– Как это нет дома? Ну, с нами его тоже ведь нет, – удивился Эгер.

Он едва успевал за мамой Никиты, шагавшей нервно и быстро. Женщина как будто не шла, а проваливалась куда-то. Волосы её растрепались, то и дело она тревожно оглядывалась. В голосе её слышалась злоба и отчаяние.

– С ним такого никогда не было… чтобы он просто ушел… и мне не сказал, и даже записки не оставил… сколько прошло… Когда вы с ним последний раз виделись?

– Ну… я же говорил уже… – ответил Эгер.

Мама Никиты остановилась и посмотрела на него с какой-то неожиданной свирепостью. Мальчик испугался.

– Не давите на него, – попросила Миша, растягивая слова, чтобы выглядеть спокойно, – мы его тоже ищем. Никита наш друг.

– Друг, – сверкнула глазами женщина.

– Вчера видели, – произнёс Эгер, – утром мы гуляли с Мишей…

– Одни? Без него?

Ребята переглянулись и покраснели. Миша собралась возмутиться, набрала воздух, но мама Никиты вновь рванула по коридору. Эгер за ней. Фыркнув, Миша побежала следом.

Ребята шли за мамой Никиты до самого её отсека. Почему-то надеясь, что непременно встретят там своего друга. То, что он пропал, казалось настолько невероятным и невозможным, что в это никак не получалось поверить. Ведь он был дома всегда. То есть, вообще, всё время с самых незапамятных времен, с самого детства.

Мама Никиты распахнула дверь. В комнате никого не оказалось. Всё в ней было как будто на месте, не хватало только Никиты и каких-то его вещей. Эгер догадался каких, но промолчал. У друга было два фонарика, один из них он всегда носил в рюкзаке, пока второй заряжался. Эгер подошел к столу и будто невзначай повертел в руке пустое зарядное устройство. Миша заметила, подняла на друга испуганный взгляд.

– Ну что? – спросила мама Никиты, – куда он мог без вас пойти?

– Может быть… – тихо начала Миша.

– Вообще не знаем, – перебил её Эгер, хватая за руку и повышая голос, – никак понять по вещам невозможно. Вот это, – он указал на книгу Сола, – он обычно носит с собой. А сейчас не взял, даже не закрыл, значит точно…, наверное, недалеко куда-то ушел.

Миша испуганно посмотрела на Эгера, но в этот раз это был другой испуг – «зачем, почему ты врёшь, разве ты не хочешь, чтобы его нашли, вдруг ему нужна помощь».

– А что это? – резким движением женщина подняла со стола книгу, пластиковые страницы едва не разлетелись по комнате, осмотрела, и, закрыв, рассеянно вложила в руки Эгеру.

– Ох, Никита, вот вернись только… ну как же так… – сокрушенно произнесла она и, закрывая рот ладонью, вышла из комнаты. Ребята остались одни.

– Ты чего?! – яростно прошептала Миша.

– Это ты чего?! – прошептал в ответ Эгер, – чуть не проболталась… мы сами за ним сходим… ведь ясно же… оба фонарика… значит он к Тритону зачем-то… куда еще?

Миша нахмурилась, задумалась, за стеной послышались голоса, мама Никиты разговаривала с соседями.

– Только надо прямо сейчас, – процедила шепотом Миша, – может он заблудился…

– Да, – поддержал её Эгер, – с этим своим дурацким визором… не туда куда-нибудь свернул… и всё… у тебя же карта.

– Да!

– Я возьму его книгу? – спросил Эгер.

– А.. – удивилась Миша, – ты меня спрашиваешь?.. ну возьми. Зачем? Передать хочешь?

– Да… передать… – неуверенно буркнул Эгер.

Примерно через час они уже стояли напротив сетки с предупреждающими знаками. Эгеру всегда казалось, что таблички выглядели вызывающе, они словно рекламировали лежавшие за ними темноту и тайну. Но в этот раз надписи казались как будто строже и злее. В глубине черных переходов слышался гул, похожий на обычный, но с каким-то странным высоким отзвуком, словно его источник, скрытый прежде на самых темных высотах Энджи, заметно приблизился и поэтому слышался четче.

Пройдя несколько длинных извилистых коридоров, ребята остановились и прислушались. Миша зашелестела картой. Как показалось Эгеру, довольно нервно. Он посветил назад, и тут же рядом с ними что-то гулко упало. Испугавшись, он едва не выронил фонарик, дёрнулся в сторону, натолкнулся на Мишу. Её фонарик полетел прочь, ударяясь о стены и заполняя коридор мешаниной обрывочных пятен, осколками света, предательским грохотом и звонкими девчачьими криками. Они упали, начали кричать и возиться, стараясь встать, паника усилилась, звуки отозвались физической болью, слились с ней, всё смешалось и завертелось. Затем они стремительно рванули куда-то, не разбирая пути, по свету одного фонарика, оставляя позади другой.

Отбежав достаточно, Эгер вжался в стену, сердце колотилось, свет дрожал в руках, в голове шумело, ноги гудели, а руку жгла ссадина. Рядом стояла Миша. Она тяжело дышала и тряслась. Её волосы сбились, прилипли ко лбу и щекам, губы распухли, под глазами блестели слёзы. Эгер убрал свет. Гул остался позади и как будто не приближался.

– Что это было? – отдышавшись и немного успокоившись, прошептал Эгер, – На псевд не похоже… Вирусы?.. Так близко… не должно их здесь быть… они с другой стороны…

Немного посопев, он перекинул фонарик из руки в руку, и продолжил:

– Хотя мы вроде видели там что-то… у башни… помнишь?.. Может всё-таки псевды… просто другие какие-нибудь.

Миша не отзывалась, Эгер затаил дыхание и услышал, что она плачет. Очень тихо плачет. Его рука с фонариком опустилась, он сжал губы. Мысленно вернулся на пару минут назад – грохот, падение, они бегут, она теряет фонарик.

– Да мы найдём его, не переживай…

И вдруг ему захотелось обнять девушку, прижаться к ней, почувствовать её тепло, и голову у себя на груди, ееё хрупкие плечи. Однако внутри у него словно мерцал крохотный запрещающий огонёк, как беспокойный красный маркер, запрещавший вторжение в её личное пространство. Может быть, из-за этого она плачет, и ни причем здесь фонарик.

Эгер вздохнул. А если – нет, и всё не так? Он повернулся к Мише и попробовал найти её руки, она тут же вырвалась, и, скрипя рюкзаком, начала ковыряться в вещах. В темноте зашелестели пластиковые листы. Её плачь и всхлипы стали чаще и слышнее. Надрывно хрустнула карта, звякнули застёжки.

– Дай фонарик! Есть запасной?

Эгер включил свет и протянул его Мише. Она вытерла рукавом слёзы и, быстро взглянув на карту, рванула вперед. Он едва успел вернуться в ускользавшее светлое пятно. Она шла, продолжая едва слышно всхлипывать и Эгеру показалось, что ей сейчас неважно, куда идти. Нужно просто двигаться, перемещаться куда-нибудь, чтобы только не сидеть. Но зловещий гул оставался за спиной, значит они, всё-таки, шли назад, к дому.