Во дворе особняка нас встречает парочка охранников из отряда Горгона. Они почтительно кланяются, когда я выхожу из кареты. Глядя на охранников, замерших в такой позе до сих пор чувствую легкую неловкость — в прошлом мире передо мной так расшаркивались только на работе… и то, перед тем, как объявить что у меня не будет новогодней премии.

Я грустно усмехаюсь собственным мыслям и иду следом за Льюисом и Тиареном в особняк — пока мы ехали, Льюис предложил устроить в его кабинете мозговой штурм по поводу наших дальнейших действий. Только ступив на скрипучее крыльцо, меня словно осеняет и я прошу сопровождавшего нашу карету Горгона составить нам компанию.

Горгон удивляется, но ничего не говорит и молча идет следом.

Всю обратную дорогу у меня из головы не выходили слова Тиарена о моих странных способностях. Чем больше я думала о том, что он сказал про то, что «ничего хорошего» мои способности не означают, тем сильнее меня пробирал внутренний холод. Но сейчас мне, наконец, удается отогнать его от себя.

Что толку это постоянно прокручивать в голове, если я все равно ничего не понимаю в здешней магии? Уж лучше тогда сосредоточиться на тех проблемах, с которыми я могу хоть что-то сделать: а именно, последствия пожара, обиженный барон и слабая экономика Нортвуда.

Льюис распахивает дверь и мы входим в особняк — сначала я, а за мной уже Тиарен и сам Льюис. В нескольких шагах позади позади держится Горгон — его тяжёлые шаги отдаются гулким эхом в полутёмном коридоре, а в воздухе ощущается привычный прохладный запах сырого камня и старых досок.

— Прошу, леди Айлин, — Льюис проводит нас к своему кабинету и снова почтительно раскрывает дверь, — Тут мы сможем спокойно всё обсудить.

Кабинет Льюиса — небольшая комната с двумя окнами, пропускающими приглушённый свет. На стенах висят карты земель Рейнара (Нортвуд на них совсем крошечный, зажат между соседними территориями), а вдоль стены — книжный шкаф, заставленный свитками, папками и кипами пергаментов.

Едва мы входим, меня встречает терпкий запах чернил и старой бумаги — такое очень специфическое офисно-средневековое амбре, напоминающее мне родной мир (пожалуй, что-то вроде запаха кучи залежавшихся бумажек на офисном столе).

Мы рассаживаемся вокруг широкого стола. Горгон стоит немного в стороне, будто настороже, но, уловив мой призывный взгляд, чуть смущается и, наконец, тяжело опускается на стул рядом со всеми.

— Итак, — обводит нас серьезным взглядом Льюис, — Давайте для начала определимся, что для нас сейчас является первостепенной задачей.

Учитывая, что я буквально недавно задалась этим же вопросом, тут же отвечаю:

— Защита! Так уж получилось, что сейчас на Нортвуд с одной стороны нацелился Нортон Блэк, а с другой барон Вилфорд. Поэтому, пока у нас не будет хоть какой-то защиты, делать все остальное просто бессмысленно, — с сожалением развожу я руками и поворачиваюсь к Горгону, — Именно поэтому я и позвала вас, Горгон. Можете что-нибудь посоветовать нам на этот счет? Так уж вышло, что в обороне поселения мы ничего не понимаем.

Горгон молча кивает, жёстко сжав губы, и на некоторое время в комнате воцаряется гнетущая тишина, разрываемая лишь его тяжелым дыханием. Наконец, Горгон откашливается, наклонившись вперёд. Его голос чуть хрипловат:

— Да, леди. Я думаю, что смогу вам в этом помочь. Нужно будет только разбить людей на небольшие мобильные группы: часть моих бойцов возглавит эти группы, а местные жители, у которых хватает мужества и желания защитить свой дом, присоединятся к ним. Из них составим патрули. Они будут следить за границами Нортвуда круглые сутки. Так же, обновим запасы зачарованного серебра, чтобы оно было у каждого отряда и продумаем сигнальную систему, чтобы не терять времени, если вдруг подвергнемся нападению.

При упоминании зачарованного серебра, я вздрагиваю, машинально потирая шею, за которую меня схватил Нортон, едва не придушив.

— Хорошо, тогда так и поступим, — натянуто улыбаюсь я.

Однако, в тоже время, я чувствую что после слов Горгона мне становится легче. По крайней мере, сейчас у нас есть хоть какой-то план и мы знаем к чему готовиться, а, значит, и историю которая произошла на Скорбном Пиру, вряд ли повторится.

Нет, не так…

Мы сделаем все что в наших силах, чтобы она не повторилась!

— Тогда, если нужды во мне нет, я пойду собирать людей, — отвечает Горгон. Дождавшись моего одобрительного кивка, он чуть кланяется и выходит из кабинета, снова наполняя коридор тяжелыми гулкими шагами.

— Что дальше? — спрашивает Льюис, как только закрывает дверь после ухода Горгона, — Как я понимаю, переходим к самому главному? К экономической части?

— Да, — твердо киваю я, отчаянно надеясь, что мой бывший опыт закупщицы в современном мире хотя бы как-то нам поможет. — Рассказывай: чем Нортвуд жил прежде? В чем его сильные стороны, в чем слабые. Я хочу знать все, чтобы понимать за что браться.

Льюис вздыхает и кивает в сторону карты на стене (той самой, где Нортвуд едва различим):

— Исторически Нортвуд специализировался на выращивании тыкв и кукурузы. Как объяснили местные, у нас особая почва, на которой, по неизвестной причине, другие культуры растут плохо. Предыдущий староста предпринимал попытки выращивать фрукты или виноград, но все чахло. Приживались лишь редкие овощи, да и те в основном, местные выращивают для себя — на продажу они не подходят. А вот разные сорта тыкв и зерновые кукурузы тут растут очень обильно.

— Угу, понятно, — бормочу я.

А сама думаю: «Похоже, все дело в том, что у них кислая почва, к тому же слишком истощенная, вот и растут только неприхотливые культуры, которые, к тому же, могут выдерживать перепады температур и погоды».

— А ещё, — вставляет Тиарен негромко, — некоторые крестьяне разводят скот. Свиней, коз, овец. Опять же, больше для собственных целей, но, думаю, если понадобится, можно будет сделать упор и на этом.

— Да, точно! — кивает Льюис, — В Нортвуде есть парочка пастбищ, хоть официально животноводство и не является главным источником дохода.

— Тогда какой главный? — поднимаю я на него глаза.

— Продажа плодов в чистом или переработанном виде, — пожимает плечами Льюис, — По большей части, все идет на корм скоту. Что-то мы перемалываем на местной мукомольне, но кукурузная мука в основном распространяется среди крестьян. Много прибыли она не приносит.

— Так, погодите! — вырывается у меня возмущенный возглас, — И это все? Вы продаете только плоды и муку?

Льюис приподнимает брови:

— А что еще? Ну, есть еще некоторые снадобья и зелья, которые используются целителями, но это практически ничто.

— Кукурузные отвары от кашля, — со знанием дела уточняет Тиарен, — Хорошая штука, которая спасает, когда рядом нет лекаря, владеющего магией, именно поэтому нигде кроме как среди крестьян его особо и не распространить. А выкупать снадобья за большие деньги они не будут.

Слушая их я чувствую себя еще более ошеломленной.

— Но что насчет сиропов, масла, да много чего еще… того же крахмала, в конце концов⁈

Тиарен с Льюисом обмениваются такими озадаченными взглядами, будто впервые услышали эти названия.

— Масло? — фыркает, наконец, Льюис, — Из тыквы? Зачем, если есть подсолнечник?

— Только не из тыквы, поправляю его я, — А из семян тыквы. И что касается «зачем», то просто потому что оно полезней. У него больше сфер применения, понимаешь? Его же не только в еду можно добавлять, но использовать в медицине, косметологии…

— Космо…логии? — хмурится Льюис.

Ой, блин! Опять забылась и начала сыпать словечками из моего мира, как из дырявого мешка.

— Ну, разве у вас нет косметики? Какими средствами для лица у вас женщины пользуются?

— Пудрой, — тут же понимает что я имею в виду Тиарен.

— Вот! — оживляюсь я, — А пудру из чего делают?

— В основном, из свинца и мела, — отвечает он, чем вводит меня в дикий ступор.

— Свинца⁈

А хотя… подождите, кажется, я что-то такое помню. В нашем мире тоже в средневековье были распространены свинцовые белила, которые были дико токсичными. Из-за чего многие знатные дамы сталкивались как минимум с раздражением кожи, а иногда и с чем-то посерьезней.

— Кажется, у меня есть идея! — если бы я видела себя со стороны, то мои глаза определенно переливались бы ярким светом как огромные звезды.