Эта вспышка, еще одна, и другая за ней, зеленоватая, красноватая, синяя, белая, снова зеленая. Какая из них была прежде его родной, единственной и самой главной Хиутииу. В этой краснеющей, жестокой и беспощадной катастрофе? В этом ужасе, что сковал все его члены от хоботка до жгутиков? Но это удивительное зрелище, невероятное. Невозможное, словно из кошмарного сна. Оно пробуждает глубокий первобытный ужас, и не только его. Бесконечную бурю эмоций, часть из которых он еще ни разу не испытывал. Как было бы интересно узнать у Вылнаагуо правильные способы их выражения. Но учителя больше нет, он был там, на одной из тех искорок, что продолжали вспыхивать будто в пыли, поднявшейся вокруг Аури. Что же они наделали? И ведь он знал, что так будет. Знал, но не смог ничего сделать.

Все эти глупые условности – выражения, краски представления, эмоции… чего стоят они теперь и кому нужны, когда он, возможно, остался совершенно один. Последний из всех? Это странный ужас – не от того, что всё погибло, а от того, что всё просуществовало настолько бессмысленно, вся жизнь, вся история – даже эта катастрофа, само время оказалось бессмысленно.

Сантиаго словно потерял что-то, жизнь… но не он лишился жизни, а наоборот – жизнь лишилась его, будто он выпал за борт всеобщей гибели, и все погибли без него. А что, если он прав? Хотя сейчас это уже не важно, но всё же. Что если он прав – и эти силы принадлежат самой природе. Значит, ему выпала честь, и удача лично наблюдать за окончанием какой-то важной главы развития Вселенной. Сидя на горке внутри летящего прочь космического корабля, в тепле, в приятной сытости и уютном комфорте. И едва ли много эумпиотов могут сейчас похвалиться тем же. Да, ведь они такие – не любят покидать свои уютные норки. И он не любит и не стал бы. И не покинул бы никогда, если бы однажды не поддался уговорам Вылнаагуо посетить планетоид и «Точку», чтобы лучше понять необходимые для её описания эмоции. Хотя, наверное, и не стоило этого делать, и, возможно, ему удалось бы и так, без этого, убедить ярчайшее многоголосие… Хотя… это самообман, нельзя в одиночку сражаться с межъядерным взаимодействием, энергией притяжения массы или с любым другим законом природы. Но его всё равно отправили к «Точке». Он сам отправился. В наивной надежде успеть.

Но почему же так быстро, так быстро всё рухнуло, так быстро закончилось? Почему всё произошло в одно мгновение, словно решение многоголосия было для лоббистов лишь формальностью. И даже раньше, они словно знали заранее, знали наверняка, ведь свету требуется время, чтобы преодолеть расстояние от Аури до Хиутииу, но все увидели вспышку сразу. Сразу за тем, как было принято Совместное Решающее Заключение.

Неужели все, кто прибывал в Эстиэму проходили через это. Предавали вот так же свой собственный мир? И платили за своё предательство изгнанием? Лишением его. Но ведь они успевали каким-то образом подготовиться к похожей катастрофе? Как же? Значит ли это, что они были умнее, мудрее эумпиотов? Значит ли это, что сами эумпиоты закостенели в самовосхвалении собственной уникальности, величия и избранности? Как нелепо это выглядит сейчас, и как горько. Но нам было некуда бежать, мы были последними. В этом, наверное, и кроется причина. Самонадеянность и слепая вера в последний шанс. Глупая. Ах, до чего же глупая! Но благодаря ей он, Сантиаго Эус до сих пор жив. Был отправлен к Точке ярчайшим многоголосием, чтобы успеть… успеть что-то успеть… может просто успеть выжить? Остаться последним из последних? Зачем?

Что же надо сделать несчастному Сантиаго, наверное, последнему из эумпиотов Эстиэмы, что ему надо сделать теперь? Запустить «Точку»? Но кому теперь это нужно, и нужно ли было это хоть кому-то, останься всё по-прежнему? А сейчас? Теперь, когда не осталось ничего. Когда все закончилось.

Или нет?

Всё еще сопротивляется…

Какой великолепный потрясающий дым поднимается от Эстиэмы. Миллиарды, триллионы крохотных незаметных частиц, каждая из которых – космический аппарат, возможно, даже очень большой и вместительный, или средних размеров, как у него. Да, такое просто так не увидишь. Где же всё это было раньше? Откуда вдруг их стало так много? Наверное, как и его аппарат, большая часть частиц этой пыли стояла в ангарных норах. Как раз на такой случай. Но разве мог кто-то предвидеть такой случай? Кто-то разве мог, кроме этих злосчастных пожирателей, кто мог?

Стоило ли вообще что-то делать, идти против сил природы, задумавших открыть новую главу в жизни мира? Нет. Безумие, отчаянная глупость. Да. Конечно, стоило, ведь если это так, и пожиратели действительно представители физических законов, то чем в сравнении с ними хуже все прочие? Плотина – это такое же воплощение природных сил, как и вода, которую она сдерживает. Вселенная существует и всегда существовала в непрерывной борьбе множества сил, и каждый миг ее существования – это мгновенное равновесие сил, когда всякая сила равна противодействующей ей другой силе. Эумпиоты и все населявшие Эстиэму народы были той самой силой, обеспечивавшей мгновенный баланс всего огромного мира. Так стоило ли сопротивляться? Да, по-другому и быть не могло. И теперь, когда новое равновесие грозит одной из этих сил полным уничтожением, где-то наверняка уже поднимается другая, новая сила, призванная уравновесить случившуюся катастрофу. Это разумно, очень разумно, и понятно, но до чего страшно звучит. Почему всё разумное так страшно?

Скорее всего, он еще не знает, что это. Или знает. Это что-то или, может быть, даже кто-то. Не исключено, что это даже та самая «Точка», к которой он направляется. Чтобы… чтобы что? Сбалансировать одну вселенскую катастрофу другой, не менее разрушительной? Но какой от этого хоть кому-нибудь прок? В обоих случаях мир уже никогда не вернется в прежнее состояние. Хиутииу не возродится из бурлящей плазмы звёздных недр, никто не обретет потерянную жизнь. Вылнаагуо никогда не скажет, как правильно использовать хоботок для выражения гнева, и круг времени уже никогда не провернется перемещением молчаливых свидетелей истории.

Огромные города, миллиарды живых существ, сколько любви и страсти они вкладывали в своих близких, в себя, в свои дома? В свои семьи, в свои жизни, сколько всего они построили, сколько красивых, необычных, удивительных городов они воздвигли? А какие красивые, захватывающие воображение места сотворили сами силы природы? Зелёные леса, красные каньоны, фиолетовые моря, желтеющие в небе аукотали, волшебство разнообразных планет, рукотворные чудеса невероятных существ, странные, непознанные животные, поведению и жизни которых можно было изумляться бесконечно… ничего этого уже нет, и не будет уже никогда. Всё это уходит. Уже ушло. А вместо этого остаётся черный остывающий космос, мерцающие призраки звёзд и бесконечная пустота, смысл которой теперь еще более непонятен, чем прежде.