For we will stand while yet a British heart

Beats on the soil; while yet we've breath to give.

Tell them at home, if death should be our part,

We die that England live.

Ибо мы будем стоять, пока хотя бы сердце одного британца,

Бьется на земле; пока мы способны дышать.

Скажите им дома, что, если смерть выпадет на нашу долю,

Мы умрем, чтобы жила Англия.

Вслед за представителями британских колониальных властей большинство современных исследователей называют хронологический отрезок с января по май 1941 г. вторым, на этот раз германским, периодом осады Мальты. Именно тогда инициатива в воздухе над «непотопляемым авианосцем» Соединенного Королевства перешла к ассам Люфтваффе — гитлеровским военным летчикам, имевшим богатый опыт боевых действий против англичан над Атлантикой и Северной Европой[174].

К переброске X авиационного корпуса под командованием генерала Г Гайслера из Норвегии на Сицилию высшее руководство Третьего рейха приступило еще в середине декабря 1940 г., а спустя три недели 450 новейших немецких самолетов были размещены в Комизо, Катанье, Геле, Гербини и Палермо, не считая баз в Южной Италии и на упоминавшемся ранее островке Пантеллерия поблизости от Мальты. Сосредоточенный там авиапарк, который предназначался для усиления воздушных атак против нее, включал 102 истребителя «Мессершмит-109» и 36 «Мессершмит-110», 144 бомбардировщика «Юнкерс-87» и 72 пикирующих бомбардировщика «Юнкерс-88 (Штука)», 36 транспортных самолетов «Юнкерс-87», 12 разведывательных самолетов «Юнкерс-88», а также 36 торпедоносцев «Хенкель-111» и 12 миноносцев аналогичной модели. Кроме того, на аэродромах Сицилии и Сардинии продолжали базироваться 220 итальянских самолетов: 120 бомбардировщиков и 100 истребителей, чья основная задача состояла в нанесении максимального ущерба британским военно-морским силам на их коммуникациях между Гибралтаром, Мальтой, Критом и Александрией, а также защите конвоев, следовавших из Италии в Ливию[175].

В предыдущей главе уже отмечалось, что резкое снижение частоты и интенсивности воздушных налетов со стороны «Реджиа Аэронавтика» в декабре 1940 г. имело несколько причин: отвлечение войск Муссолини на осеннюю кампанию в Северной Африке и Греции, усиление эффективности системы мальтийской ПВО и размещение на острове дополнительных эскадрилий боевых самолетов. К январю 1941 г. ВВС Мальты включали 5 подразделений истребителей, бомбардировщиков, разведчиков и летающих лодок, представленные помимо 25 «Харрикейнами» (по другим данным — 33 «Харрикейнами» и «Спитфайерами» (Spitfier) и 25 гидропланами типа «Свордфиш» (Swordfish), также несколькими «Веллингтонами» (Wellington) и «Сандерлендами» (Sunderland)[176]. При этом зенитная артиллерия состояла из 18 батарей, вооруженных скорострельными орудиями калибров 3, 3,7 и 4,5 дюйма. Их основное предназначение заключалось в прикрытии Валлетты вместе с промышленными пригородами и военных аэродромов в Такали, Луке, Хальфаре и Калафране[177].

Учитывая количество самолетов противника, сбитых ПВО Мальты во время 211 налетов за первые полгода осады, — 23 бомбардировщика и 12 истребителей, гарнизон и мирные жители острова могли ожидать передышки в воздушных налетах. Действительно, с 21 по 28 декабря 1940 г. действовала своеобразная рождественская пауза, когда итальянцы прекратили рейды на архипелаг[178]. Местные власти решили воспользоваться моментом, организовав сбор пожертвований в пользу детей беженцев и беднейших семей, тем более что температура воздуха резко упала, а 17 декабря выпал снег — необычное синоптическое явление для Мальты даже зимой. Призыв делать пожертвования не оставил мальтийцев равнодушными, что обеспечило сбор более 500 ф. ст. к началу нового 1941 г.[179] В канун Рождества большинство храмов провели специальную мессу, а семьи по обычаю украсили свои дома в честь праздника, собравшись вокруг столов, накрытых небогатым, но все же угощением.

По воспоминаниям очевидцев, 26 декабря над Мальтой появился разведывательный самолет «Фиат-СР-42» (Fiat-SP-42), который сбросил на землю небольшой металлический цилиндр. Он содержал рождественские поздравления в адрес «ребят из Хальфара и Калафраны» наряду с карикатурой, изображавшей мускулистого итальянского летчика, который из кабины своего аэроплана разбивал кулаком сразу несколько «Харрикейнов», а другой рукой хватал за горло их пилотов. В углу рисунка были изображены грустные британские авиаторы, ожидающие апостола Петра, который откроет им Жемчужные Врата на небесах[180].

Однако мирная передышка оказалась кратковременной. По мере переброски в Италию самолетов Люфтваффе среди гарнизона и гражданского населения Мальты распространялись слухи о предстоящем новом раунде воздушных атак. Данные фронтовой разведки англичан подтверждали такую перспективу, заставив командование отправить на архипелаг очередные конвои с пополнениями как из Гибралтара, так и из Александрии. 8 января 1941 г. крейсера «Глочестер» (Glouchester) и «Саутгэмптон» (Southampton) высадили на берег Мальты еще 500 солдат и летчиков, чтобы усилить её гарнизон. При этом главным прикрытием конвоя выступал авианосец «Илластриес» (Illustriuos), направленный к Мальте из Александрии самим вице-адмиралом Каннингхэмом[181]. Принявший самое непосредственное участие в успешной атаке на итальянский флот в бухте Таранто 11–12 ноября 1940 г., «Илластриес» являлся гордостью Королевского ВМФ. Он стал первым британским авианосцем с полностью бронированными ангарами для самолетов, способных взлетать с корабельной палубы. Вступив в строй буквально накануне войны в Средиземноморье — 25 мая 1940 г., «Илластриес» обладал внушительными габаритами: водоизмещением 23 тыс. т, длиной 205 м, шириной 29 м и осадкой 8,7 м. Способный развивать максимальную скорость в 30 узлов, авианосец с экипажем, насчитывавшим 1800 офицеров и матросов, под командованием капитана Л. Лайстера был оснащен радаром и вооружен в общей сложности 50 орудиями и скорострельными зенитными пулеметами моделей «Бофорс» и «Эрликон». Совокупное количество самолетов, которое мог нести «Илластриес», достигало 34 палубных истребителей «Свордфиш» и «Фулмар» (Fulmar)[182].

В мемуарах очевидцев и работах военных историков подробно описаны попытки асов Люфтваффе и «Реджиа Аэронавтика» уничтожить новейший английский боевой корабль в акватории Мальты[183]. 10 января 1941 г. авианосец, получивший не менее шести прямых попаданий 1000-килограммовых авиабомб на подходе к Валлетте, несмотря на поврежденное рулевое управление, сумел все же укрыться в ее Главной гавани. Потери экипажа составили 126 чел. убитыми и 91 чел. ранеными[184].

Спустя неделю на корабль обрушились неприятельские «Юнкерсы-88» в сопровождении «Мессершмитов-110» и «Юнкерсов-87», поддержанных итальянскими «Макки-200» и «Фиатами-42». Вот как Черчилль описывал этот эпизод в своих воспоминаниях: «Немцы поняли, что поврежденный «Илластриес» находится в отчаянном положении на Мальте, и приняли энергичные меры, чтобы уничтожить его. Однако силы нашей авиации на острове уже возросли, и в состоявшейся схватке за один день было сбито 19 самолетов противника»[185].

Яростные воздушные атаки, которые продолжались до 23 января, побудили защитников острова бросить все силы на организацию эффективной ПВО, чтобы устранить основные повреждения авианосца, позволив ему как можно скорее отплыть в Александрию, а оттуда — в США для капитального ремонта. Существенный вклад в отражение дневных и особенно ночных налетов внесла 30-я легкая зенитная батарея, сформированная еще в 1939 г. из числа добровольцев — докеров столичной верфи, совмещавших работу и несение военной службы[186].

Несмотря на то что во время «воздушного блица» «Илластриес» получил еще только одно прямое попадание, дома и культовые сооружения на улицах вблизи Главной гавани превратились в руины, под которыми оказались погребены многие местные жители. Так, всего лишь за один день — воскресение 19 января 1941 г. — в Сенглии были убиты или ранены около сотни взрослых и детей под обломками 330 разрушенных зданий. Очевидцы свидетельствовали, что даже в подземных укрытиях людям казалось, словно весь остров сотрясается от взрывов тяжелых авиабомб. Материальный ущерб от германских атак оказался настолько велик, что власти вынуждены были позвать на помощь гражданским командам по расчистке завалов военнослужащих гарнизона[187]. Стоит также указать, что именно в этот период гитлеровская авиация нанесла заметный урон британским силам в Средиземном море: 10 января вблизи Мальты был потоплен английский эсминец «Галант» (Galant), а на следующий день немецкие пикирующие бомбардировщики на маршруте из Валлетты в Александрию потопили упоминавшийся выше «Саутгэмптон» и повредили другой крейсер «Глостершир» (Glostershire)[188].

Показательно, что в разгар атак Люфтваффе 21 января 1941 г. губернатор Добби получил ободряющую телеграмму Черчилля, который от имени Военного Кабинета поздравил гарнизон и мальтийцев с мужественной обороной при поддержке Королевских ВВС и ВМФ. Как отметил премьер-министр, «взоры всей Британии, а по сути всей Британской империи, направлены на Мальту в ее каждодневной борьбе, и мы уверены, что успех, как и слава, вознаградят ваши усилия». В ответном послании Добби сердечно поблагодарил национального лидера за поддержку, подчеркнув роль защитников Мальты для достижения конечной победы над врагом[189].

Как свидетельствуют данные статистики, в феврале-марте 1941 г. интенсивность налетов немецкой авиации оказалась наиболее высокой: если в течение января было зафиксировано 58 налетов, то в феврале их количество выросло почти в два раза — до 107, в марте сохранилось почти на таком же уровне — 105, сократившись до 92 лишь в апреле, но вновь увеличившись в мае до 98. При этом среднее количество ежедневных воздушных тревог составило 5–7 в феврале, 3–5 в марте, 5–6 — в апреле и 4–5 — в мае. Характерными особенностями действий Люфтваффе стали ночные рейды «Юнкер-сов-87» (первый из них состоялся 10 апреля) на бреющем полете, не в пример итальянским летчикам, которые предпочитали бомбометание с больших высот. Атаки с высоты в несколько десятков метров, как уже отмечалось, давали возможность расстреливать все живое. Кроме того, гитлеровские воздушные асы, в отличие от своих союзников, не щадили ни храмов, ни школ, ни госпиталей, даже помеченных на крышах крупными Красными Крестами[190]. Неслучайно поэтому на протяжении одного из длительных германских авианалетов старушка в убежище, как слышали окружающие ее люди, горячо молилась: «О, Мадонна, пошли нам лучше итальянцев!»[191]

Наиболее тяжелыми для защитников острова выдались такие дни, как 29 января, когда погибли 53 мирных жителя, включая 11 детей; 16 февраля, когда германская авиация произвела 10 налетов; 26 февраля, когда массированной бомбардировке подвергся аэродром в Луке, результатом чего явилось разрушение 75 % зданий в окрестных населенных пунктах; а также 29 апреля — 1 мая, когда три ночи подряд гражданское население подверглось интенсивным воздушным атакам[192].

Авиация защитников Мальты старалась пресечь эти варварские действия. Сначала «Гладиаторы», а затем и «Харрикейны» регулярно поднимались в воздух пилотами, дежурившими по регламенту четыре часа — в кабинах самолетов, четыре часа — в готовности на аэродромах, четыре часа — на отдыхе в казармах. Как уже отмечалось в предыдущей главе, благодаря героическим действиям летчиков Королевских ВВС, сумевшим уничтожить несколько десятков «воздушных пиратов» в первые месяцы войны[193], мальтийцы сложили легенду о трех непобедимых истребителях модели «Гладиатор» с бортовыми № 5519, 5520 и 5531, которые получили у них символические названия «Вера», «Надежда» и «Милосердие» (Faith, Hope and Charity). Как удалось выяснить историкам, их происхождение связано с полетами «Гладиаторов» над Главной гаванью Валлетты летом-осенью 1940 г., когда некоему Г. Кирку — капралу наземной службы обеспечения — воздушный строй из трех машин напомнил три серебряных сердечка на брошке, которую носила его мать. Каждое сердечко называлось соответственно «Вера», «Надежда» и «Милосердие» как напоминание о молитве апостола Павла — небесного покровителя Мальты. «Смотри, — будто бы воскликнул Кирк, обращаясь к одному из своих товарищей по оружию, — вон там в небе летят Вера, Надежда и Милосердие!» Сравнение понравилось окружающим и довольно быстро распространилось сначала среди военнослужащих, а затем и мирных жителей Мальты. По воспоминаниям одного из летчиков, «люди воображали, что наши самолеты сбивают вражеские машины слева, в центре и справа. Хотя в реальности этого не происходило, но тем самым поддерживался моральный дух»[194].

Очевидно, что глубокая вера обычных мальтийцев требовала убедительного свидетельства покровительства высших сил, которое они нашли в действиях эскадрильи из трех «Гладиаторов», совместно патрулировавших небо над островом во время налетов. На счету пилотов этих боевых машин с июня 1940 по июль 1941 гг. было 9 побед, хотя сами они также не уцелели, поскольку весной 1941 г. господство в небе над Средиземноморьем получили гораздо более современные «Мессершмиты»[195]. Впрочем, «Вере» — последнему из легендарных «Гладиаторов», потерпевшему аварию 10 февраля 1942 г., «повезло» больше, чем его собратьям. Спустя полтора года, 3 сентября, то есть уже после завершения осады, остатки самолета были вручены народу Мальты на торжественной церемонии. Впоследствии он был полностью восстановлен и включен в экспозицию Национального военного музея форта Элмо в Валлетте, где посетители могут увидеть его и сегодня[196].

Разумеется, несмотря на отдельные впечатляющие победы, морально устаревшие «Гладиаторы» не могли бросить вызов современной авиации держав «оси», особенно асам Х германского воздушного корпуса. Именно поэтому, как уже говорилось ранее, британское командование уделяло первостепенное внимание переброске на Мальту более скоростных «Харрикейнов». При этом, как правило, использовалось два основных маршрута доставки туда авиатехники из метрополии: либо вокруг Африки через Суэцкий канал и Египет, либо через Гибралтар посредством авианосцев, подходивших к острову на возможно более близкое расстояние, которое взлетавшие с их палуб самолеты были способны преодолеть за счет полной заправки топливом авиабаков. Как отмечал Черчилль, в период с апреля по июнь 1941 г. соединение «Эйч» (Н) вице-адмирала Дж. Сомервилла, сформированное сразу же после капитуляции французского флота и базировавшееся на Гибралтаре, доставило шесть крупных отрядов авиации на базы в пределах досягаемости Мальты»[197].

Вполне понятно, что второй из указанных вариантов являлся более быстрым и эффективным, хотя и рискованным по сравнению с первым[198]. Однако неизбежные потери истребителей, как, например, в ходе воздушного сражения над Валлеттой 22 марта 1941 г., когда из восьми «Харрикейнов» на аэродром вернулось всего три[199], вызывали необходимость постоянного увеличения количества переправляемых на Мальту боевых самолетов различного назначения помимо «Харрикейнов». Речь шла об упоминавшихся моделях «Свордфиш» и «Веллингтон», британских и американских скоростных бомбардировщиках «Бленхейм» (Blenheim) и «Балтимор» (Baltimore), а также об английских палубных торпедоносцах «Альбакор» (Albacore). Каждый день эскадрильи «Бленхеймов» выискивали для ударов конвои противника или атаковали итало-немецкие войска на дорогах Триполитании, а группы «Свордфишей» и «Альбакоров» патрулировали морские воды с целью поиска и уничтожения кораблей неприятеля. Одновременно главными целями «Веллингтонов» являлись базы в Северной Африке, куда с осени 1940 г. перебрасывались сначала итальянские, а затем германские экспедиционные силы, а кроме того, крупнейшие порты на юге Апеннин и Сицилии — Неаполь, Бриндизи, Палермо. По данным советских военных историков, «если с января по май 1941 г. на Ближний Восток и Мальту прибыло 619 британских самолетов, то с июня по октябрь — уже 1375». Летом того же года на Мальте была создана авиационная группа, насчитывавшая к концу августа 60 бомбардировщиков и торпедоносцев, усиленная впоследствии двумя эскадрильями морской авиации и несколькими «Веллингтонами», оборудованными радиолокаторами. Таким образом, со второй половины 1941 г. началась трансформация Мальты из осажденной крепости в плацдарм для наступательных операций[200].

В этой связи аэродромы главного острова архипелага специализировались на разных типах боевых машин: Такали предназначался для истребителей, Лука — для бомбардировщиков и разведчиков, Хальфар и Калафрана — для морской авиации[201]. К концу 1941 г. на Мальте располагались три полностью и две частично укомплектованных эскадрильи «Харрикейнов», а также отдельное авиакрыло этих истребителей, привлекавшихся на регулярной основе к ударам по аэродромам Сицилии, и только временами к перехвату неприятельских самолетов во время воздушных тревог на Мальте. По свидетельству Черчилля, общее количество эскадрилий Королевских ВВС, выполнявших различные боевые задачи с аэродромов острова, достигало в это время десяти со штатным составом из 16 активных и 4 запасных боевых машин[202]. Что же касается ПВО архипелага, то на протяжении второго периода осады в распоряжении гарнизона находилось 42 тяжелых и 26 легких зенитных орудий. Кроме упоминавшейся 30-й батареи в Главной гавани Валлетты небо над Мальтой в 1941 г. защищали еще четыре специальных полка: 7-й и 10-й зенитные, 4-й прожекторный и 2-й зенитный Королевской артиллерии Мальты[203].

Однако, как показали события весны-лета 1941 г., борьба за господство в воздухе между британскими и итало-германскими ВВС проходила с переменным успехом. Если налетам со стороны «Реджиа Аэронавтика» пилоты «Харрикейнов» научились противостоять довольно эффективно, то асы Люфтваффе на «Мессершмитах» и «Юнкерсах» последних модификаций переигрывали британских летчиков в небе Мальты, что, впрочем, не отрицали власти острова. Так, в частности, губернатор Добби связывал усиление бомбардировок весной 1941 г. с полным превосходством немцев в воздухе и неопытностью английских авиаторов[204].

Ухудшение ситуации для Королевских ВВС вслед за появлением в воздушном пространстве Мальты немецких самолетов зимой 1941 г. объяснялось также планомерностью их налетов, которая пришла на смену бессистемности воздушных атак итальянцев. И наоборот — изменение положения в пользу защитников архипелага фиксировалось наблюдателями вслед за прекращением действий Х авиакорпуса против Мальты из-за передислокации на Балканы и проведения операции по захвату Крита[205].

Переброска германским командованием эскадрилий Люфтваффе на греческий ТВД, а затем к советским границам предоставила британской крепости долгожданную передышку. Таким образом, Королевские ВВС получили возможность для перехвата инициативы, а сухопутные силы смогли организовать контрнаступление на побережье Северной Африки. Характерно, что еще в начале июня 1941 г. Черчилль успокаивал губернатора Мальты сведениями об ожидавшемся нападении Германии на Советский Союз, что, по расчетам премьера, резко снизило бы активность немцев в Средиземноморье[206].

По мнению военно-морского историка, «благодаря удачной позиции и техническому превосходству, относительно небольшие силы [Мальты. — Е. С.] отвлекли непропорционально много кораблей и самолетов итальянского флота и нанесли им тяжелые потери. Кроме всего прочего, быстро сказалось наличие английских разведывательных самолетов и корректировщиков, оснащенных радарами. Взаимодействуя с ночными торпедоносцами и надводными силами, эти самолеты создали новые методы атак, которые итальянские корабли могли отражать с довольно сомнительной эффективностью»[207]. Под командованием вице-маршала авиации Х. Ллойда, который возглавил воздушные силы Мальты 1 июня 1941 г., англичане значительно активизировали воздушные атаки на порты и конвои противника с использованием трех основных типов машин: «Свордфиш», «Бленхейм» и «Веллингтон»[208]. Как вспоминал Черчилль, летом-осенью 1941 г. с Мальты почти ежедневно совершались налеты на Триполи и итальянские базы на Сицилии[209].

Однако успешная десантная операция гитлеровских войск под кодовым наименованием «Меркурий», проходившая на Крите с 20 мая по 1 июня, вызвала у британского командования серьезные опасения, а мальтийцев просто ошеломила, так как оставила архипелаг изолированным на всем пространстве Средиземного моря[210]. Обыватели преисполнились пессимистических ожиданий повторения такого же негативного сценария на Мальте, хотя 7-я воздушно-десантная дивизия была в то время единственной, которой располагало гитлеровское командование, а ее потери в ходе операции «Меркурий» расценивались командованием как слишком большие: 5 тыс. чел. (40 % личного состава) и 400 самолетов[211].

В своих мемуарах Черчилль указывал, что «потеря Крита лишила флот адмирала Каннингхэма заправочной базы, расположенной достаточно близко, чтобы ею могли пользоваться наши морские силы для прикрытия Мальты. Возможность высадки на Мальте морского десанта из Италии или Сицилии возросла, хотя, как нам теперь известно, Гитлер и Муссолини одобрили такой план лишь в 1942 г. Авиационные базы противника на Крите и в Киренаике представляли настолько серьезную угрозу для конвоев, следовавших из Александрии на Мальту, что нам приходилось всецело полагаться на доставку грузов с запада»[212]. Сам же Каннингхэм подчеркивал, что «удержание Крита позволило бы покончить с трудностями снабжения Мальты, которое вскоре вступило в критическую фазу», поскольку «именно германские самолеты на Крите, действовавшие на восточном фланге маршрутов наших конвоев, идущих на Мальту, сделали снабжение острова таким опасным и рискованным»[213]. Вместе с тем, по мнению авторитетных американских морских историков — участников войны на Тихом океане, «оборона англичанами Крита фактически спасла Мальту», ибо, как они считали, после упорных боев на греческом острове у немцев уже не оставалось воздушно-десантных войск, которые можно было бы использовать для захвата британской колонии[214].

В этой связи заслуживает внимания вопрос корректировки стратегии британского Кабинета и командования на Средиземноморском ТВД. Общее представление о ней дают воспоминания Черчилля, который характеризовал положение дел следующим образом: «Со времен Нельсона Мальта всегда была верным британским стражем, охранявшим узкий и исключительно важный морской коридор в центральной части Средиземного моря. Стратегическое значение Мальты никогда еще не было так велико, как во время последней войны. Нужды огромной армии, которая создавалась нами в Египте, ставили перед нами важнейшие задачи — обеспечить свободное прохождение наших конвоев через Средиземное море и не допускать доставку войск противника в Триполи для подкрепления находящегося там гарнизона. В то же время новое воздушное оружие не только наносило смертельный удар Мальте, но также лишало английский морской флот возможности твердо укрепиться в этом узком пространстве. Без этой новой угрозы наша задача была бы несложной. Мы свободно могли бы передвигаться по Средиземному морю, преградив путь всем другим флотам. В настоящее время мы уже не могли базировать наши основные военно-морские силы на Мальту. Самому острову угрожала опасность вторжения из итальянских портов, а также постоянных ожесточенных воздушных налетов. Караваны наших судов, проходивших через проливы, подвергались также огромному риску из-за действий вражеской авиации, что вынуждало нас направлять их длинным кружным путем вокруг мыса Доброй Надежды. Одновременно господство авиации противника в воздухе давало ему возможность доставлять непрерывным потоком войска и снабжение в Триполи, ибо его авиация мешала нашим кораблям свободно действовать в центральной части Средиземного моря, поскольку такие операции были сопряжены с большими потерями и риском»[215].

Еще до потери Крита в директиве Черчилля для командования британскими силами в регионе, поддержанной Кабинетом на заседании 14 апреля 1941 г., говорилось о том, что обеспечение безопасности морских коммуникаций требовало сосредоточения на Мальте крупных морских сил под защитой минных полей, которые к тому времени были установлены вокруг архипелага (чем занимался также и противник), и боевой авиации, представленной новыми моделями самолетов[216]. Премьер-министр был убежден, что «задача прикрытия истребительной авиацией военно-морских сил, удерживающих Мальту, должна считаться первоочередной по сравнению с использованием аэродромов бомбардировщиками, участвующими в налетах на Триполи». По его мнению, оборона «средиземноморской твердыни» преследовала три основные цели: во-первых, сохранить ее в качестве ключевого транспортно-перевалочного пункта между Гибралтаром, британскими опорными крепостями на побережье Северной Африки (например, Тобруком) и Александрией; во-вторых, обеспечивать наступательные действия английского экспедиционного корпуса против итало-германских войск в Ливии и Тунисе, а, в-третьих, служить аэродромом «подскока» для атак с моря и воздуха против портов на Южных Апеннинах, Сицилии и Сардинии[217].

Как уже отмечалось, переписка губернатора Добби с членами Военного Кабинета свидетельствовала о глубокой озабоченности властей Мальты отправкой 6 февраля 1941 г. корпуса генерал-лейтенанта, а впоследствии фельдмаршала Э. Роммеля в составе двух дивизий на север Африки и потерей Крита. «Мальта теперь более чем когда-либо важна для обороны Египта, который, похоже, выступает целью врага, поскольку остров является единственной базой, которая позволяет наносить удары по неприятельским коммуникациям с Ливией, что эффективно осуществляется, — подчеркивал Добби в донесении от 6 июня 1941 г. — Это также единственное средство быстрого усиления присутствия на Ближнем Востоке по воздуху. Поэтому нейтрализация Мальты может стать жизненно необходимой врагу, и мы обязаны быть готовыми к его попытке это сделать»[218].

Важная роль в осуществлении новой стратегии отводилась субмаринам и быстроходным эсминцам, которыми командовал штаб морских операций, располагавшийся в средневековом форте Сан-Анджело — бывшей резиденции Великого магистра мальтийских рыцарей на восточной стороне Главной гавани Валлетты[219]. По словам Черчилля, в начале апреля 1941 г. британское командование было уже в состоянии активизировать удары по судам противника, доставлявшие все необходимое войскам Роммеля в Ливии. «Решающую роль в этом, — отметил премьер-министр, — играли английские подводные лодки, базировавшиеся на Мальте, причем масштаб их деятельности и эффективность постоянно увеличивались»[220]. Так, если в начале войны 10-я флотилия британских субмарин под командованием Дж. Симпсона, имевшего прозвище Шримп (Креветка), состояла всего из четырех единиц, то к середине 1941 г. их количество увеличилось до двадцати.

Наиболее успешной британской подводной лодкой на Средиземном море стала субмарина «Апхолдер» (Upholder), которая уничтожила два вражеских эсминца, три подводных лодки, три транспорта, десять вспомогательных кораблей и один траулер общим водоизмещением 12 353 т. К сожалению, боевое дежурство «Апхолдера» в омывавших Мальту водах продолжалось немногим более года, поскольку 18 апреля 1942 г. во время очередного похода субмарина пропала без вести. Стоит отметить, что в составе указанной флотилии с успехом воевала и единственная польская субмарина «Сокол», которая также погибла в бою. Совокупное водоизмещение всех неприятельских кораблей, пущенных на дно этим подразделением Королевских ВМФ, составляет 390 660 т[221]. Любопытно, что подводники, базировавшиеся на Мальте, восстановили обычай периода Первой мировой войны: возвращавшаяся в родную гавань субмарина поднимала над перископом «Веселый Роджер» — традиционный вымпел пиратов черного цвета с черепом и перекрещенными костями как символ удачного похода. При этом каждый уничтоженный вражеский корабль отмечался на нем белой полоской[222].

В своих мемуарах Черчилль привел одно из сообщений представителя германского ВМФ при итальянском командовании, перехваченное британской радиоразведкой. Оно гласило, что «самым опасным оружием англичан являются подводные лодки, особенно те, которые действуют с Мальты». И далее говорилось, что только за две недели сентября 1941 г. в водах, окружающих архипелаг, произошло «36 атак субмарин, из которых 19 оказались успешными»[223]. Следует также отметить, что роль подводных лодок не ограничивалась борьбой против кораблей противника и потоплением транспортов. В определенные периоды осады, когда возрастала активность германской авиации, как это происходило весной 1941–1942 гг., субмарины с успехом использовались англичанами также для доставки на Мальту наиболее ценных военных грузов и медикаментов[224].

10 апреля 1941 г. в дополнение к подводным лодкам на Мальту было отправлено ударное соединение из четырех эсминцев под командованием капитана 1-го ранга Ф. Мака, произведенного спустя год в контр-адмиралы. Оно предназначалось для перехватов неприятельских конвоев между Италией и Северной Африкой. Успешным действиям этого, а также двух других крейсерских отрядов из Мальты и Александрии на коммуникации Мессина — Триполи весной-летом 1941 г. способствовало отвлечение главных сил Третьего рейха на Восточный фронт[225]. «К счастью, — вспоминал Черчилль, — в это время вторжение в Россию вынудило Гитлера отозвать с Сицилии свою авиацию, что обеспечило передышку Мальте и позволило нам вернуть себе господство в воздухе над Мальтийским проливом. Это не только облегчило подход караванам с запада, но и дало нам возможность наносить более сильные удары по транспортам и грузовым судам, доставлявшим подкрепления Роммелю»[226]. Действительно, как показывают данные статистики, на протяжении второй половины 1941 г. потери грузовых судов противника на ливийском маршруте постоянно возрастали. Так, если в июне итальянские конвои ежемесячно теряли не более 7 % грузов, июле — 17 %, августе — 25 %, то за сентябрь объем потерь достиг 40 %, октябрь — 63 (по другим данным — 65 %), а за ноябрь — 77 %! Впечатляющий рост ущерба от совместных операций британских авиации, надводных и подводных кораблей заставил германское командование интенсифицировать постановку мин вокруг Мальты, а также перевести в Средиземное море более двух десятков субмарин с базированием на Специю в Италии и Саламин в Греции[227].

Получив данные разведки о намерениях противника, члены Военного Кабинета потребовали от Адмиралтейства обеспечить дополнительное присутствие военно-морских сил в районе Мальты[228]. Согласно признанию Черчилля и Каннингхэма, который сожалел об отсутствии координации действий между британским Средиземноморским и советским Черноморским флотами[229], наиболее эффективными являлись действия оперативных групп — соединения «Н» под командованием упоминавшегося вице-адмирала Сомервилла и соединения «К» под управлением капитана 1-го ранга У. Агню. Основная задача первой группы, которая включила авианосец, 3 линкора и 2 тяжелых крейсера, состояла в надежном прикрытии конвоев, которые направлялись из Гибралтара в Главную гавань Валлетты. Целью второй группы, базировавшейся на Мальте, было потопление как можно большего количества вражеских кораблей и субмарин наряду с грузовыми судами. Эта группа располагала всего лишь 2 легкими крейсерами и 2 эсминцами. По воспоминаниям Черчилля, наиболее удачной операцией соединения «К» стало уничтожение ясной лунной ночью 8–9 ноября 1941 г. целого каравана итальянских транспортов, шедших в порты Северной Африки под защитой двух тяжелых крейсеров и четырех эсминцев с военными материалами совокупным водоизмещением 14 000 т. При этом были также потоплены два вражеских эсминца, хотя британский отряд также не обошелся без потери эсминца, команду которого подобрали остальные три корабля[230].

Характерно, что сразу же после сообщения об этих потерях Чиано пометил в своем дневнике: «Начиная с сентября мы отказались от попыток проводить конвои в Ливию. Каждый раз это обходится слишком дорого. Потери, которые понес наш торговый флот, достигли такой величины, что от новых попыток пришлось отказаться». А следующая дневниковая запись содержала фразу о том, что «Муссолини был подавлен и возмущен», поскольку «эти потери, несомненно, будут иметь серьезные последствия для Италии, Германии и, прежде всего, Ливии [то есть для бесперебойного снабжения итало-германских войск в Северной Африке. — Е. С.]»[231]. К сожалению, 19 декабря 1941 г. крейсер «Нептун» и эсминец «Кандагар» соединения «К» в результате преследования очередного морского каравана врага напоролись на мины и затонули в 20 милях восточнее Триполи. Особенно серьезной стала потеря экипажа «Нептуна» в количестве 764 чел., из которых спастись удалось лишь одному старшему матросу, подобранному в открытом море итальянским торпедным катером[232].

Разумеется, отдельного упоминания в этой связи заслуживают британские конвои на Мальту, история организации и проведения которых хорошо изучена специалистами. Поэтому мы обратим внимание лишь на наиболее значимые эпизоды, дающие представление о значимости поддержания связи защитников архипелага с метрополией посредством доставки необходимых средств обороны. Второй период осады стал решающим для выработки англичанами тактики проводки конвоев при соблюдении строгой секретности, внезапном изменении курса в ночное время, выборе неожиданных для противника маршрутов, например, прижимаясь к африканскому берегу, либо, наконец, организации «ложных» транспортных караванов, отвлекавших врага от реальных[233]. Минимизации потерь каждого конвоя способствовали умелые действия военно-морской тактической разведки и авиации, обычно упреждавшей итальянцев в нанесении превентивных воздушных ударов[234]. По данным статистики, обобщенным специалистами, в трех самых крупных конвойных операциях 1941 г. под кодовыми названиями «Эксцесс» (Excess) (январь), «Сабстенс» (Substance) (июль) и «Халбёрд» (Halberd) (сентябрь) англичане провели через Тунисский пролив в обоих направлениях 39 грузовых судов, потеряв лишь один крейсер, эсминец и транспорт. Совокупный объем доставленных грузов, среди которых преобладали продукты питания, медицинские средства, вооружение, боеприпасы и горюче-смазочные материалы, составил в январе 30 000 т, в июле — 50 000 т, а в сентябре — 60 000 т[235].

Оценивая итоги проводки морских конвоев на средиземноморских маршрутах летом-осенью 1941 г., большинство исследователей указывали на несколько факторов их успеха. Прежде всего речь может идти о высоком профессионализме командующих оперативными группами и капитанов кораблей, имевших за плечами большой опыт военных действий на море. С другой стороны, отмечалась хорошая выучка офицеров среднего звена и матросов, обслуживавших насыщенные техникой боевые корабли, а также моряков разнообразных транспортных судов, проявлявших мужество и отвагу. Значительную роль сыграла гибкая система управления морскими силами, в которой Мальта как ремонтная база и важнейший центр обработки оперативной информации занимала центральное место. Наконец, не стоит упускать из виду еще одно важное обстоятельство, а именно — невозможность для гитлеровского командования прийти на помощь своему итальянскому союзнику всеми имевшимися авиационными и морскими силами после вероломного нападения на Советский Союз, о возможности которого неоднократно писала мальтийская пресса, как, например, газета «Таймс оф Мальта» за пять дней до агрессии[236].

Хотя вышеупомянутые операции явились безусловным успехом Королевских ВМФ и ВВС, серьезной потерей для них стала гибель авианосца «Арк Роял» (Arc Royal), торпедированного германской субмариной 13 ноября 1941 г. Спущенный на воду в 1937 г. (любопытно, что во время церемонии супруга первого лорда Адмиралтейства смогла по традиции разбить бутылку шампанского о борт нового корабля только с четвертого раза!), он имел водоизмещение 22 000 т, экипаж 1600 чел. и вооружение, состоявшее из 48 зенитных орудий и 32 крупнокалиберных пулеметов. Это чудо британской военно-морской техники было способно нести на борту в двух ангарах до 72 бомбардировщиков и истребителей. «Арк Роял» принимал участие в ликвидации германского линкора «Бисмарк», кампании в водах Норвегии и, конечно, переброске самолетов на Мальту. Несмотря на все усилия команды довести авианосец до ремонтной базы в Гибралтаре, корабль перевернулся и затонул 14 ноября 1941 г. на расстоянии всего нескольких миль от входа в гавань[237].

Говоря о высокой цене, которую приходилось платить британским морякам во время осады Мальты, следует упомянуть еще два характерных эпизода. Первый связан с неудачной попыткой итальянского командования провести диверсию в Главной гавани столицы 25–26 июля 1941 г. Справедливости ради отметим, что быстроходные катера противника подходили к фортам Валлетты на близкое расстояние с разведывательными целями еще 3 сентября 1940 г. в 6:00, но были отогнаны артиллерийским огнем береговых батарей[238]. На этот раз операция с кодовым обозначением «Операционе Малта Дуэ» (Operazione Malta Due) была подготовлена более основательно, имея целью проникновение во внутреннюю гавань Валлетты для уничтожения максимального количества боевых кораблей и грузовых судов, стоявших там на якоре. В составе диверсионной группы находились более 20 катеров с экипажами, которые включали «человеко-торпеды», 8 мини-субмарин и другие плавсредства, начиненные взрывчатыми материалами. Большую роль в отражении этой атаки, которая началась в 4:45, сыграли радары береговой обороны, которые засекли диверсантов в начальной фазе атаки на расстоянии пяти морских миль от Главной гавани, позволив ее защитникам ликвидировать нападавших, а одному из британских летчиков даже захватить в плен итальянскую мини-субмарину. Потери диверсантов составили 16 чел. убитыми и 18 захваченными в плен. Только одиннадцати нападавшим удалось вернуться на базу в Сицилию[239].

Гораздо более успешной для военно-морских сил Муссолини оказалась диверсия против британских кораблей в порту Александрии, проведенная 19 декабря 1941 г. силами всего лишь одной подводной лодки «Скире» и тремя «человеко-торпедами» — сверхмалыми субмаринами, которыми управляли два специально подготовленных оператора. Им удалось вывести из строя 2 линкора, эсминец и танкер. Эти потери наряду с утратой «Арк Рояла» и ряда кораблей более легкого класса, а также потоплением японцами линкора и тяжелого крейсера на Тихом океане за несколько дней до диверсии в египетском порту серьезно ухудшили для англичан ситуацию на морях, затруднив проводку новых конвоев на Мальту[240]. Кроме того, что войскам государств «оси» весной 1942 г. удалось перехватить стратегическую инициативу на региональном ТВД, Черчилль получил возможность аргументировать указанными потерями затягивание положительного решения вопроса об открытии второго фронта в Европе, с чем к британскому лидеру неоднократно обращался И. В. Сталин осенью — зимой 1941–1942 гг. Несмотря на «зловещие признаки развала и даже агонии России», о которых Э. Иден в начале сентября 1941 г. сообщал лорду Бивербруку, и опасения Уайтхолла, связанные с якобы существовавшей вероятностью заключения сепаратного мира между СССР и Германией, Черчилль не спешил оказать Москве требуемую военно-техническую поддержку, включая направление в Архангельск по запросу Сталина 25–30 дивизий свежих британских войск. Их в распоряжении главы Кабинета на тот момент просто не было[241].

Конечно, соображения «высокой политики» были далеки от простых мальтийцев, которые стремились выжить в условиях продолжавшихся бомбардировок, не забывая ни на минуту о планах врага захватить их дом с моря и воздуха. Стоит указать, что десантная операция разрабатывалась гитлеровским командованием с марта 1941 г. При этом свои идеи высказывали представители не только Генерального штаба Италии, непосредственно заинтересованные в ее успехе, но и японские стратеги, имевшие удачный опыт молниеносной оккупации островных военно-морских баз[242].

Между тем прибытие все новых контингентов на Мальту также отражалось на жизни ее гражданского населения. К середине 1941 г. численность гарнизона архипелага под командованием генерал-майора Д. Бика составляла более 30 000 чел., включая 11 британских и 4 мальтийских пехотных батальона, 10 артиллерийских и 6 зенитных полков плюс мальтийскую прожекторную батарею (см. Прил. 5)[243]. Еще 20 февраля 1941 г. на Мальте была введена всеобщая воинская обязанность для мужчин в возрасте от 18 до 41 года с возможностью привлечения лиц от 16 до 56 лет к исполнению обязанностей по гражданской обороне. При этом власти обещали мальтийцам не отправлять их служить за пределами архипелага, разделенного на десять участков, которые 3 марта стали сборными пунктами для первых групп призывников. А всего на протяжении Второй мировой войны в рядах британских вооруженных сил сражались около 15 000 мальтийцев[244].

Осенью 1941 г. штаб ПВО Мальты переместился из тесного помещения, которое шутливо именовалось «кроличьей норой», в специально оборудованный скальный комплекс бастиона Ласкарис на глубине 24 м. Он представлял собой целый лабиринт комнат и коридоров, частично сооруженных еще во времена турецкой осады XVII в. Ласкарис стал командным центром обороны Мальты, будучи оснащен всем необходимым для оперативной работы и отдыха персонала между дежурствами[245]. По свидетельству очевидцев, во время затишья, когда над островом не слышались завывания воздушных сирен, свободные от несения службы солдаты и офицеры гарнизона обычно занимались фортификационными работами либо оказывали помощь командам гражданских добровольцев в расчистке завалов. Особое внимание уделялось восстановлению взлетно-посадочных полос аэродромов, поврежденных воронками от бомб. Это рутинное занятие стало необходимым в связи с интенсификацией налетов, поэтому им приходилось заниматься час за часом, не ожидая сигнала «Отбой воздушной тревоги»[246].

Что же касается кратких часов досуга военных и гражданских лиц, то основными его видами на Мальте по довоенной традиции служили спортивные игры, особенно футбол, морские купания, посещения кинотеатров, которые продолжали работать в уцелевших зданиях, танцевальные и музыкальные вечера, а временами и самодеятельные спектакли. Как вспоминали летчики мальтийского гарнизона, их партнершами по танцам, как правило, становились девушки из Женской вспомогательной военно-воздушной службы (Women's Auxiliary Air Force Service)[247].

Подчеркнем, что гражданское население оказывало гостеприимство и радушие по отношению к военнослужащим гарнизона, называя каждого британца Джо (Joe). Неслучайно, в рапортах губернатора Добби министру по делам колоний лорду Крэнборну (Р. Сесилу) неоднократно упоминалось то ликование, с которым народ на улицах Валлетты приветствовал британских летчиков после удачно проведенного воздушного боя[248]. Хотя, если офицер или солдат стремился вступить в беседу с местной девушкой, около нее тут же появлялся отец либо один из старших братьев, поскольку, как уже говорилось ранее, мальтийцы обычно жили большими семьями и отличались строгостью нравов.

Неоценимую помощь англичанам оказывали также бойскауты Мальты, которые выполняли функции наблюдателей, сигнальщиков и посыльных во время воздушных тревог. Неслучайно за время осады около 1 000 подростков были награждены специально учрежденным для них «Бронзовым Крестом Скаутов», а один из них — Дэвид Арчер — удостоился «Медали Британской империи» за героический поступок — во время длительного налета вражеских бомбардировщиков он на крыше дома давал сигналы семафором военным кораблям в бухте Валлетты[249].

Что касается губернатора Добби и членов его семьи, проживавших в упоминавшемся Дворце Св. Антония, который располагался в центральной части Мальты между городками Аттардом и Бальцаном, то они старались быть примером для остальных защитников острова. Сам генерал, награжденный 14 марта 1941 г. «Орденом Бани» и вскоре утвержденный в должности губернатора (до этого он считался исполнявшим обязанности), помимо организаторских способностей не раз демонстрировал подчиненным и простым мальтийцам личное мужество, когда во время продолжительных налетов, как это, например, случилось на аэродроме Лука, не отсиживался в убежище, а появлялся там, где требовалось его руководство. Конечно, простые мальтийцы не могли не обратить внимания на храброе поведение Добби, которым они восхищались[250]. Солдаты и офицеры, как и мирные граждане, хорошо знали еще одну привычку начальника обороны, который вместе с гостями после ужина обычно совершал короткую молитву за победу в войне, словно подтверждая любимую поговорку местных жителей: «Даже апостол Павел потерпел кораблекрушение у берегов Мальты»[251]. Согласно воспоминаниям дочери генерала Добби, которая прибыла на Мальту с конвоем в октябре 1940 г. и стала выполнять функции неофициального секретаря отца, его любимыми развлечениями являлись лаун-теннис, игра в карты и чтение детективов[252].

Большинство наблюдателей также высоко оценивали работу различных правительственных служб Мальты, к примеру, полицейских. В материалах Департамента по предотвращению воздушных налетов содержится приказ о награждении «Медалью Георгия» 1-й степени некоего констебля Кармела Камиллери, который оказал помощь пилоту британского бомбардировщика, потерпевшего аварию рядом с населенным пунктом. Вместе с горящей кабиной летчик провалился в яму глубиной 40 футов (12 м) на местной каменоломне. Но Камиллери не побоялся спуститься туда, чтобы, рискуя собственной жизнью, эвакуировать раненого авиатора при помощи каната. Бравый полицейский затем выбрался на поверхность целым и невредимым, за исключением легких ожогов рук[253].

Судя по архивным материалам и воспоминаниям участников, самым полезным, по мнению жителей острова, являлся Департамент образования. Именно школьные наставники проявляли наибольшую готовность по сравнению с другими социальными группами, за исключением разве что духовенства, прийти на помощь нуждавшимся. На протяжении всей войны хорошо осведомленные, инициативные, терпеливые и тактичные работники образования занимали ключевые посты во временных структурах — Департаменте общественного питания, Информационном бюро, региональных Комитетах обороны и эвакуационных центрах[254]. Впрочем, часть педагогов вернулась в школы осенью 1940 г., когда возобновились занятия, продолжая давать уроки во время бомбежек в убежищах, число которых к середине 1941 г. достигло 473 на 140 000 чел. (согласно другим сведениям, почти на 166 000 чел.)[255]. При этом сооружались еще 382 долговременных укрытия, которые позволяли властям обеспечить защиту от ударов с воздуха почти для всего мирного населения Мальты и Гозо[256].

Между тем воздушные атаки архипелага самолетами Люфтваффе весной 1941 г. означали не только усиление нужды и бедствий простых мальтийцев, но и сокращение возможностей пополнения их запасов. Сложившуюся ситуацию газета «Санди Таймс оф Мальта» 25 мая 1941 г. сравнила с бедственным положением, в котором оказался остров на протяжении турецкой осады 1565 г.[257] Особенно тяжелое, а, по мнению некоторых военных историков, критическое положение сложилось к апрелю 1941 г., когда в течение трех месяцев к острову не было отправлено ни одного конвоя, а сумевшие пробиться два транспорта были 23 марта фактически уничтожены германской авиацией в Главной гавани Валлетты[258]. Резкое сокращение поставок вызвало беспрецедентный рост цен и необходимость для властей строго рационировать энергию, продовольствие и горючее, о чем свидетельствовали телеграммы Добби в Лондон[259]. Неудивительно поэтому, что еще в начале 1941 г. правительство Мальты ввело карточки на хлеб, норма выдачи которого составила 1,4 унции (около 40 г) в день на человека. С июля в целях экономии по распоряжению губернатора в выпекаемый хлеб можно было включать до 30 % картофельных отрубей[260].

11 марта исполнительный секретарь правительства Р Кастилло обратился к контр-адмиралу К. Маккензи — суперинтенданту порта Валлетты — с предложением отключать электроосвещение с 23:00 до 7:00, сократив при этом количество лампочек в жилищах, а в убежищах минимизировать потребление электроэнергии во время налетов, запретив персоналу азартные игры[261]. 2 апреля было объявлено о нормировании продажи керосина, которого разрешалось продавать не более полгаллона (2,37 л) в одни руки. Спустя пять дней началось рационирование сахара, спичек, мыла и кофе, а затем сигарет и угля, что вызвало длинные очереди, стояние в которых нередко приводило к обморокам, ссорам и даже потасовкам[262]. Введение карточной системы предусматривало обязательную регистрацию глав больших семейств в районных комендатурах с указанием количества детей в возрасте до трех и восьми лет. При этом регистрируемый был обязан также назвать имя розничного торговца, у которого он обычно приобретал продукты. Собранная информация отправлялась комендантами в Службу по распределению продовольствия, работники которой на этой основе составляли наряды закупочным компаниям[263].

В конце 1941 г. с целью сокращения потребления керосина для приготовления пищи были организованы общественные пункты питания (Soup Kitchens), преобразованные 3 января 1942 г. в так называемые «Столовые Победы» (Victory Kitchens). Они предоставляли возможность местным жителям получать ежедневное горячее питание всего за 2,5 пенса[264]. Кроме того, большое распространение получила деятельность благотворительных организаций, к примеру упоминавшегося Фонда помощи лицам, пострадавшим от бомбардировок, который с октября 1941 г. предоставлял субсидии в размере 30–50 ф. ст. людям, потерявшим имущество. В ответ на обращения губернатора Лондон поддержал введение специальной системы страхования недвижимости от ущерба в результате войны. Она предусматривала сочетание выплат со стороны метрополии, правительства Мальты и спонсоров благотворительных организаций, о чем подробнее будет рассказано в заключительной главе[265].

Хотя «сухой» закон на острове не вводился, однако, по распоряжению Добби, выпуск местного пива «Циск» (Cisk) временно прекратился. Очевидцы сообщали, что имевшиеся у населения запасы алкогольных напитков ценились на вес золота и тщательно им скрывались[266]. Заметим также, что для облегчения денежных расчетов в розничной торговле правительство выпустило специальные банкноты мелкого номинала (до 5 ф. ст.), а магазины и бары ввели для клиентов бумажные кредитные расписки при покупке продуктов питания на небольшие суммы[267].

Все эти меры облегчали положение населения, но не могли остановить нараставший вал проблем, решение которых требовало все новых и новых не только усилий, но и ресурсов. Изматывающие дневные и ночные бомбардировки зданий с высотных эшелонов, а также расстрелы людей и домашних животных на бреющих полетах в условиях хронической нехватки средств выживания подрывали моральный дух мальтийцев. Несмотря на твердую уверенность Добби в том, что обороноспособность Мальты вполне обеспечена, о чем он регулярно информировал Лондон, среди части защитников начинали распространяться опасения неминуемой сдачи острова, альтернативой которой выступала гибель от бомб, голода и болезней.

Начальным признаком недовольства стал отказ докеров Главной гавани Валлетты в январе 1941 г. разгружать транспортные суда и ремонтировать военные корабли во время налетов[268]. Другим симптомом приближавшегося кризиса явились участившиеся случаи мародерства в разрушенных домах Валлетты и ее пригородов. Количество таких преступлений, по данным полиции, только за первое полугодие 1941 г. составило 205 эпизодов[269]. Наконец, на Мальте и Гозо появились дельцы «черного рынка», спекулировавшие продуктами питания и дефицитными товарами первой необходимости — керосином, спичками, хозяйственным мылом, а также солью и сахаром. По свидетельству жителей, цена полдюжины куриных яиц, которая до войны составляла всего 3 пенса, возросла к 1942 г. до 12 шиллингов, то есть увеличилась в 80 раз[270]. Как это обычно бывает, попытки властей бороться с теневым сектором путем штрафов, достигавших внушительных сумм в 20–40 ф. ст., наряду с конфискацией товара спекулянтов далеко не всегда достигали цели[271]. Чтобы понизить «градус» недовольства, с июня 1941 г. спецслужбы стали готовить экстрадицию 62 мужчин и 12 женщин, заподозренных в симпатиях к Италии и, как уже говорилось, интернированных после начала войны. 12 февраля 1942 г. они были отправлены морем в Александрию, а 10 марта 48 наиболее опасных потенциальных коллаборационистов перевезли на поезде из Каира в Британскую Восточную Африку (Уганду)[272].

Бедствия мирного населения и гарнизона на протяжении всей осады усугублялись эпидемиями тяжелых инфекций, особенно полиомиелита, тифа, туберкулеза и желудочно-кишечных заболеваний, вызванных скоплением массы людей на относительно небольшом пространстве, недостаточным обеспечением их санитарно-гигиеническими средствами и употреблением в пищу (прежде всего детьми) немытых овощей и фруктов[273]. Судя по информационному бюллетеню правительства, главной причиной гибели десятков юных мальтийцев в возрасте до четырех лет являлась дизентерия. К примеру, на Гозо, более благополучном, чем Мальта с точки зрения интенсивности бомбардировок, в августе 1940 г. умерло 45 детей возрастом от месяца до полутора лет, в сентябре — 35 детей до трех лет, а в октябре — 17, проживших от трех месяцев до двух лет[274]. Говоря о различных угрозах безопасности мальтийских детей, следует также указать еще на два неблагоприятных фактора: поврежденные электрокабели среди руин и мины-ловушки, которые сбрасывались с вражеских самолетов. Все они таили смертельную опасность для юных жителей Мальты, проводивших свободное время в играх на улицах и обычно не носивших обуви[275].

Многие участники осады в своих воспоминаниях описывали катастрофические условия, в которых приходилось работать мальтийским врачам. Наряду с постоянными воздушными тревогами, трудности оказания медицинской помощи были связаны с дефицитом медикаментов и срочностью эвакуации раненых из-под завалов, требовавших быстрой разборки, когда для спасения жертв был важен каждый час. Очевидец рассказывал о подростке, нога которого оказалась заблокированной упавшей деревянной балкой перекрытия. Так как высвободить конечность не удавалось, а в раздробленной ее части могла начаться гангрена, медикам пришлось ампутировать ногу прямо на месте[276].

Что же касается военнослужащих, например военных летчиков или моряков, то помимо ранений, главными проблемами для них стали нервное истощение, различные поражения кожи, амебная дизентерия (или, как ее называли, «мальтийская собака» (Maltese Dog)), а также малярия, которую переносили назойливые комары и песчаные мухи. Хотя эти заболевания далеко не всегда были фатальными, их лечение требовало длительного соблюдения постельного режима, что приводило к нарушениям установленных графиков боевых дежурств[277].

Тем не менее, большинство солдат и офицеров вместе с мирными обывателями ненавидели фашизм и продолжали свято верить в победу, путь к достижению которой казался им долгим и тернистым, поскольку Мальте — этой «хрупкой скале истории и романтики», как образно назвал ее Черчилль[278], еще предстояло пережить форменный ад на земле.