We stand where our fathers stood,

We stand, and we shall not fail

While the light rays search and the buildings lurch,

We stand thorough the shrapnel hail.

Мы стоим, где стояли наши отцы,

Мы стоим и не упадем,

Пока лучи прожекторов ищут и здания шатаются,

Мы стоит в шрапнельном граде.

10 мая 1940 г. У. Черчилль, занимавший с сентября прошлого года должность Первого лорда Адмиралтейства в правительстве Н. Чемберлена, возглавил Сент-Джеймсский Кабинет, сосредоточив в своих руках также руководство Военным министерством. Германский блицкриг мая — июня 1940 г. привел к захвату Третьим рейхом целого ряда малых европейских стран, а самое главное — поражению ближайшего союзника — Франции, что привело к фактической изоляции Великобритании перед лицом держав-агрессоров.

На этом фоне роль Мальты как форпоста Соединенного Королевства в Средиземноморье еще более возросла. По воспоминаниям Черчилля, к началу июня 1940 г. после бесплодных переговоров министров иностранных дел Великобритании и Италии — упоминавшегося лорда Галифакса и графа Г Чиано — угроза открытия военных действий со стороны последней беспокоила Уайтхолл больше всего. Дело в том, что на Средиземноморском ТВД Италия располагала 215-тысячной армией, а Англия — всего 50 тыс. военнослужащих, к тому же дислоцированных на базах от Гибралтара до Александрии[94]. Как отмечают исследователи, итальянцы выигрывали у британцев в гораздо лучшем знании южноевропейского региона. Даже мелководье и слабая исследованность прибрежных вод Северной Африки играли на руку экспедиционным войскам Муссолини, поскольку они располагали большим, чем англичане, количеством маломерных военных кораблей: легких миноносцев и торпедных катеров[95]. Кроме того, соотношение ВМФ обеих стран в бассейне Средиземного моря не могло внушать Черчиллю оптимизма. Если итальянские силы составляли там 4 линкора, 22 крейсера, 123 эсминца и торпедных катера, 115 подводных лодок, а ВВС — 1500 самолетов, то британские — 2 авианосца, 5 линкоров и лишь 13 крейсеров, 40 эсминцев, 18 подводных лодок и 200 самолетов. Из этого количества английская средиземноморская эскадра на подступах к Суэцу располагала одним авианосцем «Игл» (Eagle), 4 линкорами, 9 крейсерами, 26 эсминцами и 12 субмаринами, дислоцированными в Александрии[96]. Неслучайно Черчилль опасался неожиданного удара с воздуха итальянских ВВС по английским военно-морским кораблям, проходившим ремонт в доках Мальты, что поставило бы Адмиралтейство в еще более затруднительное положение[97].

Однако твердое намерение главы британского правительства укрепить обороноспособность Мальтийского архипелага встречало скептическое отношение и даже сопротивление ряда политиков и военных руководителей Соединенного Королевства, среди которых еще до начала Второй мировой войны господствовало мнение о принципиальной невозможности успешной обороны Мальты от вторжения сил агрессоров[98]. Дело в том, что равнинный рельеф острова, наличие глубоководных бухт, удобных для подхода десантных транспортов, близость к территории противника и, наоборот, удаленность от британских форпостов превращали «средиземноморскую жемчужину» британской короны в крайне уязвимую цель. Иначе говоря, при должной концентрации сил и средств оккупация архипелага комбинированным десантом с моря и воздуха не представляла особой сложности, на что указывали многие исследователи[99]. Кроме того, до капитуляции Франции определенные надежды Адмиралтейство возлагало на ее военно-морские силы, которые в соответствии с распределением сфер ответственности между Парижем и Лондоном отвечали за оборону Западного Средиземноморья[100].

Убеждение в тщетности усилий сделать архипелаг неприступной морской крепостью получило наибольшее распространение среди высших офицеров Королевских ВВС (Royal Air Force — RAF), созданных еще 1 апреля 1918 г. Примером служило высказывание маршала авиации Дж. Сэлмона, который после начала итало-эфиопской войны в ноябре 1935 г. заявил корреспонденту популярной лондонской газеты «Ивнинг Стэндард» (Evening Standard), что «при бомбардировке с воздуха, которая, вероятно, произойдет с вражеских баз на берегу, Мальта превратится в руины через 48 часов»[101]. И здесь надо отдать должное настойчивости Черчилля. Несмотря на реальную угрозу германской оккупации Британских островов, глава Адмиралтейства настоял на необходимости оборонять Мальту любой ценой. Черчилль сделал все от него зависевшее для того, чтобы перед вступлением Италии в войну остров был превращен в неприступный бастион.

Между тем еще в феврале 1939 г. на заседании Большого фашистского совета Муссолини представил собравшимся план ликвидации влияния западных демократий в бассейне Средиземного моря путем превращения его в «итальянское озеро» с последующим выходом к Атлантическому и Индийскому океанам. Молниеносный разгром Франции и оккупация сразу нескольких европейских стран гитлеровскими войсками в мае-июне второго года войны побудили дуче резко ускорить подготовку к удару по британским владениям в «мягком подбрюшье» Старого Света, одну из ключевых позиций среди которых занимал Мальтийский архипелаг.

Любопытно, что в воскресение 9 июня 1940 г. католическая кафедра собора в Мдине — древней столице Мальты — организовала шествие более чем 20 тыс. верующих к святым иконам Девы Марии в храмах Биркиркары и Лие. Замысел клира состоял в проведении общей молитвы паломников с просьбой о мире и спокойствии для жителей острова[102]. Однако их призывы, видимо, не были услышаны Всевышним. Решающий момент вступления Италии в войну пришелся на следующий день — 10 июня, когда Муссолини, который первоначально намеревался сделать это не ранее 1942 г., но опасался не успеть воспользоваться блиц-победами Гитлера, объявил решение фашистского правительства по радио. А в 6:49 (по другим данным в 6:25) 11 июня воздушный радар на скалистом юго-западном побережье в Дингли зафиксировал появление первого неприятельского самолета над морскими водами, омывающими Мальту[103].

Прозвучавший сигнал тревоги открыл период осады Мальты, который был назван историками «итальянским воздушным блицкригом». Он продолжался до конца 1940 г.[104] 11 июня с 7 до 19:25 итальянские бомбардировщики «Савойя Марчетти СМ-79» (Savoia Marchetti SM-79) в сопровождении истребителей «Макки МС-200с» (Macchi MC-200s) совершили семь рейдов против защитников Мальты, не считая восьмой тревоги из-за появления в небе над островом разведывательного самолета[105]. Главной целью итальянцев стали аэродромы в Такали и Луке (оба недостроенные и плохо защищенные), упоминавшаяся база летающих лодок в Калафране[106], а также Главная гавань (Grand Harbor) Валлетты с расположенными по ее периметру верфями и доками. Поднимаясь с аэродромов в Сицилии — Катании, Джелы, Комизо и др., а впоследствии и с авиабаз на Сардинии, в Таранто на юге Апеннинского полуострова и в Триполи на севере африканского побережья, вражеские бомбардировщики доставляли смертоносный груз до Мальты всего за 15–30 мин.

Согласно данным Информационного бюро заместителя генерал-губернатора, публиковавшего ежедневные сводки в «Таймс оф Мальта», только первая волна из десяти (по другим данным — семи) вражеских бомбардировщиков, атаковавших гарнизон и жителей острова, привела к гибели пяти мальтийцев и одного британца — пожарных наблюдателей, служивших в 1-м Прибрежном полку. Последующие рейды самолетов ВВС Италии — «Реджиа Аэронавтика» в этот страшный день стали причиной смерти 11 гражданских лиц и ранения еще 120 мирных граждан, находившихся в районе Главной гавани. Многих очевидцев, сумевших пережить бомбардировку начального дня войны, поразила гибель юного защитника самого мощного укрепления острова — форта Элмо — 16-летнего добровольца Филиппа Бузуттила и молодой женщины — Нины Фарруджиа, вместе с которой от разрывов бомб скончались ее дети: четырехлетний Джо и шестилетняя Нину[107].

Уже первые налеты, в результате которых оказались разрушенными жилища мальтийцев, положили начало массовому исходу населения из городов, особенно столицы с предместьями и упоминавшегося Трехградья, расположенного на юго-восточной стороне Главной гавани: Витториозы, Сенглии и Коспиквы. Хотя к 22 июля эвакуация основной массы горожан в деревни была практически завершена[108], стремительный наплыв лиц, переместившихся с согласия властей из прибрежных населенных пунктов в глубинные, сельские, вызвал проблему внутренних беженцев, которых необходимо было в кратчайшие сроки обеспечить крышей над головой, питанием и работой. Часть из них смогла найти кров у родственников или друзей (любопытно, что количество принятых семей обозначалось крестиками на дверях мальтийских домов[109]), но большинство нуждалось в оборудованных убежищах длительного пребывания. Спустя всего лишь неделю после начала войны около 100 тыс. чел., то есть почти половина населения колонии, хлынули во внутренние районы Мальты либо направились на Гозо, значительно меньше подвергавшийся воздушным налетам противника, хотя количество таких беженцев в первые недели войны не превысило 700 чел.[110] К 18 июня более 18 тыс. чел., в основном рабочих верфей, доков и ремонтных предприятий, нашли убежище в скальных туннелях Валлетты и ее предместий, построенных рыцарями в XVI в. Несмотря на некоторое уменьшение количества авиарейдов в конце первого месяца войны только за три недели 80 мальтийцев были убиты и 180 ранены[111].

Свою лепту в решение проблемы внутренних беженцев внес и католический епископат Мальты, разрешивший эвакуированным семьям занимать крипты и катакомбы при храмах и монастырях на всей территории острова[112]. Примерами могли служить Моста — небольшой средневековый город в центральной его части или пещеры в упоминавшемся районе Дингли. Получив одобрение британских военных властей, практически весь местный клир и монашество были привлечены к оказанию помощи гражданским лицам, многие из которых из-за бомбардировок лишились жилищ, имущества и вообще каких-либо средств к существованию. Служащие-волонтеры районных отделений Регистрационной службы отправляли беженцев после прохождения учета и получения необходимой медицинской помощи в семьи, располагавшие свободной жилой площадью, либо в школы, музеи и клубы, превращенные в центры нахождения перемещенных лиц[113].

Сразу же после начала бомбардировок губернатор Добби вместе с членами мальтийского правительства и находившимися в их распоряжении чиновниками предприняли немедленные шаги для усиления защиты архипелага от воздушных нападений. Так, 12 июня была утверждена официальная форма ежедневных бюллетеней, которые составлялись Информационным бюро канцелярии губернатора и затем, конечно, с необходимыми цензурными купюрами публиковались в печати или транслировались по мальтийскому радио. Отметим, что 10 августа 1940 г. в 18:00 журналисты лондонской Би-Би-Си впервые вышли в эфир с еженедельным выпуском новостей о текущей ситуации на Мальте. Трансляция таких информационных сводок на английском языке продолжалась до окончания военных действий в Европе[114].

Каждый бюллетень включал дату и время воздушной тревоги; примерное количество, мощность и тип сброшенных бомб (разрывные, зажигательные, другие, неразорвавшиеся); численность самолетов противника, осуществлявших рейд, и их потери; количество вражеских парашютистов (в случае воздушного десанта, чего, забегая вперед, за время войны ни разу не случилось); оценку поддержки налета с моря кораблями неприятеля; краткое описание материального ущерба и людских потерь — убитых, тяжело и легко раненных среди сухопутного гарнизона, персонала ВВС и моряков, а также гражданского населения — британцев и мальтийцев.

Если ВВС противника, хотя и совершали полеты над островом, но не проводили бомбардировку наземных объектов в какой-то определенный день, как это, к примеру, к радости жителей острова, случилось 9 июля 1940 г., информационное сообщение могло ограничиваться двумя короткими фразами: «Сегодня утром вражеские самолеты барражировали над Мальтой. Бомб сброшено не было». Любопытно отметить, что в связи с дефицитом бумаги для пишущих машинок служащие Информбюро использовали оборотные стороны трофейных документов итальянских военных, не представлявшие интереса для британских властей[115].

Чуть позднее — 26 июля того же года — формуляры полицейских отчетов о последствиях бомбардировок, составленные, как следует из архивных материалов, офицерами штаба мальтийской полиции в Хамруне, также получили завершенный вид, который с незначительными изменениями сохранился до конца осады Мальты. Помимо даты формуляры содержали информацию о времени начала и окончания воздушной тревоги; оценку действий персонала убежищ; сообщения о случаях паники среди населения, разрушенных зданиях и погибших домашних животных (от кошек и собак до крупного и мелкого рогатого скота, лошадей и ослов); характеристику пригодности убежища для дальнейшего использования и прочих заслуживавших внимания моментах[116].

В связи с животными, которые обычно содержали мальтийские семьи, необходимо упомянуть о письме в Департамент противовоздушной службы одного из жителей столичного пригорода Слемы. 10 июня, то есть еще накануне бомбардировок, он предложил схему организации специальной службы спасения домашних любимцев. В ее состав привлекались добровольцы из Общества по предотвращению жестокого обращения с животными, а также кинологи, ветеринары и скотники, которые должны были посменно дежурить на создаваемых постах. Их задача заключалась не только в защите животных от воздушных налетов и ожидавшихся газовых атак противника, но и в максимально быстрой утилизации смертельно раненных и умерших особей. Последнее было особенно важно, если речь шла о коровах, козах и овцах, поскольку их мясо использовалось в пищу[117].

К сожалению, автор не смог точно установить, получила ли эта идея реализацию, хотя на упомянутом письме, адресованном старшему офицеру Департамента противовоздушной службы, стоит пометка «Можно подумать о создании», датированная 18 июня 1940 г. В то же время случаи массовой гибели домашних животных под бомбами на протяжении многомесячной осады, особенно вслед за появлением германской авиации в небе над архипелагом, являлись далеко не единичными. Как следует из рапортов полиции, только 27 января 1942 г. на Мальте было убито 14 коз и ранено еще 16, а 8 мая того же года на Гозо пастухи лишились 50 овец, расстрелянных летчиком Юнкерса-209 (Junkers-209) из пулемета на бреющем полете[118].

Помимо мероприятий, обусловленных необходимостью совершенствовать систему ПВО, военные власти осуществляли и другие меры: 13 июня 1940 г. с 20:30 до 5:00 устанавливался комендантский час (3 сентября того же года для удобства жителей время его действия было изменено — с 21:00 до 6:30)[119]. Впоследствии движение автобусов — фактически единственного вида общественного транспорта на Мальте и Гозо — также подверглось регламентации: с 13 октября 1940 г. они могли курсировать лишь в определенных промежутках: 5:30-9:00, 11:3014:00 и 16:00–18:30, а с 9 июня 1941 г. — только в указанные утренние и вечерние часы с отменой дневных рейсов[120].

14 июня приказом губернатора гражданская администрация фактически упразднялась, а территория Мальты и Гозо разделялась на районы под командованием комендантов (Regional Protection Officers), причем в каждом населенном пункте размещался представитель регионального штаба[121]. Позднее в целях наведения порядка с учетом перемещенных лиц были введены удостоверения личности, 19 июня установлена цензура для переписки частных лиц, а личные разговоры по телефону сокращены до 3 мин. Стоит отметить, что инструкции по организации цензуры, направленные Адмиралтейством и Министерством авиации генерал-губернатору Мальты, запрещали упоминать в переписке, сообщениях прессы, объявлениях по радио и телефонных разговорах любые сведения, касавшихся инфраструктуры аэродромов, точного количества воздушных рейдов и сброшенных бомб наряду с оценками состояния других военных объектов средиземноморского архипелага[122].

Несмотря на панику, которая, согласно воспоминаниям очевидцев, охватывала мирное население во время первых налетов итальянских ВВС, губернатор Добби счел необходимым 15 июня по радио поблагодарить мальтийцев за мужество и спокойствие, с которыми, по его словам, они встретили приход войны на их землю[123]. Между тем настроения жителей колонии в начальные недели давно ожидавшегося «блицкрига с севера» были противоречивы. С одной стороны, обыватели были удивлены тем обстоятельством, что итальянцы не применяли бомбы, начиненные отравляющими газами, а также запаздыванием десанта, который противник мог попытаться скрытно высадить на слабо укрепленном юго-восточном побережье главного острова[124]. С другой — проникнутые искренними религиозными чувствами островитяне вначале наивно полагали, что итальянцы как их единоверцы-католики не станут бомбить культовые сооружения, святые для паломников места, госпитали и школы, особенно в часы общих молитв утром и вечером. Именно поэтому многие мальтийцы, эвакуированные из прибрежных городов, стремились получить временное пристанище в монастырях или укрыться от бомбежек в храмовых криптах[125]. Можно предположить, что основания к таким суждениям могли дать допросы военнопленных летчиков «Реджиа Аэронавтика», которые сообщали о будто бы полученном ими строгом приказе командования воздерживаться от бомбардировки невоенных объектов, хотя его точное выполнение с учетом эшелона на высоте 6 тыс. м, которым пользовались итальянские бомбардировщики, выглядело сомнительным[126].

Что касается юного поколения, то, по воспоминаниям людей, переживших осаду в детском или подростковом возрасте, они втайне от старших даже желали скорейшего начала военных действий, которые, как они наивно рассчитывали, не продлились бы более четырех-пяти дней, чтобы геройскими поступками снискать уважение родителей, друзей и знакомых. При этом любимым развлечением многих детей стало собирание еще не остывшей шрапнели на улицах разрушенных городов Мальты[127]. Участники событий приводят в своих воспоминаниях историю двух английских девочек 7 лет, которые после начала мировой войны в Европе были эвакуированы из метрополии в, казалось, далекую и безопасную британскую средиземноморскую колонию. Однако с июня 1940 г. они снова очутились в эпицентре бомбежек, которые воспринимались ими как нормальный фактор повседневной жизни[128].

Нужно признать, что глубокая религиозность мальтийцев, о которой постоянно упоминали мемуаристы, действительно играла важную роль в мобилизации населения на защиту Родины. Именно вера в покровительство высших сил укрепляла моральную стойкость жителей архипелага, глядя на поведение которых военнослужащие гарнизона также преисполнялись мужеством и надеждой на победу[129]. Ярким образчиком религиозных чувств обывателей стала молитва, которую многие из них повторяли при каждой воздушной тревоге: «О Мадонна победы, о Владычица небес и земли! Собери бомбы в Твоей широкой мантии и избавь нас от этой [воздушной. — Е. С.] атаки» (O Virgin Lady of Victory, o Queen of Heaven and Earth! Gather the bombs in Thy wide mantle and deliver us from this attack)[130].

Тем не менее, любое, даже столь фанатичное упование на небесные силы, оберегавшие Мальту от иноземных вторжений со времен великой осады XVII в., требовало постоянной моральной поддержки метрополии. Неслучайно поэтому 19 июня 1940 г. король Георг VI направил личное послание правительству и народу Мальты, которое выражало твердую уверенность суверена в их мужестве и преданности британской короне: «Я уже слышал о храбром духе и прекрасной стойкости мальтийцев с момента нахождения в зоне боевых действий, и у меня нет сомнений в том, что они будут достойными продолжателями великих традиций в той борьбе, которую активно ведут сегодня»[131].

Высокая оценка состояния духа защитников архипелага, данная монархом, была далеко не лишней, поскольку в конце июня — начале июля 1940 г. на них обрушились сотни авиабомб. Настоящей трагедией в эти недели стала гибель 21 пассажира (девять было тяжело ранено) рейсового автобуса в результате прямого попадания зажигательной бомбы, которое случилось 26 июня, а также смерть десяти гражданских лиц, включая женщину с пятью детьми, в ходе продолжительной бомбардировки Мальты 7 июля. При этом еще 19 чел. получили ранения[132].

Нельзя сказать, что ПВО Мальты бездействовала в этот период. Уже первая контратака истребителей береговой обороны итальянских самолетов 11 июня вызвала паническое сообщение пилотов «Реджиа Аэронавтика» о том, что в небе над Мальтой против них сражались целых двадцать британских «Гладиаторов», хотя, как уже говорилось ранее, таковых в начальные недели войны у защитников острова было всего три (по другим данным — шесть)[133]. 22 июня летчикам Королевских ВВС региона Средиземноморья под общим командованием коммодора Ф. Мейнарда, уроженца Новой Зеландии и ветерана Первой мировой войны, удалось сбить первый бомбардировщик противника. Героем дня стал командир эскадрильи капитан Дж. Бёрджес, который 13 июля был награжден «Воздушным крестом доблести» (Distinguished Flying Cross) за шесть побед, одержанных над асами итальянских ВВС[134].

21 июня 1940 г. на Мальту были доставлены первые «Харрикейны» (Hurricanes) — истребители-монопланы, различные модификации которых во второй половине 1930-х гг. составляли значительную часть авиации Соединенного Королевства. По своим техническим характеристикам они превосходили «Гладиаторы» и могли вполне на равных бороться с итальянской воздушной техникой, хотя более крупная партия из двух десятков «Харрикейнов» прибыла на мальтийские аэродромы только к октябрю 1940 г.[135] Зато гораздо раньше — 5 июля — на Мальту с базы в Бизерте, расположенной в Тунисе, перелетело несколько французских морских летчиков, отказавшихся стать коллаборационистами[136].

И все же от Лондона требовались значительные усилия, чтобы сохранить средиземноморскую твердыню в своих руках. Необходимость принятия стратегии удержания Мальты любой ценой диктовалась еще и тем неблагоприятным обстоятельством, что после объявления Италией войны Великобритании последняя оказалась вынужденной перевозить стратегическое сырье из стран Азии вокруг Африки, а не через Суэцкий канал по Средиземному морю. Столь удобный и относительно безопасный ранее южноевропейский маршрут таил теперь немалые риски, и поэтому на его долю с июня 1940 г. приходилась лишь транспортировка продуктов питания, вооружения и боеприпасов для Мальты и британских войск на Ближнем Востоке[137]. С целью оптимизации управления морскими силами на интересующем нас ТВД в июне 1940 г. Адмиралтейство поделило Средиземноморский флот на два отряда: Западный со штабом в Гибралтаре, который первоначально располагал 1 авианосцем, 1 линкором, 5 крейсерами, 10 эсминцами и 6 субмаринами, а также Восточный, имевший в составе 2 авианосца, 5 линкоров, 10 крейсеров, 26 эсминцев и 12 подводных лодок. Заметным дополнением к этой группировке стали французские корабли — 3 линкора, 8 крейсеров, 8 эсминцев, несколько субмарин и более 200 малых судов различного типа, операция по захвату которых была осуществлена англичанами 8 июля 1940 г.[138]По замыслу британского командования, ВМФ должен был обеспечить безопасность конвоев на Мальту как с запада, так и востока, прикрывая правый фланг английских сухопутных сил в Северной Африке и одновременно блокируя транспортировку противником живой силы вместе с вооружением в Ливию[139].

Особенно серьезную обеспокоенность Лондона вызвали сообщения агентов военной разведки МИ-6 о достигнутой 17–20 июля договоренности Гитлера и Муссолини синхронизировать в начале осени 1940 г. операцию «Морской лев» по высадке немцев на Британские острова с началом генерального наступления итальянских войск из Триполитании на Египет с целью захвата Александрии и Суэца. Учитывая эти сведения, англичанам следовало ожидать высадки парашютистов и морских десантников неприятеля на Мальтийском архипелаге в любую минуту[140].

Неслучайно поэтому губернатор Добби регулярно информировал Черчилля о недостаточных, по его мнению, оборонительных возможностях колонии, что также заставляло премьер-министра торопить имперское командование относительно укрепления военного потенциала Мальты. Так, 12 июля он потребовал от генерал-майора Г Исмея — главы Комитета начальников штабов — в трехдневный срок разработать схему создания модернизированной системы ПВО архипелага[141]. В аналитической записке для представителей высшего имперского командования Исмей обосновывал эту необходимость следующим образом: «Столкновения, которые произошли у нас с итальянцами, побуждают к активизации действий против материковой Италии путем бомбардировки как с воздуха, так и моря. Также очень желательно, чтобы флот мог свободнее использовать Мальту. Необходимо подготовить план усиления ПВО Мальты самым решительным образом с помощью зенитных орудий различных типов и авиации»[142].

15 июля 1940 г. Черчилль затронул эту же проблему в обращении к первому морскому лорду, адмиралу флота Д. Паунду: «Можно считать обоснованным, что масштаб вражеских атак в бассейне Средиземного моря возрастет, когда немцы придут туда. Поэтому крайне важно срочно создать очень сильную систему ПВО Мальты и разместить там несколько эскадрилий наших лучших самолетов-истребителей...» Важнейшей задачей в этой связи, как полагал Черчилль, становилось обеспечение скорейшего перехода от оборонительной к наступательной стратегии в Средиземноморье с опорой на «крепость Мальту»[143].

Спустя более чем два месяца — 21 сентября, в самый напряженный момент ожидания германского десанта на Британские острова, последовал новый запрос Черчилля в адрес имперского командования, вызванный очередным сообщением Добби: «Эта телеграмма, — писал глава Кабинета, — подтверждает мои опасения по поводу Мальты. Поскольку оборона побережья построена примерно из расчета один батальон на участок в 15 миль и, так как нет никаких резервов для контратаки, заслуживающих упоминания, в случае вторжения остров окажется во власти десантных сил противника. Вы должны помнить о том, что мы не господствуем на море вокруг Мальты. Таким образом, опасность представляется достаточно серьезной. Мне думается, что нужны 4 батальона, но, ввиду трудности переброски транспортов с запада, мы должны пока удовольствоваться двумя. Надо найти два боеспособных батальона. С помещением, по-видимому, не будет особых трудностей». В связи со сложившейся обстановкой Черчилль поставил перед генералами важные вопросы: «Каковы планы отправки конвоев для Мальты, когда они могут начаться и что необходимо доставить на остров?»[144]

24 сентября в письме к Э. Идену, своему фактическому заместителю по военным вопросам, Черчилль вновь указал на необходимость срочно направить в средиземноморскую колонию два пехотных батальона. 6 и 13 октября 1940 г. премьер-министр дважды запрашивал генерал-майора Исмея о возможности командировать на Мальту два батальона из состава оперативной группировки, оборонявшей Суэцкий канал, добавив к ним танки и новейшие средства ПВО. Как свидетельствует переписка Черчилля с главнокомандующим британскими войсками на Ближнем Востоке генералом армии А. Уэйвеллом, глава правительства также не исключал варианта использования для защиты Мальты подразделений 8-й армии, дислоцированной на египетском побережье Средиземного моря. Но к концу того же года Черчилль вынужден был отказаться от этой идеи в связи с развернувшимся наступлением англичан в направлении Туниса. Аналогичным образом Уайтхолл направил «в долгий ящик» проект переброски двух авианосцев из Индийского океана на помощь Мальте и отложил планировавшийся осенью 1940 г. молниеносный захват итальянского островка Пантеллерия, расположенного на северо-западе от Мальты в Тунисском проливе[145].

Отказ Гитлера от высадки десанта на берега Альбиона, несмотря на интенсивные бомбардировки английских городов, позволил членам Военного Кабинета «перевести дух», уделив больше внимания положению в других регионах, прежде всего ситуации на Ближнем Востоке. Тем временем в упоминавшемся послании генерал-майору Исмею от 13 октября Черчилль изложил свое видение основных параметров усиления обороны средиземноморской твердыни. Он предлагал сделать это путем отправки на остров тем способом, каким будет удобнее, новой партии самолетов «Харрикейн»; посредством «немедленной подготовки конвоя, который должен доставить возможно больше зенитных орудий, а также пехотные подразделения и [артиллерийскую. — Е. С.] батарею»; наконец, через «освобождение еще одного или лучше двух батальонов от несения полицейских обязанностей в зоне [Персидского. — Е. С.] залива или в Палестине и доставки их на Мальту, когда флот в следующий раз совершит переход туда из Александрии». «Должны быть приложены все усилия, — подчеркивал глава Кабинета, — чтобы удовлетворить его [губернатора Добби. — Е. С.] запросы, исходя из того, что, как только Мальта станет шипом в боку Италии, против нее могут быть брошены неприятельские войска. Поэтому переброска этих подкреплений должна предшествовать каким бы то ни было активным действиям с Мальты». Признавая важность развертывания современных средств ПВО, Черчилль по понятным причинам делал акцент на морской составляющей защитного потенциала острова: «Прежде чем посылать флот на Мальту, — писал он, — надо усилить там противовоздушную оборону. Однако посылка кораблей — весьма необходимый и исключительно выгодный шаг. Я приветствую возможность размещения даже легких кораблей в мальтийских водах, так как они немедленно повысят ее безопасность»[146].

Неслучайно поэтому, регулярно направляя губернатору Добби личные послания с одобрением его действий, Черчилль, богатый, хотя и далеко не всегда позитивный опыт которого в подготовке и проведении стратегических операций на морских ТВД не подлежал сомнению, сосредоточил внимание на отправке транспортных конвоев к имперскому форпосту. Эту позицию национального лидера поддержал упоминавшийся вице-адмирал Э. Каннингхэм, которого многие современники по праву называли «величайшим британским флотоводцем со времен Г Нельсона»[147]. Как фактический командующий имперскими силами в бассейне Средиземного моря Каннингхэм рассчитывал превратить Мальту в главную опорную базу для организации атак против итало-германских транспортов, направлявшихся в порты Северной Африки. Красной нитью его стратегических планов проходила идея насыщения Мальты военной авиацией и боевыми кораблями, способными обеспечить господство Великобритании над державами «оси» не только на море, но и в воздушном пространстве. Однако сделать это Каннингхэм предлагал в пропорциях, сопоставимых с силами, которые необходимо было иметь для обороны самой метрополии, а также Гибралтара и Александрии, а после объявления войны Японии в декабре 1941 г. еще и Сингапура — главной цитадели Британской империи в Юго-Восточной Азии[148].

Здесь уместно подчеркнуть, что в первые недели обороны Мальты Военное министерство и Генеральный штаб Великобритании преследовали главную цель — вывести из гавани Валлетты проходившие там ремонт корабли и субмарины. Выполняя данную задачу, 9 и 10 июля два первых конвоя — быстроходный и тихоходный под кодовыми номерами MF-1 и MS-1 отправились из Валлетты в Александрию, эвакуируя семьи британских военных[149]. В дальнейшем практика использования архипелага как транзитного пункта на маршруте, соединявшем западный и восточный опорные пункты Британской империи в Средиземноморье, получила развитие, учитывая потерю крупной военной базы в Бизерте на побережье Туниса[150]. Таким образом, Мальта превратилась не только в «прифронтовую» ремонтную мастерскую, но и, как уже случалось ранее, в огромный перевалочный терминал и центр временного размещения раненых, больных и увечных военнослужащих, которые подлежали эвакуации из Ближнего Востока и Северной Африки в метрополию. Согласно донесениям Каннингхэма, только за пять первых месяцев войны против Италии британский Средиземноморский флот 16 раз выходил в центральную акваторию моря на патрулирование, которое могло продолжаться от трех до семи суток[151].

Однако нехватка имевшихся на Мальте запасов продовольствия, горюче-смазочных материалов, вооружения и боеприпасов, ставшая очевидной на фоне резкой активизации держав «оси» в Южной Европе, требовала скорейшей доставки туда всех необходимых средств, которые позволили бы защитникам не только отразить десант противника, но и выдержать длительную осаду. Данную мысль четко, хотя, возможно, излишне пафосно, выразил в своем обращении к губернатору Добби имперский министр авиационной промышленности У. Эйткен, более известный как лорд Бивербрук. 12 августа 1940 г. он телеграфировал в Валлетту: «Мы приветствуем решимость и отвагу, с которыми Мальта, верная славным традициям, противостоит врагу. Вы демонстрируете всему миру пример храбрости и преданности, поэтому нашим священным долгом будет обеспечить вас мощной истребительной авиатехникой, чтобы остановить и уничтожить агрессоров, посягнувших на ваш укрепленный дом»[152].

Словно в подтверждение этих слов 2 сентября 1940 г. из Александрии на Мальту прибыл первый конвой с эскортом из трех крейсеров и четырех эсминцев в составе сухогруза, танкера и рефрижератора, последний из которых — «Корнуолл» (Cornwall), правда, получил серьезные повреждения в результате воздушной атаки итальянских ВВС. Они доставили на остров 40 тыс. т разнообразных грузов, включая продовольствие, товары первой необходимости, средства медицинского ухода, горючее и боеприпасы. Достигший гавани Валлетты конвой положил начало серии из 40 подобных логистических морских операций, которые позволили мальтийцам выстоять на протяжении осады[153].

Несмотря на бомбардировки — всего за первые семь месяцев блокады их состоялось поистине символическое число раз — 666 со средней частотой два налета в сутки, — население Мальты смогло постепенно адаптироваться к условиям военного времени. Тем более, что к концу сентября воздушные атаки итальянцев уменьшились по количеству самолетов на один рейд и интенсивности налетов[154]. Очевидцы свидетельствовали, что осенью 1940 г. пилоты «Ред-жиа Аэронавтика» осуществляли рейды небольшими группами, что приводило к невысокой плотности бомбометания и падению значительного количества смертоносного груза в акваторию Мальты и Гозо. Вместе с тем, как это произошло, например, 5 сентября 1940 г. над аэродромом Хальфар, итальянские воздушные асы могли управлять и новейшими германскими «Юнкерсами-87», которые на бреющем полете практически в упор расстреливали из пулеметов все живое[155].

Хотя бывали случаи, когда самолетам противника удавалось обойти зону действия главного радара в скалах Дингли и начать бомбардировку до объявления тревоги, сигнал которой, как правило, звучал за 4–6 мин. до начала воздушной атаки[156]. За этот промежуток мирное население обычно достигало ближайших укрытий, строительство которых активно продолжалось в скалах, бывшем железнодорожном тоннеле между Валеттой и ее пригородом Флорианой, катакомбах, подвалах правительственных зданий и частных вилл. В последних двух случаях авиаубежища нередко укреплялись особыми деревянными балками[157]. По данным статистики, за месяцы осады с середины 1940 до начала 1943 г. на главном острове было вырыто около 21 км туннелей, причем длиннейший из них превышал километр, а самым надежным убежищем считалось культовое подземелье братства «Святого Сердца» (Sacre Coeur) в Слеме — северном пригороде Валлетты[158]. Вместо прежнего панического стремления спрятаться под лестницами своих домов или под столами в квартирах, хорошо, если обложенных мешками с песком, как это происходило в первые дни итальянского «воздушного блицкрига», мальтийцы постепенно привыкли организованно покидать жилища и направляться в ближайшее доступное укрытие, не нарушая правил светомаскировки в темное время суток. Как вспоминали очевидцы, даже дети привыкли не плакать во время воздушных налетов, а взрослые старались найти для себя в убежище какое-либо полезное занятие. К осени 1940 г. местные власти распорядились обеспечивать специальным бумажным пропуском (Shelter Admission Ticket) каждого пользовавшегося такими укрытиями, хотя, конечно, бывали и исключения[159]. Так, упоминавшаяся выше Мабель Стрикленд предпочитала обычно не покидать виллы своего отца во время воздушных тревог, а Сибилла, дочь губернатора Добби, взяла за правило по утрам ездить верхом на лошади, невзирая на комендантский час и налеты вражеской авиации[160].

Заслуживающий внимания эпизод, который позволяет оценить высокую эффективность противовоздушной маскировки, связан с тщетной попыткой пилота военного самолета, на котором Иден летел на Ближний Восток в целях инспекции, совершить 13 октября 1940 г. промежуточную посадку на одном из аэродромов Мальты. Этот рейс носил настолько секретный характер, что наземные службы острова не были заранее уведомлены о необходимости обозначить посадочную полосу. Поэтому из-за кромешной темноты на земле пилот не сумел сориентироваться и осуществил повторный заход на посадку, оказавшуюся удачной[161].

Еще один курьезный случай, который свидетельствовал об адаптации обывателей к жизни в условиях регулярных бомбардировок, был связан с неким молодым человеком, который в промежутке между объявлениями воздушных тревог умудрился приобрести лотерейный билет, номер которого совпадал с часом и минутами последней из них. Когда же стали известны результаты розыгрыша, счастливчик получил выигрыш на приобретенный всего за 6 пенсов билет в размере 3 ф. ст. — довольно крупной суммы для мальтийцев в то время[162].

Однако за внешним фасадом полной консолидации мальтийского общества, достигнутой в начале войны при содействии британских колониальных властей (о чем постоянно сообщал в метрополию генерал-губернатор Добби), скрывалась их озабоченность угрозой раскола и внутреннего брожения, если события на фронтах будут развиваться в неблагоприятном для Лондона направлении. Неслучайно в ответ на сообщения главы администрации Мальты о сложных отношениях с местным католическим епископатом и интригах связанных с Римом иезуитов, министр по делам колоний Дж. Ллойд рекомендовал Добби в личном письме осуществить серию превентивных мер. Они включали кадровую чистку системы образования, изоляцию всех сторонников независимости, как это, например, было сделано в отношении А. Мерсейка — лидера Национальной партии, занимавшего должность главного судьи, тщательный надзор за клиром, урегулирование конфликтов внутри самой британской общины (всем были известны, к примеру, разногласия между губернатором и семейством Стрикленд), а также экстрадицию всех ранее интернированных лиц, симпатизировавших Италии[163].

Серьезного внимания властей требовала местная пресса, которая помимо упоминавшихся официальных обзоров Департамента информации была представлена на протяжении осады четырьмя газетами: двумя на английском языке — упоминавшейся «Таймс оф Мальта» и воскресной «Санди Таймс оф Мальта» (Sunday Times of Malta), а также изданиями на мальтийском диалекте — светской «Ил-Берка» (Il-Berqa — Вспышка) и католической «Лехен-ис-Севва» (Lehen-is-Sewwa — Усердие в добре)[164]. Разумеется, эти периодические издания стремились поддерживать высокий градус антиитальянской агитации, одновременно пропагандируя такие благотворительные начинания местного епископата, как открытие общественных пунктов питания беженцев (Communal Feeding Service), предлагавших им ежедневные 400 г хлеба и миску горячего супа, или организацию сбора средств в общественный Фонд помощи пострадавшим лицам (Malta Relief Fund), который был создан 2 октября 1940 г.[165]

К концу 1940 г. подавляющее большинство наблюдателей могло с полным основанием сделать вывод о том, что итальянский «воздушный блицкриг» против Мальты потерпел фиаско. В результате проведения операции «Уинч» (Winch) по переброске военной техники и средств ПВО на остров не только оборонительный, но и наступательный потенциал его гарнизона значительно вырос, что серьезно затруднило высадку десанта и расширило возможности англичан по нанесению ударов по конвоям и базам противника[166]. Кроме того, следовало учитывать вовлечение с 28 октября 1940 г. итальянских войск в агрессию против Греции, которое привело к заметному сокращению количества воздушных налетов в конце года[167]. Характерной в плане изменения стратегической ситуации выглядела точка зрения Черчилля, который в письме генералу Исмею изложил ее следующим образом: «То обстоятельство, что мы сейчас закрепились в заливе Суда [на Крите. — Е. С.], дает основание чувствовать себя спокойнее насчет Мальты. Пока наш флот стоит или может стоять в заливе Суда, совершенно невероятно, чтобы крупные силы противника пытались высадиться на Мальте, которую мы уже укрепили танками и орудиями, переброшенными со Среднего Востока...»[168]

Аналогичный вывод был сделан Каннингхэмом по итогам посещения Валлетты. На рубеже нового 1941 г. он докладывал в Адмиралтейство: «В настоящее время остров действительно испытал всю силу итальянских ВВС и приобрел некоторый иммунитет против ущерба, наносимого воздушными рейдами. Те разрушения, которые были сделаны ранее, постепенно устраняются, и Мальта как база также эффективна, как и в начале войны, будучи, кроме того, гораздо лучше защищена от налетов или вторжения». Хотя, как в заключении подчеркивал флотоводец, «требуется дальнейшее наращивание оборонительного потенциала» важнейшей средиземноморской крепости Великобритании[169].

Анализируя оборонительные возможности Мальты, уместно задаться одним немаловажным вопросом: почему итальянское правительство так и не решилось провести десантную операцию на архипелаг в первые недели после объявления войны, когда остров был гораздо хуже защищен, чем впоследствии. Неслучайно, по мнению главнокомандующего войсками держав «оси» на юго-западе Европы фельдмаршала А. Кессельринга, отказ от захвата Мальты в начальные недели ее осады итальянцами стал одной из главных, поистине фатальных ошибок Муссолини[170]. Аналогичного мнения придерживался и коллега Кессельринга, другой известный гитлеровский военачальник фельдмаршал Э. Роммель, который в связи с подготовкой десантной операции против Крита подчеркивал в одном из писем, что необходимо было сперва оккупировать Мальту[171].

Специалисты называют различные причины: недостаток у Муссолини сил и средств для быстрого и эффективного осуществления десанта; страх дуче перед мощью британского Средиземноморского флота, который мог спустя двое-трое суток прийти на помощь защитникам Мальты; наконец, тесное сотрудничество гарнизона, 44 % которого составляли мальтийцы из Корпуса добровольцев сил обороны (Malta Volunteer Defense Force), с гражданским населением средиземноморской крепости. Все эти обстоятельства препятствовали успеху десанта экспедиционных сил либо во всяком случае могли заставить их увязнуть в кровопролитных боях на продолжительное время[172].

Как представляется автору, совокупность названных факторов, безусловно, повлияла на отказ Рима от немедленной оккупации Мальты. Однако, с нашей точки зрения, определяющую роль все же сыграли два момента: недооценка итальянским командованием колоссального значения этого бастиона Великобритании в качестве главного логистического пункта для успешных действий на пространстве всего Средиземноморья, а также высокий моральный дух защитников архипелага, подорвать который не смогли варварские бомбардировки территории Мальты в ходе первого акта «воздушного блицкрига».

К началу 1941 г. как для Рима, так и Берлина стало очевидным, что переломить ситуацию в пользу держав «оси» на мальтийском фронте могло только непосредственное вмешательство Германии, которому посвящена следующая глава.