Прежде всего потому, что для предстоящего разговора требовалась ясная голова.

Я сосредоточился на тех тридцати метрах, которые мне еще оставалось пройти до консьержа, и постарался выполнить на этом отрезке простое упражнение по осознанности от господина Брайтнера:

«Если вы не можете остановить свою мысленную карусель, то хотя бы не придавайте ей значения. Вместо того чтобы раскручивать негативную карусель, установите рядом две позитивные. С жизнерадостной музыкой и яркими красками. Тогда карусель, которая не дает вам покоя, поблекнет на этом фоне, по крайней мере в краткосрочной перспективе».

Так, ладно. В двадцати пяти метрах от консьержа я представил себе первую мысленную карусель: ведь это красное пятно может быть вызвано не отсутствием пальца, а чем-то другим. Может быть, китаец принес консьержу спринг-роллы с красным соусом и палочки. Консьерж поскользнулся, проткнул одной из палочек руку, перевязал ее и по недосмотру макнул повязку в соус.

Маловероятно.

Но зато в пятнадцати метрах до консьержа я не впал в панику.

Следующая карусель: при регистрации китайца консьерж так обрадовался старому знакомому, что засуетился от радости и в суматохе запутался мизинцем в проводе от компьютерной мыши. А когда затем протянул китайцу руку, кабель поранил ему кожу на пальце.

Безусловно, и это было далеко от того, что я на самом деле подозревал.

Но все-таки позитивный результат имелся – создание двух альтернативных реальностей отвлекло меня от мысли об отрезанном пальце, так что я предстал перед консьержем без всякой паники.

В отличие от консьержа. Который пребывал в совершеннейшей панике.

– Мне пришлось сказать! Мне пришлось сказать! Пожалуйста, не делайте мне больно!

Для Вальтера подобные крики обычно работают как призыв немедленно сделать больно. Я сдержал его.

Саша при любых раскладах был парень рассудительный.

Сам я всеми силами пытался сохранять спокойствие. Лучше всего помогло бы вернуться к своей роли адвоката.

– Меня зовут Бьорн Димель. Я адвокат «S-Exclusive». Насколько я слышал, возникло недоразумение с гостем, к которому вы направляли мою клиентку?

– Недоразумение? Чокнутый узкоглазый отрезал мне мизинец ножницами для разделки дичи, когда я отказался сообщить ему название и адрес вашего агентства.

Саша шагнул вперед и сделал лучшее, что мог, дабы вытащить консьержа из петли паники.

– Извините, что перебиваю, но термин «узкоглазый» в этом контексте можно посчитать расистским.

Это сработало. Консьержа настолько озадачило Сашино замечание, что на какой-то момент он забыл о страхе.

Я вновь взял слово:

– Мы можем договориться называть этого господина китайцем?

– Это животное отрезало мне мизинец!

Одного моего взгляда на Вальтера хватило, чтобы консьерж притих.

– Итак, – я постарался отбросить жаркие эмоции и обратиться к фактам, – китаец, наверное, спросил, из какого агентства были эти эскортницы, верно? Вы отказались назвать агентство, и в результате вам отрезали мизинец. Примерно так все было?

– Он хотел отрезать мне и остальные пальцы. Поэтому пришлось ему все сказать.

Вальтер сделал шаг вперед:

– А я сказал, что переломаю тебе все пальцы, если ты скажешь ему.

– Однозначно эта альтернатива лучше, – заметил Саша.

– Парни! – вмешался я. – Давайте все-таки как-нибудь без этих пальцев. Итак, по порядку. Что конкретно случилось?

Накануне в отель заселилась группа китайских бизнесменов. Все они принадлежали к китайскому филиалу фирмы, производящей солнечные панели, которая в мой день рождения тоже праздновала на террасе. Как оказалось, каждые четыре недели китайцы приезжали сюда для совещаний с коллегами из немецкого филиала.

Консьерж сразу же узнал этого китайца. Это был господин из номера 498, клиент Шайенн. Член триады более низкого ранга.

Правда, сейчас он жил в номере 489 – то есть его, очевидно, повысили. Причина этого повышения, вероятно, в немалой степени была связана с моим днем рождения. Если так посмотреть, китаец, вообще-то, имел все основания быть мне благодарным. Просто он этого не понимал.

Китаец тоже сразу же узнал консьержа и обрадовался. Однако он отложил свою радость на вечер, когда и нанес ему визит. Чтобы вежливо спросить название эскорт-агентства, которое доставило ему незабываемые впечатления, связанные с монтажной пеной.

Консьерж притворился, что не может ничего вспомнить, до тех пор, пока китаец не схватил без предупреждения его правую руку и не прижал ее к стойке регистрации. А затем вытащил откуда-то ножницы для разделки дичи, отрезал консьержу мизинец и повторил свой вопрос. После чего информация из консьержа полилась быстрее, чем кровь из культи его мизинца.

Он сообщил название и контактные данные агентства, а также имена хорошо известных в отеле Шайенн и Санди.

– И потом китаец ушел? – спросил я в заключение.

– Не сразу. Он высоко поднял мой мизинец и держал прямо у меня перед глазами. А потом сказал: «Если ты думаешь, что это плохо, то я покажу тебе, что сделаю с каждым, кто связан с событиями прошлого месяца!» А потом… потом он… – Охваченный эмоциями, консьерж не смог продолжить.

– Потом он что? – относительно безэмоционально поинтересовался Вальтер.

– Потом он бросил мой мизинец в шредер для бумаги под столом.

Все это произошло поздним вечером накануне. Так что у китайца имелось больше двенадцати часов, чтобы использовать полученную информацию.

Вальтер вытащил мобильник, чтобы позвонить Карле. Я слышал, как он расспрашивал о Шайенн и Санди, о том, не происходило ли чего необычного. Выслушав Карлу, он сразу повесил трубку.

– Шайенн и Санди вчера здесь не работали. Но кто-то звонил и на английском с кантонским акцентом спрашивал о той и другой.

Я оттащил Вальтера и Сашу под навес старого киоска, чтобы обсудить создавшееся положение.

– Вальтер, ты немедленно предоставишь личную охрану Шайенн и Санди. Они будут следующими, за кого примется китаец.

– Если китайская триада примется за нашу организацию, личная охрана нам не поможет, – заметил Вальтер.

– А если бы ты оставил свою монтажную пену спокойно лежать в багажнике, у нас не было бы вообще никаких проблем, – вырвалось у меня, совершенно вопреки моему обычному стилю руководства, ориентированному на гармонию.

Вальтер выглядел удрученным. Я перешел на более примирительный тон:

– Но полагаю, мы имеем дело не со всей триадой.

– С чего ты это взял? – заинтересовался Саша.

– Потому что за четыре недели ничего не произошло. Если бы делом с монтажной пеной занялись официальные круги, другие китайцы давно бы нанесли визит консьержу. Но все четыре недели – тишина. Тип из номера четыреста восемьдесят девять поступил в точности так, как велел врачу из неотложки – он никому не рассказал об этом инциденте. Чтобы не потерять лица. Его шеф получил инфаркт, а его, наоборот, повысили. Этот тип с ножницами снова приехал в отель, но в первую очередь по работе. То, что консьерж дежурил как раз в тот вечер, возможно, глупая случайность, которая вызвала у китайца желание отомстить. Здесь, как мне кажется, речь идет о личной мести отдельного члена триады. А не об официальной войне со всей триадой.

Саша задумался.

– Значит, если китаец действует в одиночку, он будет заниматься этим делом, только когда находится в нашей стране, так?

Я задумался.

– Похоже, что так.

Вальтер не задумывался, он действовал. Подошел к консьержу и схватил его забинтованную руку.

– На сколько дней китаец забронировал номер?

Консьерж сделал вид, что задумался.

– Я не знаю точно. Персональные данные не разглашаются…

Вальтер надавил на красное пятно на повязке. Оказалось, что это кнопка правды.

– Еще два дня! Китайская делегация заселяется к нам в каждый последний понедельник месяца всегда на три дня… уже примерно два года так… этого китайца зовут Юн Куан, и он второй раз в нашем отеле!

– Вот вам и защита персональных данных. Большое спасибо. – Вальтер отпустил беднягу и повернулся ко мне. – Предлагаю прямо сейчас пойти к этому господину и пригласить его взглянуть на его солнечные батареи сверху.

Вообще-то, я собирался постичь свои желания на вторую половину жизни только на Пути Святого Иакова. Но уже сейчас я знал, что среди них точно не было желания увеличивать количество смертей. Поэтому я сделал то, что должен был сделать еще на своем дне рождения: высказал свои желания.

– Мы этого делать не будем. Униженный член триады приведет к неприятной личной распре. А уничтоженный член триады – к объявлению войны. Это будет уже не просто неприятность. И именно этого мы хотим избежать.

– И что же нам делать? – поинтересовался Вальтер.

Я бы предпочел сказать – без понятия. И пока я не имею понятия, нам лучше вообще ничего не делать. Может быть, гнев китайца угаснет сам собой. А некоторый риск, в конце концов, является неотъемлемой частью жизни в этой среде.

Но как руководитель я находился под давлением – от меня ожидали решительных действий. Сначала я попробовал отделаться общими фразами.

– Мы должны позаботиться о том, чтобы минимизировать исходящую от китайца опасность. Но в то же время страх перед ним не должен парализовать нашу повседневную жизнь.

– А конкретно? – продолжал наседать Вальтер.

Нужно было что-то придумать, чтобы убедить такого человека, как Вальтер, чьи таланты находились далеко не в когнитивной сфере, в моих лидерских навыках. Надо придумать какое-то умное словечко вместо длинных объяснений. Как бы мне выразить одним несложным словом, что я понятия не имею, как подвести китайца к тому, чтобы он распрощался со своей местью? Сказал «пока!» своей ненависти. «Бай-бай» своему гневу. «Чао» своей боли.

– Мы будем соблюдать… правила АДьОС, – вырвалось у меня.

– Это еще что такое? – спросил Вальтер.

Так, начало положено. Интерес пробужден. Теперь мне нужно еще сымпровизировать содержание.

– АДьОС означает… Азиаты – Девочки – Охрана – Слежка.

Вопросительные взгляды Вальтера и Саши. Теперь мне нужно еще связать эти четыре слова с конкретными мерами, об эффективности которых я понятия не имел, но этого понять никто не должен был.

– А – Азиаты. Отныне ни один клиент из Азии больше не обслуживается сотрудницами «S-Exclusive».

Кивок Вальтера. Комментарий Саши:

– Хотя при других обстоятельствах это было бы дискриминацией, но сейчас, для борьбы с общей угрозой, сойдет.

– Мы против азиатов! – мотивировал нас Вальтер.

– Д – Девочки. В последний понедельник каждого месяца Шайенн и Санди на те три дня, что господин Куан в городе, изолируются и не обслуживают вообще никаких клиентов агентства.

Еще один кивок.

– О – Охрана. В дни, когда этот китаец в городе, люди Вальтера предоставляют личную охрану каждому офицеру, который был за столом в вышеупомянутый «вечер монтажной пены».

Опять одобрительные кивки.

– И наконец, С – Слежка. Как только китаец появляется в городе, люди Вальтера следят за ним. Пока более-менее понятно?

– Конечно, правила АДьОС. Это же просто, – заверил меня Вальтер.

– И сколько времени будут действовать эти правила?

– Пока мы не убедимся, что опасность с китайской стороны нам больше не угрожает. Там видно будет.

Я был горд собой. Если в дальнейшем ничего не произойдет, это будет успехом моих правил АДьОС. А если ситуация обострится, всегда можно будет найти виноватого, который их не соблюдал.

С опасностью, которая возникает на три дня каждые четыре недели, жить можно.

В любом случае до того, как я отправлюсь в паломничество, предстоит лишь один запланированный визит китайца. Вероятно, к этому времени все уладится само собой.

На обратном пути в детский сад мы с Сашей обсудили пару мелочей относительно моего предстоящего отпуска. Саша тоже очень позитивно отнесся к моему решению паломничать. В конце концов, даже в мой день рождения он раньше меня понял, что было бы неплохо, уделяй я больше внимания собственным потребностям.

Между тем я связался с одним коллегой – адвокатом по уголовному праву, который в мое отсутствие защищал бы интересы клиентов и взял бы на себя неотложные дела. О проблемах кланов должен был позаботиться Саша. Я совершенно сознательно хотел быть недосягаем ни для кого, кроме моей семьи, и поэтому даже Саше не дал номер своей «Нокиа». Он воспринял это нормально.

Если, вопреки ожиданиям, возникнут проблемы, которые потребуют контакта со мной, например появится китаец, Саша должен позвонить Катарине и попросить ее отправить мне эсэмэс от его имени со словами «Буэн Камино»[16].

В тот момент я не думал, что когда-нибудь получу такое эсэмэс.