Тащу тело. В смысле, еще не тело и очень хочется, чтобы так оно оставалось и впредь.

Ходенко повезло, что, когда он плеснул водой на бериллий, то сделал это издалека. Хоть где-то его торопливость помогла. А еще ведро встало между ним и вспышкой: в итоге опалило в основном руки, плюс прошлые ожоги и отравление горящим бериллием.

— Сейчас помогу! — какой-то мужик попытался сунуться к нам, но успевшая вернуться Романова смогла его остановить.

Молодец, хорошо работает. Я чувствовал, как под защитным костюмом весь пропотел, но остановился только, когда оттащил Ходенко метров на двадцать. Дыхание? Пульс? Парень был без сознания, но организм работал. Пока. От паров бериллия в любой момент мог начаться отек легких, поэтому укладывать тело на спину или даже на бок — верная смерть. Только сидя.

— Чистую воду! — сняв противогаз, я дождался, пока мне принесут ведро с тряпкой и обильно протер глаза, рот и нос. Теперь свежий воздух не потянет в легкие новые частицы бериллия, которые могли там осесть.

— Эй! Да пустите меня! — мимо Романовой, взяв ту за счет раза в три большей массы, ко мне прорвался мужик. — У меня там гараж! В смысле, не у меня, но там вещи же. Тушить надо, пока пламя дальше не пошло!

Романова потянулась за пистолетом. Это хорошо, что она готова, вот только сначала можно было проверить и кое-что попроще.

— ЦКЗ ЛФТИ! — я поднялся на ноги. — Всем держать дистанцию и принесите шины, чтобы разметить опасную зону! Скоро приедут наши люди со спецсредствами, и уже они все потушат!

Небольшая толпа, собравшаяся возле Романовой на мгновение замерла.

— Какая-такая опасная зона?

— А какие у них спецсредства?

— ЦКЗ? Не слышал про такую контору, но звучит… Опасно.

Обсуждения и оставшиеся без ответов вопросы сменились сначала неспешным движением, но довольно быстро люди поняли, как они на самом деле могут помочь, и принялись действовать. Даже нервный хозяин не своего гаража обвел взглядом меня, мой необычный костюм, задержался взглядом на снятом, но все еще висящем на шее противогазе, и предпочел сдать назад.

— Что ты придумал? — Романова подобралась поближе вместо него. — Прозвучало почти как УГБ НКВД.

— ЦКЗ — центр контроля заражения. Подобного отдела у нас, конечно, пока нет, но вот стоило бы завести. Кстати, ты нашла телефон?

— Людей было много, пришлось рискнуть.

— Как? — у меня появились нехорошие предчувствия.

— Поймала человека из соседнего дома. У них там как раз недавно провели линию для одного профессора. Он должен добежать, позвонить, зачитать с бумажки то, что я сказала.

В голове закрутились тысячи вариантов того, что могло бы пойти не так. Начиная с банального, что случайный человек просто отложит на попозже просьбу незнакомой ему девушку. А то и вовсе забудет. Но, как ни странно, средний уровень ответственности в обществе оказался повыше, чем в мое время. Про звонок не забыли, и наши, дернув один из заводских «ЗИСов», приехали всего через двадцать минут.

Почти одновременно с пожарными, скорой и милицией. И вот здесь все разом стало немного сложнее. В одиночку точно бы всех не удержал, а ядовитый дым все еще продолжал стоять в воздухе. Помогли мат, солидная группа поддержки и то, что я в итоге требовал не так уж и много. В итоге респираторы надели все, кто тушил пожар. Огонь, впрочем, уже и сам опадал, люди расслабились, вот только это было лишь начало работы.

Оксид бериллия, зараза такая, крайне ядовит и, что вдвойне неприятно, не распадается, а будет ждать своего часа, словно змеюка в засаде. Поэтому работы предстояло много. Собрать всю гарь и пыль: что-то нашими пылесосами с двойными фильтрами, что-то тряпками. И это тоже не все. Пыль, пепел разлетелись на десятки метров во все стороны, легли на землю, на гаражи, и с ними тоже нужно было разбираться.

— Вызывай Зальцмана, Попкова и Мерецкова, — только сейчас я осознал весь масштаб неприятностей и сразу стало понятно, что без подмоги тут не справиться.

Командарм в этом списке был на первый взгляд уже перебором, но… Учитывая мои непростые отношения с НКВД и то, что в такой ситуации без силовиков не обойтись, надо было срочно подбирать им замену. А родная милиция постоянно порывалась перехватить контроль над ситуацией. Приехавшего в самом начале сержанта я сбрил вместе с остальными, да и не до того ему было — помогал держать охранение и носить воду. Вот только он не только помогал, но вызвал кого-то постарше. И уже целый капитан Управления рабоче-крестьянской милиции оставаться просто наблюдателем никак не собирался.

* * *

Геннадий Волков выставил конные патрули, определил зоны для сбора и хранения материальных ценностей, которые удастся вынести из зоны пожара, чтобы сохранить их, описать, а потом вернуться владельцам. В общем, что-то было как обычно. Например, легкая нервозность из-за ожиданий диверсии во время съезда партии, про которую им их капитан с очень жизненной фамилией Обломов все уши прожужжал. А вот странные институтские выбивали из колеи.

Целая толпа приехала, кучу своего оборудования странного привезли, и главное, какой-то мелкий студент постоянно всюду продавливал свои правила. Гена попробовал с ним поговорить, выяснить детали и между делом намекнуть, что это он тут должен быть главным… А потом сам не понял, как оказался в охранении на проверке документов и переписи всех добровольных помощников. Пришел в себя, попробовал поговорить еще раз и получил в задачи поквартирный обход всех соседних домов. Чтобы выявить не было ли рядом с пожаром посторонних, ускользнувших от основного учета.

— А кто это такой? — к Гене подошел молодой врач со скорой и ткнул пальцем в того самого студента.

— Он говорит, что Виктор Антонов, люди — что из ЦКЗ.

— Что за ЦКЗ?

— Я не слышал, какой-то центр по контролю заражения. Ну да, еще разберемся. Кстати, а вы чего тут сидите? Вроде же забрали того горелого.

— Антонов сказал следить за всеми, кто был рядом с возгоранием. Пожарных вон тоже задержал, все ругаются, но… Возможно, он в чем-то и прав. Один мужик уже грохнулся, мы его качали. Не знаю, конечно, случайность или нет.

— Илья Валентинович! — Гена увидел, как к ним подлетела служебная «Эмка», и из нее выскочил красный от злости Обломов. Кажется, отправленный еще в момент выезда сигнал о пожаре, оторвал капитана от какого-то важного дела, и тот готов был рвать и метать.

— Что тут творится? Откуда столько посторонних? Разгоняйте всех! — Обломов попытался сходу взять ситуацию под свой контроль, но… Случилось странное.

Мало того, что никто не пошевелился, так все собравшиеся еще и разом посмотрели на того наглого студента, что командовал тут все это время, словно ожидания его разрешения. И, самое странное, Гена тоже на него посмотрел. Стыд-то какой! Обломов же разозлился еще больше и, мгновенно вычислив главного виновника нестандартной ситуации, попер на него. Минуту ругался — студент слушал. Обломов попробовал его скрутить, и незаметно подошедшая к нему девица сама заломала капитану руку.

— УГД НКВД, — уронив Обломова на землю, показала она корочку. — Ждем начальства.

И они ждали. За следующий час потребовалось откачать еще двух человек, и теперь медики посматривали на устроившего весь этот переполох парня с искренней опаской. А потом начали прибывать гости. Первым прикатили глава Ленгорсовета Попков и захваченный им глава скорой помощи Ленгорздравотдела Мессель. Второй сразу отошел пообщаться со скоряками, а первого по-свойски подхватил Антонов и потребовал — потребовал от такого человека! — выдать ему разрешение на снос всех ближайших гаражей и даже вывоз верхнего слоя земли.

Ругавшийся все это время Обломов даже замолчал, а, когда сюда заглянул один из помощников командарма Мерецкова, комиссар Лопатин, и вовсе постарался раствориться в воздухе. Что характерно военный тоже выслушал студента и пообещал помощь. Гена начал сомневаться в своей разумности. Не бывает же такого! Но сегодня оказалось все возможно. К ним даже заглянул лично директор Кировского, в чей собственности числились эти гаражи, и тоже подтвердил все решения.

Очень странный день.

* * *

Кто молодец? Я молодец… Влез, конечно, в долги перед всеми, но вытянул ситуацию. Во-первых, никто не умер, и это сильно развязывало мне руки. Во-вторых, удалось договориться о том, что всё, куда могла осесть зараза, мы вывезем и аккуратно закопаем. В-третьих, глава скорой помощи и по совместительству одноименного института Мессель оказался мировым мужиком. Все понял и согласился взять всех потенциальных зараженных на пару суток, чтобы присмотреть и в случае чего вытащить.

— А мне кажется, его больше заинтересовала новая болячка, — заметила шиза.

— Если он сможет пораньше открыть, как лечить аутоиммунные, то я буду только рад, — я потер лоб. Усталость что-то накопилась. — Сейчас, увы, единственное, что может решить в этой ситуации — это малая доза и время.

— Антонов, будешь должен, — ко мне подошла такая же вымотанная Романова, сжимая в руке немаленькую стопку бумаг.

— Закончила?

— Осталось заявление о краже от тебя, и будет полный комплект документов.

Девушка проводила меня на проходную, где я и сел за ручку с бумагой. И да, я сейчас просто прикрываю задницу, потому что расследование по такому инциденту просто обязано быть. Кто бы и как бы меня ни прикрывал, но через НКВД должны пройти соответствующие бумаги, и если я не хочу, чтобы их составлял кто-то другой, то почему бы не сделать это самим. Благо звание у Романовой есть, все, что нужно, от виновного до свидетельских показаний, мы собрали, а там… Если Лагунов или Гоглидзе решат что-то переиграть, то еще вопрос, успеют ли они за три дня. Даже за день!

Потому что сегодня уже подходило к концу, в день комиссии меня трогать будет себе дороже, так что, если и подкладывать свинью, то только завтра. Шиза тут же предложила как-то их отвлечь, чтобы точно стало не до того, но… У меня тоже было мало времени. И завтра, кровь из носу, нужно заниматься не приключениями, а холодным запуском. Последний шанс все проверить, последний шанс найти ошибки, когда их еще можно будет исправить, а не…

— обосраться при всем честном народе, — закончила за меня шиза. Она за словом никогда в карман не лезла.

* * *

Вечер и ночь пролетели незаметно, а утром, забыв про любые возможные неприятности, я уже был на объекте. Было приятно видеть, что не только мне сегодня не спалось. Очень многие наши приехали раньше назначенного времени. Кто-то, как я, за полчаса, а кто-то, кажется, тут всю ночь просидел.

— Представляешь, прогоняли вчера вентиляторы охлаждения… — Флеров встретил меня, пугая синяками под глазами такого размера, что не каждый труп бы на них согласился. — Проверяем анемометром поток, должно быть десять тысяч кубов в час, а выдает только девять сто.

— В пределах погрешности, — задумался я.

— Это сейчас, потом же, ты говорил, поставят ТВЭЛы, поток замедлится, то есть сейчас должен быть, наоборот, запас, а не проход по нижней границе.

— И что? Вентиляторам мощности не хватало?

— Я тоже так подумал, два часа проверяли катушки, лопасти, напряжение — все нормально. А потом Иван Геннадьевич, один из старых мастеров с Кировского, просто прошелся молотком.

— Что? — я чуть не поперхнулся.

— Не по вентиляторам. По трубе прошелся, постучал, указал место. Мы его разобрали, а туда, как оказалось, залезла крыса и сдохла. Вроде бы небольшая гадина, но ее в предфильтр вбило, она его еще грызть пыталась, даже залезла внутрь и… Там ее и распучило от угля и стекловолокна.

— Все поменяли? — я решил, что дальше копать будет уже лишним.

— Все. Секцию решили поставить новую. И фильтры, конечно. В общем, проверку должны пройти.

Я крепко сжал плечо Жоры, благодаря его за работу. И так у нас по многим направлениям выходило: вроде бы и холодный прогон в последний день, но каждый готовился к нему по своему участку уже давно. Косяки постоянно находили, постоянно исправляли и хотелось верить, что в итоге все на самом деле должно получиться.

— Товарищ Антонов, — следующим после Жоры меня поймал Зубков. — Галерея для комиссии будет готова только к вечеру.

— Стекла? — уточнил я.

— Стекла, — кивнул Зубков.

Та еще гадость, если подумать. Вот нужна нам была эта комната для наблюдения с точки зрения запуска? Нет, конечно. Но неделю назад меня спросили, а какие размеры защитной экипировки нужно подобрать для комиссии, и я неожиданно осознал, что чуть не упустил очень важную деталь. Мало запустить реактор — надо сделать это так, чтобы даже случайного человека, который не очень и понимает в процессе, пробрало до самых печенок. Чтобы прониклись и осознали!

— Расширить и углубить, так сказать, – подленько хихикнула шиза.

— Тьфу на тебя, — выругался я, вспомнив автора этой фразы.

В общем, я понял, что для комиссии нужно отдельное помещение, сделать которое с учетом достаточного количества рабочих было не так уж и сложно. Все-таки на сборке в красной зоне много сразу не помещалось, а людей мы набрали… Вот и сделали параллельный залу реактора ход, отгородили бетоном, чуть не доведя до приступа рачительного директора завода ЖБИ, продублировали основные приборы и главной проблемой стало, как ни странно, стекло. Сделать как в будущем боросиликатный стеклопакет в теории было возможно, но очень долго, а время поджимало. К счастью, некоторые решения валяются под ногами. Или хлюпают.

Я тогда наступил в лужу, вспомнил, что вода является неплохим замедлителем, и решение было принято. Поставили два стекла, загерметизировали, к вечеру схватится, и зальем водой. Пара пузырьков никому не помешает, а эффект аквариума только жути добавит. Впрочем, пока это только мои мысли, на деле все узнаю только завтра… Я тряхнул головой и уже собирался давать отмашку на начало всех процедур, запланированных на сегодня, как ко мне снова подошли.

— Виктор, как вы? Мандражируете? — Иоффе тоже не удержался и приехал. Причем, судя по его виду, он потратил время не столько, чтобы проконтролировать ход работ, сколько чтобы меня поддержать. Вот же мировой дед!

— Немного, — искренне ответил я.

— Не против, если я составлю вам компанию, а вы мне заодно все расскажете?

— Конечно.

— Так какие у вас на сегодня задачи? — и снова этот успокаивающий тон и вопросы, которые помогают уложить хотя бы в собственной голове, что же делать дальше.

— За сегодня мы должны проверить шесть элементов реактора. Механику и геометрию — стержни и ТВЭЛы должны свободно попадать в свои каналы. Вентиляцию — все насосы и датчики в канале должны работать. Герметичность радиоактивных контуров — тут и так все понятно. Дозиметрию — все приборы еще раз откалибруем и проверим показания.

— Кстати, а тот новый датчик, который для вас собирал аспирант Смирнов, он уже собрал? — встрепенулся Иоффе.

— Пока нет, — я покачал головой.

Не думал, что сцинтилляционный детектор будет так сложно сделать — к счастью, на этом этапе нам хватит и того, что есть. А Смирнова еще надо будет на его задержки проверить — он ведь с тем Ходенко был в списке, но после вчерашнего как-то не до того стало. Надеюсь, хотя бы Романова про него не забудет…

— Прошу прощения, что перебил, вы назвали четыре принципа. А остальные? — Иоффе вернул меня на землю

— Да, следующий — это регламенты. Перепроверим все журналы и убедимся, что люди точно знают, что делать в любой ситуации. И, собственно, о них. Шестой пункт, аварийные системы — будем смотреть, как при отключении энергии работают освещение, вентиляция и электромагниты на стержнях.

Мы шли в сторону туннеля, а у меня в голове бил набат. Сегодня — проверка, завтра — запуск. Осталось меньше двадцати четырех часов!

* * *

С тех пор как Энрико получил должность профессора в Колумбийском, Лео Силард начал заходить к нему в гости. Не то чтобы 38-летний итальянец легко сходился с людьми, но бывшего австрийца, казалось, переполняла энергия. А еще он тоже в свое время бежал из Европы и теперь старался найти свое место по эту сторону Атлантики.

— Кофе? — Лео нацелился на пачку «Грейт Атлантик» и без лишних сложностей насыпал в две кружки по несколько ложек с горкой и залил кипятком.

— Спасибо, — Энрико со вздохом принял свою, уже зная, что будет дальше.

Как только до Силарда дошли слухи о подтверждении ядерной реакции в Германии, о которой он говорил еще с 33-го года, как он тут же начал фонтанировать идеей реактора. Вернее, в основном патента на реактор, который может стать как двигателем, так и оружием будущего.

— Ну как, ты подумал о моем предложении? — Силард не подвел. — У меня уже есть пара идей, где достать финансирование, но вот с расчетами никак не обойтись без твоей помощи.

И это было на самом деле интересное предложение, вот только Энрико еще не до конца обжился на новом месте, чтобы вот так с головой бросаться в первую попавшуюся авантюру. Интересную в том числе и ему самому, но все равно авантюру.

— Ну же! — продолжал подбадривать Лео. — Ты же гордый итальянец! Представитель великого рода Ферми.

— Вообще, мой отец железнодорожный служащий из Пьяценцы.

— Это неважно, — Лео только в прошлом году перебрался в Нью-Йорк из Оксфорда, но уже стал стопроцентным американцем, готовым отмахиваться от любых неважных возражений. — Кстати, ты слышал, какие слухи бродили на съезде коммунистов в Москве?

— Я не очень интересуюсь политикой. Их Сталин опять всем угрожал?

— Я про другие слухи, которые не печатают в бюллетенях после съезда, но которые обсуждают за папиросами в коридорах. Говорят, какой-то студент из Ленинграда замахнулся на демонстратор атомной реакции.

— Чушь, — Ферми чуть не подавился кофе. — Студент и такая тема.

— Коммунисты могут и соврать, тем более что вся информация из Союза идет через десятые руки, — сразу же согласился Лео. — А даже если и правда у них нашелся гений, какова вероятность, что у него получится что-то реальное всего через месяц после статей Гана и Штрассмана?

— Это да, шансов у него почти… Да какое почти, их совсем нет, — решительно закончил Ферми, а его гость довольно улыбнулся.

Силард тоже не верил в студентов-коммунистов, а вот в том, что его новый коллега теперь не удержится и упадет к нему в руки, он уже не сомневался.