Each eyelid be a banner

A tiny flappy wing

That bids the biggest welcome

And farewell to the King!

Пусть каждый глаз будет знаменем,

Тонким свисающим крылом,

Которое приветствует и провожает короля!

Тяжелейшая многомесячная осада Мальтийского архипелага завершилась победой его защитников зимой 1942–1943 гг. С этим успехом власти и население Мальты поздравили мэры различных британских городов, особенно тех, которые подвергались наиболее ожесточенным бомбардировкам германской авиации — Лондона, Ливерпуля, Ковентри, Бристоля. Характерно, что приветственные телеграммы были получены губернатором Гортом и правительством в дни Рождественских праздников 1942 г.[421]

Однако радость перемежалась слезами горя, потому что острова Мальта и Гозо лежали в руинах, потери гражданского населения, особенно детей и подростков, казались невосполнимыми, а всего в нескольких десятках километров к северу и двух сотнях миль к югу оставались территории, оккупированные войсками противника. Эти войска по-прежнему угрожали жизни мальтийцев, ставя под сомнение традиционную роль архипелага как «кормилицы» (nurse) всего Средиземного моря[422].

Отсюда вытекали две главные задачи гарнизона и населения «непотопляемого авианосца»: превращение Мальты в плацдарм для форсированного наступления на Италию и возвращение острова к мирной политической, хозяйственной и культурной жизни, без чего было невозможно перспективное развитие архипелага по пути обретения национального суверенитета.

Достижение обеих указанных целей, очевидно, зависело от сочетания нескольких факторов: прекращения налетов вражеской авиации, обеспечения регулярной доставки всего необходимого морскими конвоями, концентрации доступных командованию сил и средств для подготовки десантной операции на Сицилию, Сардинию и юг Апеннинского полуострова. В этой связи требовалось восстановить аэродромы, верфи, доки, различные промышленные предприятия и объекты сельского хозяйства, культурные центры и, конечно, храмы, систематически разрушавшиеся итало-германской авиацией на протяжении тридцати месяцев осады.

Следует отметить, что в условиях действовавшей системы всеобщей воинской повинности взрослого мужского населения бремя реконверсии экономики Мальты после завершения осады во многом легло на плечи женщин. «Оглядываясь, я не могу поверить, что мы прошли это и как нам удалось выдержать, — вспоминала одна из переживших осаду жительниц острова. — Я думаю, что многие из нас черпали силу из нашей веры в Бога и командной работы, которую мы тогда выполняли»[423]. Молодые девушки и умудренные опытом матери семейств активнейшим образом участвовали в разборе завалов, организации питания и образования, помощи раненым и больным, рекультивации полей и восстановлении животноводческих ферм, уходе за детьми и престарелыми, наконец, возвращении к жизни промышленных предприятий, не говоря уже о содействии гарнизону в строительстве и реконструкции военной инфраструктуры архипелага[424].

Так, остатки зданий и сооружений, отсортированные при непосредственном участии женской части населения, а также весь мусор, скопившийся в результате бомбардировок, были затоплены в территориальных водах Мальты летом 1943 г.[425] Что же касается рационирования питания, в организации которого женщины также играли ключевую роль, то в связи с успешной проводкой к архипелагу сразу трех транспортных конвоев в декабре 1942 г. власти посчитали возможным постепенно увеличить нормы карточного снабжения населения различными видами продовольствия[426]. Важное значение имело решение гражданской администрации изменить работу «Столовых Победы». С января 1943 г. мальтийцы получили право выбрать один из вариантов снабжения продуктами: либо в специальных пунктах по карточкам, либо в «Столовых Победы», для чего требовалась регистрация желающего Департаментом общественного питания. По воспоминаниям участников осады, такая альтернатива нашла широкий отклик среди населения, что привело к постепенному закрытию коммунальных столовых, поскольку в процессе восстановления жилого сектора Мальты и Гозо обыватели предпочли вернуться к традиционным способам приготовления пищи в домашних условиях. Поэтому упразднение Департамента общественного питания в сентябре 1943 г. свидетельствовало о возвращении к довоенному распорядку жизни на архипелаге, который после захвата Сицилии и Сардинии союзными войсками оказался в их глубоком тылу[427].

Между тем проблема восстановления разрушенных населенных пунктов требовала солидного финансирования, которое не могли обеспечить только благотворительные источники вроде упоминавшегося Фонда помощи Мальте, чьи отделения, действовавшие как в метрополии, так и доминионах, занимались главным образом сбором и отправкой детского питания, медикаментов, моющих средств, постельного белья, одежды и обуви для простых мальтийцев. К сожалению, даже в этой работе наблюдались случаи нерасторопности. Так, автору удалось найти полицейский отчет о 51 ящике с предметами гуманитарной помощи, собранной Красным Крестом Австралии. На Мальту их доставила одна из субмарин в конце ноября 1942 г., однако они пролежали на складе до конца 1945 г., в результате чего значительная часть содержимого пришла в негодность[428].

5 октября 1942 г. канцлер казначейства К. Вуд обратился к Черчиллю с инициативой предоставить средиземноморской колонии безвозмездный финансовый грант в размере 10 млн ф. ст. на воссоздание общественной инфраструктуры и жилого фонда. Несмотря на затруднительное положение самой Великобритании, которая, как известно, потратила на ведение Второй мировой войны более 25 млрд ф. ст.[429], парламентарии высказались в пользу этих ассигнований. 11 ноября того же года в приветственной телеграмме губернатор Горт передал благодарность правительства и народа Мальты за этот щедрый дар[430]. В начале 1943 г. деньги были получены, но до конца войны Лондон увеличил сумму помощи еще на 20 млн ф. ст., что позволило мальтийцам довольно быстро восстановить наиболее значимые здания и сооружения, включая верфи, доки, мукомольни, школы, кинотеатры и места религиозного поклонения, за исключением некоторых сильно пострадавших сооружений, к которым прежде всего относился столичный Оперный театр. При этом реконструкция храмов и монастырей осуществлялась в тесном сотрудничестве с представителями католической церкви, главой которой на архипелаге был назначен бывший епископ Гозо М. Гонци, получивший, кроме того, почетное звание генерал-майора британской армии в знак признания заслуг во время осады архипелага[431].

Сказанное вовсе не означает, что окончание блокады привело к автоматическому исчезновению всех социальных проблем. По свидетельству очевидцев, концентрация живой силы и техники для проведения десанта на Сицилию в первой половине 1943 г. привели к новой вспышке инфекционных заболеваний, наиболее опасными из которых, особенно для детей, являлись тиф, холера, полиомиелит и корь. В то же время заработная плата рабочих, которые посменно обслуживали военную инфраструктуру, не исключая ремонтные верфи, оставалась на низком уровне. К примеру, еженедельный заработок докеров составлял 38 шилл., что соответствовало около 7 ф. ст. и 12 шилл. в месяц — довольно скромной сумме в условиях резкого роста цен на продовольствие и предметы первой необходимости за время войны[432].

Недовольство трудящихся сложившимся положением вызвало забастовку портовых рабочих, численность которых составляла около 3500 чел. Стачка проходила с 24 по 28 августа 1943 г., после успешного захвата Сицилии союзными войсками, когда всем окончательно стало ясно, что оккупация Мальты противником неосуществима. В телеграммах, адресованных Гортом Военному ведомству, говорилось о переговорах с бастующими, которые позволили администрации острова урегулировать трудовой конфликт после обещания несколько увеличить рабочим так называемую «доплату за военные условия работы» (war bonus)[433].

И все же приобретенный опыт работы в чрезвычайной обстановке, нередко во время налетов вражеской авиации или с риском подорваться на минах-ловушках, которые сбрасывали гитлеровские «стервятники», позволял докерам не снижать темпа обслуживания военных кораблей и морских транспортов. Даже противник, как, например, фельдмаршал Кессельринг, высоко оценивал эффективность труда портовых рабочих Валлетты. В этом смысле показателен следующий комментарий германского военачальника: «Необходимо отдать должное организации разгрузочных работ. В невероятно короткие сроки суда и танкеры, входившие в акваторию порта, освобождались от грузов, которые перемещались в подземные хранилища и защищенные от бомб склады вдоль причалов»[434]. Мнение Кессельринга подтверждалось не только молниеносной разгрузкой танкера «Огайо», речь о которой шла в предыдущей главе, но и откачкой горючего по ночам из другого танкера — «Бреконшир», после его затопления в столичной акватории 22–23 марта 1942 г.[435]

Между тем к началу 1943 г. Мальта фактически восстановила функции ключевой морской базы между Гибралтаром на западе и Александрией на востоке Средиземноморского бассейна. С декабря 1942 г. помимо 12 субмарин в воды архипелага прибыла 15-я эскадра крейсеров в составе 3 кораблей и воссозданное соединение «К», которое включило 4 эскадренных миноносца. Также на Мальте были сформированы флотилии прибрежных сил, включившие канонерские лодки, торпедные катера и другие малые корабли[436].

Аналогично ситуации начального этапа войны стратегическая роль Мальты вновь приобрела троякий смысл. Она теперь выступала как крупнейший перевалочный пункт на морских и воздушных коммуникациях Южной Европы и Ближнего Востока; форпост для содействия англо-американским войскам, которые блокировали итало-германские экспедиционные силы в Тунисе; наконец, плацдарм для вторжения на территорию Италии — главного союзника Третьего рейха в Старом Свете.

Значение важнейшей английской морской и авиационной базы, о котором неоднократно говорилось ранее, признавалось фактически всеми военными авторитетами того времени. Так, фельдмаршал Роммель в своих записках подчеркивал, что «в атаках на наши [итало-германские. — Е. С.] транспорты с горючим британцам удалось наносить удары по той части механизма, от надежного функционирования которого зависело все остальное»[437]. Напомним, что за всю Вторую мировую войну моряки британского флота потопили в Средиземном море транспорты противника общим водоизмещением более 2 250 000 т, что составило 17 % всех конвоев, направлявшихся в Северную Африку. 45 % из них было уничтожено субмаринами, 26 % — авиацией, базировавшейся на Мальте, 11 % — самолетами, взлетавшими с авианосцев, 8 % — надводными кораблями и 7 % — минами. Оставшиеся 3 % приходились на автоаварии транспортов[438].

По мнению экспертов, «жизненно необходимая роль Мальты заключалась даже не в том, что она служила базой основной части британского Средиземноморского флота, а в том, что позволила субмаринам и самолетам, которые туда прибывали, захватить господство в морской войне»[439]. Хотя английские корабли не всегда превосходили итальянские крейсеры, миноносцы и торпедные катера в скорости, они обладали более мощной артиллерией и броневой защитой, а самое главное — лучше обученными экипажами с уже немалым боевым опытом[440]. В то же время командование английскими морскими силами осуществлялось талантливыми военачальниками, такими, как адмиралы Каннингхэм, Сомервилл, Хэрвуд, Сифрет и др. Согласно признаниям ведущих экспертов, деятельность первого из них по обеспечению доставки на Мальту всего необходимого заслуживала самой высокой оценки. Неслучайно возвращение Каннингхэма к командованию Средиземноморским флотом 20 февраля 1943 г. после десятимесячного отсутствия, связанного с осуществлением особой миссии в США, способствовало активизации действий союзников на море, в частности отправке первого после снятия осады прямого транспортного конвоя из Гибралтара через Мальту в Александрию. Эта беспрецедентная операция была успешно проведена Адмиралтейством с 17 по 26 мая 1943 г., став прелюдией к высадке англо-американских войск на Сицилии и Сардинии[441].

Вместе с тем необходимо признать, что завоевание доминирующих позиций на Средиземноморском ТВД и проводка транспортных конвоев в период осады Мальты стоили англичанам серьезных потерь, вызванных действиями главным образом германских подводных лодок и авиации, а также диверсиями итальянских спецподразделений, речь о которых шла в предыдущих главах. Кстати, финальная, хотя и неудачная, попытка последних выступить против британских кораблей в столичной гавани Мальты была зафиксирована ранним утром 2 апреля 1943 г.[442] В целом же потери Королевского ВМФ за время боевых действий на Средиземном море в 1940–1943 гг. составили: 2 авианосца, 5 крейсеров, 19 эсминцев (включая 1 польский и 1 австралийский) и 40 подводных лодок. Значительные, требовавшие ремонта повреждения получили 1 линкор, 3 авианосца, 1 монитор и 10 эсминцев[443].

Не меньшую цену за сохранение обороноспособности «непотопляемого авианосца» пришлось заплатить и британским военным летчикам. За время осады они перешли от исключительно оборонительной к наступательной тактике действий в небе над Мальтой. Это стало особенно заметно в 1943 г., когда количество воздушных налетов противника по сравнению с предшествующим годом сократилось почти в 20 раз — с 2031 до 127 (см. Прил. 1.). Использование автором отчетов различных департаментов правительства Мальты позволило уточнить статистику потерь, которая уже приводилась исследователями[444]. Как оказалось в действительности, за период осады британская авиация лишилась в воздушных боях 547 самолетов разных типов, а на аэродромах — 160 машин, то есть всего 707 единиц из прибывших на остров с июня 1940 по март 1943 г. различными путями 744 истребителей, торпедоносцев, бомбардировщиков и разведчиков[445]. В то же время Королевские ВВС уничтожили 888 и повредили 1050 итало-германских самолетов, тогда как зенитная артиллерия Мальты сбила 363 воздушных «пирата». При этом львиную долю потерь — 693 машины — итальянцы и немцы понесли в период боев с 1 июня 1941 по 13 июля 1942 гг. Видимо, неслучайно один из прославленных воздушных асов, канадец по месту рождения Дж. Бёрлинг назвал Мальту «раем для лётчиков-истребителей»[446].

Заключительные ночные бомбардировки острова вражеской авиацией пришлись на 26 февраля, 5, 20 и 26 июля 1943 г., причем обусловленный десантной операцией союзников против Сицилии всплеск активности противника летом пятого года войны, можно сказать, застал уже отвыкших от воздушных тревог мальтийцев врасплох. В результате 20 июля погибли 6 и были тяжело ранены 17 чел. — жителей Валлетты и столичных пригородов, а спустя почти неделю к скорбному списку жертв добавились еще несколько убитых и раненых[447].

Автору удалось найти в архивах Мальты уникальный документ — коммюнике Информационного бюро канцелярии генерал-губернатора Горта о последнем воздушном налете, который стал причиной гибели людей. «Самолеты врага произвели жестокий рейд на остров этой ночью, — отмечали составители бюллетеня. — Многие из самолетов этого рейда, очевидно, повернули назад из-за шквала залпов зенитных орудий. Но несколько машин прорвались через огонь ПВО. Прожекторы также сыграли свою роль в комбинированной защите, создав очень хорошее освещение неба. Три самолета противника были сбиты совместными ударами с суши и моря. Наши ночные истребители уничтожили еще три рейдера. Бомбы упали на большой площади, причинив ущерб гражданским зданиям и вызвав жертвы среди населения. Один человек погиб, четыре были тяжело, а пять легко ранены. Из девяти раненых семь человек пострадали от осколков зенитных снарядов»[448]. Но окончание страданий населения было уже не за горами — в апреле 1944 г. летчик Люфтваффе совершил финальный разведывательный полет над Мальтой, а 28 августа того же года мальтийцы в последний раз услышали хорошо знакомый им вой сирен воздушной тревоги, но, к их облегчению, она оказалась ложной[449].

Как непосредственные участники событий, так и последующие историки обращали внимание на значимое содействие Мальты сначала блокированию, а затем и капитуляции 275-тысячной группировки Роммеля 13–14 мая 1943 г. «Вклад Мальты в победу, одержанную в Северной Африке, превзошел все разумные ожидания в июне 1940 г. и в конечном итоге оправдал разработку довоенных планов обороны, а также последующие решения начальников штабов, от которых Черчилль требовал приложить все возможные усилия для защиты острова и увеличения его военного потенциала», — подчеркнул один из современных британских исследователей. И далее он справедливо заключил, что без помощи Мальты «освобождение Северной Африки было бы отложено на год»[450].

Не менее заметную лепту внесла Мальта и в победу сил Антигитлеровской коалиции, выступая как операционная база для подготовки и проведения операции «Хаски» — массированного десанта живой силы и техники на Сицилию, рассмотрение которого выходит за пределы книги[451]. Выделим здесь лишь аспекты, заслуживающие внимания с точки зрения непосредственной роли мальтийцев.

Хорошо известно, что в январе 1943 г. на конференции в Касабланке (Марокко) Черчилль и Рузвельт активно дебатировали вопрос о месте высадки войск союзников, выбирая между Грецией, Сицилией и Сардинией после того, как британский премьер посчитал десант в Нормандии далекой перспективой. В результате лидеры решили открыть второй фронт именно на Сицилии по двум основным причинам: более значимого стратегического положения и намерения отвлечь силы Третьего рейха от Восточного фронта[452]. Как считало военное командование Соединенного Королевства, захват Сицилии не только снижал риски морских перевозок союзников, но и был способен побудить Рим капитулировать[453]. Со своей стороны подчеркнем, что выбор в пользу крупнейшего итальянского острова диктовался не в последнюю очередь близостью к Мальтийскому архипелагу[454].

К середине 1943 г. на Сицилии была сосредоточена довольно значительная группировка в составе 200 000 итальянских и более 60 000 германских войск, включая около 30 000 чел. персонала Люфтваффе. Союзникам удалось сконцентрировать против них до 470 000 американских, британских и канадских военнослужащих, высадку которых на побережье поддерживали авиаэскадрильи англичан и американцев с аэродромов Мальты и Гозо[455], а также две военно-морских армады, подошедшие с востока и запада и соединившиеся к югу от Мальты как главной оперативной базы. Общее количество кораблей охранения и транспортных судов различных типов, привлеченных только для морского десанта, составило 1704 американских и 1533 британских единиц[456].

После тщательной подготовки, включавшей строительство дополнительных аэродромов на Мальте и Гозо[457], достаточно хорошо разработанную дезинформацию противника и захват 11 июня небольшого, но стратегически важного острова Пантеллерия[458], союзники под общим командованием американского генерала Д. Эйзенхауэра высадились на южном и юго-восточном побережье Сицилии ранним утром 10 июля, а спустя 38 дней — к 17 августа 1943 г. полностью очистили ее от войск противника. Враг, хотя и оказывал местами довольно ожесточенное сопротивление, но не имел достаточно сил и средств, а главное не обладал моральным духом, чтобы удержать в своих руках эту территорию. «Когда караваны наших судов подошли к острову, мы прочно закрепили за собой превосходство в воздухе, а военные корабли и самолеты держав «оси» не предпринимали серьезных попыток помешать высадке морского десанта, — вспоминал Черчилль после окончания войны. — Благодаря отвлекающим мероприятиям противник до последнего момента находился в неведении относительно того, где мы нанесли удар»[459].

При этом не следует забывать о неделях интенсивных тренировок и тактических учений, проводившихся союзным командованием на архипелаге в первой половине 1943 г., поскольку они подготовили успех операции «Хаски». Ее проведение не только ослабило нажим гитлеровцев на советско-германском фронте и привело к капитуляции Италии, положив начало открытию второго фронта, используя терминологию Черчилля, в «мягком подбрюшье Европы», но и стало генеральной репетицией триумфальной высадки союзников на северном побережье Франции спустя год[460].

Как уже говорилось ранее, освобождение Сицилии и последовавшие вскоре десанты англо-американских войск на Сардинию, Корсику и юг Апеннинского полуострова в заливе Салерно превратили Мальту, служившую в течение трех лет передовой линией обороны Британской империи, в тыловой опорный пункт англичан на Средиземноморском ТВД. Доказательством этому факту стало значительное сокращение ее гарнизона в октябре 1943 г., хотя вопрос об этом был впервые поставлен экспертами Объединенного комитета по военному планированию еще в конце августа 1942 г.[461] Дополнительным свидетельством кардинального изменения положения архипелага явилось интернирование 10 сентября 1943 г. английским командованием в его территориальных водах 76 из 206 кораблей ВМФ Италии. На следующий день Каннингхэм, ставший в начале 1943 г. полным адмиралом и вернувшийся на пост главнокомандующего британскими силами в бассейне Средиземного моря, торжествующе известил морское ведомство: «Пожалуйста, сообщите лордам, что итальянский военный флот в настоящее время стоит на якоре под дулами орудий крепости Мальта»[462]. Так завершилась итало-британская война, хотя формальное подписание акта о капитуляции новым премьер-министром Апеннинского Королевства маршалом П. Бадольо и генералом Эйзенхауэром состоялось опять-таки на Мальте только спустя три недели — 29 сентября 1943 г.[463]

Любопытно, что в конце того же года на Мальту были доставлены военнослужащие Итальянского пионерного полка, которые занимались разбором руин и восстановлением инфраструктуры. Несмотря на то что итальянцы более чем три года воевали против мальтийцев, солдаты и офицеры прибывшей части не рассматривались как военнопленные. Они могли свободно покидать расположение лагеря, находившегося в форте Делимара на юго-востоке Мальты. Им также было предоставлено право в свободное от работы время гулять по улицам ближайших населенных пунктов и общаться с жителями, хотя и на ограниченном расстоянии от места дислокации полка. При этом многие мальтийцы посещали лагерь бывших противников, продавая, а чаще даря итальянцам, с которыми они общались на их родном языке, сигареты, небольшие плитки шоколада и бутылочки пива. Военные моряки — члены команд интернированных кораблей итальянского флота — построили футбольное поле в бухте Марсашлок. По воскресеньям после мессы и завтрака там проводились футбольные матчи между командами британского гарнизона и упомянутого пионерного полка. Как впоследствии свидетельствовали их участники, игры проходили азартно и напряженно[464].

В предыдущей главе было рассказано о том, что признанием выдающихся заслуг правительства, гарнизона и народа средиземноморской колонии перед Великобританией и всеми государствами — членами Антигитлеровской коалиции стало награждение Мальты Георгиевским Крестом весной 1942 г. Показательно, что спустя год мальтийцы торжественно отметили это событие праздничными мероприятиями, которые не могли не включить публичное выступление Горта на специальном заседании. Его речь транслировалась по радио 15 апреля 1943 г., а на следующий день была опубликована на первой полосе газеты «Таймс оф Мальта». Весьма характерной стала фраза губернатора о том, что дарование острову Креста Святого Георгия «беспрецедентно для истории Британской империи, поскольку его получил народ целой страны»[465].

Неслучайно также, что деятельность Горта как руководителя обороны на завершающем этапе осады получила должную оценку простых мальтийцев, которые 12 марта преподнесли ему Меч Славы, изготовленный из стали и серебра на их пожертвования известным местным оружейником. На церемонии, которую организовали 64 военных и гражданских клуба Мальты и Гозо и которая прошла на столичной площади Св. Филиппа, губернатора встречала огромная толпа жителей. Выражая благодарность народу Мальты за столь почетный дар, губернатор заявил: «Всю оставшуюся жизнь я буду с гордостью хранить этот Меч, не только потому, что люди всегда считали мечи символом военной доблести, но также в память о Мальте и Гозо в дни войны, с которыми я связываю его»[466]. Спустя четыре месяца фельдмаршал Горт, получивший это звание в день приезда короля на Мальту, речь о котором пойдет ниже, был назначен Высоким комиссаром Великобритании в Палестине и навсегда покинул непокоренный остров[467].

Настоящим венцом героической эпопеи Мальты стал визит на остров Георга VI, который побывал там в третий раз после 1913 и 1927 гг., когда он еще являлся принцем[468]. О своем намерении посетить средиземноморскую крепость суверен сообщил Каннингхэму во время пребывания на территории Алжира. Последний полностью одобрил эту идею, хорошо понимая значимость поездки короля для гарнизона и гражданского населения Мальты, так как до этого остров посещал в 1911 г. Георг V, отец нынешнего монарха[469]. Разумеется, по соображениям безопасности путешествие монарха готовилось в большой тайне и поэтому оказалось приятным сюрпризом не только для обывателей, но и для местных властей[470].

Рано утром 20 июня все громкоговорители, установленные на площадях и центральных улицах населенных пунктов, объявили о том, что Его Величество прибывает на остров морем с кратким визитом. Народ быстро заполнил набережную и доступные возвышенности Главной столичной гавани. Уцелевшие строения были украшены флагами Великобритании и Мальты наряду с портретами короля и членов монаршей семьи. Как только крейсер «Аврора» (Aurora), на борту которого находился король, в сопровождении четырех эсминцев и эскадрильи «Спитфайеров» приблизился к башне маяка у входа в гавань Валлетты, утренний воздух огласили тысячи приветственных криков собравшихся. Георг в парадном морском кителе белого цвета стоял на специальной платформе капитанского мостика «Авроры».

Вступив на мальтийский берег, монарх, сопровождаемый адмиралом Каннингхэмом, хорошо знакомым жителям острова, принял рапорт губернатора Горта, а оркестр Королевской артиллерии Мальты исполнил гимн Великобритании. Затем Георг прошел вдоль почетного караула и отправился в губернаторский дворец для беседы с высшими представителями военных, гражданских и церковных властей архипелага. Ему удалось также посетить крупнейший госпиталь в Имтарфе. Очевидец приезда короля — девушка из состава медицинского персонала — рассказывала, что «все доктора, сестры и нянечки высыпали наружу, чтобы получить возможность лицезреть монарха и приветствовать его». Проследовав всего в двух ярдах от них, Георг вызвал у присутствовавших сильное волнение[471].

Визит монарха продолжался 12 часов, и все это время его сопровождала небольшая группа журналистов, стремившихся запечатлеть для истории каждый жест суверена. В приветственном слове Георг подчеркнул: «Эпическая история Мальты символична для опыта Объединенных Наций в этой войне. Ведь Мальта успешно прошла через этапы горестной неподготовленности, суровой выдержки, интенсивной тренировки и ожесточенного сопротивления»[472]. Характерно, что при прощании в ответ на заключительную фразу вице-губернатора Д. Кэмпбелла о том, что приезд Его Величества сделал народ Мальты счастливым, Георг с чувством воскликнул: «Сегодня именно я стал самым счастливым человеком на Мальте!»[473] В свою очередь Каннингхэм вспоминал позднее: «Мне довелось быть свидетелем многих запоминающихся зрелищ, но это стало самым впечатляющим из всех. Поездка вызвала одно из наиболее спонтанных и искренних проявлений лояльности и любви, которое я когда-либо наблюдал»[474].

Не менее значимыми, хотя и не столь помпезными, стали посещения Мальты Черчиллем и Рузвельтом. Визит первого проходил с 17 по 19 ноября 1943 г. накануне важнейших международных конференций в Каире и Тегеране. Отметим, что до Второй мировой войны Черчилль приезжал на остров четыре раза, но эти поездки носили частный характер[475]. Теперь он прибыл на Мальту в качестве национального лидера, внесшего заметную лепту в то, чтобы не допустить ее захвата войсками государств «оси». Надо сказать, что премьер-министр уже давно выражал желание посетить архипелаг, чтобы самому ознакомиться с тамошней ситуацией. К сожалению, во время этой поездки он страдал от сильнейшей простуды, и поэтому визит прошел без публичных приветствий и празднеств. Можно также предположить, что отсутствие паблисити было обусловлено нежеланием премьера привлекать внимание к своим международным турне в условиях продолжавшейся войны. Пробыв на острове два дня, Черчилль по настоянию врачей вынужден был главным образом соблюдать постельный режим, хотя он все же собрал заседание высшего командного состава и посетил доки Главной столичной гавани, где его с энтузиазмом приветствовали рабочие. С балкона дворца Великого магистра глава британского правительства помахал своей черной морской фуражкой в адрес публики, составив пальцами правой руки традиционный знак «V» (Victory — Победа), чем вызвал восторженную овацию публики. Интересно, что во время поездки по Мальте его сопровождали губернатор Горт, начальники штабов, а также двое взрослых детей: сын — майор Р. Черчилль и дочь — офицер Главного управления авиации С. Оливер[476]. До окончания войны британский премьер-министр еще дважды посещал Мальту: 1–2 декабря 1943 г. по пути домой из Тегерана и 30 января — 2 февраля 1945 г. для переговоров с Рузвельтом по дороге в Ялту на очередную конференцию «Большой Тройки»[477].

Что же касается президента США, то его приезд на Мальту 8 декабря 1943 г. явился третьим по значимости визитом мировых политических лидеров для местной администрации, гарнизона и населения. В 9:30 президентский «Дуглас С-54» (Douglas C-54) в сопровождении 20 американских и британских истребителей совершил посадку на аэродроме Лука. Встреченный представителями высшего военного командования, включая генерала Эйзенхауэра, под звуки национального гимна США президент на военном джипе совершил объезд почетного караула, выстроенного на взлетной полосе. Там же он огласил «Торжественное Послание» (Illuminated Scroll) народу и защитникам Мальты, врученное затем губернатору Горту. Текст обращения, в частности, гласил: «Яркая эпопея человеческих мужества и смелости останется на века примером для будущих поколений, которые прочитают о ней с удивлением и благодарностью. То, что было сделано на этом острове, продолжает высокие традиции отважных мужчин и женщин, которые с начала времен жили и умирали ради сохранения человеческой цивилизации»[478].

В послевоенные годы правительство Мальты приложило немало усилий для увековечения памяти защитников архипелага: воздвигались монументы, как, например, величественный памятник перед главными воротами Валлетты; приводились в порядок архивы; стали издаваться воспоминания участников и альбомы с фотохроникой трагических событий 1940–1943 гг.[479] Предоставление Великобританией конституции Мальте в 1947 г., а затем получение ею независимости 21 сентября 1964 г. и объявление республикой спустя еще десять лет открыли благоприятные перспективы дальнейшего сохранения исторического наследия предыдущих поколений жителей архипелага. 29 июля 1974 г. первых посетителей принял Национальный военный музей Мальты, значительная часть экспозиции которого посвящена второй великой осаде. Спустя четыре с половиной года в местной прессе были опубликованы воспоминания одного из участников обороны[480].

29 мая 1992 г. королева Елизавета II вместе с президентом Мальты В. Табоне торжественно открыли бюст У. Черчилля в так называемых Верхних садах Баракка — живописном уголке Валлетты. Подлинным символом примирения между бывшими противниками стало возложение венков группой итальянских ветеранов войны в мае 1993 г. к подножию Военного мемориала во Флориане — одном из пригородов Валлетты[481].

Современный период характеризуется расширением деятельности общественных структур, которые продолжают издавать книги, альбомы и журналы, посвященные защитникам архипелага, организуют новые мемориальные комплексы, как, например, Музей авиации в Такали, начавший свою работу в 1994 г., проводят костюмированные реконструкции эпизодов битвы за Мальту на территории старинных фортов и бастионов[482]. Посетив архипелаг в 2015–2018 гг., автор убедился в том, что память о периоде его героической обороны и тех жертвах, которые мальтийцы положили на алтарь победы, жива до сих пор.