Глава 15

— Так что мы, все же, ищем? — спросил Вильгельм после часа, проведенного вместе со мной в архиве.

— Вчерашний день, — недовольно фыркнул Феофан откуда-то с верхней полки.

— Мне кажется, что где-то в этом секторе я видела отдел по древним ритуалам, — ответила я, внимательно вглядываясь в записи.

Я помню, что точно видела нечто интересное, но Феня отвлек меня разговорами о еде, а теперь никак не могу найти. Было бы проще, если бы я точно знала, что именно меня заинтересовало в тот момент, можно было бы хотя бы поисковое заклинание применить. А так… хотя, вряд ли тут работает магия без согласования с главным архивариусом.

— Ты думаешь, что информация о запрещенных ритуалах будет храниться просто на полках без всякой защиты? — недоверчиво спросил напарник.

Видно было, что барсу невероятно скучно копаться в бумагах, наверное, он уже давно пожалел, что вызвался мне помочь.

— Не думаю, — признала я, — но что-то же я видела!

Я старательно перебирала материалы. Сосредоточенно и очень осторожно, почти с благоговением. Пальцы кольнуло чужой магией. Ментальной, между прочим. Я замерла. Вернулась на шаг назад. Снова провела ладонью по свиткам. Точно!

— Вильгельм, иди сюда! — позвала я оборотня.

Напарник не задавал пустых вопросов. Он почти бесшумно приблизился, посмотрел на меня вопросительно.

— Магия в архиве не применяется, — озвучила я свои наблюдения, — ведь она может навредить артефактам и старым манускриптам.

Снежный барс кивнул, все еще не понимая, к чему я клоню.

— Все просто! Тут применено ментальное заклинание! Оно почти невесомое, для других людей и магов практически не ощутимое. Но я специализируюсь на ментальной магии. Понимаешь? Я ее чувствую! Кто-то хотел, чтобы содержимое этого стеллажа оставалось недоступным. При соприкосновении со свитками, рассеивается внимание, мы не можем сосредоточиться на том, что в нем находится. Мы просто откладываем бумагу, даже не вчитываясь в нее. Вот, что тут написано?

Оборотень всмотрелся в название толстого фолианта. Его глаза полыхнули в тусклом освещении архива.

— Я не знаю, — через некоторое время был вынужден признаться он.

— Неуч! — ехидно протянул дракоша, за что схлопотал грозный рык Вильгельма.

— Сам прочитай! — рассердился барс.

— Да легко!

Феня спланировал с верхней полки соседнего стеллажа и опустился мне на плечо. Сделал умную моську, внимательно посмотрел на фолиант. Нахмурился. Потоптался с лапки на лапку, что-то проворчал и снова напрягся, силясь прочитать витиеватую надпись на тисненной коже обложки.

— Я так и думал! — ухмыльнулся оборотень.

— Тут, просто, очень темно, — пожаловался Феофан, не оставляя попыток закончить начатое.

— Ты же дракон! — напомнил ему Вильгельм. — У драконов должно быть отменное зрение!

— Дракон! — нахохлился «фамильяр». — Только маленький еще… А ты! Ты же кот…

— Снежный барс! — ледяным тоном поправил его мой напарник.

— Ну я и говорю — кот, только большой уже, — не унимался вредина.

Мне надоело слушать их перепалку. Я приложила ладонь к полке стеллажа и отключила работу заклинания.

— А теперь? — напомнила о своем присутствии дракону и барсу.

Они, как по команде посмотрели на фолиант и хором прочитали:

— Культ «Сердце Ночи».

Они с интересом уставились на фолиант, будто только что его в первый раз увидели. Тем временем я протянула руку и открыла его. Со страниц пахнуло древностью.

— Основан в шестом веке, распущен в восьмом. Восстановлен… подождите…

Я нахмурилась.

— Восстановлен в тайне в девятом. Под покровительством… верховного инквизитора? Что за…

— Покажи, — Феофан резко подлетел ко мне, чуть не влетев мордой в пергамент. — Да чтоб меня молнии сожгли! Это же тот самый год, когда была Первая Вспышка нежити на Западных границах!

Я промолчала. Потому что теперь увидела еще одно имя.

— Смотри, здесь… «маг крови Эйлар Астур. Ответственный за возрождение древних форм некромантии…» — я судорожно перевернула страницу. — «Скрывался под покровительством Канцелярии до его ликвидации одним из агентов высокого ранга». Без имени.

— Думаешь, это был…

— Дастиан, — прошептала я.

Феофан напрягся. Даже его крылья стали неподвижными.

— Магистр Стайракс знал, кто стоял за культом, — произнес Вильгельм. — Может, даже убил его собственноручно. Но почему это до сих пор в архиве, а не в охраняемых хранилищах?

Мысль о магистре Стайраксе коснулась разума тонким крылом бабочки, выпустив толпу мурашек по коже. Тряхнула головой, прогоняя неуместные эмоции в отношении своего начальника. Снова посмотрела на найденный фолиант. Он выглядел совсем старым, припыленным. Едва ли кто-то брал его в руки целые десятилетия, что неудивительно в силу того, что он находился в охраняемом магией секторе. Но теперь, когда по Империи снова расползается нежить, это имело значение. Сердце колотилось. Мне казалось, что я только что коснулась чего-то опасного. Как будто сорвала с гробницы печать.

— Культы до Древней чистке, — прочитал на другом свитке Вильгельм.

Я тут же забыла о том, что думала над прошлым Дастиана.

— Вот! — сказала я. — Именно название я видела раньше.

— Я все еще считаю, что идея плохая, — пробурчал Феня на моем плече. — Этот кошак нас сейчас раскусит.

— А ты знал, — с издевкой проговорил Вильгельм, даже не оборачиваясь, — что у кошаков кроме зрения, еще очень хороший слух?

Я мысленно застонала и отвесила такой же мысленный подзатыльник болтливому дракоше. Феня округлил глаза и скорчил виноватую мордашку.

— Так в чем я должен вас раскусить? — невинно поинтересовался напарник, все же оборачиваясь и внимательно глядя на мне в глаза.

У меня тут же пересохло в горле.

— Это Феня просто параноик, — попыталась я отшутиться, но голос звучал глухо.

— А. Ну да… — не поверил мне барс.

— Я реалист, между прочим, — буркнул Феня.

— Он шутит, — пояснила я, отчаянно надеясь, что Вильгельм мне поверит.

Не поверил.

— Тани, — сказал он, — я понимаю, что тебе сложно мне доверять, но я чувствую, что ты что-то скрываешь. Мне это не нравится! Что бы это ни было, лучше расскажи мне. Так я хотя бы смогу тебе помочь.

Ага, отвести меня к инквизиторам!

— Я не скрываю, — возразила я, — мы столкнулись с чем-то странным, даже зловещим. Ты сам рассказывал про эльфийского посла. Кто-то использует страшную, запрещенную магию, о которой даже записи в императорском архиве засекречены! Если есть хоть какая-то информация об этом ритуале, то она должна быть здесь!

Взгляд оборотня слегка смягчился. Кажется, пронесло.

— Я требую прибавку за вредность, — повысил голос Феофан, проскакивая на полку, чтобы скрыться от взгляда оборотня. — У меня чешуя от этой пыли скоро как у степного тритона будет!

Пыль над старым архивным залом на самом деле висела едва ли не живым облаком. В воздухе витал запах пергамента, плесени и особенной магии, заточенной веками в книгах, которых никто не касался веками. Мы продолжали разгребать залежи свитков в дальнем хранилище, куда, казалось, и свет не заглядывал со времен эпохи Императора Каэрина.

— Тритоны тоже милые, — пробормотала я, отдуваясь над очередной полкой.

— Вот найдем что-нибудь стоящее, тогда и потребуешь. — Подал голос Вильгельм.

— Ага. Сначала найди, потом жалей, что нашел. — Бурчал Феня с верхней полки, продолжая шуршать свитками.

Дракончик громко чихнул, распахнул крылья и выкатился на край стеллажа.

— А-а-апчи!

На этот раз он подлетел к самому верху шкафа и случайно задел крылом какую-то резную панель. С глухим щелчком та отъехала в сторону, обнажив узкую щель между полками. Оттуда посыпалась пыль, и вылетел сверкающий символ, на секунду вспыхнувший синим. Мы с напарником замерли, глядя на последствия приступа насморка «фамильяра».

— Эээ… Это я не специально, — сказал дракон, чуть понизив голос.

Мы с Вильгельмом посмотрели друг на друга. Оборотень оттеснил меня от скрытой панели, загораживая меня собой от гипотетической опасности.

— Что там? — спросила я, отчаявшись увидеть, что же там такое.

— Какие-то свитки, — напряженно ответил Вильгельм.

На этот раз напарник слегка посторонился, пропуская меня вперед. На полке, за скрытой панелью на самом деле лежало несколько свитков, но больше всего выделялся один в черном чехле, овитый лентой с серебряным тиснением. Я кожей ощущала как вокруг него вибрирует магия, она почти гудела, словно струны арфы, потревоженные ветром.

— Divisio Sparkae, — прочитала я, беря в руки находку.

— Разделение Искры, — пробормотал Вильгельм, переводя древний язык.

— Это… — начала потрясенно я, но Феофан перебил:

— Это что-то очень нехорошее. Очень-очень нехорошее.

Мы все трое ощущали энергетическую тяжесть свитка. Я держала его в руках, по коже бегали мурашки, а сердце испугано трепыхалось в груди. Даже если бы прямо сейчас подо мной разверзлась Бездна, я бы этого не заметила. Все мое внимание было сосредоточено на нашей случайной находке. Хотя, почему случайной? Мы ведь и искали любую информацию об этом ритуале. Я развязала ленту, стараясь не думать, сколько защитных чар сейчас, возможно, нарушаю. Страницы были исписаны древним слогом, но я легко смогла прочитать все символы. Краткое заклинание, четыре сложнейших жеста, и — кровь. Обязательный компонент.

Это заклинание позволяло разделить магическую Искру между двумя существами. Или изъять ее полностью. С полным очищением одного и гибелью для другого.

— Кто этим пользовался? — прошептала я.

— Лучше спроси — кто это пережил, — мрачно отозвался Феофан.

Сейчас я держала в руках ключ, который мог это повторить. Или исправить.

Мы устроились за старым массивным столом под потемневшими от времени гобеленами. Свиток аккуратно развернули, осторожно расправляя потрескавшийся край пергамента. Феофан, устроившись на спинке моего стула, напряженно наблюдал, будто в любую секунду ожидал, что из бумаги вылезет что-то очень недружелюбное.

— Так, — пробормотала я, водя пальцем по древним строчкам. — Здесь не только заклинание. Тут еще записи об опытах.

Вильгельм склонился рядом, всматриваясь в строчки. Оборотень хмурился.

— «Ритуал Возвращения Искры», — медленно прочитал он. — «Позволяет вернуть душу, ранее покинувшую тело, в мир живых без превращения в нежить».

Я задержала дыхание. Именно то, что нужно. Настоящее возвращение, без проклятия тления, без чудовищных уродств.

Но дальше строки становились мрачнее:

— «Ритуал требует сосредоточения силы Истока. Без чистого проводника процесс нестабилен. Малейшая ошибка…»

Сердце гулко билось о ребра. Неужели, мы нашли нечто такое, что может оставить все мои страхи позади? Теперь я смогу спокойно жить и больше не вздрагивать от слова «инквизиция»?

— «…может привести к разделению души. Часть ее останется во владениях смерти, другая часть — будет привязана к миру живых. Существо, прошедшее через неполный Ритуал, становится… другим. Без памяти. Без прошлого. И иногда — без истинного облика».

Я медленно опустила руку. Слова звенели в голове. Разделение души. Потеря прошлого. Я перевела взгляд на Феофана. Маленький дракончик тихо дышал, глаза его были огромными и печальными. Ведь этот кошмар мог случиться с моим другом, а виновата во всем была бы я.

— Они… они пытались вернуть кого-то, — прошептала я. — Но ошиблись.

Вильгельм молчал, внимательно перечитывая строки.

— Вот почему это запрещено, — наконец проговорил он. — Потому что цена слишком высока. Ошибка — и ты создаешь не жизнь, а что-то… застрявшее между мирами.

Я поборола свой ужас и перевернула еще одну страницу. Там, в списке запрещенных практик, был короткий вывод, выведенный резким, размашистым почерком: «Возвращение Искры не подлежит применению без согласования Совета. Опасность утраты истинной природы существа необратима.»

Я сжала пергамент, и, кажется, забыла, как дышать.

— Но ведь, если понять, как именно это работает… может быть, можно вернуть все обратно. Можно исправить.

Моя последняя надежда растворялась пыльным облаком в стенах этого архива. Феофан, услышав это, тихонько прижался ко мне. Вильгельм склонил голову набок, прислушиваясь к каким-то своим мыслям, потом усмехнулся — коротко, криво:

— Давай искать дальше. Может, тут еще есть записи о тех, кто пытался.

Старые манускрипты, исписанные мелким дрожащим почерком, были связаны вместе кожаным шнуром. От бумаги исходил резкий запах старого воска и пыли веков.

Я аккуратно развернула верхний свиток. Строки были тяжелыми, пропитанными отчаянием: «Эксперимент номер тринадцать: Провал. Душа не выдержала разрыва. Тело обращено в оскверненного».

Следом шли другие записи, одна страшнее другой.

«Эксперимент номер двадцать три: Попытка частичного воссоединения. Существо агрессивно. Потеряно управление».

«Эксперимент номер тридцать один: Душа вернулась… без памяти, без разума. Пустой сосуд».

Вильгельм мрачно пробежался глазами по строчкам.

— Все они… — пробормотал он. — Все ритуалы заканчивались катастрофой.

Я молча кивнула. Сердце сжималось от невыносимой боли. Сколько страданий принесли эти попытки. И сколько еще принесут…

«Попытки применить Ритуал Возвращения Искры над представителями иных рас (эльфы, драконы, ликаны) приводят к тяжелейшим последствиям. Структура их души слишком тонка. В случае неудачи их тела стремительно разрушаются или обращаются в особую форму умертвия».

Я подняла глаза на Вильгельма.

— Посол. Ты говорил, что эльфийский посол превратился в нежить.

Я с самого начала подозревала нечто подобное, но даже не представляла, что все окажется настолько ужасным.

— Да, — кивнул он. — Кто-то пытался воскресить его. Не просто создать зомби — именно воскресить. Вернуть полностью.

Я судорожно вдохнула и закрыла глаза. Кто бы это ни был, он ошибся. Вильгельм провел рукой по лицу.

— Это хуже, чем я думал… Если некроманты пытаются массово применять такие практики, империя рискует утонуть в войне. И это будет война не против живых.

Я аккуратно свернула один из свитков, но вдруг мой взгляд зацепился за крохотную, почти незаметную заметку на обрывке пергамента, зажатом между страницами.

«Соединение Искры возможно лишь при участии носителя жизненной магии. Магия смерти и магия жизни — две стороны одной силы».

Я перечитала несколько раз. Феофан замер, его хвостик дернулся.

— Магия жизни… — задумчиво протянула я. — Магов жизни давно не существует. Вот почему все ритуалы проваливались. Эти эксперименты проводили некроманты, владеющие магией смерти. Они не способны вернуть Искру, только вырвать ее из мира мертвых.

— Значит, нужен кто-то… другой, — медленно сказал Вильгельм. — Кто-то, у кого есть в крови магия жизни.

Он посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом. Я сглотнула. Спокойно, Тани, ты тут ни при чем! Я не имею никакого отношения к тому, что сотворили с послом. Однако, у меня было странное ощущение, что знание, которое мы только что обнаружили что-то изменит. И что-то уже изменило.

Феофан тихо фыркнул, пряча мордочку в складках моего передника.

— Что дальше? — спросил Вильгельм.

Я сжала свитки крепче.

— Дальше… мне нужно поговорить с магистром Стайраксом.