Я наблюдаю, как лицо Гаррета мрачнеет и становится… даже не знаю каким — отчаянным? Будто он собирается выложить нечто такое, от чего все наши беды покажутся цветочками. И эта мысль одновременно пугает и волнует меня.

Сердце стучит чуть громче, и я делаю вид, что поправляю прядь волос, чтобы скрыть лёгкую дрожь пальцев.

— Ну же, — я подбадриваю Гаррета, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Если у тебя правда есть, что сказать, выкладывай.

Гаррет прокашливается, скользит взглядом по комнате, будто проверяет, нет ли здесь кого-то или чего-то, способного подслушать нас, после чего с видом заговорщика обращается к нам:

— Хорошо. Только имейте в виду, пусть это и прозвучит дико и неправдоподобно, но это самая настоящая правда. Та самая, из-за которой я чуть не расстался с жизнью, — он нервно дотрагивается до шрама на своей щеке и сглатывает. Видимо, от неприятных воспоминаний, связанных с тем, кто оставил на его лице эту отметину.

— Хорошо, — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри меня аж трясет от напряжения, — Мы готовы.

— Так вот, — Гаррет обводит нас тем напряжённым взглядом, который уже начинает действовать мне на нервы, — Я уверен, что Маркус, сын нашего прошлого старосты, как-то связан с оборотнями, убившими его отца!

Внутри у меня мгновенно скапливается ком разочарования, словно вся энергия, что копилась перед этим «страшным откровением», резко расплескалась как перевернутое ведро с водой.

Чувствую, как плечи сами собой опускаются.

— Эм… — я выпускаю воздух сквозь плотно сжатые губы, глядя на Тиарена, — Мне даже неудобно это говорить, но… боюсь, мы уже в курсе.

Тиарен, со своей стороны, издаёт странное «эээх» и снисходительно качает головой. Наш общий вздох разочарования в буквальном смысле заполняет узкое помещение.

На лице Гаррета вдруг вспыхивает искренний шок:

— Ч-что? Вы… уже знаете? Но… Как?

Я пытаюсь сдержать нервозный смешок. Вспоминаю, как мы с Рейнаром и Корвусом дожимали этого самого Маркуса, который в результате раскололся и признался, что был на побегушках у Нортона.

— Коротко говоря, мой муж, герцог Гранд, хорошенько прижал этого типа, — развожу я руками, — И он во всем сознался. Так что твое… гм… «откровение» действительно оказалось не таким уж откровенным.

— Но… значит… — Гаррет хлопает глазами, видимо переваривая тот факт, что сведения, которые он всерьез считал важными, беспросветно устарели. Я даже начинаю испытывать к нему лёгкую жалость.

Тиарен тихо откашливается:

— И тем не менее, мы знаем далеко не все. Во всей этой истории хватает белых пятен. Поэтому, нам придется кстати любая информация. Так что, поверь, всё, что ты расскажешь — не пропадёт даром.

Я киваю:

— Точно. Если ты сможешь рассказать больше про Нортона, это уже будет большая помощь.

Гаррет снова проводит проводит пальцами по шраму, будто снова пытается оживить застаревшие воспоминания. Я на миг замираю, представив, через какой ужас он прошёл.

— Ладно, — решается Гаррет и глубоко вздыхает. В его глазах мелькает твердая решимость, будто тот факт, что он все-таки может нам помочь, придает ему сил, — Тогда, начну с самого начала. Примерно пару недель назад в деревне объявился один исследователь. Сначала он просто прикидывался путешественником, ходил по деревне взад вперед, будто что-то вынюхивая. Нам он сразу не понравился. Но потом он пришел к старосте и рассказал кто он на самом деле. Рассказал, что под Нортвудом покоится нечто древнее и он хочет провести здесь раскопки.

Не знаю как Тиарен, а я сразу впиваюсь глазами в Гаррета. В голове щелкает, потому что я в этот момент вспоминаю как Маркус, когда мы с ним говорили впервые, вроде тоже заикался о каком-то таинственном незнакомце и его странных исследованиях.

— Этому человеку было крайне важно получить разрешение на раскопки, — продолжает Гаррет. — Он предлагал много денег, уговаривал, а когда понял что ничего не работает, то даже пытался запугать нас. Но приближалась зима, а раскопки сулили испортить значительную часть полей и помешать сбору урожая. К тому же, староста был человеком жёстким и в ответ на угрозы просто вышвырнул исследователя из деревни взашей, сказав, что мы не торгуем ни своей совестью, ни землёй и что нам сейчас важнее собрать урожай, иначе зимой будет туго. Ни о каких богатствах он не желал даже слушать. И всё бы ничего, но вот его сын… то есть, Маркус… стал подначивать отца, уговаривать, мол, деньги сейчас нужнее, да и попытаться разобраться в тайне, «сокрытой в недрах Нортвуда», было бы не лишним.

— Постой! — не могу удержаться я, мотая головой, чтобы как-то уложить все услышанное в голове, — Но Маркус говорил обратное. Что он, как и его отец, были категорически против этих раскопок.

— Точно, — хмуро подтверждает Тиарен, — Когда мы разговаривали с Маркусом, он сказал, что за раскопки как раз выступал ты. И на этой почве у вас с предыдущим старостой постоянно вспыхивали яростные споры.

Гаррет неожиданно резко рычит:

— Чушь! Он вас нагло обманул! Все было совсем не так!