Я напрягаюсь, стараясь не пропустить ни единого слова, а Маркус тем временем буквально вжимается в пыльный каменный пол, то и дело бросая быстрые, полные ужаса взгляды на Рейнара.

Леди Маргарет слабо постанывает где-то за моей спиной, и я слышу, как Корвус бережно поддерживая ее, тихо распоряжается чтобы леди Маргарет проводили до кареты.

— Говори! — повторяет Рейнар, явно теряя терпение.

Я ощущаю, как воздух вокруг него колеблется, будто наливаясь магией, готовой вырваться наружу в любую секунду.

— Я… я уже сказал… — всхлипывает Маркус, нервно шаря руками по полу, будто в поисках опоры, — Это все Нортон… Две недели назад он вломился ко мне… он был взбешен и кричал, что «леди Маргарет наверняка уже все знает!», что «леди Айлин ей обо всем рассказала!». Поэтому, у него нет другого выхода, кроме как «избавиться от этой старой карги».

На словах «избавиться от старой карги», я кидаю встревоженный взгляд на Рейнара и замечаю как он стискивает кулаки, едва сдерживаясь. По крайней мере, его глаза мечут вполне себе осязаемые молнии.

Почувствовав это, Маркус тут же начинает тараторить, будто надеясь успеть сказать все что он хотел, прежде чем Рейнар решит больше не тратить на него свое время.

— Естественно я не мог этого допустить! Я знал, что если до этого дойдет, тогда вы здесь камня на камне не оставите… не поздоровится никому… и нам в том числе. Поэтому, я попытался его образумить… просил, умолял не трогать леди Маргарет… и в итоге он… он схватил её прямо на выезде из деревни и приволок сюда, бросив в подвал. А мне приказал: «Попробуй только выпустить её или сказать кому-то, в особенности Айлин, — голову оторву!»

У меня внутри всё холодеет при мысли, что меня, вернее Айлин, снова приплели к этим ужасным событиям. Неужели моя несчастная свекровь попала в плен из-за какого-то секрета Айлин?

Как бы я ни относилась к Маргарет, но то что с ней произошло — самый настоящий кошмар. И снова я чувствую смутное сожаление, не смотря на то, что конкретно я ничего не знала и никак не могла предотвратить эти события.

Рейнар в ответ лишь стискивает зубы так сильно, что на скулах проступают желваки. Его глаза буквально горят изнутри.

— И ты думаешь, я теперь должен сказать тебе спасибо? — цедит Рейнар так тихо, что от этого становится ещё страшнее. — За то, что мою мать связали и держали здесь в плену две недели?

Маркус нервно сглатывает:

— Я… я заботился о ней, как мог, клянусь! Приносил еду и воду. И лечение, какое только было в моих силах… это правда! Господин, умоляю о пощаде!

Он ползет на коленях к ногам Рейнара, пытаясь ухватиться за его штаны, но видя взгляд герцога, тут же отдёргивает руки, словно обжегшись.

Мне хочется отвести глаза — настолько неприятно и унизительно выглядит эта сцена.

Я мельком смотрю на Корвуса и замечаю, что он тоже хмурится. Похоже, думаем мы об одном и том же: по всему выходит, что Нортон боялся того, что я могла рассказать что-то о нем леди Маргарет. Что-то такое, что перечеркнуло бы все его планы.

— И что же это такое, чего так сильно перепугался Нортон? — буквально озвучивает мои мысли Корвус, — Что именно не должна была узнать леди Маргарет?

— Я… я не в курсе, — всхлипывает Маркус, поднимая на нас страдальческий взгляд. — Нортон никогда со мной ничем не делился…. я был лишь его пешкой. Все решения принимал он и только он. Поэтому и вся вина должна быть только на нем!

— Я не верю ни единому твоему слову! — снова громыхает Рейнар, — С чего вдруг вообще так получилось, что вы спелись? Откуда вы знаете друг друга? Рассказывай все!

— Но это правда! — вскидывается Маркус, — Я уже рассказывал об этом леди Айлин, — он бессовестно тыкает в меня пальцем, а потом переводит забитый взгляд на Корвуса, — И вы тоже тогда были при этом разговоре. Все что я рассказал чистая правда. Когда предыдущего старосту… моего отца задрали волки, в Нортвуд пришел Нортон, который сказал что выслеживает ту же стаю и предложил помощь. Это все!

Со стороны Рейнара раздается неуловимое движение.

Буквально один миг и он снова хватает Маркуса за грудки, резко поднимая того над полом.

— Мое терпение лопнуло! — рычит он, — Я не намерен выслушивать такую очевидную ложь!

В этот момент его руки вспыхивают самым настоящим пламенем и я, вскрикнув от неожиданности, отшатываюсь в сторону. Не сразу понимаю, что Рейнар похоже решил испепелить Маркуса на месте и только молниеносно среагировавший Корвус не позволяет случиться ужасному.

Он буквально вырывает Маркуса из рук Рейнара и отшвыривает старейшину к дальней стене. Полный ярости взгляд Рейнара скользит по Корвусу и на миг я пугаюсь,что сейчас достанется и ему.

Но Рейнар поворачивается ко мне, которая вжимается в стену, никак не ожидавшая подобного поворота событий, и его взгляд понемногу приобретает осмысленность. Пламя которое пляшет на его руках, но при этом не причиняет ему никакого вреда, медленно рассеивается.

— А ты… — Корвус поворачивается к Маркусу, нависнув над трясущимся и сглатывающим слезы старостой как лев над поверженной добычей, — … уже должен был понять, что время игр прошло. Если ты не будешь говорить правду, то этот подвал будет последним, что ты увидишь.

— Хорошо… — блеет Маркус, закусывая губу… — хорошо… простите меня… Нортон обещал мне деньги… много денег… столько, сколько я в этом месте и за всю жизнь не смог бы накопить… поэтому я и помогал ему…

— Что ему было нужно от тебя? — продолжает допытываться Корвус.

— В том то и дело, что ничего… — всхлипывает староста.

— Это как? — отмираю я, не в силах сдержать рвущийся наружу вопрос, — За ничего много денег не дают.

— Я не обманываю! — снова тараторит Маркус, видимо перепугавшись, что сейчас его снова сгребут за грудки, — Я сам ничего не понимаю, но это правда! Нортон сказал, что хочет видеть меня старостой и чтобы я докладывал ему обо всем, что происходит в Нортвуде! Даже о самом незначительном событии. Еще он взял с меня обещание, что если ему что-то понадобится, то я буду обязан это сделать чего бы мне это ни стоило. Но до этого дело так и не дошло…

Маркус тяжело вздыхает, будто переживая что не смог отработать обещанных ему денег и продолжает:

— Каждый день я передавал ему отчеты о жизни в Нортвуде и, как мне показалось, по-настоящему его ничего из них не интересовало. Единственное о чем он задавал много вопросов — так это о леди Айлин. Почему она приехала сюда, что она хотела от меня и так далее. Я и пришел к вам в первый раз только за тем, что на этом настоял Нортон. Он хотел, чтобы я разведал обстановку.

Вот оно что…

По крайней мере, теперь понятно к чему было его появление и эти странные расспросы.

Однако, это по-прежнему никак не проясняет ситуацию с Нортоном. Что они там не поделили с Айлин и почему он так переполошился, когда увидел ее… вернее, уже меня в этом месте?

— Прошу, поверьте… — продолжает умолять нас Маркус, — … я ни о чем не знал и ни в чем не виноват! Нортон дал мне понять, чтобы я держал язык за зубами обо всем, что касается его. В особенности, чтобы не вздумал ни о чем рассказывать леди Айлин. А как я о чем-то расскажу, если я до сих пор не понимаю в чем дело?

— Зато я, кажется, понимаю, — мрачно роняет Корвус, — Похоже, что Нортон обманул сам себя. Посчитав, что Айлин могла рассказать что-то важное о нем леди Маргарет, он решил действовать раньше времени. Проще говоря, одним своим появлением ты, — он кидает на меня быстрый взгляд, — смогла спутать ему все карты. Не говоря уже о том, что он явно не ожидал того что произошло на Скорбном Пиру.

Я пожимаю плечами, не зная как реагировать. О том, что Айлин с Нортоном были знакомы еще раньше мы и так уже поняли. Как и о том, что между ними был какой-то договор. И что-то мне подсказывало, что в его условия встреча в Нортвуде этих двоих не входила. Отсюда и все проблемы.

— Вот видите! Видите! — бормочет Маркус, посмеиваясь судорожно: видимо, его нервы уже на пределе, — Я же помог вам! Мои сведения были полезными, правда? Вы убедились, что я не виновен? Теперь вы меня отпустите?

— Даже не надейся! — грохочет Рейнар, — Тебя следует наказать уже за то, что позволил заправлять здесь чужаку! И не просто чужаку, а оборотню, убившему твоего собственного отца! Тебе самому от себя не противно?

— Но я не знал, что он оборотень и это его рук дело! — снова заводит старую пластинку Маркус, — Всеми богами клянусь! Для меня это был такой же шок, как и для всех! Да и как мог узнать⁈ Все думали, что волки загрызли старосту случайно. Да и о Нортоне ходят слухи как об известном охотнике! Что я должен был подумать?

Едва сдерживаю неуместный в этой ситуации смешок. Но, блин, даже если я, совершенно ничего не смыслящая в законах этого мира сразу же заподозрила что-то неладное и, пусть пальцем в небо, но все-таки напала на след оборотня, то пофигизм Маркуса кажется совершенно ненормальным.

— Я вообще не знаю кем надо быть, чтобы так просто спустить с рук смерть собственного отца, — с пренебрежением цыкает Корвус.

При упоминании «отца», лицо старейшины искажает странная гримаса. Я замечаю, как его губы сминаются в узкую полоску, будто он пережевывает жгучий перец.

— Вы ничего не знаете про моего отца. Про то, каким он был на самом деле, — выплевывает он наконец. — Так что, после всех его выходок, мне… по сути, было всё равно, кто именно виновен в его смерти, волки или оборотни… да хоть вампиры.

Я моментально перевожу взгляд на Корвуса и успеваю заметить, как при слове «вампиры» у того дергается глаз.

— Так, хватит, — как мне кажется, устало останавливает Маркуса Рейнар, — Корвус, забери его в замок. Там мы придумаем, что с ним сделать.

— Господин! — Маркус снова кидается к ногам Рейнара, — Умоляю, окажите милосердие! Я нужен деревне! Без меня здесь всё пропадет! Только я смогу сдержать Нортона, если он надумает вернуться… Вы же не хотите, чтобы…

— Я сказал, довольно! — нахмурившись, припечатывает Рейнар. Его осанка сразу становится ещё более внушительной. — Отныне что бы ни случилось ни с этой деревней, ни с ее жителями — это больше не твоя забота. Можешь забыть о Нортвуде навсегда!

Маркус дергается, что-то бессвязно лепечет, снова клянется в чём-то, но Рейнар не желает его слушать. Корвус тянет Маркуса за шиворот к выходу, а я чувствую в глубине мимолетную жалость. Нет, оправданий поступкам Маркуса действительно не может быть никаких — он навертел столько всего, что я даже затрудняюсь сказать какое наказание ему подошло бы. Просто… сделал он это по своей очень глупой и алчной натуре, а не из каких-то злых побуждений и желания кому-то насолить.

Впрочем, с чем я действительно согласна, так это с тем, что без него Нортвуду будет только лучше.

После того как Маркуса уводят, в воздухе всё так же чувствуется сырая затхлость подвала, но к ней подмешивается какой-то горьковатый аромат, исходящий от рук Рейнара. А сам герцог сейчас выглядит так, будто только что прошёл сквозь бурю.

— Извини, что стала свидетелем всего этого, — внезапно доносится до меня его голос.

Рейнар внимательно смотрит на меня и мне даже кажется, будто в глубине его глаз я вижу нечто похожее на заботу.

— Ничего, — заставляю я себя улыбнуться, — В конце концов, я же сама захотела пойти с вами.

Вместо ответа, Рейнар подает мне руку и помогает выбраться из подвала обратно наверх. Пока мы идем, я невольно задумываюсь над его последними словами по поводу Нортвуда. Будто почувствовав это, Рейнар внезапно говорит:

— Я должен извиниться за то, что подозревал тебя в пропаже своей матери, — его голос звучит неожиданно спокойно и умиротворенно, — В тот момент я еще не знал всех обстоятельств. Теперь же ты помогла мне ее отыскать. Поэтому, я хочу чтобы ты знала: в чем бы там ни была замешана Айлин, я тебя больше ни в чем не виню. И сделаю все, чтобы защитить тебя как от Нортона, так и от недоброжелателей в замке.

Его слова отзываются во мне неожиданным теплом. Я даже теряюсь, не зная что на это ответить.

Да еще и кровь будто бы разом приливает к моему лицу. Или это мне кажется, потому что мы, наконец, выбираемся из прохладного подвала в теплое помещение?

Пожалуйста, пусть это будет так.

— Может, ты хочешь что-то спросить? — снова обращает на себя внимание Рейнар.

— Вообще, да, — вскидываю я голову, вспомнив о его словах, сказанных Маркусу, — Что теперь будет с Нортвудом? Я запорола сделку с бароном Вилфордом, центр поселения сгорел, а теперь оно еще и без старосты осталось… вряд ли это место ждет что-то хорошее, я права?