The centuries have drifted by

And Carthage fell in flame;

But still are we in the Middle Sea,

And our Island rock the same

And our Island men of the same old bread

With the same old family tie

And «Our trust in Thee for us and our seed»

The same familiar cry.

Века пролетели,

И Карфаген пал в пламени;

Но мы по-прежнему в Срединном море,

И наш Остров-скала все тот же,

И наши островитяне — все той же породы,

Связанные прежними узами семьи,

И «Наша вера в Тебя за нас и наше семя»

Остается таким же знакомым кличем.

Свидетелем трагических событий Второй мировой войны, о которых пойдет речь в этой книге, стал небольшой архипелаг в центральной части Средиземного моря, имеющего площадь 2,5 млн кв. км и простирающегося по параллели почти на 4 тыс. км. В свою очередь Мальта и группа небольших островов рядом с ней расположены в 93 км к югу от Сицилии и в 288 км к северо-востоку от Туниса. В состав Мальтийского архипелага традиционно включаются следующие территории: два крупнейших острова — Мальта и Гозо, а также несколько малых — Комино, Коминотто, Фильфла, Филфолетта и Апостола Павла (четыре последних к 1940 г. оставались необитаемы)[17]. Расположение всего архипелага определяется 35,90° северной широты и 14,41° восточной долготы.

Главный остров — Мальта со столицей архипелага Валлеттой насчитывает 27 км в меридиональном измерении и 15 км в широтном. По рельефу он делится на гористые западные и равнинные восточные территории. Соответственно, первые представляют собой почти отвесные скалы, основным компонентом которых выступают породы известняка. Они серьезно затрудняют высадку десанта, а удобные для этой цели глубоководные бухты расположены на противоположном, восточном побережье Мальты. Второй по площади и населению остров Гозо с административным центром — г. Викторией — примерно в два раза меньше главного[18].

Многие наблюдатели отмечали исключительно важное стратегическое положение архипелага общей площадью 316 кв. км (около 117 кв. миль) в бассейне Средиземного моря. Центральная позиция Мальтийских островов определялась их почти равновеликой дистанцией от «западных ворот» этой обширной водной акватории — Гибралтара, составляющей 1824 км (985 морских миль), и расстоянием в 1518 км (820 морских миль) до другого ключевого ориентира — порта Александрия на северном побережье Египта. В то же время всего 352 км (190 морских миль) отделяют Мальту от североафриканского порта Триполи. Авиарадиус Мальты, то есть максимальное расстояние, которое в то время были способны преодолеть британские самолеты, чтобы благополучно вернуться на свои базы, простирался на севере до Неаполя (итальянская область Кампания), на северо-западе — до Кальяри (Сардиния), на юго-востоке — до Бенгази (Ливия) и на западе — до Бизерты (Тунис)[19].

Хорошо известно, что в рассматриваемый период Гибралтар и Александрия представляли собой опорные пункты Британской империи, формировавшие «оборонительный каркас» по периметру колониальных владений англичан на дальних подступах к Персидскому заливу и далее к «жемчужине короны» — Индии. Подчеркивая значение Мальты в качестве главной укрепленной базы британских сил на Средиземноморском театре, специалисты отмечали, что ее важнейшая роль заключалась в обеспечении действий не столько надводных кораблей, а «скорее подводных лодок и авиации, которые уже тогда доминировали в морской войне»[20]. Кроме того, архипелаг являлся своеобразным «гигантским ухом» всего Средиземного моря, располагая на своей территории радарами и станциями радиоперехвата[21]. Неслучайно командующий британскими силами в Средиземноморье вице-адмирал Э. Каннингхэм, неоднократно посещавший Мальту еще до начала британо-итальянского конфликта, в донесении, адресованном Адмиралтейству 22 сентября 1940 г., подчеркивал, что сохранение ее безопасности служит «ключом нашей стратегии на Средиземном море и является первым шагом в осуществлении наступательной политики. Соответственно, по мере усиления нашего давления на Италию и все Средиземноморье необходимость в Мальте будет только возрастать»[22].

Колоссальное значение архипелага, перекрывавшего морские артерии в направлении Северной Африки и Суэцкого канала, прекрасно осознавали как в Берлине, так и в Риме. По данным статистики, в 1939 г. Британия перевозила через Средиземное море из колониальных владений в метрополию 90 % сырого каучука, 100 % джута, 85 % магнезии, 33 % хлопка, 28 % медной и железной руды, 19 % нефтепродуктов[23]. Как справедливо отмечал английский военный историк, контроль над Мальтой, расположенной в центре базирования итальянских сил и на их путях из Италии в Ливию, давал Лондону серьезные оперативные преимущества не только для борьбы на итало-немецких морских сообщениях, но и для обеспечения своих коммуникаций в Средиземном море. Поэтому главной задачей держав «оси» на этом театре военных действий (ТВД) являлась нейтрализация Мальты, поскольку «остров служил базой британских кораблей, подводных лодок и самолетов, которые наносили тяжелые потери итальянским войсковым конвоям»[24]. В дневниках одного из асов германской военной авиации Люфтваффе находим следующую характеристику: «Те, кто владел Мальтой, занимал ключевую стратегическую позицию в центральной части Средиземного моря. Для британцев она представляла собой «непотопляемый авианосец». Являясь военно-морской и военно-воздушной базой, она не только защищала их собственные водные пути от Гибралтара до Александрии и Суэцкого канала в этой самой опасной точке, но также несла угрозу морским трассам стран «оси» из Италии и Сицилии к Северной Африке, вынуждая итальянцев совершать большой обходной «крюк»[25].

Таким образом, Мальта служила ключевым стратегическим пунктом в Центральном Средиземноморье, от обладания которым во многом зависел успех сухопутной кампании в Южной Европе, Ливии и Египте, а также на Ближнем Востоке. «Захват Мальты, — отмечалось в одном из документов Главного штаба итальянского флота в конце 1938 г., — является непременной предпосылкой для любой сколько-нибудь серьезной операции в Северной Африке, так как попытка изоляции этого острова только путем его блокады с моря и атак с воздуха не достигнет цели, потому что противник всегда может легко восполнить потери в самолетах путем постоянной переброски новых сил с других баз»[26]. Как образно, хотя, вероятно, и с некоторым преувеличением, характеризовали ситуацию вокруг острова итальянские дипломаты, «Мальта — это скала наших надежд на Средиземном море»[27].

В данной связи уместно привести мнение советских военных аналитиков о центральном значении Мальтийского архипелага для разработки и реализации стратегических планов воюющих держав в рассматриваемом регионе: «Перед лицом устремлений коалиции агрессивных держав в Средиземном море и прилегающих к нему районах Англия и ее союзники стремились сохранить контроль над опорными базами: Гибралтаром, Мальтой, Суэцким каналом. И это понятно — путь из Александрии и с Ближнего Востока вокруг Африки в Европу в три с лишним раза длиннее, чем через Средиземное море, а из Индии в Европу вокруг Африки на 8 тыс. км длиннее, чем через Суэцкий канал. Прекращение перевозок через Средиземное море привело бы к сокращению оборота тоннажа в два-четыре раза, замедлило бы переброску войск с одного театра на другой и нарушило бы снабжение воюющих государств стратегическим сырьем»[28].

Обладая типичным средиземноморским климатом, для которого характерны жаркое, засушливое лето и мягкая, влажная зима, Мальта, однако, не располагает реками и озерами, что всегда представляло проблему с точки зрения снабжения островитян пресной водой. С незапамятных времен мальтийцы вынуждены были копать глубокие колодцы либо — в новейшее время — бурить скважины для получения питьевой воды, которая затем развозилась профессиональными водовозами по населенным пунктам архипелага[29]. Только в конце XIX в. началась прокладка современной водопроводной сети, которая первоначально соединила Валлетту с городами главного острова Мдиной и Мостой — на западе, Бирзебуджей — на юге и так называемым Трехградьем в составе Витториозы, Сенглии и Коспиквы — на юго-востоке. Однако автобусное сообщение между этими и остальными населенными пунктами Мальты и Гозо, включая паромную переправу, было налажено британскими властями лишь к началу 1930-х гг., а сеть автомобильных дорог вплоть до начала Второй мировой войны состояла в основном из пыльных проселков. При этом идея организации железнодорожного сообщения на Мальте была отвергнута властями по причине низкой рентабельности.

С точки зрения укрепления Британской империи как единого государственного организма большое значение имело сохранение внутриполитической стабильности этой колонии, поскольку как получение независимости Мальтийским архипелагом, так и его переход в руки геостратегических противников Соединенного Королевства могли послужить для официального Лондона нежелательным прецедентом. В этом контексте необходимо ясно понимать особенности положения автохтонных жителей, численность которых накануне Второй мировой войны по разным источникам составляла от 220 до 280 тыс. чел.[30] Впрочем, судя по данным статистики, автор вслед за упоминавшимся Дж. Холландом склонен оценивать количество жителей архипелага в диапазоне 250–260 тыс. чел., что обусловило высокую, хотя и неравномерную плотность его населения. Отметим, что по этому показателю Мальта занимала в тогдашней Европе одно из первых мест[31].

Колонизованный сначала финикийцами, затем карфагенянами, греками и, наконец, римлянами, остров получил название Мелита (Melite), происходившее от греческого слова meli — «сладкий мед», который производил эндемичный вид пчел. Иначе говоря, в античное время Мальту именовали Медовым островом. Хотя есть и другая версия происхождения этого названия — от искаженного финикийского слова malat — безопасная гавань[32]. Таким образом, его население говорило сначала на семитском языке финикийцев и карфагенян, который в Средние века инкорпорировал немало арабских, испанских и старосицилийских понятий[33]. Как отмечают многие исследователи, на протяжении веков Мальта испытывала сильное политическое и культурное влияние Италии, особенно ее южных провинций — Кампании и Калабрии, и островов — Сицилии и Сардинии. Последнее можно было заметить в элементах традиционной одежды женщин (фальдеттах, гонелах и стаминах), а также во многих семейных традициях и обрядах. Необходимо также учитывать господство католической религии на архипелаге, подаренном в 1530 г. императором Священной Римской империи Карлом V ордену госпитальеров-иоаннитов, получивших впоследствии наименование мальтийских рыцарей[34]. Важно подчеркнуть, что после перехода Мальты под контроль Великобритании, что нашло отражение в статьях Парижского мира 1814 г., колониальные власти сохранили итальянский язык в качестве официального средства общения, например, в делопроизводстве и юриспруденции, а также оставили без изменения итальянские названия площадей и улиц мальтийских населенных пунктов. Только в 1934 г. мальтийский был признан британской администрацией вторым после английского государственным языком[35].

Говоря об историческом опыте Мальты до начала Второй мировой войны, следует вспомнить первую героическую пятимесячную оборону острова от нашествия многотысячной османской армии и мощного флота летом 1565 г. Гораздо быстрее с помощью обмана экспедиционным силам Наполеона удалось в 1798 г. захватить пришедшее в упадок государство мальтийских рыцарей, пользовавшееся покровительством царя Павла I, удостоенного, как известно, титула Великого магистра ордена иоаннитов[36]. Что же касается периода Первой мировой войны, то Мальта выступала тогда одновременно как тыловая база снабжения и ремонта кораблей британской Средиземноморской эскадры, колоссальный госпиталь и санаторий, где проходили реабилитацию тяжелораненые военнослужащие Антанты, а также перевалочный пункт для тысяч беженцев из разоренных боевыми действиями европейских государств[37]. Кроме того, более 800 мальтийских добровольцев участвовали в строительстве военных фортификаций на Дарданелльском и Салоникском фронтах[38]. В ответ германская авиация 7 апреля 1918 г. попыталась бомбить остров с дирижабля, однако штормовая погода привела к взрыву летательного аппарата, который упал в море неподалеку от мальтийского берега[39].

Любопытно, что уцелевшие члены российской императорской семьи, включая мать Николая II, вдовствующую императрицу Марию Федоровну, прибыли из Крыма на британском крейсере именно в гавань Валлетты, откуда затем были отправлены во Францию. По подсчетам специалистов, на протяжении 1919 года, то есть в разгар Гражданской войны в России, на острове оказались около 700 российских беженцев, хотя практически никто из них за исключением нескольких женщин, вышедших замуж за британских офицеров, не избрал архипелаг местом своего постоянного проживания[40].

Попутно заметим, что отказ большевиков погасить частным вкладчикам стоимость государственных облигаций, размещенных царским правительством на мировых финансовых рынках в 1896–1910 гг. с доходностью 3–5 %, выкупить акции российских компаний, приобретенные физическими лицами до Первой мировой войны, а также компенсировать потерю ими недвижимости на территории бывшей империи нанес серьезный удар по благосостоянию сотен мальтийцев. Согласно подсчетам историков, с декабря 1918 по январь 1931 г. местные жители подали 1184 судебных иска с требованиями выплатить компенсацию за понесенный ущерб, причем его размер на одно лицо варьировался в диапазоне от 19 до 60 тыс. ф. ст.[41]

По воспоминаниям очевидцев жизнь простых мальтийцев до июня 1940 г., когда Италия объявила войну Великобритании, протекала в обычном размеренном ритме. Большинство местных жителей как истовые католики, глубоко верящие в то, что они находятся под защитой апостола Павла и Девы Марии, по обыкновению вставали в 4–5 час., чтобы успеть к заутрене в ближайший католический храм, который находился в шаговой доступности от их скромных жилищ, не имевших в рассматриваемый период иных удобств, кроме водопровода[42]. Затем люди довольствовались скромным завтраком, состоявшим, как правило, из хлеба, сыра, зелени, молока или чая. Далее их путь лежал на предприятия, в мастерские или на фермы, а детей — в школы. Вечерами после трудового дня, если оставались силы, молодежь направлялась в танцевальные клубы и небольшие таверны, а люди постарше обязательно посещали вечернюю молитву в том же приходе. Многие побывавшие на архипелаге иностранцы отмечали оптимизм и веселый нрав мальтийцев, склонных в общении друг с другом к безобидным розыгрышам и шуткам[43].

Газеты, а тем более книги были доступны далеко не всем, поскольку 60 % населения оставались неграмотными, а уровень жизни большинства позволял семьям едва сводить концы с концами. Зато в моду вошло коллективное прослушивание радиопередач, так как далеко не все могли позволить себе индивидуальные радиоприемники. Современники отмечали хорошо развитую сеть громкоговорителей, соединенных с центральным узлом радиосвязи и размещенных в наиболее людных местах населенных пунктов. Посредством этой сети, получившей название «Редиффьюжн» (Rediffusion — перераспределение), мальтийцы могли не только слушать передачи местной радиостанции, но даже программы Би-Би-Си из Лондона. Очевидно, нет нужды говорить о колоссальной роли, которую сыграла радиосеть в ходе транслирования жителям распоряжений британских властей и новостных бюллетеней о последних событиях на фронтах[44].

Примечательной особенностью деревенских домов являлись рога крупного рогатого скота, которые обычно висели у входа в жилище как талисманы, отпугивавшие злых духов[45]. Молодым, незамужним девушкам разрешалось покидать дома, особенно в сельской местности, только в сопровождении взрослых родственников мужского пола — отца или брата, благо традиционные мальтийские семьи в то время были многодетными, и у каждого мальчика или девочки, как правило, имелось несколько братьев и сестер. Значимыми событиями для обывателей являлись народные фестивали по случаю религиозных праздников — как общехристианских, так и посвященных местным святым — патронам деревенских приходов или населенных пунктов[46]. В общем же, как писали очевидцы, существование мальтийского труженика до войны «оставалось незамысловатым и статичным: он жил для своей семьи и верил в Бога»[47].

Совсем по-другому существовали на Мальте британцы, занимавшие различные хорошо оплачиваемые должности в ее гражданской администрации или гарнизоне. К сожалению, точные данные об их численности к началу Второй мировой войны отсутствуют, но она быстро возрастала, поскольку укрепление обороноспособности архипелага требовало переброски персонала, а также увеличения общего штата военных и гражданских органов власти. К моменту вступления в войну Италии летом 1940 г. количество британцев на острове составляло 2–3 тыс. чел. Их основными занятиями вне службы являлись чтение, музицирование, морские купания и спортивные игры (особенно крикет и теннис). Большинство молодых офицеров и гражданских чиновников посещали клубные вечеринки и танцевальные вечера, которые устраивались губернатором по субботам в так называемом Адмиральском доме на набережной столичного предместья Витториозо[48]. Помимо этого, широкое распространение получили званые вечера, которые по очереди устраивали должностные лица администрации для представителей британской и местной интеллигенции. Одним из самых любимых образованными людьми видов досуга являлось посещение спектаклей в великолепном здании оперного театра Валлетты, а также участие в самодеятельных перфомансах, пользовавшихся большой популярностью среди англичан, особенно состоятельных, вроде крупного землевладельца лорда Дж. Стрикленда.[49]

Заметное место в культурной жизни острова в последние месяцы перед началом осады, а затем и на всем ее протяжении занимал Британский культурный институт, открытый в помещении бывшего Дома Арагона — столичного здания, где в период рыцарей помещалась штаб-квартира выходцев из одноименного испанского королевства. Он открыл свои двери 8 мая 1939 г. во главе с директором У. Уикхемом и работал по принципу клуба для британцев старше 18 лет с обязательными ежегодными членскими взносами в 10 шилл. Как правило, коренные мальтийцы туда не допускались за исключением студентов университета. Судя по широкой программе деятельности этого инструмента британской «мягкой силы» на острове, дирекция института организовывала лекции, дебаты, концерты, танцевальные вечера и постановки самодеятельных спектаклей. Попечительский совет во главе с видными политическими фигурами предоставлял отобранным заявителям гранты на просветительские цели. Каким бы парадоксальным это ни казалось, но после объявления Италией войны Великобритании количество членов Британского культурного института только возрастало: на протяжении 1940 г. оно варьировалось в диапазоне 1424–1490 чел., к началу 1941 г. достигло 1850 чел., но в апреле 1941 г. снизилось до 679 чел. Разумеется, что эти колебания зависели от усиления или ослабления натиска держав «оси» на архипелаг[50].

Традиционно политическую власть на острове удерживали представители нескольких кланов, а отношения в обществе были строго иерархическими[51]. Однако после Первой мировой войны возникло движение за автономию архипелага. В результате Лондон был вынужден в 1921 году предоставить Мальте самоуправление — гомруль[52]. В этот же период на острове оформились ведущие политические партии: лейбористская, конституционалистская и националистическая. Если первая и особенно вторая из них выступали за сохранение традиционных связей с метрополией, то третья — за переориентацию на тесное сотрудничество с Италией, в которой установился фашистский режим Б. Муссолини[53].

Здесь уместно подчеркнуть, что с момента прихода к власти в 1922 г. дуче открыто выступал за «воссоединение» Мальты с Итальянским королевством, называя остров — «наша Мальта» (Malta nostra)[54]. Пропагандистская кампания, которую развернул официальный Рим с середины 1920-х гг., строилась на трех «китах»: Британская империя находится в кризисе, английская колониальная администрация нещадно эксплуатирует местное население, Муссолини обожает Мальту и ее жителей, имеющих общие исторические корни с итальянцами[55].

К началу 1930-х гг. политическая ситуация обострилась. На фоне экономического кризиса сторонники националистической партии, пользовавшиеся всемерной поддержкой фашистского правительства и иерархов Ватикана, сформировали правительство, которое выступило против сохранения британской колониальной администрации[56]. Это заставило Лондон приостановить действие конституции 1921 г. и вернуться спустя десятилетие к режиму прямого правления Мальтой. Характерно, что в августе 1935 г. ее правительство объявило о наборе добровольцев в Корпус гражданской обороны, а сразу же после нападения Италии на Эфиопию в октябре 1935 г. провело первую тренировку действий гражданского персонала в случае объявления воздушной тревоги, поскольку возникла реальная опасность десанта экспедиционных сил Муссолини на архипелаг[57]. Тогда же было фактически положено начало формированию системы противовоздушной обороны архипелага, которую возглавил Департамент по предотвращению воздушных налетов, включивший в свою структуру районные комитеты[58].

Все эти меры являлись оправданными, поскольку еще к 1938 г. Генеральный штаб Италии разработал план захвата Мальты под кодовым номером DG 10/42, предусматривавший десант 40 тыс. контингента войск на архипелаг. По свидетельству очевидцев, «итальянские агенты на Мальте годами провоцировали возникновение стойких антибританских настроений у местного населения», в частности с помощью радиопропаганды[59]. Неслучайно поэтому, получив санкцию Лондона, генерал-губернатор Мальты Ч. Бонэм-Картер, занимавший этот пост с 1936 г., приступил, если так можно сказать, к деитальянизации Мальты. Символом этого процесса стало исключение итальянского языка из официального делопроизводства и переименование названий улиц и площадей в населенных пунктах. К примеру, главная транспортная артерия Валлетты — Страда Реале (Strada Reale) получила название Кингсуэй (Kingsway). Помимо этого, британская администрация установила контроль за деятельностью католического духовенства, а откровенно профашистские организации были объявлены вне закона[60]. Бескомпромиссную антиитальянскую пропагандистскую кампанию возглавила М. Стрикленд — дочь упоминавшегося барона Стрикленда. Она родилась на Мальте, во время Первой мировой войны работала шифровальщицей, а в 1935 г. стала владелицей и главным редактором ежедневной газеты «Таймс оф Мальта» (The Times of Malta)[61]. Дело дошло до того, что в середине следующего года генеральный консул Италии на Мальте был объявлен англичанами персоной нон-грата по подозрению в организации шпионской сети[62]. Опасения, которые испытывали колониальные власти в связи с существовавшей вероятностью антибританско-го восстания на острове под влиянием итальянской пропаганды, заставили Лондон в конце 1930-х гг. санкционировать возвращение к конституционному порядку 1921 г., хотя и с существенными ограничениями, которые действовали до принятия нового Основного закона в 1947 г.[63]

1 сентября 1939 г. Бонэм-Картер получил из Лондона правительственное сообщение о неизбежности вооруженного столкновения Германии и Великобритании в ближайшие дни, что делало необходимым принятие срочных мер подготовительного характера. Телеграмма из Лондона не исключала и вступление в войну Италии на стороне союзника по «оси». Однако Рим предпочел тогда воздержаться от столь решительного внешнеполитического шага, заявив о нейтралитете. Тем не менее губернатор поспешил вечером того же дня оповестить мальтийцев о действиях британских властей в условиях военной тревоги. Хотя комендантский час пока не вводился, а эвакуация жителей крупных городов не объявлялась, населению предписывалось устанавливать в ночное время на окнах жилых домов светомаскировку. Кроме того, губернатор потребовал не допускать каких бы то ни было провокационных актов в отношении Итальянского королевства и его подданных. Все эти положения вошли в Акт о чрезвычайных полномочиях, опубликованный 4 сентября 1939 г. «Правительственной газетой Мальты» (The Malta Government Gazette).[64]

По вполне понятным причинам рядовые мальтийцы восприняли начало Второй мировой войны с большими опасениями. Натянутые отношения между Лондоном и Римом, а также союзнические обязательства последнего перед Берлином оставляли слишком мало шансов на то, что боевые действия не распространятся на Средиземноморский театр. Все прекрасно понимали, что, если Италия присоединится к Германии в войне против британо-французского альянса, Мальта окажется в эпицентре борьбы за господство на морских артериях, соединяющих Европу, Северную Африку и Ближний Восток. Как отмечал мальтийский историк, местные жители не сомневались, что они обречены на гибель, «словно крысы, разорванные на куски бомбами, умерщвленные отравляющими газами либо утонувшие в море при попытке покинуть Медовый остров». Еще одной причиной для страхов обывателей являлось возможное прекращение снабжения архипелага продовольствием и горюче-смазочными материалами, хотя правительство поспешило заверить мальтийцев в том, что имеющихся запасов с избытком хватит более чем на полгода[65].

Тем не менее колониальная администрация предпринимала меры по дополнительному обеспечению острова необходимыми грузами, которые доставлялись на Мальту морскими транспортами. Их общее количество с сентября 1939 по июнь 1940 г. превысило 600 судов[66]. Что же касается британского правительства, во главе которого по-прежнему находился главный «умиротворитель» фашистских держав Н. Чемберлен, то оно не оставляло планов заставить Рим воздержаться от вступления в мировую войну на стороне Берлина. В частности, к концу 1939 г. англичане демонстративно разместили на заводах итальянских компаний несколько крупных военных заказов, впрочем, аннулированных Муссолини уже 8 февраля 1940 г. Как свидетельствуют очевидцы, на протяжении нескольких месяцев осени 1939 — весны 1940 гг. антиитальянская кампания в средствах массовой информации острова фактически сошла на нет, а наиболее отъявленные италофобы «словно проглотили язык»[67]. Однако дальнейшие события показали, что вынужденные действия правительства Чемберлена не смогли предотвратить заключение 22 мая 1940 г. Стального пакта Берлина и Рима, ставшего, по словам дуче, «основополагающей исторической необходимостью», которая вызвала разрыв дипломатических отношений Итальянского и Соединенного Королевств, а затем и распространение крупномасштабных военных действий на Средиземноморский бассейн[68].

Несмотря на все попытки сначала первого лорда Адмиралтейства У Черчилля, а затем и министра иностранных дел лорда Э. Галифакса договориться с фашистским диктатором, Муссолини потребовал от Лондона уступки Гибралтара, Мальты и Суэцкого канала, что, конечно, было абсолютно неприемлемо для Уайтхолла[69]. Последовавшее 10 июня 1940 г. в 18 час. по среднеевропейскому времени объявление Италией войны Великобритании превратило Мальту в осажденную крепость, а после капитуляции Франции спустя две недели английское владение в Средиземном море оказалось окруженным территориями, которые с севера и юго-востока контролировали итальянцы, а с запада — коллаборационистский режим Виши под руководством маршала Ф. Петена[70].

Вслед за открытием боевых действий в Европе британские власти прибегли к превентивному интернированию этнических немцев и австрийцев, хотя они постоянно проживали на Мальте, занимаясь бизнесом или работая в штате местных компаний. Кроме того, колониальная администрация задержала несколько ирландских моряков и рабочих вместе с их семьями, поскольку бывший британский доминион объявил о своем нейтралитете в мировой войне. Любопытно отметить, что среди интернированных лиц оказались немецкие и австрийские евреи, которые отказывались пребывать в заключении вместе с выходцами из Германии и Австрии, предложив англичанам свои услуги в борьбе против нацистов. Большая часть задержанных лиц, к которым после объявления войны фашистским правительством были присоединены проитальянски настроенные мальтийцы, содержалась в форте Сан-Сальвадор на территории столичного предместья Калькара. Забегая вперед, укажем, что весной 1941 г., когда вторжение итальянских войск на остров казалось неминуемым, они были отправлены сначала в Палестину, а затем в Уганду (по другим данным — в Кению), но речь об этом пойдет в следующих главах[71].

Нельзя сказать, что с сентября 1939 по июнь 1940 г. правительство Мальты, поддержанное Лондоном, сидело сложа руки. В первую очередь прошла спешная эвакуация жен и детей британцев, служивших в колонии[72]. Военные власти ускорили подготовительные мероприятия для повышения обороноспособности средиземноморского архипелага, руководствуясь тезисом губернатора о том, что «мальтийцы — британцы в даже большей степени, чем привыкли думать некоторые люди»[73]. Так, практически сразу же после начала войны на острове высадился 2-й батальон Королевских ирландских фузилеров, солдаты и офицеры которого немедленно приступили к сооружению долговременных огневых точек в северо-западной части Мальты. В апреле 1940 г., когда мальтийцы все более явственно стали ощущать угрозу итальянского вторжения, ирландские военнослужащие заняли позиции на побережье в районе бухты Апостола Павла напротив так называемых оборонительных линий Виктории — системы пересекающих остров с востока на запад укреплений, построенных еще XIX в. для защиты от нападения с севера. Одновременно рота фузилеров взяла под охрану военный аэродром в Такали, рядом с которым почти в центре Мальты находился дворец губернатора вместе с обширным парком. К моменту объявления войны Италией гарнизон острова составлял уже четыре батальона регулярных британских войск, сведенных в 231-ю пехотную бригаду общей численностью 4 тыс. солдат и офицеров, хотя для успешной обороны их явно не хватало даже с учетом сформированного из местных добровольцев 1-го Королевского батальона. Поэтому 4 июня правительство Мальты направило запрос в Лондон о необходимости дополнительного усиления гарнизона архипелага[74].

По инициативе Бонэм-Картера с осени 1939 г. гарнизон и гражданское население привлекались к строительству бомбоубежищ, которые создавались в правительственных зданиях, на предприятиях, в подвалах жилых домов и частных вилл. Большое значение приобрела реновация подземных катакомб, созданных еще рыцарями-иоаннитами в период осады Мальты турками, а также тоннелей, построенных для прокладки железной дороги на острове. Особое внимание уделялось созданию надежных убежищ на случай газовых атак противника. Такие укрытия старались делать максимально герметичными, а вход в них, помимо двери, занавешивался двумя одеялами, смоченными водой. Кроме запасов воды и продовольствия в убежищах находились специальные маски из марли, чтобы предотвратить попадание отравляющих газов в органы дыхания, а для грудных детей были подготовлены небольшие контейнеры с помпами, способными обеспечить выживание в условиях заражения воздуха токсичными аэрозолями[75].

Одновременно столичные власти проводили регулярные тренировки главным образом служащих и портовых рабочих по отработке действий мирных граждан при объявлении воздушной тревоги. 11 мая 1940 г. в Валлетте состоялись учения сил противовоздушной обороны (ПВО) с использованием сирен. Укрепление системы ПВО потребовало переброски из метрополии авиарадаров, три из которых еще в марте 1939 г. установили на острове[76]. 10 мая 1940 г. начала работать Служба констеблей для руководства действиями населения в ходе воздушных атак. К ней привлекались добровольцы из числа мальтийцев, общее количество которых спустя три недели превысило 1700 чел.[77] Вскоре власти объявили о формировании отрядов внутренних сил по борьбе с вражескими парашютистами. Только с 20 по 23 мая в них записалось около 3 тыс. волонтеров. На 1 июня в городах Мальты уже действовали двенадцать центров по отражению налетов авиации противника, а к началу 1942 г. их число составило восемнадцать. Ими руководили штабы на региональном и районном уровнях, а также в крупных населенных пунктах. Персоналу штабов придавались бригады рабочих для разбора завалов и восстановления зданий под руководством инженеров и техников[78].

Огромную роль для повышения оборонительного потенциала Мальты накануне войны сыграла подготовка линий связи и аэродромов. В первом случае предпринимались большие усилия по прокладке кабельных линий между правительственными структурами, командными пунктами (центральный из них впоследствии находился в надежном скальном убежище на окраине Валлетты) и крупнейшими населенными пунктами. Стоит подчеркнуть, что общая система связи на Мальте была введена в эксплуатацию до июня 1940 г.[79]

В отношении аэродромов ситуация была противоположной. Хотя первый полет британского аэроплана над Мальтой состоялся еще 15 февраля 1915 г., а к началу 1930-х гг. уже действовал воздушный мост, который связал Англию, Португалию, Северную Африку и столицу Судана — Хартум[80], готовность ВВС средиземноморского архипелага, по всеобщему мнению, оставляла желать лучшего. Несмотря на имевшиеся три взлетно-посадочные полосы — в Такали, Луке и Хальфаре, а также базу морской авиации в Калафране, инфраструктура военных аэродромов не соответствовала задачам отражения ударов с воздуха, поскольку к середине 1940 г. они представляли собой грунтовые площадки со строившимися пунктами связи, ремонтными ангарами, складами боеприпасов и горюче-смазочных материалов, казармами и укрытиями для личного состава[81]. Стоит отметить в этой связи, что на июнь 1940 г. весь автопарк Мальты составлял 585 автобусов, 816 грузовиков, 1875 личных автомобилей, 671 такси и 341 мотоцикл. Помимо них в перевозках между главным и другими островами архипелага широко использовались большие весельные лодки на десять человек с двумя гребцами[82].

В начале войны лишь база в Хальфаре располагала четырьмя (по другим сведениям — шестью) истребителями-бипланами модели «Глостер Си Гладиатор» (Gloster Sea Gladiator), которые выпускались англичанами с 1937 г., но по своим техническим характеристикам, например, скорости, которая не превышала 250 миль/час, уступали новейшим самолетам аналогичного класса стран «оси»[83]. «Гладиаторы» были наскоро собраны из запасных частей, доставленных на остров, и, конечно, неспособны, как показал первый же воздушный налет итальянских ВВС — «Реджиа Аэронавтика» (Regia Aeronautica), надежно прикрыть мальтийское небо от авиации противника[84]. Хотя спустя месяц после начала воздушных налетов парк британских ВВС на Мальте пополнился пятью более современными «Харрикейнами» (Hurricanes), уже 12 июня власти архипелага запросили срочную помощь британского военного командования в деле усиления мальтийской ПВО, поскольку для успешной борьбы с самолетами противника требовалось не менее четырех эскадрилий по 12 машин в каждой[85].

Несмотря на то что губернатор Бонэм-Картер предпринял серьезные шаги по укреплению обороноспособности средиземноморской колонии Великобритании, добившись, как считают исследователи, консолидации мальтийского общества[86], британское правительство пришло к выводу, что меры по организации ПВО на острове запаздывают. Так, согласно донесению старшего офицера, отвечавшего за ее состояние, около 1 тыс. добровольцев-мужчин и 250 женщин, поступивших на службу в центры отражения воздушных налетов, обладали лишь самой начальной подготовкой, не имея требуемых технических средств и специальной экипировки для действий в случае бомбардировок[87]. К началу июня 1940 г. на острове размещались всего 24 прожектора и 34 зенитных орудия различного типа. В этой связи Лондон решил отозвать Бонэм-Картера с занимаемой должности по состоянию здоровья (губернатор перенес инфаркт миокарда). 25 мая 1940 г. вместе с родными и близкими он вылетел в Лондон[88].

Но еще раньше, 15 апреля, исполняющим обязанности губернатора был назначен генерал-майор У. Добби, который происходил из семьи колониального чиновника. К моменту получения должности новый глава британской администрации на Мальте — ревностный последователь созданного еще в 1830 г. протестантского Общества евангелических братьев — сумел накопить богатый опыт военной службы в Сингапуре и на Ближнем Востоке. Он участвовал в англо-бурской и Первой мировой войнах, выйдя в отставку за девять дней до начала второго глобального конфликта. Прибыв к месту службы 29 апреля 1940 г. в звании генерал-лейтенанта и поселившись с женой и взрослой дочерью в официальной резиденции британских генерал-губернаторов — Дворце Св. Антония, Добби сразу же окунулся в повседневную деятельность по организации обороны средиземноморского владения. Уже 27 мая, то есть за две недели до объявления войны Италией, по его распоряжению на острове был введен комендантский час с 23:00 до 5:00. 1 июня средние школы закрылись на летние каникулы, а учителя были привлечены к тренировкам по действиям в случае воздушной тревоги. Губернатор также отдал приказ интенсифицировать подготовку летного и технического состава мальтийских аэродромов, что впоследствии привело к составлению графика дежурств летчиков-истребителей, каждая смена которых продолжалась четыре часа. Отметим также, что перед войной несколько мальтийских офицеров проходили зенитную подготовку в Англии[89].

Кроме непосредственного руководства гарнизоном, с 11 мая 1940 г. Добби стал практиковать регулярные обращения к населению по радио, которые затем публиковались на страницах газеты «Таймс оф Мальта». В течение многих месяцев он стремился внушить мальтийцам непоколебимую уверенность в победе над врагами Британской империи, сопровождая каждое выступление ссылками на помощь Господа, что чрезвычайно импонировало набожным обывателям[90].

Читателю не стоит забывать, что с началом вооруженных действий в Европе на Мальте стала осуществляться проверка торговых судов нейтралов на предмет военной контрабанды. Напомним также, что до капитуляции Франции в июне 1940 г. Западная часть Средиземноморского бассейна входила в зону ответственности флота Третьей республики, а восточная патрулировалась британскими крейсерами. Согласно данным статистики, до объявления войны Италией не менее 265 судов нейтральных государств были отконвоированы для проверки в двух мальтийских гаванях — бухте Апостола Павла и Марсашлоке[91].

Ситуация изменилась коренным образом в середине лета 1940 г., когда Британия оказалась один на один с державами «оси». Теперь стратегическое значение Мальты как укрепленного аванпоста империи в «мягком подбрюшье» Европы на подступах к Суэцу значительно возросло. Еще в июле 1939 г. по поводу данной проблемы высказывался один из видных британских политиков — лорд А. Чэтфилд, занимавший в тот период должность министра по координации обороны[92]. Лондон не мог допустить сдачи архипелага итало-германским войскам, хотя, как это ни удивительно, среди британских политиков и военных существовали различные мнения относительно возможности, а главное — целесообразности ее обороны, о чем будет рассказано подробнее в следующей главе.