Первая секунда тянется слишком долго, когда никто не отвечает. У меня внутри всё буквально затухает от страха: вдруг мне никто не поверит? Вдруг я здесь только зря распинаюсь?

Ноги подрагивают, меня бросает в холод.

Но тут откуда-то из глубины толпы доносится одиночное:

— Я поддерживаю!

Я резко вскидываю взгляд, замечая женщину с массивной косой, которая поднимает руку. Это та самая женщина, чьего ребенка мы спасли от кори. Ее глаза по-прежнему смотрят на меня с некоторой осторожность, может быть даже с сомнением, но голос звучит довольно уверенно.

— И я! — выкрикивает стоящий рядом с ней мужчина, ее муж.

— Мы тоже! — подхватывает сразу несколько голосов.

Эта редкая поддержка медленно подхватывается остальными, образуя всё более громкий и уверенный хор. Кто-то хлопает в ладоши, кто-то лишь согласно кивает, но здесь уже слова и не нужны.

Мое сердце в этот момент бьется как бешеное. Мне кажется, что легкие наполняются свежим воздухом, холодные иголки страха уступают место жаркому восторгу: «Они меня услышали! Они не отвергли меня!».

Я невольно улыбаюсь, чувствуя, как на моих глазах проступают слезы благодарности, а в груди разливается радостное тепло.

— Огромное спасибо, — выдыхаю я почти шёпотом, но почти тут же беру себя в руки и более уверенным голосом повторяю: — Спасибо вам, друзья! За то, что поверили в меня, за то что не бросили Нортвуд!

Затем, я перевожу дух, чтобы совладать с этим шквалом эмоций и продолжаю уже более спокойно и уверенно:

— Огромное спасибо всем, кто сегодня пришёл. Пока вы можете возвращаться по своим домам. Но знайте: уже скоро я поделюсь планом, что и как мы будем делать, чтобы восстановить наши земли и показать барону Вилфорду, а заодно и нашему герцогу, что Нортвуд ещё на что-то способен.

Народ начинает расходиться, исподлобья оглядываясь, но я больше не замечаю в них прежней злобной колкости. Кое-кто улыбается и, кажется, кивает мне в знак уважения.

Да, конечно, пара самых угрюмых старичков бормочет что-то, мол, «Посмотрим, чего ты добьёшься». Но и это уже брошено не с яростью, а скорее со скепсисом, который, я намерена со временем преодолеть.

Я сама делаю глубокий вдох, глядя, как люди постепенно расходятся, и чувствую, будто с моих плеч падает громадный камень ответственности. Не то чтобы все мои проблемы вмиг исчезли, но радует уже то, что мне хотя бы дали шанс. Потому что делать даже самое правильное дело, когда все вокруг настроены против тебя — это заведомо проигрышное решение.

Рядом появляется Льюис, подавая мне руку, чтобы помочь спуститься. Его лицо светлеет, а губы растягиваются в искренней улыбке:

— Леди Айлин! Поздравляю! Это было настолько же искренне, насколько и вдохновляюще! Теперь вы и правда выглядите как самая настоящая хозяйка этих земель!

Я не могу сдержать смущенной улыбки, ощущая как внутри разливается приятное чувство гордости.

— Спасибо, Льюис, — тихо произношу я, не скрывая радости. Внутри у меня всё бурлит от смешанной эйфории и страха перед предстоящими задачами. Но есть и легкая паника, которой я не могу с ним не поделиться, — Только я ведь даже не представляю пока как всё обустроить. У меня куча мыслей, но ни одной насчет того с чего нам начать.

— Не переживайте, — горячо откликается Льюис. — Предлагаю для начала вернуться в особняк. А там мы сможем взяться за составление дальнейшего плана. Когда дело касается Нортвуда вы можете полностью рассчитывать на меня — я сделаю все, что от меня зависит, чтобы сохранить это место.

— И я очень благодарна тебе за это, — киваю я.

Я уже хочу прислушаться к его совету и сесть в карету, чтобы вернуться в особняк, как в этот самый момент замечаю, что из-за колонны, чуть в стороне, появляется Тиарен. Он спокойно подходит ко мне, вежливо кланяясь — неформально, скорее из уважения:

— Прекрасная речь, Али… кхм, леди Айлин.

Я вздрагиваю: Тиарена я не видела с прошлого вечера, и оттого его появление воспринимается очень волнительно.

— Тиарен! — восклицаю я, подлетая к нему, — Куда ты пропал? Я не видела тебя, с того момента как мы с Рейнаром поехали к Маркусу… А потом ты просто куда-то исчез.

Тиарен разводит руками, в его мягком лице читается усталость:

— Я был у пострадавших. Несколько людей, которые были на празднике, получили сильные ожоги, поэтому пришлось потрудиться.

У меня внутри всё ёкает. Я снова скольжу взглядом по горелым остовам и заново переживаю эти минуты паники. Меня прошибает мороз.

Будто заметив мое состояние, тиарей поспешно добавляет:

— Не волнуйся, ничего серьезного, слава богам обошлось без жертв. А ожоги… они лечатся не так уж сложно.

— Прости, — все же вырывается у меня, — Я… все равно чувствую себя виноватой…

Тиарен поджимает губы, покачивает головой и мягко касается моего локтя:

— Эй, всё в порядке, — говорит он. — Не надо корить себя за этот пожар. В конце-концов, виноват тот, кто устроил весь этот хаос, а не ты. Кроме того, этот пожар позволил нам раскрыть настоящего оборотня. Кто знает, что случилось бы, если бы он продолжал находиться среди нас.

Я тяжело выдыхаю, чувствуя, как с груди снимается хоть небольшая часть груза. А потом, все-таки забираясь в карету, чтобы вернуться обратно, в подробностях рассказываю обо всем, что вчера случилось в доме Маркуса. Я рассказываю про свое внезапное видение, в котором я увидела леди Маргарет, о том как мы действительно нашли ее там, о том как Маркус уже давно сговорился с Нортоном и так далее.

Но чем дальше я говорю, тем больше сгущается тень на лице Тиарена. Под конец разговора, когда я делюсь вслух своими с Корвусом гипотезами, Тиарен тяжело вздыхает и жмурится, словно от боли.

— Не нравится мне всё это, — наконец произносит он, недовольно цыкая.

— Ну, а кому это все нравится? — развожу я руками, — Мы то думали, что в Нортвуде сможем спрятаться от дворцовых недоброжелателей.

— Я не о том, — дергает головой Тиарен, — Я про твои непонятные вспышки магии. Что тогда, когда ты коснулась оберега, что вчера, когда узнала где держат Маргарет. Я по-прежнему не чувствую в тебе ни следа магии… она совершенно точно не вернулась! Так откуда в тебе эти странные способности?

От слов Тиарена становится не по себе и я ежусь, будто на меня подуло ледяным ветром.

— У тебя есть какие-нибудь предположения что это может значить? — осторожно интересуюсь у него я.

— Не знаю, — хмуро роняет Тиарен, — Единственное, что ясно наверняка, так это то, что это не значит ничего хорошего…