Никита

Я вернулся в офис через сорок минут. Положил телефон на стол и открыл ноутбук. Первым был договор по Нижнему, я быстро нашёл пункт ответственность сторон и начал читать. Я дочитал первый абзац. Ничего не понял. Вернулся к началу, прочитал ещё раз. Тот же результат.

Я раздражённо захлопнул ноутбук. Какого чёрта. Перед глазами снова появилась Катя. Я до сих пор помнил всё до мелочей. Не дату последнего совещания, не половину лиц людей, с которыми встречался вчера. Я, блядь, даже не помнил, что именно открывал сегодня на Лубянке. А женщину, которую не видел больше двух лет я помнил слишком хорошо. Память — та ещё сука. Она никогда не спрашивает, что ты хочешь забыть. Просто в какой-то момент подсовывает тебе это снова. Выкинул же. Был уверен, что выкинул. Оказалось — нихрена.

Белая рубашка, распущенные волосы. Стильная, как всегда. Красивая. И маленькая девочка у неё на руках. Пиздец. У Авериной дочь.

Я откинулся на спинку кресла. Ну и что? Нормально. Люди встречаются, женятся, рожают детей. Два года — более чем достаточно. Так что ничего удивительного. Вообще ничего.

Я снова открыл документ, прочитал первую строку, потом вторую. На третьей понял, что снова думаю не о договоре.

«Ты вернулась?»

«Ну, как видишь».

«Насовсем?»

«Нет, на юбилей к отцу приехали».

Приехали. Она и ребёнок. Я медленно провёл костяшкой большого пальца по подбородку. А где муж? Остался в Лос-Анджелесе? Или прилетел вместе с ней? Да какая, нахрен, разница. Я зло усмехнулся. Разница почему-то всё равно была.

Я раздражённо потёр переносицу.

Нет. Не в этом дело. Что-то в нашем разговоре не складывалось. Я пока не понимал что. Только одно ощущение не отпускало: она хотела уйти. Но не потому, что спешила. Потому что не хотела разговаривать именно со мной.

Что-то было не так. Я ещё не понимал, что именно. Но за столько лет научился доверять одному чувству. Если внутри начинало царапать — значит, я что-то упустил. Именно так находились ошибки в контрактах. Именно так всплывали схемы, которые никто не видел. Именно так разваливались чужие красивые легенды. Сейчас было то же самое. Где-то лежала деталь, которая не давала всей картине сложиться.

Я снова прокрутил нашу встречу в голове. Она услышала меня сразу. Я видел. Но не остановилась, наоборот пошла быстрее. Потом всё-таки обернулась, улыбнулась, поздоровалась. Слишком спокойно. Слишком правильно. Будто за эти две минуты успела взять себя в руки.

Я прищурился.

И ещё... Девочку она подняла на руки сразу, как только увидела меня. Зачем? До этого ребёнок спокойно шёл рядом.

Потом этот ответ.«Замуж вышла?»Она могла сказать «да». Одно короткое слово. Вместо этого:«Ну… можно и так сказать».Что это вообще значит? Можно и так сказать. Либо ты замужем, либо нет. Третьего не дано.

К чёрту. Я раздражённо открыл ноутбук. Пять минут смотрел в таблицу. Потом понял, что в третий раз читаю одну и ту же строчку. Раздражение медленно начинало закипать. Не из-за неё. Из-за себя. Я никогда не позволял личному лезть в работу. Никогда.

— Максим.

Он появился почти сразу.

— Да.

— Юристов через двадцать минут.

Он озадачено посмотрел на меня.

— Мы же их перенесли.

Точно, вспомнил, действительно отменил их утром.

— А теперь возвращаем. Максим, ты сегодня троишь, соберись. Зови юристов.

Он с недоверием кинул на меня взгляд и что-то отметил в планшете.

— Хорошо.

Он уже развернулся к двери.

— И скажи секретарю на ресепшене сделать мне кофе. Сейчас.

Я снова посмотрел на экран. Катя вернулась позавчера с ребёнком на юбилей отца, не насовсем. Значит, скоро снова уедет. И я снова ничего о ней не узнаю.

Я коротко усмехнулся.

А тебе зачем что-то узнавать? Она больше не твоя помощница. Не твоя женщина. Вообще никто. Прошло больше двух лет. У неё своя жизнь, у тебя своя. Точка.

Да и жизнь, судя по всему, у неё сложилась прекрасно. Муж, ребёнок, Лос-Анджелес. Значит, замену она нашла быстро. Очень быстро.

Телефон коротко завибрировал.

Ксения:«Я уже начала собираться, успеваешь? Без изменений?»

Я посмотрел на сообщение несколько секунд, потом набрал:«Не получится. Перенесём».

Ответ пришёл почти сразу:«Что-то случилось?»

Я не стал отвечать и заблокировал экран. Ничего не случилось. Просто сейчас меня занимал совсем другой человек.

В дверь постучали. Максим поставил кофе на стол.

— Юристы ждут.

Я посмотрел на чашку. Потом на него.

— Отмени.

Он слегка нахмурился.

— Как отменить? Вы же только что сказали их собрать.

— Отмени.

— Перенести?

— Нет. Просто отменить.

Максим несколько секунд молча смотрел на меня в полном непонимании. Потом кивнул.

— Хорошо.

Дверь закрылась. Я взял чашку и сделал глоток. Поставил обратно. Кофе оказался горячим, но вкуса я всё равно не почувствовал.

Девочка. Большие карие глаза, тёмные кудри, серьёзное выражение лица. Красивая.

Я раздражённо поднялся и подошёл к окну. Москва жила своей обычной жизнью. Машины ползли в пробках, люди куда-то спешили. Всё было на месте. Только в моей голове впервые за много лет не было ни одного законченного решения.

Я снова прокрутил разговор в голове.

«Это твоя дочь?»

«Да».

Без паузы. Без сомнений.

«Замуж вышла?». А вот здесь пауза появилась. Совсем короткая, но была.

«Ну… можно и так сказать». Что это значит? Развелась? Родила от женатого? Вообще не выходила замуж?

Я раздражённо потёр переносицу. Я не успел ничего спросить, потому что она сразу сказала, что спешит. А я, как идиот, позволил ей уйти.

Я резко отвернулся от окна. Стоп. А какого хрена меня это вообще волнует? Я сам не видел её больше двух лет. Не искал, не звонил. Жил дальше. Она сделала то же самое. Только почему-то мысль, что за это время рядом с ней появился другой мужик и она родила ему ребёнка, никак не выходила из головы.

Я вернулся к столу. Сел и открыл ноутбук. Закрыл. Нет. Так работать всё равно не получится.

Я взял телефон, нашёл номер начальника службы безопасности. Несколько секунд смотрел на имя и нажал вызов.

— Сергей.

— Да, Никита Владимирович.

— Пробей мне человека.

— Кого?

Я провёл ладонью по лицу.

— Екатерину Андреевну Аверину.

На том конце повисла короткая пауза.

— Вашу бывшую помощницу?

— Её.

— Что именно посмотреть?

Я уже открыл рот, но замолчал. Что именно? Да я сам не знал, что именно. Семейное положение? Где жила? Чем занималась? Я раздражённо потёр переносицу. Блядь. Я сам не понимал, какой ответ хотел получить и сам не знал, какой вопрос бесил меня сильнее.

— Всё.

— Полную проверку?

— За последние два с лишним года. Где жила, чем занималась, семейное положение, ребёнок. Всё, что найдёшь.

— Срочно?

Я посмотрел на часы. Половина шестого.

— Да.

— Принял.

Я сбросил вызов и положил телефон на стол. Несколько секунд смотрел на него. Вот и всё. Через пару часов я узнаю, за кого Аверина вышла замуж и от кого родила. Закрою вопрос и наконец займусь работой. Я сам почти поверил.

Домой я уехал около шести. Впервые за очень долгое время — раньше сотрудников. В доме стояла тишина. Я бросил ключи на стол, ослабил галстук и прошёл на кухню. Посмотрел на ужин, приготовленный Верой, выглядело хорошо, но есть не хотелось.

Я налил себе воды. Сделал несколько глотков и поставил стакан на остров. Перед глазами снова возникла девочка. Она смотрела на меня с Катиного плеча. Внимательно, без страха, просто изучала. Я коротко усмехнулся. Аверина умудрилась родить красивого ребёнка. Хотя… с её внешностью это было несложно.

Телефон завибрировал. Сергей. Быстро, профессионал. Я открыл сообщение:«Предварительная информация готова. Полную проверку продолжаем».

Ниже был прикреплён файл. Я несколько секунд смотрел на экран, потом открыл. Екатерина Андреевна Аверина. Дата рождения, регистрация, российский паспорт, ИНН. Старые сведения, ничего нового. Я листнул ниже. Последние два года и три месяца проживала в США, Лос-Анджелес. Вид на жительство в США. Недвижимость, банковские счета. Официального брака не зарегистрировано.

Я остановился. Не зарегистрировано, значит, не замужем. «Ну… можно и так сказать». Какая же дебильная фраза.

Я прокрутил ниже. Раздел: Дети. Один ребёнок, Аверина Алиса Андреевна. Дата рождения. Гражданство: Соединённые Штаты Америки, Российская Федерация. Место рождения: Лос-Анджелес, Калифорния, США.

Я перечитал имя ещё раз. Алиса Андреевна и коротко усмехнулся. Ну, конечно. Андрей Воронцов. Значит, всё-таки получила то, что хотела. Плевать, что он женат. Когда Аверину останавливали чужие семьи?

Во рту появился неприятный металлический привкус. Я медленно откинулся назад. Вот и ответ. Воронцов. Всё логично. Она сама рассказывала, что хотела от него детей. Видимо, добилась своего. Мне не должно было быть никакого дела. Совсем. Тем более через столько лет.

Я снова посмотрел на строку —Аверина Алиса Андреевна. Стоп. Почему Аверина? Если отец Воронцов, почему у ребёнка фамилия матери? Не признал? Не дал фамилию? Оставил их одних?

Я нахмурился. Воронцов мог быть каким угодно мудаком, но трусом не был. И ребёнка, скорее всего, признал бы. Тем более Катя не из тех женщин, которых можно спрятать в другой стране и навещать между командировками. Она бы либо получила всё, либо послала его к чёрту.

Я прокрутил страницу ниже. Свидетельство о рождении. Мать: Аверина Екатерина Андреевна. Отец: прочерк. Я замер. Потом увеличил пальцами свидетельство. По-прежнему прочерк. Никакого Воронцова, никакого другого мужчины, вообще никого. Я ещё раз просмотрел страницу и набрал Сергея.

— Да, Никита Владимирович.

— Сведения об отце ребёнка проверяли?

— Да.

— Ошибки быть не может?

— Нет.

— Почему прочерк?

— Потому что отец официально не установлен. В российском свидетельстве сведения отсутствуют.

— А отчество?

— Записано со слов матери. При прочерке она могла выбрать любое.

Я молчал.

— Продолжать проверять возможного отца?

Я посмотрел на экран. Аверина Алиса Андреевна.

— Да.

— Есть предположения, кого именно?

— Воронцов Андрей Александрович.

— Проверим.

Я сбросил вызов и положил телефон на стол. Значит, отчество ничего не доказывало. Катя могла выбрать его сама. Почему Андреевна — отдельный вопрос. Может, в честь отца, может, в честь Воронцова. Может, просто так. Но официально у Алисы отца не было.

Я еще раз вспомнил наш разговор.

«Замуж вышла?»

«Ну… можно и так сказать».

Можно и так сказать — это что? Она и ребёнок? Решила, что теперь они вдвоём семья? Или специально дала мне понять, что мужчина есть, хотя его нет? Зачем? Чтобы я не спрашивал дальше?

Я раздражённо потёр подбородок. Нет. Она ведь не просто не хотела разговаривать. Она нервничала, схватила девочку на руки, попыталась уйти. Не сказала, что замужем.

Только это странное: «Ну… можно и так сказать».

Я снова посмотрел на дату рождения Алисы. Полтора года. Рука сама открыла календарь. Без причины. Просто проверить, когда примерно она могла забеременеть. Я отсчитал девять месяцев. Посмотрел на результат и замер. Пересчитал ещё раз. Медленнее. Дата сдвигалась на несколько недель в зависимости от срока родов. Но период всё равно оставался одним и тем же. Нашим.

Я резко заблокировал телефон. Бред. Совпадение. Люди спят друг с другом каждый день. Катя могла встретить кого угодно сразу после меня. Могла уехать. Могла забеременеть через месяц. Через два. Дата рождения ничего не доказывала. Вообще ничего.

Я снова открыл календарь. Посчитал ещё раз. Результат не изменился.

Перед глазами вспыхнул кабинет. Закрытые жалюзи. Катя, наклонённая над столом. Я тогда кончил в неё.

Я медленно сжал челюсти. Это ведь был не единственный раз.

Другое утро. Её спальня. Она ещё спит, я целую её в шею, она улыбается, не открывая глаз. Я вхожу в неё и снова не останавливаюсь.

Потом домик у озера. Я попытался восстановить ту ночь. Выходил ли я тогда? Не помню. Вообще. И чем сильнее пытался вспомнить, тем меньше был уверен.

Я резко поднялся и прошёл к окну. Нет. Это ничего не значит. Мы были вместе не один день. После меня у неё мог быть кто угодно. Воронцов, этот нефтяник, ещё какой-нибудь мужик, о котором я не знал.

Только почему тогда прочерк? Почему фамилия Аверина? Почему она живёт одна? Почему сегодня так испугалась?

Я вернулся к телефону. Файл всё ещё был открыт. Аверина Алиса Андреевна. Место рождения — Лос-Анджелес. Отец — прочерк. Дата рождения подходила. Слишком хорошо подходила.

Я снова вспомнил девочку. Тёмные кудри, карие глаза. Нет. Мало ли кареглазых детей. Глупость. Я не мог по одному взгляду определить отцовство. Но мысль уже появилась. Медленно, тяжело и теперь не уходила. Моя?

Я вернулся к столу, сел и еще раз посмотрел на дату. Потом на прочерк, потом снова на имя. Аверина Алиса Андреевна. Моя дочь?

Нет. Этого не может быть. Катя не могла. Как бы сильно она ни злилась. Как бы ни ненавидела меня после нашего разговора. Она не могла узнать, что беременна, родить ребёнка и ни разу не сказать. Просто исчезнуть, уехать в другую страну. Оставить прочерк в графе «отец». Не могла. Я же её знаю. Или…

Я медленно откинулся на спинку стула. Несколько секунд сидел, положив ладони на стол. Снаружи — спокойно. Только внутри уже медленно поднималось что-то тяжёлое и злое. Я снова увидел её сегодняшнее лицо. «Мы спешим».

Нет. Не спешили. Ты убегала. От меня. Потому что знала: если я задержусь рядом ещё на несколько минут, начну задавать вопросы.

Я просто застыл и смотрел в одну точку на стене. Внутри поднималась какая-то жгучая ярость и злость. Какая же ты… лживая сука, Аверина.

Я медленно выдохнул. Нет, сначала ответ. Один. Простой. И если я ошибся — больше никогда к этому не вернусь.

Я взял телефон, в записной книжке по-прежнему был сохранён её номер. Большой палец замер над экраном. Позвонить? Нет. Я должен видеть её лицо.

Я посмотрел на часы, почти девять. Уже поздно. Завтра. Я успею остыть и подумать, получу полную информацию.

Я поднялся, взял ключи от машины. Нет. До завтра я не выдержу. Сегодня.