59 год, когда консулами избрали Цезаря и Бибула, стал первым этапом борьбы двух сил. В наступление перешли триумвиры. Цезарь приступил к реализации своей программы. Уже с первых дней он ввел своего рода «закон о гласности», начав публикацию сенатских постановлений и отчетов о дебатах в сенате и комициях (Suet. Iul., 20)[135].
Главным пунктом стал аграрный закон, соединивший черты закона Рулла и планы Помпея. Разделу подлежали многие общественные земли, считая ager Campanus, куда были выведены 20 000 колонистов (Vell., II, 44). Вероятно, предполагались и значительные закупки земель у частных лиц. Как полагает П. Брюнт, землю должны были получить 50 000 граждан[136], а льготные категории составляли отцы троих и более детей (App. B. C., II, 10; Dio, XXXVIII, 1; Suet. Iul., 20, 3; Plut. Cato min., 33) и ветераны Помпея. Для проведения закона избиралась комиссия из 20 человек, в число которых вошли сами триумвиры.
Сенат отклонил законы (Plut. Caes., 14; App. B. C., II, 11). Во главе оппозиции по-прежнему стояли Катон, консул Бибул, Лукуллы, Метелл Целер, Курион-старший и Марк Петрей. Три трибуна наложили вето (Dio, XXXVIII, 8). Цезарь перенес закон в комиции и был открыто поддержан Помпеем и Крассом (Plut. Caes., 14, Pomp., 47; App. B. C., II, 10). Начавшаяся схватка кончилась полной победой триумвиров, Бибул бежал, объявив праздниками все комициальные дни (Suet. Iul., 20; Plut. Pomp., 47). Попытка опротестовать закон в сенате не удалась, а Цезарь, как ранее Сатурнин, заставил сенат принести присягу на верность закону (Dio, XXXVIII, 7).
Борьба за закон заняла всю первую половину года: согласно Цицерону, проект был готов еще в декабре 60 г. и был сразу внесен в сенат. Перелом наступил только в апреле-мае, а в июле борьба уже завершилась. Оппозиция была сломлена, и Цезарь смог провести остальные преобразования. Сенат утвердил все распоряжения Помпея на востоке (Plut. Pomp., 47; App. B. C., II, 12), а арендная плата для публиканов снижалась на 1/3 (App. B. C., II, 13).
Реформы 59 г. были характерны для популяров, и Цезарь действовал как их лидер. И все же это был год прощания Цезаря и популяров. Цезарь становился лидером более значительного объединения. Борьба с «партией власти» перешла в новую фазу, для которой требовалась сильная армия, «личная партия» и политический престиж. По закону П. Вати-ния Цезарь получил Цизальпийскую Галлию и Иллирик сроком на 5 лет, а сенат, по предложению Помпея, добавил ему Трансальпийскую Галлию. Намереваясь покинуть Италию, Цезарь попытался обеспечить свои позиции. Консулами 58 г. стали тесть Цезаря Л. Кальпурний Пизон и популяр А. Габиний.
Центральной фигурой 58 г. стал Публий Клодий. После пиратского плена он вернулся в Рим, а в 62 г. оказался в центре скандала, вызванного его романом со второй женой Цезаря, Помпеей, и проникновением в дом Цезаря во время праздника Доброй Богини. Цезарь развелся с Помпеей, но отказался от судебного преследования Клодия. Напротив, оптиматы начали громкий процесс по обвинению его в святотатстве. После долгого разбирательства Клодий был оправдан небольшим большинством голосов (31 против 25) судей, которых, возможно, подкупил Красс (Cic. Ad Att., I, 16, 1–15). После этого скандала Клодий окончательно перешел на сторону популяров, а главным объектом его ненависти стал Цицерон, разрушивший на суде его алиби. В 60 г. Клодий перешел в плебеи, а в 58 г. стал народным трибуном.
В 58 г. Цезарь начал операции в Галлии. Он провел две большие кампании (против гельветов и против германцев), сделавшие его хозяином южной Галлии. Особое значение имел разгром германского вождя Ариовиста при Вензотионе, остановивший первое нашествие германцев. В 57 г. Цезарь разгромил крупнейший в Галлии племенной союз бельгов, а в 56 г. завершил покорение Галлии. Кв. Титурий Сабин покорил племена венеллов, населявших современную Нормандию, а П. Красс — Аквитанию. Наконец, сам Цезарь победил племена венетов, живших в области современной Бретани. Римский полководец стал хозяином Галлии.
Три первых года галльского наместничества привели к росту могущества Цезаря. Он располагал сильной победоносной армией, выросшей до 8 легионов, огромными материальными ресурсами и мощной «личной партией». Престиж Цезаря сравнялся с престижем Помпея. Перемены коснулись не только его, но и многих популяров, бывших и настоящих, которые составили немалую часть командования галльской армии (Лабиен, Ватиний, Титурий Сабин, Кв. Педий).
Перешла в наступление и другая часть популяров. Уже 4 января 58 г. Клодий опубликовал четыре законопроекта. Первый закон, как полагает Т. Уайзмен, был «радикальной реформой системы импорта привозного зерна», начиная от сбора и отправки и заканчивая распределением в Риме[137]. Тем не менее источники сообщают о другом — бесплатных раздачах хлеба по 5 модиев зерна в месяц (Dio, XXXVIII, 13; Cic. Pro Sest., 25, 55).
Остальные законы носили политический характер. Второй закон восстановил запрещенные в 64 г. коллегии, ставшие политическими клубами, и давал право создавать новые (Cic. Pro Sest., 15, 35; Dio, XXXVIII, 13). Третий закон ограничивал всевозможные религиозные запреты, блокирующие решения комиций. Разрешалось собирать собрания не только в комициальные дни, а ауспиции в комициальные дни запрещались (Cic. Pro Sest., 15, 38; In Vat., 7, 18; De prov. cons., 19, 46).
Последний закон касался цензуры — исключение из сената могло происходить лишь с согласия обоих цензоров (Dio, XXXVIII, 13). Новый закон Клодия предполагал конфискацию казны кипрских Птолемеев. Для выполнения этой задачи был избран Катон, что означало отсутствие последнего в Риме вплоть до 56 г. Теперь Клодий приступил к атаке на Цицерона, избрав в качестве предлога казнь катилинариев.
Это было началом примерно шестилетнего (57–52 гг.) противостояния Цицерона и Клодия, ставшего важным пунктом борьбы противоборствующих сил, и поэтому знаменитый оратор уделял особое внимание конфликту со своим политическим оппонентом. Ему посвящены две благодарственные речи по возвращении (сентябрь 57 г.), речи «О своем доме» (57 г.), «За Сестия» и «Об ответах гаруспиков» (56 г.), «Против Пизона» (55 г.), «За Планция» (54 г.) и «За Милона» (52 г.). Тема Клодия затрагивается и в других речах и трактатах Цицерона. Наконец, от этого периода дошла весьма значительная переписка (от Cic. Ad Att., III, 14 до Cic. Ad Att., IV, 18, вторая и третья книги писем к Квинту и множество писем «К близким»). Естественно, что большое внимание этим событиям уделяют зависимые от Цицерона поздние авторы, особенно Плутарх и Дион Кассий, а в количественном отношении материал о Клодии превосходит даже объем сведений о гражданской войне 49–45 гг.
Закон Клодия об изгнании магистрата, не давшего осужденному использовать право провокации, был принят в феврале 58 г. Трибун заручился поддержкой консулов, Пизона и Габиния, а его боевые отряды контролировали собрание. До поры до времени обвинения Цицерону не предъявлялось. Все зависело от поведения главных действующих сил — триумвиров и оптиматов. Молчаливое согласие первых было получено, более непонятным остается фактическое бездействие вторых.
Оказавшись в изоляции и испытывая давление со стороны Клодия, 11 марта Цицерон покинул Рим, с полным на то основанием сетуя на всеобщее предательство, а 29 апреля Клодий провел закон, в котором оратор был назван по имени (Cic. De domo, 18, 47; 19, 50; 31, 83; In Pis., 29, 72; Plut. Cic., 32; Dio, XXXVIII, 17). Его имущество было разграблено и конфисковано, а на месте разрушенного дома Клодий собирался строить Храм Свободы.
Реформы 58 г. и изгнание Цицерона завершили первый и, наверное, главный этап в карьере Клодия, а потому общую оценку можно дать уже сейчас. Мнения ученых различны. Т. Моммзен считал Клодия агентом Цезаря, беспринципным демагогом и «анархистом»[138]. Эта оценка развивалась в двух направлениях. Одни исследователи разрабатывали образ Клодия как политика, имевшего «хозяина». Чаще всего на эту роль предназначался Цезарь, однако были и иные варианты (Красс или триумвиры в целом)[139]. Высказывались мнения, что Клодий начинал как агент Цезаря, но вышел из-под его контроля. Другие видели в Клодии лидера городской толпы, демагога и авантюриста, проводившего достаточно самостоятельную политику[140].
Этой второй тенденции в основном следует отечественная историография. С. И. Ковалев считал Клодия лидером «демократической партии», проводящим демократические реформы, и, вместе с тем, бывшим агентом Цезаря в Риме[141]. Н. А. Машкин называет Клодия лидером городского плебса, боровшегося за улучшение своих материальных условий. Цезарь, по его мнению, был союзником Клодия, но не его «хозяином»[142]. С. Л. Утченко определял движение Клодия как последнее движение демократических слоев римского общества, а его самого относил к достойным продолжателям традиции «великих популяров»[143]. Отечественный ученый настаивает на полной независимости трибуна, тогда как Цезарь (равно как и другие триумвиры) не решались вступать с ним в конфронтацию, опасаясь за свою популярность[144]. Наконец, Р. В. Лапыренок полагает, что союз Клодия с триумвирами имел место лишь на раннем этапе его деятельности, тогда как позже он стал самостоятельной «третьей силой», опиравшейся на движение низов и созданные на основе коллегий боевые отряды[145].
Оценки Клодия можно начать с оценок его социальной опоры. Движение носило городской характер и отражало эволюцию от старого полиса к столичному мегаполису с его городским населением. Возможно, Клодий действительно пользовался поддержкой широких слоев городского населения, однако основу движения составляли низы общества, включавшие рабов, либертов и городскую бедноту, также имевшую «рабские корни» (Cic. De domo, 3, 5; 21, 54; 30, 75–31, 79; Pro Sest. 15, 34; 35, 76; 38, 81; De har. resp., 12, 25; Pro Mil., 14, 36; 35, 96). У них не было конструктивной программы, требования римского plebs urbana сводились к тому, чтобы жить за счет общества. Наконец, важным фактором силы Клодия были боевые отряды, созданные на основе восстановленных коллегий. Последние все больше и больше довлели над движением, а Цицерон писал, что Клодий опирался на «худших граждан», наемные отряды и подкупленных политиков (Cic. Pro Sest., 49, 105; De har. resp., 21, 55).
Лидер популяров искал поддержки не только у плебса. Почти никто не отрицает его связей с Цезарем, имели место отношения с Крассом и Помпеем. Меньше обращают внимание на то, что Клодий сохранял связи и с оптиматами, к числу которых принадлежал его брат, Аппий Клавдий (Cic. De domo, 40; Pro Sest., 7, 16; 32, 70; 40, 87–89; Dio, XXXIX, 21). Сильной чертой Клодия было умелое лавирование между самыми различными силами, что делало его независимым и зачастую неуправляемым. Едва ли он был чьим-то «агентом» — Клодий, несомненно, самостоятельная фигура. Вероятно, парадоксом было то, что он был выгоден всем именно таким, каким был. Цезаря устраивало то, что мятежный трибун отвлекал внимание оптиматов от него самого, тогда как оптиматы рассчитывали на раскол движения популяров и его дискредитацию.
Расчет оправдался. Демагогия и скандальные выходки лидера, беспорядки и насилия городского люмпена, страх общества перед отрядами боевиков позволили оптиматам перейти в ответное наступление. В июле 58 г. оптиматы одержали убедительную победу на всех выборах: консульских, преторских и трибунских. Консулами 57 г. стали оптимат Лентул Спинтер и Метел Непот. Почти сразу после вступления в должность Лентул поставил перед сенатом вопрос о возвращении Цицерона (Cic. Pro Sest., 32, 69–55, 72), предложение поддержала большая часть новых преторов и трибунов (Cic. Post red. in sen., 9, 22–25; 8, 19–22), а среди последних было несколько активных сторонников оратора, в том числе П. Сестий и Т. Анний Милон. Милон начал создавать вооруженные отряды, ядро которых составляли опытные гладиаторы. Стычки начались уже в 58 г. К осени к кампании присоединился Помпей, а затем удалось добиться поддержки Цезаря и Красса. В изоляции оказался Клодий.
В самом конце 58 г. восемь трибунов при поддержке Помпея обнародовали закон о возвращении Цицерона (Cic. Ad Att., III, 28). В первые дни января 57 г. Лентул Спинтер и Аврелий Котта внесли предложение в сенат: «за» проголосовали 417 человек, «против» — один Клодий, уже переставший быть трибуном (Cic. Ad Att., III, 26; Post red. in sen., II, 26–28; Pro Sest., 34, 73–35, 75). Несмотря на это, Клодий продержался еще примерно полгода, мешая принятию закона комициями (Cic. Pro Sest., 35, 76–36, 79; Dio, XXXIX, 6). Помпей и Лентул Спинтер мобилизовали множество избирателей из колоний и муниципиев, прибытие которых парализовало шайки Клодия. 10 июля сенат принял новое решение о возвращении, а 4 августа его утвердили комиции (Cic. Pro Sest., 50, 107; 121–123; Ad Att., IV, I, 4). В сентябре 57 г. оратор с триумфом вернулся в Рим, был встречен огромными толпами народа и произнес две речи «О возвращении» перед сенатом и народом.
«Дело Цицерона» было первой большой победой оптиматов после создания триумвирата, а сам оратор стал идеальным посредником между оптиматами и Помпеем. По предложению Цицерона Помпей получил imperium maius сроком на три года с правом набирать 15 легатов для организации снабжения Рима продовольствием (omnis potestas rei frumentariae toto orbe terrarum — Cic. Ad Att., IV, 2–3), что стало следствием хлебного закона Клодия. Осенью 57 г. Цицерон начал борьбу за реституцию собственности, а 1 октября сенат принял решение о ее возвращении и выплате оратору 3 млн сестерциев компенсации.
В 56 г. оптиматы снова победили на выборах. Консулами стали Гн. Корнелий Лентул Марцеллин и Л. Марций Филипп, женатый на племяннице Цезаря Атии. Видимо, на это время приходится пик борьбы Клодия и Милона. Помпей открыто поддержал Милона, после чего Клодий начал демонстрации против знаменитого полководца (Cic. Ad Q. fr., II, 3, 2–4). В феврале — марте состоялся процесс П. Сестия, на котором Цицерон защищал своего друга от обвинений Клодия. В речи «За Сестия» оратор дал свою знаменитую дефиницию оптиматов и популяров (Cic. Pro Sest., 45, 96–50, 100), а 29 октября снова выступил против Клодия в речи «Об ответах гаруспиков». Движение явно шло на спад.
Непримиримые оптиматы готовились к атаке против Цезаря. Главным пунктом программы нового кандидата, Домиция Агенобарба, было прекращение галльского наместничества. Осенью 56 г. с Кипра вернулся Катон, привезший с собой огромные деньги. Ранней весной 56 г. в Равенне встретились Цезарь и Красс, а в апреле в Луке к ним присоединился Помпей. Для наблюдения за встречей прибыли все магистраты и 200 сенаторов. Произошла реанимация триумвирата. Согласно решению триумвиров, консулами 55 г. должны были стать Помпей и Красс, после чего предполагалось наделение их чрезвычайными полномочиями в провинциях. Планировалось и продление галльского наместничества Цезаря (App. B. C., II, 17; Plut. Pomp., 51).
После острой политической борьбы Помпей и Красс получили консульство. Уверенную победу на преторских выборах одержал цезарианец П. Ватиний, напротив, Катон потерпел неудачу (Liv. Epit., 105; Plut. Pomp., 52). Год был небогат событиями. По закону Требония Помпей получил в управление все испанские провинции сроком на 5 лет, а Красс — Сирию (на тот же срок) и право войны с парфянами. Закон Лициния — Помпея продлил полномочия Цезаря в Галлии еще на 5 лет (Liv. Epit., 105; Veil., II, 46; App. B. C., II, 18; Plut. Pomp., 52; Cato min., 40).
Лукская встреча изменила положение триумвиров, снова сделав их «партией власти». В их руках были важнейшие провинции (Испания, Сирия, Галлия) и большая часть армии. Помпей оставался в Риме, управляя провинциями через своих легатов. Это был прообраз Второго триумвирата и принципата Августа, однако пока новая система просуществовала лишь до 53 г.
В 55 г. Цезарь разгромил вторгшиеся в Галлию германские племена узипетов и тенктеров, отразив второе нашествие варваров на Галлию. Построив мост через Рейн, он перевел армию на правый берег и провел там 18 дней. В 55 и 54 г. он совершил два похода в Британию, завершившиеся номинальным подчинением острова, но от британских планов пришлось отказаться.
54 г. стал началом кризиса. В августе или в сентябре от родов умерла Юлия, дочь Цезаря и жена Помпея. Личная уния двух триумвиров была разрушена. На выборах победили оптиматы, консулами стали Домиций Агенобарб и Аппий Клавдий Пульхр, брат Клодия. Катон стал претором. Однако вместо антицезарианской кампании оптиматы столкнулись с коррупционным скандалом.
За консульство боролись четыре кандидата. М. Эмилий Скавр, сын принцепса сената Эмилия Скавра и Метеллы и приемный сын Суллы, аристократ М. Валерий Мессала Руф, сторонник оптиматов Гн. Домиций Кальвин, а также имевший связи и среди оптиматов, и среди популяров Г. Меммий, один из трибунов 60-х и потомок трибуна времен Югуртинской войны. Первой жертвой коррупционных скандалов оказался Скавр, консулами стали Домиций Кальвин и Меммий, но последний должен был уступить место Валерию Мессале (Cic. Ad Att., IV, 15, 7; 16, 6; Ad Q. fr., III, 2, 3). Жертвами процессов стали и два высокопоставленных популяра: П. Ватиний и А. Габиний. Ватиний был обвинен по закону о недозволенных сообществах и оправдан благодаря защитительной речи Цицерона (Cic. Ad Fam., I, 9, 19; V, 9, 1; II, 2).
Более серьезным стал процесс Авла Габиния. После консульства он отправился в Сирию, где пробыл три года (Cic. De domo, 9, 23; 21, 55; 31, 80). Подчинение Сирии Пом-пеем было номинальным, и Габинию пришлось не только подавлять восстания в Сирии и Иудее, но и налаживать там систему управления и сбора налогов. В 55 г. по приказу Помпея Габиний восстановил на троне Птолемея XII Аулета, свергнутого своей дочерью Береникой и восставшим населением Александрии. В 54 г. Габиний передал провинцию Крассу, вернулся в Рим и был обвинен по трем самым серьезным статьям римского законодательства: в оскорблении величия, в вымогательствах и подкупе избирателей. Первое обвинение было связано с египетским походом, и Габиния оправдали благодаря помощи Помпея. Процесс о подкупе не состоялся, однако обвинения в вымогательствах оказалось достаточным. Габиний ушел в изгнание (Cic. Ad Q. fr., III, 7, 1), где и пробыл до 49 г., после чего был возвращен из ссылки Цезарем, стал его легатом и вскоре умер (47 г.).
Зима 54–53 гг. была испытанием для Цезаря. Восставшее племя эбуронов (среднее течение реки Маас) уничтожило 15 когорт (около 7000 человек) под командованием Кв. Титурия Сабина и Л. Аурункулея Котты. Восстание охватило всю Бельгию. Действуя силой и дипломатией, Цезарь подавил движение, а его армия выросла до 10–11 легионов (более 50 000 человек). В конце 53 г. Цезарь практически уничтожил эбуронов. Желая наказать помогавших восстанию германцев, он еще раз перешел Рейн.
Еще более крупная катастрофа произошла на востоке. В 53 г. 40-тысячная армия Красса двинулась на Парфию. В битве при Каррах парфянская конница разгромила римские легионы, а остатки армии были уничтожены при отходе. Погибли Красс и его сын Публий. Смерть Красса резко изменила «партийную ситуацию». Единая «партия триумвиров» распалась — на ее месте осталась новая, более малочисленная, но более сплоченная «партия Цезаря», противостоявшая «партии власти» оптиматов и все больше и больше сближавшейся с последними «партии Помпея». Равновесие нарушалось, началось стремительное развитие кризиса.
53 г. отмечен и нарастанием другого кризиса, предвыборного. Претендентами на консульство были Милон, Метелл Сципион, только что ставший тестем Помпея, и Л. Плавтий Гипсей. Оптиматы делали ставку на Милона, Помпей поддерживал Сципиона и Гипсея. Последний был нейтральной фигурой, угодной всем, кроме оптиматов. Совершенно неожиданно Гипсей нашел поддержку в лице Клодия. Сам баллотируясь в преторы, Клодий ставил своей главной целью не допустить избрания Милона. Борьба смертельных врагов вспыхнула с новой силой. Ни один из кандидатов не смог добиться успеха. 52 год начался без консулов.
18 января 52 г. у Бовилл на Аппиевой дороге произошла случайная (?) встреча Милона и Клодия, во время которой последний был убит (Asc. Pro Mil., p. 27–28; App. B. C., II, 21; Liv. Epit., 107; Veil., II, 47, 4; Cic. Pro Mil., 10, 27–11, 31). Ночью тело Клодия принесли на форум, где собрались огромные толпы народа. Толпа, возбужденная трибунами, отнесла тело на ростры. Импровизированные похороны возглавил Секст Клодий (или Клелий), секретарь и помощник лидера популяров. Из скамеек, столов и трибуналов был сооружен костер, от которого разгорелся пожар. В пламени сгорели курия, базилика Порция и некоторые близлежащие здания (App. B. C., II, 21; Dio, XL, 49; Asc. Pro Mil., p. 23). Милон прибыл в Рим вместе со своим другом, трибуном 52 г. М. Це-лием Руфом, выступил перед народом и начал раздачи денег. Толпа прогнала его с форума, начались грабежи и убийства (App. B. C., II, 22; Dio, XL, 49; Asc. Pro Mil., p. 23).
Сенат принял «крайнее решение». В воздухе носилась идея диктатуры Помпея, однако оптиматы предложили весьма неожиданный вариант «консула без коллеги» (consul sine collega — Liv. Epit., 107., Vell., II, 47, 2; App. B. C., II, 23; Plut. Pomp., 54; Dio, XL, 50; Suet. Iul., 26).
Аппиан пишет, что предложение внес Катон. Плутарх называет имя Бибула, а, согласно Асконию, это сделал интеррекс Сер. Сульпиций, хотя сама идея принадлежала Бибулу (Plut. Pomp., 54; Cato min., 48). Подавив городские волнения, Помпей начал процессы о насилии (de vi) и подкупе (de ambitu). Милоном пришлось пожертвовать, убийца Клодия ушел в изгнание. Впрочем, все остальные осужденные по делам о насилии были клодианцами (Asc. Pro Mil., p. 33–36; 46–48; Cic. Pro Mil., passim; App. B. C., II, 23–24). Это был разгром «партии Клодия». Процессы о коррупции также затронули только популяров и близких к ним политиков, Г. Меммия, Скавра, Гипсея и др.
Пробыв в должности 7 месяцев, Помпей сделал коллегой Сципиона (Dio, XL, 51; Plut. Pomp., 55) и провел ряд законов, приведших к дестабилизации положения. Согласно одному из них, консул получал провинцию через 5 лет после консульского года, и это означало, что Цезаря мог сменить один из консулов 54 г. Это ухудшало его положение: закон Лициния — Помпея давал ему полномочия до конца 50 г., а в 48 г. по закону Суллы он мог баллотироваться в консулы. Сохранялась лишь проблема 49 г., когда Цезарь, ожидая преемника (одного из будущих консулов 49 г.), оставался как бы неофициальным наместником провинции. Новое правило разрушало эту схему, и сменить Цезаря мог человек, способный прибыть в Галлию уже в январе 49 г. Вскоре появился и конкретный кандидат — Домиций Агенобарб. Главным было то, что полномочия Помпея продлевались на пять лет (до 47 г.) (Dio, XL, 51; Plut. Pomp., 55), что означало одностороннее разоружение цезарианцев.
52 г. стал годом разгрома клодианцев и ликвидации популяров как единого движения. Тогда же существенно увеличилось число популяров (настоящих и бывших) в лагере Цезаря. В 54 г. легатом Цезаря стал Г. Требоний, тогда же появился и Л. Росций Фабат. Вероятно, последним представителем движения стал Г. Скрибоний Курион, сын консула 76 г., принадлежащий к той же «золотой молодежи», что и Клодий. В 50 г. Курион-младший, ранее выступавший против Цезаря, стал его активным сторонником и весьма эффективно отстаивал права своего патрона. Из 18 популяров 60–50 гг. девять человек (Габиний, Меммий, Т. Мунатий Планк, Требоний, Ватиний, Саллюстий, Кв. Фуфий Кален, Курион, Альфий Флав) оказались в лагере Цезаря, и только трое (Л. Флавий, Г. Ампий Бальб, Лабиен) сражались на стороне Помпея.
Интересной является судьба Лабиена: трибун 63 г. и легат Цезаря в Галлии, он прошел всю Галльскую кампанию с 58 по 51 г., а в 49 г. к удивлению всех перешел на сторону Помпея, обратив свои военные дарования против бывшего командующего. Он командовал кавалерией при Фарсале, а затем фактически всей помпеянской конницей в африканской кампании 47–46 гг. В 46–45 гг. он был реальным командующим помпеянской армией в Испании и погиб при Мунде.
В нашу задачу не входят ни анализ политической деятельности Цезаря, ни более или менее подробное рассмотрение событий гражданской войны 49–45 гг. и цезарианской диктатуры. Нас интересует лишь вопрос о том, в какой степени Цезарь сохранил программу и методы популяров и какова была роль последних в созданной им системе.
52 год был годом Великого Галльского восстания, главной кампании Цезаря в Галлии, охватившей наиболее цивилизованные области юга и центра страны и угрожавшей господству Рима в Галлии. Потребовалось максимальное напряжение всех сил армии Цезаря и всех его личных полководческих и дипломатических талантов. После долгой и тяжелой кампании Цезарь блокировал вождя восстания Верцингеторикса в крепости Алезии. Подошедшее на помощь общегалльское ополчение было разбито, после чего сдался и Верцингеторикс. Битва при Алезии решила исход всей галльской войны, а 51 г. ушел на подавление последних очагов галльского сопротивления.
Галльские войны сделали Цезаря политическим лидером масштаба Мария и Помпея. Он создал высокопрофессиональную, неограниченно преданную ему армию, а народный защитник и смелый реформатор стал теперь великим полководцем и победителем Галлии, главного исторического врага Рима.
Впрочем, Цезарю противостояла еще более значительная сила. Начинается последний этап «равновесия» 50-х гг., когда общество раскололось на две мощные противоборствующие силы, «партии» Цезаря и Помпея (точнее, Помпея и оптиматов). Ядро последней окончательно сложилось в конце 50 гг.
Вокруг Помпея создается группировка из его родственников и друзей. К первым можно отнести его тестя Метелла Сципиона, сыновей Гнея и Секста, тестя Секста Помпея Скрибония Либона и зятя Помпея Фауста Суллу, сына знаменитого диктатора. Ко вторым — его старых и новых военачальников: Л. Афрания, М. Пупия Пизона, М. Петрея, М. Теренция Варрона, П. Аттия Вара и др.
Второй частью «партии» были оптиматы. Их идеологом был Катон, а наиболее значительными представителями — Домиций Агенобарб и Бибул. В 50-е гг. выделяются два новых клана — Корнелии Лентулы и Клавдии Марцеллы. Наиболее значительными представителями первых можно считать Лентула Спинтера и консула 49 г. Гн. Корнелия Лентула Круса, что касается Марцеллов, то они сыграли огромную роль в развязывании войны.
События 52 г. стали первым актом захвата власти со стороны factio. Теперь главной целью стал Цезарь. Дебаты об окончании его наместничества начались уже в 51 г. и приняли особо острый характер в 50 г. Консул М. Клавдий Марцелл поддерживал оптиматов, однако Цезарь заручился поддержкой второго консула — Эмилия Павла, получившего от него 1500 талантов на строительство базилики Эмилия[146].
Главным защитником «дела Цезаря» стал Курион-младший, предлагавший взаимное разоружение Цезаря и Помпея. В декабре 50 г. оптиматы поставили вопрос о снятии полномочий Цезаря на голосование и добились большинства, однако Курион предложил взаимное разоружение. Случилась сенсация: за предложение проголосовали 370 человек, против — 22 или 25 (Liv. Epit., 109; App. B. C., II, 30; Dio, XL, 64; Plut. Pomp., 58), после чего Марцелл распустил сенат, потребовав предоставления Помпею чрезвычайных полномочий в борьбе с Цезарем.
1 января 49 г. в должность вступили новые консулы, Г. Клавдий Марцелл и Гн. Корнелий Лентул Крус. Цезарь снова предлагал взаимное разоружение с Помпеем, он был готов оставить себе управление Цизальпийской Галлией и Иллирией и сократить армию до 2 легионов (App. B. C., II, 32). Письмо с предложением было доставлено в сенат к 1 января 49 г., а новые трибуны, М. Антоний и Кв. Кассий Лонгин, с трудом добились его зачтения. Все компромиссы были отвергнуты. Под давлением Лентула, Сципиона и Катона Цезаря обязали распустить войска под угрозой объявления его врагом отечества.
Помпеянский переворот развивался с поразительной быстротой. 7 января было принято «крайнее решение» (Caes. B. C., I, 5).
Антоний и Кассий наложили вето, но вскоре их вынудили бежать к Цезарю. 8 и 9 января factio распределила между собой военные посты (Ibid., I, 6; App. B. C., II, 32). Помпей стал главнокомандующим, а его армиями в Испании командовали Афраний, Петрей и Варрон. Командование в Сирии получил Сципион, наместником Сицилии стал Катон, общее командование флотом было доверено Бибулу, фактическим заместителем которого считался Скрибоний Либон. Домиций Агенобарб стал наместником Галлии. Командование отрядами войск в Италии и эскадрами флота осуществляли верные factio люди: Аттий Вар, Лентул Спинтер, Л. Манлий Торкват, Кассий Лонгин, М. Октавий и др. Еще до того, как Цезарь перешел Рубикон, помпеянцы совершили государственный переворот, фактически ликвидировали республиканский строй и начали войну на уничтожение.
В Италии собрали огромную армию в 110 когорт, в основном состоящую из новобранцев. Главная группировка находилась неподалеку от Рима под командованием самого Помпея, примерно такие же силы были рассредоточены в северной и центральной Италии под началом Домиция, Лентула Спинтера и других военачальников. В помпеянском руководстве обнаружились разногласия: если оп-тиматы хотели удержать Италию, то Помпей уже планировал глобальную войну с опорой на провинции, господство на море и блокаду Италии.
В ночь с 10 на 11 января 49 г. Цезарь с одним (13-м) легионом перешел реку Рубикон и занял Аримин. Остальная армия постепенно подходила из Галлии. Вопреки всеобщему убеждению, Цезарь не отказался от переговоров с Помпеем, заняв несколько североиталийских городов. Военных действий не было до конца января. Между 17 и 22 января Помпей оставил Рим вместе со всем своим окружением и выехал к действующей армии. Примерно в это время на севере началась сдача помпеянской армии: сопротивления не было, войска дезертировали, расходились по домам и сдавались, а местные власти с восторгом встречали цезарианцев. Северная армия таяла без единого столкновения.
К середине января возле Корфиния произошло соединение отступающих с севера войск Вибуллия Руфа, Лентула Спинтера и набранных в центральной Италии когорт Домиция Агенобарба. Последний принял командование над этой весьма внушительной армией, насчитывавшей 30 когорт (15 000 человек), и хотел превратить Корфиний в главный узел помпеянской обороны, призывая Помпея прийти к нему на помощь. Ссылаясь на ненадежность своей армии, что было чистейшей правдой, Помпей не пришел (Cic. Ad Att., VIII, 1, 2; 12, 1–4; 12а, 1–3), а продолжил отступление на юг (Ibid., VIII, 1, 2; 12, 1–4; 12а, 1–3).
17 февраля армия Цезаря (3 легиона и 22 когорты новобранцев) окружила Корфи-ний, который сдался через неделю (24 февраля). Цезарь впервые применил политику милосердия (clementia). Все помпеянцы были распущены, Домиций и высшие офицеры бежали к Помпею, а солдаты зачислены в армию победителя (Caes. B. C., I, 23; App. B. C., II, 38; Plut. Caes., 35). Оборона Италии рухнула, а Помпей стремительно отступал к Брундизию. Проделав 450 км за две недели, Цезарь подошел к этому крупнейшему порту морского побережья Италии, однако в начале марта вся армия Помпея (5 легионов) эвакуировалась в Грецию. К концу марта Италия была в руках Цезаря.
Три первые месяца войны (январь — март 49 г.) стали бескровной, говоря современным языком «бархатной революцией». Ее исход был решен не только армией Цезаря, но и населением Италии, а также собственной армией помпеянцев, не желавшей сражаться с покорителем Галлии и вождем популяров. Цезарь и его «партия» получили своего рода «референдум доверия», определявший дальнейший ход войны. Свергнутые в результате подлинно народной революции помпеянцы перенесли борьбу в провинции, и именно там решалась теперь судьба Рима.
Первая армия помпеянцев находилась в Испании, вторая формировалась в Греции на основе вышедших из Италии войск Помпея, третью создавал в Италии Аттий Вар, которому помогал нумидийский царь Юба. Помпей привлек на свою сторону не только вассальных, но и независимых царей (Юба, Птолемей XIII, сын Митридата Фарнак), велись переговоры с Парфией. Победитель оказался перед лицом угрозы атак с разных сторон, морской блокады и голода.
Цезарь действовал быстро и решительно. Галльская армия (9 легионов) готовилась к походу в Испанию, а другая армия (4 легиона), составленная из бывших солдат Домиция, должна была атаковать Сицилию, Сардинию и Африку. 1 апреля Цезарь выступил перед оставшимися в Риме сенаторами (Caes. B. C., I, 32). Тогда же он начал создавать свою вертикаль власти. Управление Италией и фактический статус своего заместителя Цезарь передал Марку Антонию (App. B. C., II, 41; Dio, XLI, 17; Plut. Caes., 35), Римом управлял М. Эмилий Лепид, а наместником Галлии стал М. Лициний Красс, сын триумвира. Курион выбил из Сицилии Катона, который бежал к Помпею, а затем с 2 легионами и 500 всадниками переправился в Африку. В начале апреля 49 г.
Цезарь выступил в Испанию. Домиций Агенобарб склонил на свою сторону Массилию, для осады которой Цезарь оставил 3 легиона Требония и флот Децима Брута. Главные силы (6 легионов и 5000 конницы) прибыли в Испанию.
Испанская кампания стала блестящим примером полководческого таланта Цезаря. Главные силы, армии Афрания и Петрея, 5 легионов и 80 когорт ждали противника у Илерды, а 2 легиона и 30 когорт Варрона прикрывали их тыл в Дальней Испании. Основные операции у Илерды пришлись на июль — август 49 г. После долгого маневрирования легионы Афрания и Петрея были оттеснены в безводную местность. В августе 49 г. помпеянская армия капитулировала. Часть солдат пополнила армию Цезаря, другая разошлась по домам. После этого без боя сдались войска Варрона. На обратном пути Цезарь принял капитуляцию Массалии, героически сопротивлявшейся на протяжении всей испанской кампании.
Победу омрачали две неудачи: высадившийся в Африке Курион был разбит нумидийцами и пал в бою, а 15 когорт Гая Антония были блокированы на острове Курикта и сдались. Тем не менее год был ознаменован новой победой Цезаря, а завоевание Италии, прорыв блокады и разгром испанской армии уравняли шансы сторон.
Цезарь становился воплощением законной власти. Его объявили диктатором (Caes. B. C., III, 1; App. B. C., II, 48; Plut. Caes., 37). Это была диктатура для проведения выборов, она длилась всего 11 дней, однако за это время успели провести несколько важных мероприятий. Главным было предоставление прав гражданства Цизальпийской Галлии — первое распространение гражданства на провинцию, давшее прирост примерно на 1–1,5 млн человек. Провинция была надежным тылом армии Цезаря во время галльской кампании, и теперь он платил ей за верность. Другой проблемой была задолженность, и, хотя долговые волнения продлились до 47 г., общая концепция решения проблемы была выработана уже сейчас, когда довоенные сделки по-прежнему оценивались по тогдашним ценам. Наконец, в 48 г. возвратили из изгнания всех жертв сулланских репрессий, а ограничения прав проскриптов были сняты. Из ссылки вернулись многие популяры (Габиний, Меммий, Т. Мунатий Планк).
Консулами 48 г. стали Цезарь и П. Сервилий. 5 января Цезарь с 6 легионами высадился в Греции и закрепился на побережье. Армия оказалась в западне, флот Бибула отрезал ее от Италии, а с суши подошла армия Помпея, выросшая до 9 легионов, на помощь шли еще 2 легиона Сципиона. Особые надежды Помпей возлагал на свою огромную, 7-тысячную кавалерию, усиленную множеством лучников и пращников (Caes. B. C., III, 4; App. B. C., II, 43; 71).
До апреля 48 г. Цезарь держал оборону против сухопутной армии и захватывал приморские города, заставляя флот Бибула терпеть нехватку предметов первой необходимости. В апреле прибыла долгожданная помощь, 4 легиона и 800 всадников Антония и Кв. Фуфия Калена. Кален был трибуном 61 г. и популяром (Cic. Ad Att., V, 6, 1), в 59 г. он стал претором, а с 51 г. — легатом Цезаря. Позиционная война длилась два месяца, в мае и июне Цезарь пытался окружить армию Помпея. Шли тяжелые бои, обе стороны страдали от нехватки продовольствия, воды и фуража. В июле Помпей осуществил прорыв, получивший название сражения при Диррахии. План Цезаря был сорван, он отступил в Фессалию, куда подошел и Помпей.
9 августа 48 г. в битве при Фарсале армия Цезаря (25 000 пехоты и 1500 всадников) наголову разбила вдвое превосходящие войска противника. Цезарь сообщает о 15 000 погибших противников и 24 000 пленных. Это было решающее сражение гражданской войны, превратившее Цезаря в главу римского государства. Он стал диктатором на годичный срок с правом пролонгации, консулами 47 г. стали два бывших популяра, Кален и Ва-тиний. Перед новой властью стояло немало проблем. В войну вмешались новые силы — Юба, Птолемеи XIII и Фарнак, а большинство помпеянских лидеров бежали в Африку, где стали сколачивать новую армию. Помпей отправился в Египет, рассчитывая использовать против Цезаря ресурсы царства Птолемеев.
Помпей прибыл в Египет в октябре 48 г., а торжественная встреча кончилась его убийством. Вскоре в Александрии оказался и Цезарь, вступивший в конфликт с царем Птолемеем и его окружением, а в город вошла 20-тысячная армия царского полководца Ахиллы. Армию поддержало население Александрии. Небольшой отряд Цезаря (3200 пехотинцев и 800 всадников) закрепился в центре города и продержался там до весны 47 г. В начале марта подошли подкрепления, а 26–27 марта в Дельте произошло решающее сражение, завершившееся разгромом египтян. Птолемей XIII погиб, на египетский престол взошла Клеопатра, ставшая любовницей Цезаря еще в начале кампании.
Длительное отсутствие Цезаря вызвало дестабилизацию в ряде регионов огромной державы. В Испании начались волнения, вызванные произволом наместника Кв. Кассия Лонгина, в Далмации оперировал флот пом-пеянцев, в Малой Азии действовал Фарнак, мечтавший о реставрации державы Митридата. Возвращаясь в Рим, Цезарь решал жизненные вопросы восточных провинций. Другие проблемы были урегулированы его легатами: после прибытия Лепида и гибели Кассия прекратились волнения в Испании, а Ватиний разбил флот противника в морском сражении. 2 августа 47 г. Цезарь разгромил Фарнака при Зеле, а в сентябре прибыл в Рим, положив конец долговым волнениям.
Главной проблемой стала война в Африке. Помпеянцы собрали огромную армию (8 легионов и 10 000-15 000 всадников), усиленную конницей и пехотой Юбы. П. Брюнт оценивает эти силы в 60 000 человек[147]. Около 2 февраля 46 г. Цезарь высадил свой первый эшелон (30 когорт), а 4 февраля при Руспине кавалерия Петрея и Лабиена едва не повторила разгром Куриона. Война затягивалась, армии двигались параллельно друг другу, а Цезарь наращивал свою группировку в Африке, доведя ее до 11 легионов.
6 апреля 46 г. при Тапсе армия Цезаря внезапно атаковала противника. Сражение превратилось в резню, в которой погибли 50 000 помпеянцев. Один за другим сдались африканские города: Гадрумет, Тапс, Утика, Лептис и др. Африканская кампания покончила с помпеянским руководством: погибли или покончили с собой Афраний, Петрей и Юба, Сципион успел покончить с собой, чтобы не попасть в плен, а в Утике состоялось описанное многими авторами самоубийство Катона. Домиций Агенобарб погиб еще при Фарсале, а Бибул умер от болезни в 48 г. Лабиен и сыновья Помпея бежали в Испанию. В июне 46 г. Цезарь вернулся в Рим.
Мирную деятельность Цезаря трудно отделить от военной. В основном она приходится на два небольших периода, июль — декабрь 46 г. и осень 45 г. — март 44 г. После Тапса началась третья диктатура Цезаря, данная ему на 10 лет вперед как годичная магистратура (Dio, XLIII, 14). В 46 и 45 гг. Цезарь был консулом. В августе 45 г. он отпраздновал 4 триумфа — галльский, египетский, понтийский и африканский, в которых несли 65 000 талантов золота и 2822 золотых венка весом в 20 414 фунтов (App. B. C., II, 102; Suet. Iul., 37; Dio, XLIII, 18; Liv. Epit., 115; Veil., II, 56, 2). Добыча Цезаря достигла 1,5 млрд сестерциев, что втрое превысило добычу Помпея. Эти доходы стали стартовым капиталом для начавшегося римского «экономического чуда». Казна при Цезаре выросла до 700–800 млн сестерциев (втрое больше, чем при республике). Старт был задан: при Августе запасы казны достигли 2–2,5, а при Тиберии — 3 млрд сестерциев[148].
Войны изменили и структуру собственности. Многие олигархи и представители местной знати погибли или разорились. Упадок крупной собственности отодвинул общество от той опасной черты, у которой оно стояло до войны. Легионеры Цезаря получали по 20 000 сестерциев, центурионы — по 40 000, трибуны — по 80 000. Солдаты становились зажиточными крестьянами и горожанами, а офицеры — муниципальной элитой и нижней частью правящего класса. Через армию Цезаря прошли сотни тысяч человек, что создало крайне важную для экономики прослойку среднего класса. Выросли эмиссии денег[149], что также вызвало рост экономики.
Городской плебс не мог не ощущать позитивных перемен. Вместе с тем, диктатору пришлось решать крайне болезненную для общества проблему задолженности. Долговой кризис продолжался и в 48–47 гг. В начале 48 г. в Риме начались долговые волнения, которые возглавил претор М. Целий Руф, предложивший отмену долговых процентов. Против предложения выступили магистраты и сенат во главе с консулом П. Сервилием и претором Требонием. Тогда Целий Руф соединился с вернувшимся в Италию Милоном (не попавшим под цезарианскую амнистию) и начал операции в районе Козы и Фурий. Повстанцы были разбиты посланным против них легионом Кв. Педия. Целий и Милон погибли (Caes. B. C., III, 20–22; Dio, XLII, 23–24).
Волнения возобновились в 47 г. Их возглавил Гн. Корнелий Долабелла, представитель того же круга «золотой молодежи», к которому принадлежали Курион, Целий Руф и Антоний. Долабелла предложил демагогическую программу кассации долгов и снижения квартплаты. Его противником был другой трибун, Требеллий. Волнения выплеснулись на улицы. Начальник конницы М. Антоний не вмешивался: понимая необходимость поддержки Требеллия, он не решался противостоять своему другу Долабелле и сделал это только тогда, когда узнал об его адюльтере со своей женой (Plut. Ant., 9; Dio, XLII, 29; XLV, 29; XLVI, 16; Liv. Epit., 113). После «крайнего решения» сената (senatusconsultum ultimum) Антоний подавил движение. Бездействие Антония вызвало недовольство Цезаря и стоило ему должности. Начальником конницы стал Эмилий Лепид. С прибытием Цезаря долговые волнения успокоились (App. B. C., II, 92; Plut. Caes., 51; Ant., 6–7, 9; Dio, XLII, 50).
Итак, определенная часть плебса, видимо, наиболее люмпенизированная, начинает проявлять недовольство по отношению к Цезарю. Теперь он был высшей властью, а городской люмпен не любил любую власть. Могли не нравиться и некоторые конкретные действия диктатора: сокращение числа получателей хлеба с 320 до 150 тыс. человек (Suet. Iul., 38, 1), ликвидация разрешенных Клодием коллегий (Ibid., 9) и упразднение эрарных трибунов в судах, где остались только сенаторы и всадники (Ibid., 41, 3). Наконец, как и всякая власть, Цезарь наводил порядок, используя при этом армию, и ужесточил уголовные наказания (Ibid., 42–43). Усиление народной фронды можно отметить и в 45–44 гг., когда народ поддержал демонстрацию трибунов, Цезетия Флава и Эпидия Марулла. Наконец, известно, что Цезарь велел изгнать из Рима Амация, выдававшего себя за внука Мария.
На сентябрь — октябрь 46 г. пришелся новый этап политики милосердия. После триумфов Цезарь объявил всеобщую амнистию и установил материальную компенсацию семьям погибших (Dio, XLIII, 50). Началось массовое восстановление разрушенных Суллой городов (Ibid.) и даже статуй Суллы и Помпея, низвергнутых толпой после победы при Фарсале (Plut. Caes., 57; Dio, XLII, 18).
Преобразования Цезаря были прерваны войной в Испании. Сыновья Помпея и Лабиен создали сильную армию. В ней собрались остатки помпеянцев, отряды провинциалов, контингенты независимых племен, большое число рабов и рабочих рудников (B. Hisp., 7; App. B. C., II, 103). Помпеянцы изгнали из Бетики Г. Требония и заняли ряд городов, в том числе Новый Карфаген, успешно действуя против войск Кв. Фабия и Кв. Педия (Dio, XLIII, 29–31). Все три легата настоятельно просили Цезаря приехать в Испанию. В конце осени диктатор прибыл в действующую армию, а 17 марта 45 г. состоялось сражение при Мунде, самое трудное сражение Цезаря. Битва закончилась разгромом помпеянцев. Лабиен и Аттий Вар пали в бою, позже погиб Гней Помпей-младший, Секст Помпей укрылся в горах. Цезарь пробыл в Испании до осени 45 года, что показывает значение, которое он придавал этим провинциям, где начинались романизация и массовое предоставление гражданских прав.
По возвращении из Испании, Цезарь продолжил административные реформы. Он стал пожизненным диктатором (dictator perpetuus), что, вероятно, рассматривалось им как военная должность (rei gerendae causa), а его империй был близок к будущему проконсульскому империю Августа. Он был консулом (46, 45 и 44 гг.), имел трибунскую власть и cura morum, т. е. элементы власти цензора. 13 сентября он написал завещание, согласно которому главным наследником становится внучатый племянник, Гай Октавий, а наследниками второй степени — М. Антоний и Д. Брут. Завещалось только имущество, но всем было очевидно, что реально передавалась именно власть. Октавиан становился основным преемником, а Антоний и, быть может, Д. Брут вероятными «переходными фигурами» на случай ранней смерти диктатора. Такую фигуру он, возможно, видел и в Эмилии Лепиде.
На последний период диктатуры пришлась принципиальная реформа сената. Война расколола сенат, а в 48 г. существовали два сената — цезарианский в Риме и помпеянский в Фессалонике. Оба насчитывали примерно по 200 человек. Помпеянцы преобладали среди высших эшелонов, консуляров (см. выше) и преториев (12 у Цезаря и 20 у Помпея)[150], напротив, соотношение трибунициев и эдилициев было в пользу цезарианцев (20:6)[151]. Ситуация изменилась в 48–46 гг. Помпеянская элита (особенно консуляры) понесла огромные потери, а на место погибших (Помпей, Бибул, Домиций Агенобарб, Афраний, Сципион, Лентул Спинтер, Лентул Крус и др.) пришли консуляры-цезарианцы (Сервилий-младший, Кален, Ватиний, Лепид, Требоний, Кв. Фабий Максим, Каниний Ребий, Антоний). К 44 г. цезарианские консуляры уверенно преобладали. Среди них было немало популяров.
В 48 г. в Рим возвращаются бывшие пом-пеянцы, в основном младшая часть помпеянского сената. Цезарианцы стали «партией власти», но, учитывая то, что в их рядах находилось немало умеренных и нейтральных людей, это положение было довольно зыбким. Как и Сулла, Цезарь решил резко изменить ситуацию. Сенат вырос до 900 человек (Dio, XLIII, 44; Suet. Iul., 41), что означало его пополнение примерно на 500 человек, в большинстве своем поддерживавших новую власть. Среди них было много цезарианских офицеров, всадников и представителей муниципальных элит, в среде которых начала растворяться римская власть. Сенатская реформа сопровождалась реформой магистратур: цензура отменялась, число преторов выросло до 14, эдилов — до 8, а квесторов — до 40 (ранее 20) (Dio, XLIII, 44). Новоизбранные квесторы должны были пополнять ряды сената.
Второй период диктатуры отмечен масштабными реформами. Многие были связаны именно с этим временем, другие проводились и ранее, однако их результаты стали заметны только сейчас, третьи были лишь намечены Цезарем и проводились его преемниками. Наверное, основным достижением диктатора стало создание Рима как сверхдержавы и обеспечение внешнеполитической безопасности. После галльских войн угроза Италии и западным провинциям практически исчезла, а Рейн стал естественным рубежом между римским и варварским миром. Победы над Юбой и Фарнаком решили проблему безопасности африканских и малоазийских владений, Египет вошел в орбиту римского мира. Армия в 35–40 легионов надежно защищала границы[152], и эта защищенность стала основой pax Romana и беспрецедентного подъема античной цивилизации, сопоставимого лишь с греческой архаикой (VIII–VI вв.) и эпохой эллинизма.
Цезарь начал беспрецедентную колонизационную программу. В провинции были направлены 80 000 колонистов (1/10 всего гражданского коллектива — Suet. Iul., 41, 3). Многие колонисты были, видимо, ветеранами диктатора, а колонии появились в Сицилии, Испании, южной Галлии, Азии, Нумидии. Римляне осваивали свою державу в невиданных ранее масштабах. Правовой основой внутренней стабилизации стали законы Цезаря. Закон Юлия о муниципиях стал основой городского и муниципального устройства Италии, а затем и провинций; закон о вымогательствах определил полномочия наместников и создал основу будущего управления провинциями; закон об оскорблении величия квалифицировал понятие преступления против государства.
В 40-е гг. начиналось самое значительное преобразование Цезаря, его «правовая революция», распространявшая гражданские права в провинциях. Отчасти она происходила стихийно без участия диктатора, однако именно Цезарь придал ей масштабность и направленность. Особое значение имело предоставление гражданства Цизальпийской Галлии (49 г.), а во время гражданской войны 49–45 гг. роль провинций резко выросла. В обеих армиях появилось множество солдат-провинциалов, как в легионах, так и во вспомогательных войсках. Многие из этих солдат получили гражданство от обеих сторон, эти же права получали представители местного населения (от отдельных граждан до целых общин), оказавшие услуги сражавшимся армиям.
После победы Цезарь значительно расширил это предоставление прав. Существенно увеличилось число граждан в Бетике, этот статус получили крупнейшие города Испании, Новый Карфаген, Гадес и Гиспалис. Планировалось предоставление гражданства Сицилии и расширение прав жителей Нарбонской Галлии, римские граждане появились и в восточных провинциях, пока еще не так много. Ценз, проведенный в начале правления Августа, дал примерно 4 233 000 граждан (R. g. D. A., 8). Даже если считать, что учитывалось все население (включая женщин и несовершеннолетних), можно с уверенностью сказать, что общее количество граждан по сравнению с 70 г. до н. э. выросло почти вдвое.
Предоставление гражданства в корне меняло отношения человека и власти. Римский гражданин находился под защитой римского права и был огражден от наиболее жестоких и унизительных наказаний, считая телесные. Де факто он был защищен и от смертной казни, а имущественные конфликты граждан и властей решались в суде. С появлением в провинциях большого числа граждан власти уже не могли проводить политику тотального разграбления, порабощения и произвола. Преобразование Цезаря стало одним из крупнейших освобождений в человеческой истории.
Последним планом Цезаря была грандиозная война на востоке, целью которой был, вероятно, разгром гетского царства Биребисты и главного врага Рима — Парфии. В Эпире и Македонии была сосредоточена огромная армия из 16 легионов и 10 000 конницы. В декабре в Аполлонию отправился Октавиан, в марте должен был прибыть сам Цезарь, которому так и не довелось начать эту последнюю войну.
Остается лишь подвести некоторые итоги. История популяров приводит нас к выводу, что они не были только совокупностью политиков или неким обозначением определенного политического стиля. Есть все основания говорить о четко организованном движении с вполне определенным составом участников, программой, набором политических методов и, в общем, единой судьбой. Анализ термина и его использования в политическом контексте показали, что название «популяры» закрепилось за вполне конкретной группой политических деятелей. Это Гракхи, Сатурнин, отчасти — Сульпиций Руф, а затем — ряд политических деятелей 70–40 гг., включая Публия Клодия и отчасти Юлия Цезаря (Cic. Pro Sest., 43, 103; 49, 105; 53, 113; De har. resp., 20, 33–21, 44; Pro Cluent., 77; De leg. agr., II, 4, 10; Pro Rab., 4, 11; De domo, 29, 77; Phil., VII, 2, 4). Всех этих людей объединяли определенная направленность их политики и ее стиль, а анализ терминологии демонстрирует наличие идейно-политического течения со своей идеологией, организацией и стилем политики, т. е. лозунгами и методами манипуляции массами. Наличие того, что Х. Мейер называет populare Politik[153], представляется нам бесспорным.
Можно говорить не только о стиле, но и о более или менее единой программе популяров, основа которой была заложена еще Гракхами. В области экономики они стремились к поддержанию материального положения римского и италийского плебса, а формами этой поддержки были аграрные, колонизационные и хлебные законы.
В области политики целями популяров были усиление реального суверенитета народного собрания, ограничение власти сената, установление контроля над магистратами и защита прав народных трибунов. Популяры защищали права личности и, прежде всего, право провокации. Они сыграли немалую роль в решении италийского вопроса и поддержали всадников в вопросах укрепления откупной системы и передачи им судебных комиссий.
Значительную роль в их политике играли персональные вопросы: борьба с коррупцией, некомпетентным военным и гражданским руководством и произволом администрации.
Суд был очень важной ареной борьбы между популярами и их противниками: они обвиняли, часто обвиняли их самих. Личностный фактор всегда имеет большое значение в «партийной политике», однако наличие его у популяров еще не дает оснований считать их «личной партией» или конгломератом последних.
Итак, у популяров была четкая программа, политическая и персональная преемственность и, наконец, то, что римляне именовали partium Studium, а показателем преемственности популяров можно считать и постоянное возрождение этого движения. Оно пережило разгромы 133, 121 и 100 гг. и, казалось, было полностью уничтожено Суллой. Тем не менее после смерти диктатора начинается возрождение движения. Разгром клодианцев покончил с популярами как с самостоятельной силой и заставил их устремиться под защиту Цезаря.
Наверное, самой слабой стороной деятельности популяров была политическая сторона. Рим не был демократией и не мог ей стать, более того, демократия не была моделью римского общества. В отличие от афинских демократов, бывших «партией власти», популяры были обречены на роль оппозиции, а их главной задачей становилось сохранение «конституционных» и правовых норм, не соблюдаемых самой правящей олигархией.
Судьба популяров в целом была трагичной: из 38 человек из списка Х. Мейера 11 погибли, а 9 отправились в изгнание или стали жертвами иных репрессий. Судебные расправы, кампании по диффамации и политические убийства переходили во внесудебные расправы и массовые репрессии. Гракханцев и сторонников Сатурнина уничтожали путем групповых внесудебных расправ, трибунов 70–50 гг. постоянно преследовали политические и уголовные процессы, а в 52 г. они оказались на грани уничтожения. Если бы не победа Цезаря, список жертв был бы гораздо больше.
Популяры были достаточно разнородны: среди них встречались искренние демократы и ловкие демагоги, радикалы и умеренные, люди, действительно сочувствующие народу, и ловкие карьеристы. Хотя самые выдающиеся популяры (Гракхи, Цезарь, Клодий) принадлежали к аристократии, большинство из них были выходцами из незнатных и всаднических семей, лишенных блестящих родословных, которыми так гордились их противники. Как и в любой другой партии, здесь были внутренние распри и люди, готовые перейти на сторону врага, однако большинство популяров честно и последовательно выполняли «партийный долг», а сама «партия» не производит впечатления сообщества, раздираемого непримиримыми противоречиями.
Ученые потратили немало сил, чтобы доказать отсутствие противостояния оптиматов и популяров, однако факты делают это противостояние очевидным. Оптиматы у Цицерона и других авторов — это противники Гракхов (Cic. Pro Sest. 49, 104; Liv. Epit., 58) и Сатурнина (Cic. Pro Sest., 47, 101; 48, 103), Цинны и марианцев (Cic. Pro Sest., 47, 101) и, наконец, противники триумвиров и помпеянцев (Cic. Ad Att. VIII, 16, 1–2; XX, 5; 9, 1; Ad Fam., II, 9; 9а, 5; II, 3; Suet. Iul., 11; 15; 19; Veil., II, 40; 47). Конкретно это Сципион Назика, Эмилий Скавр, Метелл Пий, Октавий, Лутаций Катул, братья Лукуллы, Метелл Критский, Катон, Домиций Агенобарб, Бибул.
Optimates — термин Цицерона. Саллюстий и другие авторы предпочитают boni и pauci. Слова относятся к одним и тем же лицам: противники Гракхов (Sall. Iug., 16, 41–42; Flor, II, 2), Мария и Сатурнина (Flor, II, 4), сторонники Суллы, противники и жертвы Мария и Цинны (Cic. Pro Rosc. Amer., 6, 15; 49, 141; Sall. Hist., III, 48). Это также — противники Цезаря в гражданской войне (Sall. Ep. ad Caes., II, 2; Eutr., VI, 19, 23), конкретно — Катон, Домиций, Бибул, Постумий, Фавоний (Sall. Ep. ad Caes., II, 8–9). Возможно, оптиматы не были единственными противниками популяров, но именно они представляли противостоящую им идеологию.
Популяры были всегда готовы к союзу с иными силами. Это были умеренные реформаторы из круга Крассов-Сцевол, лидеры марианцев или аристократы-маргиналы типа участников заговора Катилины. Деятельность некоторых политиков прекрасно иллюстрирует зыбкость граней между популярами и другими реформаторами. К последним можно отнести Ливия Друза и Сульпиция Руфа, а также — Мария и Цинну. Были и другие политические деятели, весьма далекие от популяров, но готовые опираться на их помощь и даже оказать ее им самим. К этой категории можно причислить, например, Красса и Помпея. Наконец, методы и тактику популяров могли использовать даже откровенные противники: Милон, Сестий, Целий Руф и даже сам М. Порций Катон.
Последним вопросом является вопрос о взаимоотношении популяров с Юлием Цезарем — человеком, сыгравшим в их истории, быть может, решающую роль. Он был одним из тех, кто стоял у истоков возрождения популяров в 70-е гг. и способствовал консолидации разрозненных группировок в единую партию. В 52 г. именно у него находили прибежище разрозненные и разгромленные сторонники движения. Популяры выжили благодаря Цезарю, он же разгромил общего смертельного врага, оптиматов и помпеянцев.
По крайней мере, до своего консульства в 59 г. Цезарь действовал в рамках движения. Только став наместником, а затем и покорителем Галлии, он занял положение, аналогичное положению Мария, превращаясь в лидера всей антисенатской оппозиции. После победы в гражданской войне он был уже главой всего государства и неизбежно должен был выйти за пределы «партийной политики»; но даже выйдя за пределы движения, Цезарь не порвал с ним. Многие популяры стали его близкими друзьями и активными сотрудниками, а многие пункты их программы вошли в его программу преобразования государства и общества, когда он стал всемогущим диктатором.
Программа Цезаря оказалась шире и масштабнее, чем программа популяров, с которой она сохраняла идейную преемственность, и это перерождение привело к тому, что часть популяров оказалась в оппозиции. И все же, несмотря на действия Клодия, волнения 48–47 гг. и фронду 44 г., в критические моменты истории народ шел за Цезарем. Так было в январе — марте 49 г., когда италийская «бархатная революция» определила его победу в гражданской войне 49–45 гг., так было и в марте 44 г., когда народная революция вырвала победу из рук заговорщиков.
Историческим парадоксом было то, что цезарианская диктатура покончила с обеими партиями. В новой Империи Цезаря и его преемников не было места ни для аристократической республики нобилей и всевластия олигархии, ни для формального, а тем более — реального суверенитета комиций, которые уже не представляли ни несколько миллионов разбросанных по Империи римских граждан, ни крайне пестрое, почти миллионное население столицы. Обе «партии» были республиканскими, полисными и городскими институтами, и уже не соответствовали имперским реалиям.
Рассмотрев историю движения популяров, имеет смысл остановиться на ряде вопросов, лишь бегло затронутых в предыдущей части. Это во-первых, вопросы историографии, связанные с темой популяров, во-вторых, вопросы терминологии, которые во многом и породили дискуссию вокруг отношений оптиматов и популяров, и наконец, вопрос о том, кого именно относили к числу популяров наши источники и в какой степени мы все-таки можем проводить какие-либо аналогии между римскими партиями (или «партиями») и более поздним временем.