– Снова неудача, – жгутики как можно ниже, выражая крайнюю степень сожаления, – особенно печальная от того, что нам непонятны ее причины. Мы всё рассчитали самым внимательным образом. Мы привлекли лучшие наши ресурсы, причем такое огромное их количество, что мне даже неловко об этом думать. И все же, снова неудача.

– Возможно, вам следует приобрести создателя объемных произведений, – посоветовал Вылнаагуо.

Приподняв жгутики, Сантиаго сделал паузу и медленно перевел взгляд в сторону Вылнаагуо.

– Извините, что прервал выражение ваших эмоций. Несмотря на все мои советы вам, вы слабовато продвинулись в качестве выражения.

– Может быть потому, что суть слов для меня по-прежнему важнее их эмоциональной окраски… – возразил Сантиаго.

– Возможно, но вам все равно придется научиться этому, раз вы хотите выступать с выражениями в уважаемом ярчайшем многоголосье. Ведь вы же хотите?

– Хочу, – подтвердил Сантиаго.

– Так вот я вам настоятельно рекомендую приобрести…

– Да, да, спасибо, я приобрету.

Вылнаагуо удовлетворенно поёрзал на своей горке, стараясь не касаться её вершины брюшком, одетым в новый покуотик, чтобы не появились зацепы и катышки.

– Продолжайте, – произнес он.

– Спасибо, – Сантиаго сделал паузу, принимая снова выражение удрученности и опуская жгутики как можно ниже, так что они едва не касались его больших, черневших от расстройства сложных глаз. – Я остановился на том, что, несмотря на все наши усилия и расчеты, нам так и не удалось сформировать достаточно большой полтуар, чтобы сигитировать в нем ю-каторий термоядерного синтеза, в результате которого…

– Говорите проще, уважаемый Сантиаго, проще…

– Да, да… извините, конечно. В результате которого должна была зажечься новая молодая звезда. Мы рассчитывали получить полноценную яркую желтую звезду, но получили вместо этого… эм… какого-то уродца, бледного немого уродца, да и нестабильного ко всему прочему. Он прохрипел какое-то время, словно жалуясь на свою дурную жизнь…

– Хорошо!

– И распался, снова разбросав материал, водород, ионы, нуакоптиири – всё что мы так тщательно и с таким трудом для него собирали.

Пауза.

– Отлично. Чем дольше пауза, тем трагичней, но с этим важно не перестараться.

– Это отбросило нас на несколько лет назад. Опять. Особенно печально, что для сбора материала тратится большая часть ресурсов Аури. Этим, разумеется, тут же воспользовались лоббисты пожирателей, им как будто достался новый аргумент, теперь они постараются использовать его для убеждения ярчайшего многоголосия в правильности… в «хорошести» их способа решения задачи. Однако, такое поведение я рассматриваю как злорадство, – мандибулы вперед, жгутики сложить в треугольник, но так, чтобы не соприкасались, чтобы сочувствие не выглядело фальшиво, – они играют на нашей неудаче и одного этого достаточно, чтобы изгнать их из ярчайшего многоголосия…

– Не уверен, что эта эмоция здесь уместна, – перебил его Вылнаагуо.

– Эм-м.. а какая?

– Сочувствие здесь причем? Кому сочувствие? Себе? Нет! Вот беззащитность, возможно, и наивное доверие к обманщику, чтобы у выразителей возникло желание защитить вас, защитить Эстиэму, Аури и все остальное, о чем вы пытаетесь сыграть переживание.

Сантиаго задумался, вид его был недовольным.

– В чем дело?

– Наверное, в том, что я не играю переживание, я действительно, искренне переживаю, в многоголосии… там почему-то оказывается так, что настоящие эмоции и чувства выглядят бледнее и тише искусственных…

– Этому надо учиться…

– Лоббисты пожирателей играют заботу о судьбе Эстиэмы, хотя их настоящая цель – её уничтожение. Но ярчайшее многоголосие как будто этого не замечает, оно словно оглушено этим красочным, и очень выразительным эмоциональным звоном… или это их слепая вера в то, что у нас как будто есть некая чудодейственная возможность всегда все исправить… они почему-то думают, что «Точка» может каким-то образом… повернуть время вспять, вернуть их в точку принятия неверного решения, чтобы изменить его. Но «Точка» не управляет временем… не имеет возможности отменять последние события, этот бред, в котором они сами себя убедили, затуманенные болтовнёй лоббистов, он вообще не имеет ничего общего с реальностью. По крайней мере с той, какой я ее знаю.

– Вам надо поработать над возмущением, сейчас немного стало получаться, но вы, мне кажется, недооцениваете возможности хоботка.

– Что? Чего?

– Хоботка. Про него многие забывают, хотя опытные выразители им пользуются как раз чтобы выразить возмущение! Роль хоботка вообще крайне недооценена. Вы же знаете, я недавно выпустил монографию…

– Монографию?

– Да, «Великие секреты хоботка и влияния».

Сантиаго замолчал. Вылнаагуо самодовольно поприседал и, дружелюбно раздвинув передние коленки, пригласил его продолжить:

– Значит, вы считаете, – сказал он, – что лоббисты пожирателей на самом деле собираются получить доступ к Аури для того, чтобы её уничтожить? На мой взгляд, это звучит весьма странно, ведь в таком случае они погибнут вместе со всеми, разве нет?

Сантиаго немного приподнялся, глаза его посинели.

– А вы сами видели хотя бы одного пожирателя? Лично.

– Не смотрите не меня так, мне становится страшно, просто расскажите, – попросил Вылнаагуо, – хотя, признаюсь, это выражение глаз… это у вас сейчас хорошо получилось.

– Так видели? – повторил вопрос Сантиаго.

– Пожалуй, не припомню такого, хм… странно, а ведь и правда…

– Нет, вы не могли их видеть, я пытался найти хоть одно изображение, но не смог. Представьте, я не смог найти ни одного образа, ни даже рисунка пожирателей.

– Как же так? Удивительно. Но почему же? Что они тогда такое?

– Абстракция.

– Простите? – удивился Вылнаагуо.

– Это же физическое существо, не аморфное, не полиморфное, не гриб, и не эумпиотоид… и.. я много думал над тем, что же тогда? – продолжил Сантиаго. – Мы так привыкли, что кто-то – это всегда кто-то… если вы понимаете, о чем я. Вот эти свидетели, они здесь как раз для того, чтобы мы могли почувствовать настоящие физические существа за теми абстракциями, которыми оперируем в законах, правилах, в ярчайшем многоголосии и так далее… – но с пожирателями такого не происходит, и, как мне кажется, не произойдет никогда. Мы не сможем поставить ни одного из них здесь, восемнадцатым в круге времени… – понимаете?

– Как же так? Почему? – удивление Вылнаагуо было настолько демонстративно показательным, что Сантиаго не мог не отметить про себя, что его наставник, возможно, снова слушает его в пол-ушка, а сам в это время внимательно следит за собственным выражением.

– Почему… Почему… Скажите дорогой Вылнаагуо, вы представляете себе масштабы Вселенной?

– Ну… – смутился эумпиот.

– Вряд ли. Это очень, очень большая сущность. Настолько большая, что даже не мы в ней пыль, и даже не огромные звезды, а целые галактики… даже больше, огромные скопления галактик – во Вселенной лишь пыль. Настолько их много. И вся эта безумная бесконечность, бесконечно замкнута в самой себе… самое сложное для понимания… невозможно представить себе этот безумный, оглушительный масштаб.

Сантиаго сделал паузу, наблюдая как Вылнаагуо меняет цвет простых глаз, затем продолжил:

– И всё это умирает. Это уже погибло. Всё, кроме одной единственной звезды. Всё перестало гореть и жить по меркам этой сущности за какое-то исчезающе малое мгновение… вообще всё. Скажите, дорогой мой друг, такое может сделать хоть одно живущее внутри этой бесконечности существо, как по-вашему?

Вылнаагуо не ответил. Сантиаго продолжил:

– На мой взгляд объяснение тут одно… Пожиратели – это не существо в привычном понимании… это физический закон, как гравитация или закон сохранения энергии, но настолько сложный и старый, настолько развитый, что приобрел форму абстракции способной к социальному самовыражению…

– Невероятно!!! Разве это возможно?

– Конечно, я могу ошибаться… но, если нет… никакие эмоции нам уже не помогут. Эстиэма обречена… и тут ярчайшее многоголосие, пожалуй, право – помочь нам может только «Точка». Хотя помощью это может назвать только разве… – он стал искать глазами в кольце свидетелей кого-то… но найдя, разочарованно отвел взгляд в сторону.

– Так значит «Точка» нас всё-таки выручит, вот видите, ярчайшее многоголосие право, и все не так уж и плохо…

– Нет, уважаемый учитель Вылнаагуо, – все еще хуже, потому что «Точка» – это совершенно не то, о чем вы сейчас, кажется, подумали…

– Да? Ну ладно, однако, постойте, уважаемый Сантиаго, а почему вы не рассматриваете другой вариант, что если эта, как вы говорите абстракция, задумала нечто совершенно иное, что если мы привлекли их своей исключительностью, и они на самом деле собираются сделать нечто… что полностью изменит совершенно всё во Вселенной, и мы окажемся в самом центре этого изменения, сердцем нового мира, огромной бесконечно новой Вселенной?

– Да, дорогой Вылнаагуо, я тоже об этом думал, но… исключительность эумпиотов… это нелепо… сказка для простаков. Для тех, кто в это верит, но, увы… вы рассуждаете примерно так, как большинство. Уже сейчас уважаемое многоголосие, к моему разочарованию, склоняется на сторону лоббистов пожирателей. Хотя то, что они собираются сделать с Аури… на мой взгляд, это будет настоящая катастрофа. К тому же, мы не можем контролировать приотиукат анфиолепти… как могут они. Мы, получится, отдадим им ключи от Эстиэмы, от нашей норы, в надежде, что они наведут в ней порядок, пока мы будем прогуливаться снаружи.

– Что это… приоти… как там?

– Эмм… это… это – совокупность измерений пространства, где возможно его изменение… если очень-очень просто – это время.

– Хотите сказать, что они умеют управлять временем, – присел от изумления Вылнаагуо.

– Да.

– Удивительно, – средние ноги в стороны, жгутики, хоботок и прочее в состояние восхищения, – разве не прекрасно. Мне кажется, вы сгущаете краски, утрируете. Если они и без того настолько могучие, зачем им, по-вашему, контроль над Эстиэмой?

Сантиаго поёрзал на своей горке, поднимая то одну лапку, то другую – признак сложных внутренних течений мысли, и произнёс:

– Прозвучит дико, но на мой взгляд, их цель – уничтожение последней во Вселенной живой звезды…

– Но зачем?! – Вылнаагуо изобразил настолько сильное классическое удивление: мандибулы, валик, обе пары глаз, жгутики… что на миг даже отвлек Сантиаго от его мыслей.

– Мне будет сложно вам это объяснить, вы же знаете, я физик, и смотрю на все с учетом своих знаний об устройстве внутренностей этого мира… пожиратели, если мои наблюдения верны, это некий этап эволюции пространства… но ему зачем-то нужно согласие тех, кто этим пространством пользуется. Что-то мне подсказывает, что ни одна из погасших звёзд не была ими захвачена силой. Жители погибших систем отдавали им права на свои звёзды сами. В этом заключается огромный смысл. Именно поэтому им так важно убедить уважаемое многоголосие. Им нужно, чтобы мы отдали им свою Аури сами. Добровольно. Ради этого пожиратели готовы на всё. Убеждают нас в том, что ничего страшного не произойдёт. А мы и не против. Нам кажется, раз у нас есть «Точка», мы, значит, способны обратить время вспять. Нет, не можем, но «Точка» почему-то вызывает в них ложную уверенность в безопасности. Как будто это некое секретное оружие, понимаете? Мне кажется, что эта уверенность – тоже часть их плана. Это же прямая и явная дезинформация.

– Ох, дорогой Сантиаго, – вы меня запутали окончательно. Вы не научились еще выражаться как следует, это меня сбивает. К счастью, я здесь как раз для того, чтобы научить вас. Так что давайте учиться. Чтобы понять, как правильно описывать свое отношение к вещам и прочему, а также эмоции, которые у вас вызывает неправильное отношение других к этим вещам, нам необходимо… мне в первую очередь, потому что вы понимаете и так, но мне необходимо обязательно понимать суть предметов, о которых идет речь. Давайте начнем с того, что вы мне как можно проще и понятней расскажете о том, что такое эта ваша «Точка», для начала. Затем о том, что такое на ваш взгляд эти пожиратели. И мы, я надеюсь, сможем придумать, как правильно вам следует выразиться, чтобы спасти Эстиэму от… чего бы там ей на этот раз не угрожало.

– Хорошо, давайте расскажу, – изо всех сил стараясь выразить разочарование, согласился Сантиаго.

– Что такое эта ваша «Точка»? Это ваше новое изобретение?

Сантиаго убрал жгутики за голову, едва не положив их на расписные миали, покрывавшие его спинные сочленения.

– Нет… хотя и нет, и да…, – он спустился с горки и подошел к одному из свидетелей истории. Он только что занял свою обычную стойку, совершив переход на новое место заодно с остальными.

Сантиаго присмотрелся к нему и произнес, краснея простыми глазами в знак удивления:

– Сегодня он как будто другой. Кажется. Впрочем, не важно. Видите этого свидетеля, уважаемый учитель Вылнаагуо? Это человек. Представитель своей цивилизации, получивший право занимать место в Круге Времени именно потому, что действия его вида помогли нам усилиться.

– Извините, дорогой Сантиаго, я не очень хорошо помню, что там было с людьми… что там было, расскажите?

– Если честно, я недостаточно хорош в истории, и едва ли могу рассказать вам про каждого свидетеля, как вы про соони, – он выразил сарказм, – но вот люди для меня случай особый, потому что то, что мы сейчас называем «Точкой», появилось благодаря им. Хотя, подозреваю, они об этом даже не догадываются.

– Вы меня уже достаточно заинтересовали, рассказывайте уже.

Сантиаго отвел жгутики синхронно в стороны и быстро вернул их на место. Вылнаагуо сделал то же в ответ.

– Прибыв в Эстиэму, люди сразу повели себя агрессивно. Нам так и не удалось убедить их, что правила установлены не затем, чтобы кого-то угнетать или дискриминировать…, – Сантиаго подобрался к человеку еще ближе и приподнявшись на задних ногах, заглянул ему в лицо. Эумпиоту показалось, что человек побледнел и покрылся крохотными прозрачными капельками.

– Они едва не уничтожили одну из других цивилизаций, – продолжил Сантиаго, – а когда мы вернули им их же собственный передовой отряд, сокрушили его заодно с многими тысячами представителей своего вида.

– Звучит ужасно, – прокомментировал Вылнаагуо.

– Хотя детали этого конфликта мне известны недостаточно подробно, я знаю, что затем люди набросились на одного из наших Защищающих. Это, знаете ли, такой планетоид на границах Эстиэмы. Всего у нас таких пять, они установлены в точках равновесия в складках излучающего поля Олигадарда на периметре жизненной сферы Тиаламиу…

– Уважаемый Сантиаго, чуть меньше терминов, пожалуйста.

– Извините, – Сантиаго еще сильнее приблизил своё лицо к лицу человека и продолжил, – Люди набросились на одного из Защищающих, приняв его за оружие. Хотя к оружию его можно отнести лишь с очень серьёзным допущением. Защищающий – это абсолютный поглотитель энергии, призванный защитить Эстиэму от смертоносных воздействий межзвездного пространства. Ну, а поскольку поглощает он достаточно много, полученная энергия используется им для генерации различных полезных полей, а также для изготовления необитаемых космических тел. Часть из которых мы использовали, чтобы принудить людей к соблюдению правил Эстиэмы.

– Так вот, наверное, поэтому они и набросились, как вы говорите. Приняли за военный завод. Ничего странного…

– Скорее всего. Да, возможно поэтому они и напали на один из этих планетоидов. Причем с невероятным остервенением, используя при этом даже обитаемое оружие, что само по себе привело в ужас половину обитателей Эстиэмы.

– Немыслимо, – ужаснулся Вылнаагуо.

– Их атака сопровождалась всеми видами физического воздействия, и целью этой атаки было уничтожение Сердца Защищающего – главного уловителя и преобразователя излучений. Им, конечно, это не удалось, однако такое сложное воздействие привело к возникновению весьма необычной аномалии. Которую теперь называют «Точкой». С тех пор мы долгое время изучали её и пришли к почти… почти полному понимаю того, что это и как этим управлять. Мы можем, так сказать, включить это, однако проверить не в состоянии, поскольку возможности аномалии избыточны, а последствия непредсказуемы. Здесь я, к сожалению, без терминов уже не могу никак вам объяснить. Наверное, не стоило и начинать, весь этот рассказ про людей…

– Отнюдь, – вспыхнул Вылнаагуо, – это удивительно! Постарайтесь описать «Точку» эмоциями?

Сантиаго надолго задумался, отошел от человека, занял горку ближе к окну, и, глядя на мерцающие огни крупнейшего мегаполиса Хити, произнёс:

– Лучшее описание точки была бы смерть, но смерть вряд ли относится к эмоциям. Как вы думаете?

– Нет, конечно, – замялся Вылнаагуо, – смерть – это не эмоция, вам придётся найти лучшее эмоциональное описание предмета, в данном случае этой вашей загадочной «Точки». Возможно, – он тоже сменил горку, пристроившись ближе к Сантиаго, – вы не можете это сделать сейчас, потому что сами не до конца понимаете, что это.

Сантиаго задумчиво пошевелил жгутиками.

– Так разберитесь, уважаемый Сантиаго, уж если вы и сами испытываете сложности с описанием «Точки», что уж говорить о представителях ярчайшего многоголосия, которые знакомы с предметом ваших исследований гораздо хуже. Выясните, определитесь с описанием, с эмоциональной окраской вашей точки зрения, и с этим и выходите на очередное выражение… да, не забудьте только показать его прежде мне, конечно, возможно я смогу вам посоветовать что-то хорошее. У меня богатый опыт. И вот тогда, вот увидите, результат будет совсем другой.

– Времени совсем не осталось.

– А вы постарайтесь успеть. Не так уж и мало, вы успеете даже слетать на этот ваш планетоид и вернуться. Помните, я говорил, что контакт с предметом должен быть реальным?

– Да.

– Но вот, постарайтесь объяснить всем, в чем они ошибаются. Я более чем уверен, это ключевой момент вашего заключительного выступления и определяющий для выражения Совместного Решающего Заключения.