Катя

Я устало опустилась прямо на ковёр возле панорамной двери, ведущей на террасу. За последние десять минут Алиса уже трижды пыталась выйти на улицу. Поэтому сейчас я одновременно отдыхала… И выполняла роль живого шлагбаума.

— Всё. — я посмотрела на дочь. — Мама официально закончилась.

Алиса несколько секунд внимательно наблюдала за мной. Потом решительно направилась в мою сторону. Я закрыла глаза.

— Алиса, новая игра. Мама спит. Будить маму нельзя.

Через секунду я почувствовала, как она старательно карабкается мне на живот. Я мужественно продолжала лежать.

— Мам…

Тишина. Маленький пальчик осторожно коснулся моего носа. Потом щеки. Потом очень деловито начал открывать мне левый глаз. Я всё-таки не выдержала и рассмеялась.

— Всё… Разоблачила.

Я открыла глаза. Алиса довольно захлопала в ладоши, потом совершенно серьёзно снова полезла на меня сверху.

— Нет, Алиса. — я со смехом перехватила её — На маме прыгать нельзя.

Она недовольно нахмурилась. Посмотрела мне прямо в глаза и с тем самым упрямым выражением лица снова попыталась добиться своего.

Я только тяжело вздохнула. Карие глаза, упрямство, привычка молча смотреть на меня, пока я первая не сдамся… Спасибо, Азаматов. Очень щедро. Я покачала головой.

— Вот скажи, хоть что-нибудь моё ты могла взять?

Алиса счастливо рассмеялась, будто прекрасно понимала, о чём идёт речь. И именно в этот момент в дверь позвонили. Я посмотрела на часы. Странно… Марину я отпустила ещё два часа назад.

— Алиса, пойдём посмотрим, кто к нам пришёл.

Я поднялась на ноги и прошла к двери. На пороге стоял мой старший брат.

— Привет, мелочь.

Я улыбнулась.

— Привет, Артём.

Он быстро обнял меня и привычно чмокнул в щёку.

— Похудела.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

Я улыбнулась, взяла его за бородатый подбородок и повернула его лицо сначала в одну сторону, потом в другую, внимательно рассматривая.

— Тём-Тём… Кажется, ты стареешь.

Он нахмурился.

— С чего вдруг?

— Раньше ты просто дразнил меня. А теперь переживаешь, что я плохо ем. Всё. Начинаешь говорить как мама.

Он усмехнулся и театрально перекрестился.

— Не дай бог.

Он оглянулся по сторонам.

— А где у нас Алиса Андреевна?

Будто услышав своё имя, Алиса выглянула из-за моей ноги. Несколько секунд внимательно рассматривала Артёма. Потом её лицо расплылось в счастливой улыбке.

— Дя!

— Здравствуйте, Алиса Андреевна. — он сразу присел на корточки и развёл руки. — Разрешите вас обнять?

Дважды просить не пришлось. Алиса с радостным визгом бросилась к нему. Он легко подхватил её на руки, она тут же потянулась к его лицу. Потрогала нос, потом серьёзно проверила уши. Будто убеждалась, что за последний месяц они остались на месте.

— Проверка пройдена? — невозмутимо спросил Артём.

Алиса довольно кивнула.

— Отлично. Значит, можно жить дальше.

Я тихо рассмеялась.

— Она всех так проверяет.

— Правильно делает. В наше время людям доверять нельзя.

Я закатила глаза. Алиса сразу схватила его за палец.

— Игать.

— Уже?

Он посмотрел на часы.

— А хотя бы воды дяде предложить?

Алиса отрицательно покачала головой.

— Игать.

Я развела руками.

— Видишь? У нас строгое начальство. Сначала работа. Потом всё остальное.

— Узнаю нашу семью.

Через пять минут вся гостиная уже была завалена игрушками. Артём сидел на полу в дорогих джинсах и белой футболке, совершенно спокойно строя башню высотой почти с Алису. Она терпеливо ждала пока он закончит. Потом с абсолютно счастливым лицом одним ударом ладони разрушила всё до основания.

— Так… — Артём несколько секунд молча смотрел на обломки. Потом перевёл взгляд на неё. — То есть ты сразу выбрала путь разрушения?

Алиса радостно захлопала в ладоши.

— Да.

Он медленно кивнул и посмотрел на меня:

— Очень знакомый подход.

Я прыснула со смеху.

— Не смотри на меня так. Это точно не от меня.

— А от кого?

— От её отца.

Фраза вырвалась сама собой. На секунду в комнате стало тихо. Я первой отвела взгляд.

— Ладно… — Я поднялась. — Сделаю тебе кофе.

Артём посмотрел на меня чуть внимательнее, чем раньше, но ничего не сказал.

— Сделай. Только покрепче.

Я сделала брату кофе и посмотрела на Алису. Она уже откровенно клевала носом. Она подошла ко мне и молча подняла руки. Я сразу поняла.

— Пойдём.

Она привычно устроилась у меня на руках, положив голову мне на плечо. Через несколько минут из детской уже не доносилось ни звука. Я осторожно прикрыла дверь и вернулась в гостиную.

Артём уже сидел на террасе. На столике стояла открытая бутылка вина. Я молча поставила рядом большую кружку с ромашковым чаем. Он посмотрел на неё. Потом на меня.

— Всё ещё кормишь?

Я кивнула.

— Пока да.

Он ничего не сказал. Только наполнил свой бокал. Вдали шумел океан. Несколько минут мы молчали. Артём сделал глоток вина.

— Через две недели папе шестьдесят.

Я улыбнулась.

— Знаю.

— Мы с Леной полетим. Мальчишек тоже берём.

Я кивнула.

— Мама уже, наверное, весь праздник по минутам расписала.

Он усмехнулся.

— Ты же её знаешь. На папин юбилей, как обычно, соберётся половина Москвы. Мама уже с ума сходит из-за гостей. Их там человек триста будет.

Я улыбнулась. Повисла короткая пауза.

— Ты прилетишь?

Я не ответила. Артём спокойно посмотрел на меня и продолжил:

— Мелкая… странно будет, если на юбилее Андрея Аверина не окажется его единственной дочери.

Я отвела взгляд.

— Папа ничего не скажет.

— Конечно, не скажет. — он сделал ещё один глоток. — Но ты же его знаешь.

Я молчала.

— Для него это важно. Он никогда об этом не попросит. Никогда не упрекнёт. Просто будет ждать.

Я тихо выдохнула.

— Артём…

— Подожди. — он покрутил бокал в руке. — Дело даже не только в папе.

Я подняла на него глаза.

— Бабушка постоянно спрашивает про Алису.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Каждый раз: «Когда Катя наконец привезёт правнучку?», «На кого она похожа?», «Какая она?».

Он ненадолго замолчал.

— Бабушке восемьдесят семь, Кать.

Я опустила глаза.

— Дедушка ведь так и не успел её увидеть.

Эти слова прозвучали совсем тихо.

— А бабушка ещё может. Она очень этого хочет.

Я долго молчала.

— Она ведь никуда уже не полетит.

— Нет.

— В Штаты тем более.

— Нет.

Снова повисла тишина.

— Ты же любимая внучка — он улыбнулся — Всегда была. И, по-моему, до сих пор этим бессовестно пользуешься.

Я невольно улыбнулась.

— Это неправда.

— Правда. — он тихо рассмеялся. — Даже не спорь.

Потом снова стал серьёзным.

— Просто прилети. Не ради Москвы. Не ради прошлого. Ради папы. Ради бабушки. И чтобы Алиса однажды не спрашивала, почему так и не успела познакомиться со своей прабабушкой.

Я долго смотрела в кружку с уже остывшим чаем. Вдали всё так же шумел океан.

— Знаешь… — тихо сказала я. — Я ведь никогда не думала, что не вернусь в Москву.

Артём ничего не ответил. Я продолжила сама:

— Когда уезжала… была уверена, что это на несколько месяцев. Потом родилась Алиса.Потом один месяц превратился в полгода. Полгода — в год. А потом… — я пожала плечами. — Как-то само собой получилось.

— Не само собой.

Я подняла на него глаза.

— Ты просто решила, что так проще и прячешься здесь от самой себя.

Я невесело усмехнулась.

— Наверное.

Он некоторое время молчал. Потом тихо спросил:

— Ты скучаешь?

Я не сразу ответила.

— По людям — да.

Он едва заметно улыбнулся.

— А по Москве?

Я посмотрела на тёмный океан и неожиданно для самой себя честно сказала:

— Тоже.

Повисла тишина.

— Иногда мне снится Малая Бронная. — я тихо усмехнулась. — Представляешь?

Артём улыбнулся.

— Представляю.

— Иногда снится, что я опять опаздываю на работу. Стою в пробке на Садовом. Злюсь. Потом просыпаюсь… И понимаю, что сама бы сейчас всё отдала, чтобы ещё раз постоять в той пробке.

Он тихо рассмеялся.

— Значит, совсем американцами мы не стали.

— Видимо, нет.

Я покрутила кружку в руках.

— Просто…

Я замолчала.

— Просто что?

Я долго смотрела куда-то перед собой.

— Мне кажется, там всё уже чужое.

— Да брось, Кать. Там всё точно такое же. Только тебя давно не было.

Я грустно улыбнулась. Наверное… Он был прав. За два с лишним года Москва не могла измениться настолько сильно. Изменилась я.

И, если честно… Чего мне было бояться? Я давно не была частью жизни Никиты Азаматова. Несколько месяцев назад я случайно увидела его фотографию в инстаграме у общих знакомых. Какой-то благотворительный вечер. Рядом с ним стояла красивая брюнетка. Я тогда даже не стала читать описание — просто пролистнула дальше. Наверное… Так и должно было быть. У каждого из нас была своя жизнь. Моя крутилась вокруг маленькой девочки, которая сейчас мирно спала в соседней комнате. Его — вокруг бизнеса и девочек повзрослее.

Я тихо выдохнула.

— Хорошо. Я прилечу.

Артём вопросительно посмотрел на меня, будто не ожидал, что я соглашусь так быстро.

— Правда?

Я кивнула.

— Только ненадолго. Максимум на две недели… месяц.

— Этого более чем достаточно.

— И… — я улыбнулась. — Если папа опять скажет, что не хотел никакого праздника… Я лично напомню ему этот разговор.

Артём громко рассмеялся.

— Вот теперь узнаю свою сестру.

Перед сном я ещё раз заглянула в детскую. Алиса спала, раскинув руки в стороны. Одеяло, которое я заботливо поправила пять минут назад, уже лежало где-то в ногах. Я улыбнулась и поправила его ещё раз. Наклонилась и легонько поцеловала дочь в лоб.

— Кажется, Алиса Андреевна… нас ждёт большое путешествие.

Она что-то сонно пробормотала, даже не открывая глаз. Я осторожно прикрыла дверь.Когда вернулась в спальню, океан за окном уже почти растворился в темноте. Я достала телефон. Несколько секунд просто смотрела на экран. Потом открыла календарь и нашла дату. Палец завис над экраном. Через минуту я всё-таки открыла приложение по поиску авиабилетов. Лос-Анджеле — Москва. Пересадка в Стамбуле.

Я машинально усмехнулась. Когда-то билеты покупались за пять минут. Теперь первым делом пришлось смотреть, сколько часов маленький ребёнок сможет выдержать в самолёте. Я закрыла приложение. Нет. Сначала нужно решить, как лететь с Алисой. Потом уже покупать билеты.

Телефон снова оказался в руках. На этот раз я открыла семейный чат. Несколько новых сообщений. Мама отправила фотографию праздничного торта — одного из вариантов, которые ей представили организаторы юбилея.

Папа коротко написал:«Не слушайте мать. Никаких праздников не надо.»

Через минуту мама ответила:«Не обращайте на него внимания. Уже всё заказано.»

Я невольно рассмеялась. Ничего не менялось.

Пальцы сами легли на клавиатуру.«Мы прилетим.»Я перечитала сообщение, затем нажала «Отправить».

Ответ пришёл почти сразу.

Мама:«Правда?!»

Следом появилось ещё одно сообщение.

Папа:«Буду ждать.»

Всего два слова. Без смайликов, без лишних эмоций. Но почему-то именно они заставили меня улыбнуться. Я положила телефон на тумбочку и только сейчас поймала себя на мысли. Через две недели я впервые за долгое время снова окажусь в Москве. Странно. Почему-то эта мысль больше не пугала. Она… волновала.