Мухи наврал. Аури, конечно, не взорвалась.

Иначе он был бы уже мёртв. Аури начала расти.

На огромном экране раз за разом крутился один и тот же ролик, Икар посмотрел его раз десять, сначала с недоверием, затем с интересом, а под конец с ужасом. Но самое страшное до него дошло не сразу, оно мелькало под изображением и походило на бегущую строку, состоящую из каких-то названий. Ролик начинался с изображения диска Аури и покрывавшей его сферы Дайсона. На самом деле это была не единая сфера, а две полусферы, расположенные над полюсами звезды таким образом, чтобы снимать с неё лишь то излучение, что уходит за пределы плоскости эклиптики, в которой вокруг Аури обращалась подавляющая часть Системы. Вид, как показалось Икару, был взят с телескопа и немного ускорен. На фоне Аури проносились ближайшие планеты, один раз сферу лизнул довольно мощный протуберанец, что-то вспыхивало и гасло, и как всегда – вокруг Аури кипела жизнь. Чтобы заметить это кипение, не нужно было и телескопа, много раз Икар видел это еще в детстве, когда жил на Энджи, и потом, во время долгих скитаний с братом до Хити. Однако затем со сферой на экране начало происходить невиданное: из черной она сделалась серой, затем красной и желтой. Затем, побелев, буквально растворилась в яркой Аури, утонула. Исчезла, словно её никогда не было. Сама звезда между тем начала бледнеть. Возможно, сработали фильтры на телескопе, снижавшие его чувствительность или какие-то другие параметры, но её прежний ярко-оранжевый цвет стал как будто темнее. Поверхность звезды словно загустевала, покрываясь странными белыми трещинами, вдоль которых молниями гуляли ослепительные вспышки. Трещины становились толще и темней, и тоже растворялись – их место занимали другие, пока вся поверхность расширялась во все стороны, расползаясь по экрану и поглощая мельтешившие вокруг нее звёздочки. Одну за другой. Некоторые из них вспыхивали за мгновение до смерти, некоторые, наоборот, чернели. В этом месте изображение в ролике менялось – теперь в центре его была планета. Какая именно Икар не знал – мало ли планет в Системе. Тысячи. На этой были видны очертания материков, зеркала океанов, белые спирали облачности, и густые полярные шапки. И вот всё это, в миг побелев, было сдуто с неё, и, превратившись в плотное серое облако вытягивалось в сторону от планеты наподобие кометного хвоста. Сама же планета, словно искрящийся шар, чернея и покрываясь кровавыми трещинами вращалась дальше. Под ней, на фоне черного космоса белело название – Счастливый Эльт. И слова эти спустились вниз, заняв место в бегущей под планетой строке. И тут до Икара дошло, что значит эта бегущая текстовая строка, что значат слова, которые она тащит в себе, что значат заглавные буквы после запятых.

Следом за Счастливым Эльтом похожая катастрофа была показана на примере двух других похожих планет: Туман и Сонтескоко. Их атмосферы и океаны испарялись, превращаясь в хвосты, а сами планеты становились черными безжизненными угольками. После этого на экране появлялось схематическое изображение системы, где показывалось изменение размера Аури относительно орбит ближайших планет, время, за которое это произошло, скорость с какой происходило, и строился прогноз, за какое, примерно, время поверхность Аури достигнет Энджи, если будет расширяться с той же скоростью, но с учетом всех физических особенностей подобного расширения. Предполагалось, что скорость его будет замедляться, а может быть, оно и вовсе прекратится. Впрочем, судя по опустевшему Главному доку, в это никто не поверил.

Икар принялся ловить глазами мелькавшие в бегущей строке названия, и когда увидел там то, с которым очень долго была связана его жизнь, где остался Иван, и вся прежняя жизнь, и большая часть воспоминаний о жизни, почти вся его память и огромная часть сердца, пусть не совсем его, не слишком человеческого, но всё равно – там остался бар «Злой Котэ», и серый Гронш со своими эшелонами, и Энсемьпятьтриноля, и мулаты с их глупыми выходками, и мподы, и Сантьяго, в залах которого он столько времени простоял в качестве чучела. Хити. Одна среди многих. Ноги его подкосились, в горле пересохло, и он опустился на холодный пол Главного дока, и лёг на спину, подняв глаза.

«Как странно, – подумалось ему, – Как странно всё в этом месте, на Хити космос был сверху, над головой, а здесь наоборот, космос внизу. Я лежу на спине, и подо мной вся Вселенная, я словно на вершине мироздания. Мой взгляд устремлён вверх, но тянет меня всё равно вниз».

Икар встал и подошел к ограждавшим выход в открытый космос перилам.

«Мир катится к черту», – подумал он, глядя на облако мерцавших разноцветными искрами космических кораблей, тянувшееся от Энджи словно рука.

«В космос… просто в космос», – послышались в голове слова небольшого рыжего человечка с обратки, и вдруг он вспомнил об отце.

Ответа от него так и не пришло, Икар взволнованно проверил визор, отправил еще одно. Слабая надежда, слабая. С ним, наверное, что-то случилось. Или… он опустил взгляд в космос, отец улетел со всеми. В любом случае, есть только один способ узнать, что случилось.

Мысль о том, что и ему следовало бы покинуть Энджи, казалась вполне здравой и правильной, но о том, как это сделать, он решил подумать потом, когда станет известно где отец или что с ним.

– Куда-то же они все смылись, – пробурчал себе под нос Икар, обводя взглядом пространство, – не дураки же, наверное, столько людей. Да считай все!

Единственное, что ему еще хотелось сделать в Главном доке – заменить скафандр. Возможно, взять второй для отца, хотя у него, наверняка, был свой. Или тот ему вообще не нужен. В лавке со скафандрами, оказавшейся открытой, как и большинство других, его встретил тот же мужичок, что и в первый раз.

«Так и есть, машина», – решил Икар.

– А вы что же не улетели? – бодренько спросил продавец.

Икар не нашелся что ответить, пожевал губы, посопел, вздохнул и задал встречный вопрос:

– А вы?

– А мне и так хорошо, – объявил продавец.

– Без людей? Без покупателей?

– Ну и что, сейчас улетели, потом прилетят. Перебесятся, вернутся.

– Вы что ли новости не смотрите?

– Смотрю, конечно, но не верю, – серьёзно ответил мужичок.

Икару показалось такое поведение машины странным, какой бы похожей на человека она не притворялась, правила её взаимодействия определялись законом достаточно строго. Так, например, ни один автоматический продавец не мог во время празднования Дня Последней Войны предлагать купить что-нибудь с символикой мподского военного флота. В другие дни – пожалуйста, в этот – нет. Сейчас же действия управляющего Главным доком разума должны были, по мнению Икара, способствовать тому, чтобы все люди как можно быстрее покинули Энджи, а значит эта машина-продавец вступала в явное противоречие с актуальной политикой поведения.

Прищурившись и слегка наклонив голову, Икар начал всматриваться в лицо продавца. Тот неожиданно и довольно язвительно хмыкнул.

– Ладно, ладно, чего уж там, да, я – человек.

Про то, что машины «косят» под человека Икар слышал. Бывали у них такие сбои, особенно у тех, что предназначались для изображения детей, их клинило, начинали воображать себя настоящими детьми, но вот про обратную ситуацию – чтобы человек выдавал себя за машину, такого он еще не встречал.

– Удивлён? – улыбнулся продавец.

Икар кивнул.

– А так проще. Быть машиной среди людей, – произнёс продавец, вздохнув, – намного проще, чем оставаться человеком.

– Проще всего вообще не жить, – парировал Икар.

Лицо продавца вдруг стало грустным, морщинистым и словно в миг постарело.

– Да, да, молодость – великая сила. Великая и глупая.

Икар хмуро посмотрел на табличку с кодом, светившуюся у продавца на груди, визор ухватился за код и мгновенно выдал довольно объемное описание: «Фёдор Мышкин, консультант-тэ полуавтоматического класса, сборка выполнена 458.2.23, базовый класс К-12-530, ветка С-45, ОКПО: 74628400007363535».

– Вы хотели скафандр?

– Хотел, – мрачно отозвался Икар, отправляя прочь этот бессмысленный текст.

– Какой?

– Самый крутой.

– Ага, – усмехнулся Мышкин. – Тоже решили туда…, – он кивнул головой куда-то в сторону, – вжи-ить?

– Возможно, – буркнул Икар, – сколько стоит?

– Стоит прилично, – ответил Мышкин, – но это настоящий шедевр.

– Угу, – просопел Икар, – еще один…

– Что, простите?

– Ничего.

* * *

«Бывает же такое, – размышлял Икар, усаживаясь в пустой вагон, – взяли и все смылись».

В прошлый раз он ехал с людьми, а сейчас… Как будто случайный микроб, каким-то чудом проникший во внутренности огромного стерильного механизма. Дорога предстояла длинная, Икар открыл сообщения отца, может быть, в одном из них он сообщает о своем решении покинуть Энджи. Зачем тогда он к нему едет?

Икар вскочил, чтобы выбежать из вагона, но двери уже закрылись и его едва не сбило с ног стремительное ускорение. Он снова сел, решив, что раз так, то дома необходимо побывать в любом случае. Даже если там никого нет. Сел и углубился в визор.

Всего от отца было двадцать восемь непрочитанных сообщений. Последние три он уже видел – пустые, ненужные вопросы. Пролистал чуть назад – огромные куски текста с большим количеством непонятных слов. Икар вздохнул, откинулся в кресле, вытянул ноги, и, отмотав к первому из непрочитанных, закрыл глаза. Уже знакомый ему спокойный баритон произнёс:

«Тебе, наверное, покажется мой рассказ немного сумбурным, но подожди, я постараюсь всё объяснить, в том числе и то, почему у нас мало времени. Мподы, поняв, что зажечь звезду не удастся, получили от пожирателей нечто под названием «Точка». И этот объект, по моим данным, служит чем-то вроде транспорта между различными слоями Вселенной, в частности между теми, что мы видим в информаторе Рюминэ, который, как было доказано, отражает истинное состояние настоящей Вселенной в данный момент времени. Однако пожиратели совсем не то, за что их принимают, уже сейчас, вот прямо сейчас они занимаются тем, что получают доступ к управлению Аури, к энергосъёмной конструкции, которую мы называем сферой Дайсона. Хотя это, конечно не сфера, а скорее две полусферы. Они делают это под предлогом помощи, прикрываясь желанием продлить её существование. Убедив мподов в том, что зажечь новую звезду невозможно, они предлагают им модифицировать Аури таким образом, чтобы она существовала еще несколько миллиардов лет. Мподам, по каким-то причинам, такой вариант не очень понравился, и они достаточно долго сопротивлялись, однако пожиратели предложили им «Точку», и сопротивление закончилось. Это прошло по всем компетентным стекам новостей – мподы выдали пожирателям доступ к Аури. Но это обман. Пожиратели не продлят жизнь Аури, им не нужна Система, не нужны мподы, им не нужно ничего в нашем мире, кроме самой этой последней оставшейся в нём звезды. Они собираются перетащить её время в один из слоев пространства внутри информатора Рюминэ. В результате чего в этом мире она погибнет, как погибло когда-то наше Солнце, превратившись перед этим в красный гигант и поглотив Землю и прочие планеты собственной системы. Та же участь ждёт и Аури с её Системой. Эти звёзды одного класса и похожей массы».

Икар выпил воды из прихваченной в магазине Главного дока бутылочки, и попытался осмыслить услышанное. Если раньше, до того, как с ним произошло то, что произошло, и до того, как он увидел то, что увидел, ему показалось бы сказанное отцом фантазией сдвинутого на новостях старика, то сейчас… Сейчас всё это подозрительно походило на правду. Тем более, что запись с предсказанием расширения Аури отец сделал за много циклов до того, как Икар увидел это расширение на экране опустевшего дока.

«Именно поэтому у нас мало времени. Но план мой достаточно сложен, и я бы вряд ли смог реализовать его один. То, что ты приехал, на мой взгляд не случайно, и поможет нам вернуть человечество в его старое доброе прошлое. И не просто вернуть, но и обеспечить будущим, отличным от того, в котором мы сейчас оказались. Всё дело, как ты, наверное, уже догадался в этой самой «Точке», за которую мподы продали своё единственное по-настоящему ценное сокровище. Я долго не мог найти ничего, что описывало бы это… это устройство, и сужу о том, что это, руководствуясь исключительно косвенными свидетельствами. Впрочем, других у меня нет, а эти представляются весьма надёжными».

Икар заметил в соседнем вагоне какое-то движение, привстал и разглядел человека, копошащегося в собственном скафандре, похожем на огромную тяжелую шубу, сделанную из черной шкуры какого-то невероятно мохнатого зверя.

«Точка – буду называть её устройством – это устройство, способное, говоря проще, управлять указателем активного пространства. Чтобы тебе было понятней, представь себе курсор, за которым появляется текст, когда ты наговариваешь или придумываешь его для отправки в виде сообщения. Представь теперь, что этот курсор непрерывно бежит вперёд, оставляя за собой точки. Точки словно рождаются из ничего и остаются позади него навсегда. Представь теперь, что все эти точки – это одна и та же точка, но в состоянии на момент своего возникновения. Тоже самое и наш мир: время – это курсор, который оставляет за собой Вселенные, застывшие на момент их возникновения. А мы – существа, которые живут вместе с этим курсором. И для нас существует только одна точка – последняя, та, в которой мы живём, это и есть активное пространство, то есть реальность, которая в настоящее время активна и актуальна. А курсор – указатель на него, то есть мы, которые живём в этой самой активной реальности. Так вот фокус в том, что этот указатель можно сместить. Но не назад, как ты мог бы подумать, что вышло бы всеобщим путешествием в прошлое, невозможность которого научно доказана, а в другой слой, где за похожим курсором формируются похожие точки, и где есть своё активное пространство. Мои исследования показали, что такие активные пространства существуют – открытый мной «призрачный спектр» исходит именно от них. И вот представь теперь, в одном из них нам удалось разглядеть Солнце, наше Солнце, и даже Землю. Которые, как ты знаешь, в этом мире уже давно погибли. Как погибли и все прочие небесные тела во Вселенной».

«Точка способна сместить указатель активного мира в другой слой. Представить это сложно, но у нас нет времени на исследования. Нет времени на уточнения, рассуждения и споры. Осталось последнее – надежда. Слепая вера в лучшее. Когда пожиратели получат Аури, когда мподы уничтожат собственную Систему, последнее пристанище уцелевших цивилизаций, печальная участь постигнет и Энджи. Хотя, возможно, сами люди успеют доконать её даже раньше, не дожидаясь всеобщего конца света».

Человек в шерстяном скафандре заметил Икара и, кряхтя, направился в его сторону. Перебрался в его вагон, растрепанный и неопрятный, как взбитая куча мусора. От него как будто даже исходило гнилое зеленоватое свечение или пар. Икар невольно скривился. Лицо человека покрывала черная клочковатая борода, не менее грязная и взъерошенная, чем он сам.

– Довод, – представился он, протягивая руку, – Последний.

– Вас так зовут, – кривясь, удивился Икар. Визор сообщил о повышении радиационного фона и опасности биологического заражения.

– Да, это имя я выбрал себе сам, друг.

– Отлично.

– Ты, как я вижу, тоже с головой, да?

– Что?

– Не сбежал со всеми, с этими кретинами, что повелись… уже который раз… снова и снова, верят в разный бред… мы все умрём, умрём… дебилы, блин. Войну затеяли старики, хотевшие чего-то такого, о чем мы даже не знали. Никогда не знали и теперь уже никогда не узнаем. А мы ничего не ждали и не боялись. И хотели совсем другого, мы просто жили и радовались тому, что у нас было. Ты и я, сечёшь?

Икар подумал, что, если с этим человеком не разговаривать, то он быстрее отлипнет. Но человек в мохнатом скафандре не отставал.

– Веришь, друг, сколько живу, столько и слышу. Энджи, сука, Аури, Система… вот всё это говно. С самого детства пугают. Добились своего, ну и ладно. Энджи скоро конец, веришь? Ага, вот сейчас, вот немного, совсем немного и Энджи развалится, Аури взорвётся, цэ-эр колрапси… копралкси… колпаксирует, и вот это всё. Да? Дебилы, эх хе хех.

Довод, как он себя сам назвал, ткнул Икара в плечо, и в визоре распустился целый букет всевозможных предупреждений.

Икар показательно нахмурил брови и грозно засопел.

– Но я рад, что не один, да-а-а, скоро все вернутся, насидятся там в своих вонючих гермокапсулах и приползут. Как миленькие… Мы здесь хоть и надолго, а всё равно временно, сечёшь? Сука, сколько помню, говорили, блин, что Энджи конец, а что… а? Где мы с тобой сейчас, друг? А? Пра-а-авильно, мы здесь, на Энджи, и ничего с нами, мать их, не случилось, все как всегда хорошо и стройно. Ага. Так думаю, это их, – он указал пальцем куда-то вверх, – подлый заговор… продались поганым таракашкам, этим чмодам! Ага, слышал, как я сказал, а? Не мподы, а чмоды, сечешь?.. а-ха-ха. Сам придумал. А-ха-ха.

Икар пересел подальше от человека, назвавшегося Последним Доводом. Тот замолчал. Взгляд его мгновенно стал злым, в глазах мелькнули искры. Прищурившись, он процедил сквозь сжатые зубы:

– Ах, мы какие нежные, ты только гляньте, напялили дорогущий скафандрик и думаем, что нам теперь все можно? Нет, суки чистенькие, кончилось ваше время! Нет больше вас, вашей власти. Что уставился, гнида. Вылупился, вот и вали отсюда, беги к своим вонючим тараканам! Всё, ха-ха, кончилась ваша Аури, нет ее, сечешь. И вас нет теперь тоже… А-ха-ха.

– Еще одно слово, – прошипел Икар, – и я выбью к черту все твои гнилые зубы, урод.

– Да? – заорал в ответ Последний Довод, – правда глазки жжет? Мало мы вас били, мало…

Икар встал. Довод продолжил орать что-то про войну, про мутантов, про конец света, про то, что и сам рад остаться один, чтобы его не трогали. При этом он осторожно и медленно, намного медленнее, чем того хотелось Икару, но тем не менее вполне целенаправленно перемещался в соседний вагон.

– А еще другом прикидывался, – бросил он напоследок, кривя рот.

Наконец, когда Последний Довод уселся и, злобно поглядывая на Икара через стекло как будто вновь помутневшими глазками, снова принялся, как ни в чем не бывало, копошиться в своих грязных сумках, Икар вернулся к сообщениям отца.

«В любом случае, мы не сдадимся без боя. Мне удалось выяснить, где находится Точка. Разумеется, это было не просто, однако добраться до неё будет еще сложнее, не говоря уже о том, чтобы ею завладеть. Одному мне точно не справиться, нам нужна команда, но в первую очередь, мне нужен дрон».

Икар зажмурился и тщательно потер лоб, словно втирая в голову то, что услышал. Странно, но вместо того, чтобы полностью поверить отцу, ему почему-то представился человек в грязном меховом скафандре, представилось, будто это он, Последний Довод, рассказывает ему, брызгая мерзкой слюной, про все эти информаторы Рюминэ, слои мироздания, курсоры-указатели и неведомое устройство, способное повернуть историю вспять. Хотя об этой «Точке», он, кажется, что-то слышал и сам, давным-давно, в какой-то прежней благополучной жизни. На Хити, которая поглощена раздувшейся звездой и сейчас, наверное, уже переваривается ею, как крохотное зернышко в огромном желудке. Сантьяго что-то говорил про «Точку», Икар уже не мог вспомнить что именно, но усики этого высокопоставленного мпода выражали крайнюю степень недовольства. Если бы не это, Икар бы, скорее всего, и не поверил отцу.

«Во время войны нашим космическим силам удалось разбить один из мподских боевых планетоидов. Да, тогда мы надеялись, что, разгромив его, одержим окончательную победу. К сожалению, подобных планетоидов у них оказалось несколько. А всех наших сил хватило только на один. Но мы нанесли ему такие серьёзные повреждения, что мподы решили не восстанавливать его в качестве боевой единицы, и перепрофилировали в огромную исследовательскую лабораторию. Что именно они там делали и какие эксперименты проводили мне не известно. Мподские планетоиды – это самые секретные и самые закрытые объекты в Системе. Даже фабрики цивилизации Лиосияо, производящие всевозможную дурь для молодёжи, и те законспирированы не настолько тщательно».

«Точка размещена там, и чтобы до нее добраться нам нужен дрон и команда головорезов. Сейчас я расскажу тебе, где всё это добыть. Дрон находится в Музее освоения космоса при большом планетарии. Мы ходили туда, помнишь? Еще до войны… когда Ола-ола… когда мама была жива. И дедушка твой тоже… Помнишь деда?»

«Почему не отвечаешь?»

«Икар?»

Икар облизал пересохшие губы. Мама, дед. Иван. Комок подступил к горлу. Закрыл глаза и провалился в воспоминания. В яркие детские деньки, отзывавшиеся теперь тоской и грустью, разъедавшей душу. Или что там находится в груди рядом с сердцем.

«Икар?»

«Да, да, конечно помню!» – отправил он сообщение, но, вспомнив, что отец не отвечает, и, может быть, не ответит уже никогда, чуть не заплакал.

Встал, прошелся по пустому вагону, увидел как Довод, кривя беззубое рыло, показывает ему неприличную фигуру из пальцев.

– Урод, – беззвучно произнес Икар.

– Сам урод, – словно эхом донеслось из соседнего вагона.

Несколько сообщений. Отец еще пытался до него достучаться, затем надолго замолчал.

«Я могу управлять этим дроном, он еще жив, я слышу его всякий раз, когда прохожу мимо».

«Икар?»

«Ладно, наверное, ты случайно оказался на обратке, другого объяснения твоего молчания у меня нет. Если так… Это очень плохо, тебе не стоило туда лезть, там нет инфополя да вдобавок… уже началось. Мподы проиграли. Или были обмануты. Не суть. Аури уже поглотила сферу Дайсона, наши дни сочтены. Лидиртэ приняло незаурядное решение. Хотя, вполне возможно, самое разумное из всех. Как минимум в практичности ему не откажешь. Как же я надеюсь, что оно не ошиблось. Хотя в противном случае, где же ты тогда, если не на обратке?»

«Ивана больше нет. Он был на Хити».

«Все кругом снова сошли с ума. Лидиртэ не то, что было раньше… не просчитало их реакцию, или не успело с пропагандой… К счастью, у меня есть оружие. Икар, ты последний, кто у меня остался. Пожалуйста, не пропадай. Больше никого».

«Я решил не убегать, да и как я могу, с такими древними аккумуляторами, они не держат заряд и пары часов, я прикован к источнику питания, не могу без него. А кто потащит в космос старика с таким обременительным довеском. Буду ждать тебя и своей участи. Если ты не вернешься, значит… всё бессмысленно».

«Икар, еще не все потеряно, мы можем успеть. Мподов больше нет, их планетоиды еще целы, они расположены на очень далёких орбитах, и тепловой фронт Аури дойдет до них в последнюю очередь. Так что головорезы, которые сбежали заодно со всеми, нам теперь не нужны. Планетоиды, скорее всего, обесточены и безоружны. Нам остаётся лишь проникнуть на тот, про который я тебе говорил, и найти на нем «Точку». Думаю, это не составит большого труда. Параметры орбиты у меня есть. Добудем дрон и мы там. Икар?»

«Икар, где ты?»

Транспорт влетел в огромную воронку, что так впечатлила Икара в первый раз. Но тогда он сидел в вагоне, наполненном людьми: мужчины, женщины, дети – все в разных скафандрах, в белых, синих, красных; одни сидели спокойно, другие, как и сам Икар, рассматривали пейзаж за окном. Он был тогда среди людей, и даже эта безжизненная воронка представлялась ему обитаемой, казалось, что пройдет немного времени и её заделают, починят, окультурят, не важно, что именно, но с ней наверняка произойдет что-то хорошее, потому что вокруг живут люди. Теперь же вокруг него никого не было (кроме одного полоумного в соседнем вагоне), люди исчезли, и вместе с ними у этого места исчезло и будущее. И в этот раз оно выглядело мёртвым, навевало тоску, горечь и одновременно с ними какие-то мягкие, сладковатые воспоминания о прошедших славных деньках… как будто заодно с людьми Энджи покинула и душа, добрая, злая, разрушительная, заботливая, всегда беспокойная, бессмертная человеческая душа.

Глубоко вздохнув, Икар развернул пакет, приобретенный в одном из вендоматов Главного дока. Еда оказалась вкусной. Но вода закончилась, он пожалел, что не взял больше. Пить хотелось все сильней. А еще на него обрушилась усталость. Все события, случившиеся с ним за последнее время, словно вновь поднялись откуда-то из глубины и собрались над ним в огромный тяжелый купол. Отец, бандиты, Мухи, мутанты, Аури, обратка, Энджи, снова отец, Последний Довод, Мышкин, вибрисы под носом, боль в спине, голод, жажда, Рюминэ, мподы со своими планетоидами, дрон в музее, цэ-эр, Лидиртэ… Икар закрыл глаза и ему вдруг почудилось, что купол Главного дока приближается, давит на него, а потом рассыпается на миллиарды осколков, словно вспышка, и тает, оставляя вместо себя черноту и единственную крохотную точку, едва различимую во всеобщей абсолютной темноте, и вот он присматривается, стараясь разглядеть, что там, что это, какой хотя бы у точки цвет. Но у нее нет цвета – это просто точка. Икар на миг теряет ее, а потом находит снова, когда та начинает расти, окрашиваясь в яркий фиолетовый цвет, приобретая форму кнопку и пульсируя. Икар думает секунду, а потом нажимает её, и кнопка расползается лицом брата, размытое фиолетовое пятно, которое, как он точно знает, и есть его брат Иван.

– Как же тут плохо, братишка, – произносит Иван. – Как же пусто.

– Где? – мысленно спрашивает Икар, но его голос как будто слышен только ему самому, очень тихо, бесшумно.

– Как же тут плохо, – продолжает Иван. – Без тебя. Без отца. Без всех.

– Где? – неслышно повторяет Икар.

– Не захотел со мной говорить? Побоялся. Понимаю.

– Ива-а-ан, – кричит Икар, но снова не слышит собственного голоса.

– Хорошо меня выручил. Все испортил. Надел зачем-то тот скафандр. И что теперь? Всех подвёл. Только о себе всегда думаешь. А как же я? Даже поговорить со мной не захотел. А отец? Его тоже бросишь? Снова убежишь? Спрячешься? Куда на этот раз? Куда?

– Ива-а-ан, Ванька, прости меня, прости, пожалуйста…

– А бежать некуда. Ты боишься смерти, боишься погибнуть, умереть… но ты уже умер.

– Нет, Иван, не-ет.

– Да, – резко, громко отвечает брат.

Икар проснулся. Скафандр просигналил о том, что скоро его остановка.

Серые коридоры, такие же безлюдные, как в прошлый раз, казались теперь пустыми, полыми внутри, легкими, искусственными и ненастоящими, словно бумажная декорация. Когда знаешь, что за стенами нет людей, они почему-то кажутся фальшивыми. Икар прошел мимо картины, рядом с которой его подловили бандиты. В коридоре вокруг ничего не изменилось, только некоторые двери были открыты. Икар заглянул в чей-то покинутый отсек. И не заметил там беспорядка, каких-либо признаков разрушительной спешки. Вещи занимали соответствующие их предназначению места. Стол, стулья, детские игрушки аккуратно сложены в ящик. Домик для кота, истерзанная им когтеточка, такая была когда-то и в его доме. Тарелки на столе. Возможно, люди собирались есть, но паника, странная размеренная паника, похожая на умственное заболевание, на болезнь, заставила их все бросить.

Дверь в отсек отца тоже была открыта. Сердце Икара заколотилось. Он отодвинул её в сторону и зашел. То, что осталось от отца лежало в стороне от нее. Часть туловища без ног, с одной рукой, лишившейся декоративной маскировки и похожей теперь на сложный металлический манипулятор. В руке зажат старый огнестрельный пистолет. Палец на спусковом крючке, вдавил его так, что тот, кажется, даже погнулся. Ноги Икара подкосились, он едва не упал.

Прислонился к стене и сполз по ней на пол.

– Как же так, – произнёс он, и слова эти растворились в глухой ватной тишине, и ответить ему, казалось, было некому. Энджи опустела окончательно.

Но экран визора оживился. Источником сообщения значился отец. Возможно, прямая связь, едва успел подумать Икар, вскакивая на ноги, поправляя визор и промаргиваясь.

«Лидиртэ воспроизвел парадокс Рихарда Гнуэсцена. Трансформация энергии в отрицательную массу. Это спасет Энджи. Подарит ей время, причем буквально. Время на Энджи теперь течет замедленно по отношению к Системе. Для нас Аури будет расширяться вечно. Гениально… просто гениально. Но люди все равно убежали. Понимают, но не верят. Не хотят. Боятся. Странные существа. Наверное, ты был на обратке, там всё наоборот, как и всегда – там время замедлилось меньше».

– Да… нет… причем здесь… – опомнился Икар, – все это… что случилось… с тобой?

«А, со мной? Какая-то шпана, им была нужна моя батарея. Представь, зачем-то им понадобилась моя старая дряхлая батарея. Забрали, конечно, хоть я и шлёпнул одного, кажется. Не уверен. Надеюсь, что нет. Из-за такой фигни… нельзя…».

– Они забрали твою батарею?

«Да, как видишь, выдрали с корнем, когда у меня кончились патроны».

Что еще за патроны, мелькнуло в голове Икара.

«Но у меня осталась запасная, не такая мощная, конечно. И зарядить ее уже не получится. Зарядку они утащили тоже. Не могу представить зачем. Может быть, ты знаешь?»

– Нет, – сухо сглотнул Икар.

«У нас мало времени, мне осталось 1:23:15.678».

– Черт.

«Да. Черт. Но мы успеем добраться до планетария».

– Что? Какого еще планетария?

«Ты прочитал мои сообщения?»

– Прочитал.

«В планетарии есть музей, и в нем хранится дрон. Я уже все просчитал. Теперь тебе будет даже проще. Настоящий дрон в прекрасном состоянии, только оружие не заряжено, но нам не потребуется. Тебе достаточно просто доставить меня к нему. Остальное я сделаю сам. Почти сам. Еще нужен приличный скафандр. Тот, что был на тебе в прошлый раз – какое-то дерьмо».

– У меня новый.

«Отлично, я просто не вижу, отключил все что можно, чтобы батарейку сберечь, посмотрю, когда спрягусь с дроном, у него своя батарея. Хорошая, почти вечная. Для войны всё делали хорошо».

– Черт.

«Хватит уже чертыхаться, сейчас я пришлю тебе инструкции, как отсоединить меня от этой… старая рухлядь, до чего же надоела».

Перед глазами Икара возник список процедур, необходимых для отключения отца от его механизированного тела. При этом особенное внимание уделялось необходимости обеспечения бесперебойным питанием компактной системы жизнеобеспечения его биологической составляющей. Мозга. Икар внимательно выполнил все процедуры, хоть руки и дрожали. Но каждый раз, когда он пытался хоть немного успокоиться, расслабиться, отец присылал ему таймер. Сколько у них осталось времени. Минуты таяли с ужасающей быстротой. Наконец, когда все было готово к отправлению, он понял, что у него кружится голова. Не то от усталости, не то от волнения. Он схватил со стола бутылочку с водой, выпил до дна, и стало легче. Это была та самая мутная вода, что отец предлагал ему при встрече. Дымчатая желтоватая жидкость. Но это помогло. Теперь им следовало успеть добраться до планетария, найти там музей освоения космического пространства, в нем найти дрон. Там Икара ждала новая партия инструкций.

Ему следовало найти дрон и подключить к нему то, что осталось от отца.

Серые коридоры Энджи на время как будто стали мягкими и неровными, пол ватным, словно жидким, двери, лифты, туннели, вагонетки… Икар плыл по Энджи, как во сне, вернувшись в прошлое, в детство, когда они с отцом вот так же ходили вместе в этот самый планетарий, и с ними была мама, дедушка, и братья. Как же их было много. И как всё это было… иначе. Каким интересным и загадочным воображался космос: планеты, луны, звёзды, галактики, и, конечно, Система. Она была видна в телескопы и без них, как сказал тогда дедушка, «невооруженным глазом», а Икар подумал, что это странно, как можно глаз вооружить, неужели в прицел видно лучше? Дедушка имел в виду телескоп, о грядущей войне никто не знал, и время было ярким, праздничным и добрым. Вспомнился белый вкус мороженного, ванильный запах. В музее отец посадил его на плечи, чтобы Икар мог увидеть полярные шапки на одном из огромных макетов какой-то планеты, но он больше смотрел на людей. С высоты отцовских плеч все выглядело меньше – мама улыбалась, и была похожа на зверька из мультика с пышным рыжим хвостом, а дедушка… дедушка почему-то плакал. Икар заметил, как моргают его глаза, и текут слёзы, а он их быстро стирает со щек, чтобы никто не заметил… Но Икар заметил. И сейчас, в планетарии, при виде желтоватых полярных шапок ему тоже сдавило горло, и слёзы едва не брызнули из глаз. Здесь всё было по-прежнему. Лишь свет был как будто холодный, пустой, и не было людей. И не было ни мамы, ни братьев, ни дедушки… никого.

«Открой зелёный ящик за креслом пилота, там будет модуль ученика, еще один шлем, мне давали такой, когда я учился, работает как стандартный, только нельзя управлять без разрешения. Надень его и садись в кресло».

– А мы сможем отсюда выбраться? Тут столько всего, всё же заставлено.

«Сможем, не волнуйся, надень шлем, подключи вместо штатного на скафандре. Да. Так это и работает. Отлично. Теперь садись в кресло. Всё уже хорошо. Мы успели. Ты отлично справился».

Икар сел в кресло, вокруг его тела завозились какие-то застежки, к рукам и ногам потянулись провода, трубочки, шнурки, и скафандр словно был готов к этому, открывал, принимал, подключал, словно знал, что от него требуется. Икар грустно улыбнулся. Он понял, почему так. Даже проиграв и потеряв почти всё, люди не изменились. Люди остались людьми – всё было готово к новой войне.

Икар закрыл глаза, устал невероятно, подключая отца к дрону. В его сообщениях, хоть и были они написаны, а не произнесены, уже слышалась радость, неуверенная и еще робкая, но уже набирающая силу, предвкушающая неизбежную победу. Хотя ситуация, как заметил отец, была «не самая штатная». Второй пилот, исполняющий роль наставника, обычно занимает специальное, отдельное место в особенной, учебно-тренировочной модификации дрона, с двумя полноценными креслами и усиленной системой жизнеобеспечения. Однако, на их машине второго места не было. Это смутило и озадачило Икара, но не отца, отец сказал, что все дроны внутри одинаковые, количество посадочных мест, в принципе, не имеет значения, и раз уж сам он занимает такой незначительный объём, всего-то голова в шлеме, его можно без труда разместить в «тревожном отсеке», вместо хранящегося там эвакуационного комплекта, предусмотренного на случай аварийной ситуации, которая, разумеется, им едва ли грозит, потому что он опытный пилот, и сейчас не война, и их никто не будет сбивать. Оружия нет, скупо заметил отец, и Икару показалось, что если бы тот сказал это вслух по-человечески, используя рот и губы, то непременно это было бы сделано с сожалением. Оружия нет, печально. Хотя зачем им оружие?

«Сейчас я подключу тебя к дрону. В самом начале это будет неприятно, тебе покажется, что голова взорвалась, глаза полопались, вены в клочья, сердце вон… со мной тоже так было… со всеми… когда первый раз. Это нормально и скоро пройдет. Сообщи мне, когда будешь готов. Тогда полетим.

– Ты уже совместился? – спросил Икар.

– Да, – ответил отец, – я уже оно.