Глава 15

– Говорите. Я вас слушаю, – вся превратилась во внимание, поминутно убирая с лица кудряшку, которая никак не желала держаться в платке.

– Нет, – Гаспаро нервно огляделся, а потом с ещё большим пылом подался ко мне. – Я должен поговорить с вами лично.

Пришлось отложить грабли и, подобрав подол юбки, я направилась к флигелю, перешагивая через штабеля беспорядочно сваленных досок. Мужчина последовал за мной, и вскоре мы, дождавшись, когда из дверей вынесут очередную партию ящиков, ступили за порог помещения, пропахшего пылью и сыростью. Здесь имелась отдельная комната, которая в будущем могла стать подсобкой или кабинетом – я ещё не решила. А сейчас в ней можно было, как минимум, уединиться для беседы с глазу на глаз. И так как мне не терпелось продолжить уборку, я спешила начать разговор, чтобы побыстрее его закончить.

Кабинет был совсем небольшой. Здесь имелся покрытый пылью стол, невысокий шкаф в углу. Сесть нам, правда, было некуда. Но я очень надеялась, что надолго Фердинанд меня не задержит.

Выжидательно взглянула на него. Мужчина, как назло, не спешил. Остановившись у двери, которую он подпёр спиной, Гаспаро смотрел на меня, не отрываясь и тяжело дышал, отчего широкая грудь под сюртуком ходила ходуном.

– Я всё знаю, Марлен, – заявил он вдруг, порождая множество самых разных догадок в моей голове.

Хотела было уточнить, о чём он говорит, но Фердинанд вдруг так резко отпрянул от двери и кинулся ко мне, что я едва не вскрикнула.

Я видела, чувствовала его нетерпение, этот жест, когда хочешь коснуться, но обжигаешься о невидимую преграду, потому что не имеешь права и разрешения тебе никто не давал, и место твоё предопределено.

Мужчина сжал в кулак занесённую для прикосновения руку, которую я теперь с тревогой гипнотизировала, опасаясь продолжения.

– Что вам нужно? – спросила с дрожью в голосе, впервые испугавшись горячности этого мужчины.

– Я хочу, – начал он и запнулся. – Хочу сделать вам предложение, Марлен.

– Какое предложение?

– Деловое и личное.

– Не понимаю.

– Сейчас поймёте.

Он отступил и, пару раз пройдя из угла в угол маленькой комнаты, как загнанный лев, всё же подобрал слова и сказал то, что при иных обстоятельствах вызвало бы у меня скачок давления:

– Я люблю вас, Марлен, – мужчина снова приблизился и осмелился обнять меня за плечи. В принципе я была не против объятий. Так, хотя бы устояла на ногах. Но быстро совладав с собой, вывернулась из его рук.

– Ваше признание мне льстит, Фердинанд, – сказала я вполне искренне. – Но ответить на него так, как бы вам хотелось, я не могу.

– Вы любите другого?

– Не в этом дело.

– Я не подхожу вам по статусу? – в вопросе скользнула грустная усмешка.

– Нет, что вы? Я на это даже не смотрю! Всё гораздо сложнее.

Отвернулась к пыльному окну с трещиной, будучи не в силах больше выдерживать этот взгляд. Горячий, пылкий, молодой и, чего уж, невероятно привлекательный мужчина, готовый всегда прийти на помощь, только что признался мне в любви. Наверное, следовало радоваться и прыгать до потолка, но кое-что мешало, или я просто не готова была?

Спиной ощутила тепло его тела. Фердинанд подошёл и остановился очень близко. Так близко, что я испугалась. Не справлюсь с собой, не смогу противостоять! Дам ложную надежду этому хорошему человеку и сделаю его несчастным! Боже, можно мне, пожалуйста, сил!

– Марлен, – дыхание перехватило от близости и тепла. – Выслушай меня. – Мужчина склонился надо мной, почти касаясь губами ушной раковины, легонько отвёл волосы, которые мешали и щекотали ему лицо. От этого ненавязчивого прикосновения по телу побежали мурашки.

– Я готов быть тем мужем, которого ты ищешь, – продолжал Гаспаро. – Не стану мешать тебе работать, не стану претендовать на владение фабрикой. Ты будешь свободна распоряжаться всем, что имеешь сейчас.

Я нахмурилась и спросила, не оборачиваясь:

– С чего ты взял, что мне это нужно?

– Он всё мне рассказал.

– Кто, Борджес?! – крутанулась на месте, вперяя взгляд в красивое лицо Фердинанда. Тот кивнул.

– Сеньор рассказал мне, что ты готова выйти замуж только в случае, если муж не станет лезть в твои дела и не будет ни на что претендовать. Тогда я страшно разозлился, решив, что ты пыталась меня соблазнить, влюбить в себя, чтобы сделать послушным. Но шли дни, и я понял, что готов к этому. Готов служить тебе, Марлен. Потому что не могу больше ни о ком другом думать. Ты околдовала меня.

Он взял мою руку, прижимая её к губам, а я не знала, что ответить на это признание.

– Я не пыталась тебя соблазнить, Фердинанд. Борджес неверно всё истолковал. Ох, негодяй. Да я бы не позволила себе, потому что слишком ценю наши с тобой отношения.

– И тем не менее от слов своих я не отказываюсь.

– Но так нельзя, – продолжала отбиваться. – Ты будешь любить, а я – пользоваться твоей любовью. Это так гадко! Я не смогу, Фердинанд. Мне совесть не позволит. И не отпустит чувство вины. Мы оба будем несчастны.

На мои губы лёг его большой палец, заставляя умолкнуть, а затем скользнул ниже, обводя контур подбородка.

Фердинанд склонился к моему лицу, волнуя до дрожи этой своей одержимостью.

– Придёт время, и ты полюбишь меня, – сказал он твёрдо и, запустив пальцы в безобразие, творящееся на моей голове, с жаром прильнул к губам.

Я не успела сообразить, как рот мой уже терзали настойчивые ласки, вызывая жгучее нежелание останавливаться.

В какой-то момент сама обвила руками шею мужчины, а следом позволила ему прижать меня к деревянной стене и вздёрнуть, усаживая на себя.

Голова шла кругом. Я с трудом соображала, особенно когда почувствовала руки мужчины на собственных бёдрах под юбкой. А когда Фердинанд разорвал поцелуй и стал осыпать ласками мою шею и плечи, я с усилием взмолилась:

– Пожалуйста, остановись.

Он так и замер, сдавливая мою кожу пальцами и опаляя жарким дыханием шею. С не меньшим усилием он отстранился, впечатывая ладонь в стену и сжигая меня в огне своего пламенеющего взгляда.

– Мне нужно подумать, – сказала, не решаясь поднять голову, когда наши вспотевшие лбы соприкоснулись.

Фердинанд долго не отвечал. А когда вернул платье мне на плечо, поправил застёжку на груди и легонько провёл пальцем по щеке, шепнул:

– Я буду ждать, сколько потребуется, Марлен.

В ту минуту меня будто в ледяную прорубь окунули.

А ведь где-то я это уже слышала.

Оставшийся день из рук валилось всё, за что бы я ни взялась. Решив прерваться, вышла за калитку, чтобы перевести дух.

Я часто терялась, когда передо мной стоял выбор, сделать который было той ещё задачкой. Всегда завидовала решительным людям. Они с такой лёгкостью всякий раз сопоставляют плюсы и минусы, чтобы отсеять ненужное. Может быть, и мне следует схему начертить с пунктиками за и против фиктивного брака с Фердинандом? Он красив, честен, мужчина порядочный, что редкость в эти времена. Но я ведь могу так и не полюбить его. Да, он нравится мне, вызывает определённые чувства. Но что, если всё так и останется на уровне тела? Ведь происходившее между нами в подсобке – это не любовь, а так. По крайней мере с моей стороны.

Ох, как же непросто.

Меня кто-то толкнул, не сумев разойтись на узком тротуаре. Я повернула голову. В последний момент под глубокой шапкой не по размеру сверкнули недовольные глаза ребёнка. По памяти резануло, как бывает, когда что-то вертится в голове, но ты не можешь вспомнить. А я как раз никак не могла вспомнить, где видела этот не по-детски строгий взгляд.

Точно!

– Эй, постой! – пришлось громко окликнуть его, потому что ребёнок успел пройти с десяток шагов. Он замер на секунду, не поворачивая головы, а затем припустил от меня так, что я опешила.

Делать нечего. Подхватив юбки, кинулась следом за главным заводилой шпаны из бедного квартала.