В гражданской войне были разгромлены марианские армии, а господство Суллы в Италии закреплено расселением солдат 23 или 27 легионов (Арр. В. С., I, 100; Liv. Epit., 89; Sall. Cat., 16; 24; 56). Марианцы лишались политической власти, а то, что не сделала война, довершили сулланский террор и проскрипции. Сулла заявил, что намерен расправиться с теми, кто служил в марианской армии в качестве преторов, квесторов и военных трибунов (т. е. все высшее и среднее офицерство) и теми, кто в чем-либо «содействовал врагу» (Арр. В. С., I, 95). В начале списка стояли имена Карбона, Норбана, Сертория и других марианских военачальников. Террор и гражданская война уничтожили 90 сенаторов (Ibid., I, 103) и 1600 (Ibid., I, 96) или 2000 (Flor, III, 21) всадников. Проскрипты, их дети и внуки лишились права занимать магистратуры.
Новый удар нанесло сулланское законодательство. Законы Суллы фактически ликвидировали все демократические завоевания 133-82 гг., а все действия марианцев были объявлены противозаконными. Еще в 88 г. Сулла запретил передавать в комиции законы, не прошедшие обсуждение в сенате (Арр. В. С., I, 59). Судебные законы Гая Гракха и Главции отменялись, а суды передавались сенату (Vell., II, 32). Ряд законов должны были подчинить сенату все магистратуры.
Сулла отменил цензуру, сенат должен был пополняться за счет квесторов, число которых выросло с 8 до 20 (Тас. Ann., VI, 28). Консулы были подчинены сенату: они превратились в правителей Италии и спикеров сената, а командование основными армиями перешло к проконсулам[104]. Получить второе консульство можно было лишь через 10 лет после первого.
Главный удар был нанесен по народному трибунату, бывшему правовой основой деятельности популяров. Трибуны лишались права внесения проектов в комиции без решения сената (Cic. Verr., II, 1, 155; Liv. Epit., 89), право интерцессии ограничивалось, а занятие должности трибуна лишало человека права занимать другие магистратуры (Арр. В. С., I, 100).
Диктатор создал сильный работоспособный сенат. После гражданских войн в нем едва ли осталось более 150 человек[105], и, добавив к ним 500 сенаторов (Ibid.), Сулла сразу и надолго превратил свою «партию» в правящую. В 70-е. гг. господство сулланского и постсулланского сената было безраздельным, оно сохранялось и два последующих десятилетия. Из 61 консула 81–49 гг. 25 сражались под знаменами диктатора, 18 являлись их близкими родственниками, а большая часть остальных — сторонниками оптиматов. Все наиболее значительные проконсулы (Метелл Пий, П. Сервилий, Аппий Клавдий, братья Лукуллы, Помпей) были родственниками, друзьями или соратниками Суллы.
Ядром сулланской, а затем и постсулланской знати оставался клан Цецилиев Метеллов.
К нему принадлежали консул 80 г. Кв. Цецилий Метелл Пий, «второй человек» в «партии Суллы», и консул 69 г. Кв. Цецилий Метелл Критский. Внуком Метелла Македонского по матери был П. Сервилий, а внуками Метелла Кальва — братья Лукуллы, Луций и Марк. Аппий Клавдий был женат на Метелле. Не все аристократы являлись родственниками Суллы, многих сближали общее «дело» и идеология. Первым лидером собственно оптиматов был, вероятно, консул 87 года Октавий, затем его место занял лидер сулланского сената и его идеолог, Кв. Лутаций Катул.
Помимо аристократов в сулланском окружении было немало офицеров из нижней части правящей элиты (сенаторские и всаднические семьи, «новые люди» и т. п.). Наиболее успешным и при этом типичным представителем этой военной элиты был Гней Помпей, сын Помпея Страбона, особенно отличившийся в войнах 82–79 гг. К этой группе можно отнести М. Лициния Красса, сына консула 97 г., и таких военачальников, как Л. Лициний Мурена, Г. Кассий Лонгин, Л. Афраний и др.
Наконец, сулланский террор выдвинул немало людей с откровенно криминальным прошлым: многие из них позже участвовали в заговоре Катилины (Лентул Сура, Корнелий Цетег, П. Автроний и др.), другие оказались замешаны в коррупционных скандалах (Г. Верpec, Корнелий Долабелла). Хотя для сулланской партии характерны свои противоречия, это была сильная сплоченная организация, способная выступить единым фронтом в защиту своих интересов.
Сулла был диктатором в 81 г., в 80 г. он стал консулом вместе с Метеллом Пием, а в 79 г. снял с себя власть и удалился в свое имение, где и умер в 78 г. В наследство своим преемникам он оставил почти полный коллапс экономики, пустую казну, разоренные провинции и опустошенную войной Италию. Назревал общий взрыв: в Испании началось восстание Сертория, на востоке поднял голову Митридат, моря кишели пиратами. 70-е гг. отмечены большими войнами, а численность армий в этот период достигала 35–45 легионов[106].
Кризис разразился сразу после смерти Суллы, когда консулами стали Кв. Лутаций Катул и М. Эмилий Лепид, бывший военачальник Суллы, перешедший на сторону оппозиции. В Этрурии началось массовое восстание против сулланских колонистов. Сенат отправил на его подавление обоих консулов, однако Лепид объединился с повстанцами, а затем и с марианским полководцем М. Юнием Брутом. Мятежный консул требовал полного восстановления власти народных трибунов, возвращения изгнанников, снятия правовых ограничений для проскриптов и возвращения земель повстанцам (Liv. Epit., 90; Licinian, р. 34–35 Flemish; Арр. В. C» I, 107; Flor, III, 23). Против инсургентов были брошены войска Катула и Помпея. Брут был разбит при Мутине. Лепид дошел до Рима, но потерпел поражение на Марсовом поле, а затем был разгромлен Катулом и Помпеем у Козы. После этих неудач Лепид отбыл в Сардинию, где вскоре и умер (Арр. В. С., I, 107; Plut. Pomp., 15). Остатки его армии, 5 легионов Перперны, ушли в Испанию к Серторию.
Лепид не был популяром, но использовал их лозунги и методы, в его движении заметны отголоски гражданской войны, а среди его сторонников насчитывалось немало марианцев. Важным фактором была массовая поддержка населения Италии, сильно пострадавшего от сулланских армий и сулланских колонистов. Наконец, отмечалось недовольство и в среде сулланских генералов, часть которых была готова принять требования реформаторов. Как и всегда, наблюдалось все то же противостояние «бедной» и «богатой» Италии[107].
Наверное, главным фронтом 70-х гг. был испанский, где бывший марианский наместник Квинт Серторий объединил марианских эмигрантов и восстание испанских провинциалов, соединившее в себе тягу к независимости со стремлением занять новое место в политической жизни державы[108].
В 89 г. восставшие лузитане пригласили Сертория на роль военного предводителя, а в 79 г., объединив римских и испанских повстанцев, Серторий нанес ряд поражений сулланским наместникам и успешно сражался с Метеллом Пием, посланным Суллой в качестве наместника Дальней Испании. В 77 г. Серторий был как никогда близок к победе. Он занял Ближнюю Испанию и почти все побережье, дошел до реки Ибер и соединился с прибывшим на Пиринейский полуостров Перперной, фактически отрезав армию Метелла от Рима. Чтобы спасти Метелла, сенат отправил в Испанию вторую армию под началом Гнея Помпея. Теперь на испанском фронте сражались 10–12 легионов.
На 75–74 гг. приходятся главные битвы этой войны (сражения при Сеговии, Валенсии и Сукроне), а в 74 г. состоялось генеральное сражение при Сегунтии, закончившееся «вничью». Помпей и Метелл отступили за Ибер, однако Серторий, потеряв в боях регулярные войска и оставив романизированные области, ушел в глубинные районы Испании. Его главной силой стали ополчения независимых и полузависимых племен, использовавших тактику партизанской войны. В 74 г., получив подкрепления, Метелл и Помпей двинулись вглубь Кельтиберии. К 75 г. повстанцы потеряли не только эту область, но и долину Эбро и восточное побережье. В 72 г. Серторий стал жертвой заговора, устроенного его римским окружением. Гибель полководца означала крах восстания. В 71 г. Помпей наголову разбил Перперну, после чего легаты Помпея, Пу-пий Пизон и Афраний, несколько лет покоряли мятежные провинции.
Тяжелые войны шли на востоке, на Балканах и в Малой Азии. В 79 г. Ann. Клавдий начал наступление во Фракии гг.), продолженное Г. Курионом (76–74 гг.), а в 79–76 гг. Сервилий разгромил пиратских князьков в Киликии, Ликии и Памфилии, перешел Тавр и подчинил центральные районы Малой Азии. Именно теперь, когда в войнах наступил перелом, произошла вторая вспышка кризиса — в 74 г. началась Третья Митридатова война, а в 74 (или 73 г.) в Италии вспыхнуло грандиозное восстание рабов.
Впрочем, остановить римлян было уже невозможно. В 73 г. при Кизике Лукулл фактически уничтожил главные силы Митридата, а в 71 г. вторгся в Понт и разбил армию царя при Кабире. В 71–70 гг. пали понтийские твердыни. После тяжелых поражений 73–72 гг. в 71 г. было подавлено восстание Спартака.
Анализ этого восстания не входит в нашу задачу, и мы остановимся на нем лишь в связи с гражданскими войнами. Эта связь очевидна: после войн 80-70-х гг. повстанцам противостояло слабое, раздираемое противоречиями государство, а армия Красса была его последней армией. Наверное, не случайно в армии Спартака имелись сильные контингенты германцев и фракийцев, народов, с которыми Рим вел особенно тяжелые войны в последний период. В современной историографии (Кл. Николе, П. Брюнт, Э. Габба, Я. Ю. Заборовский и др.) твердо установилось мнение о связи между Союзнической войной и восстанием Спартака[109], а рассмотрение географии показывает почти полное совпадение маршрута Спартака и района военных действий во время восстания союзников[110].
Примерно за три года Спартак прошел около 3,5 тыс. км, причем большая часть его пути проходила по горам, а война в горах была невозможна без помощи местного населения, снабжавшего повстанцев всем необходимым[111]. Возможно, именно поэтому они не хотели покидать Апеннинские горы, ставшие для них столь близкими[112]. В армии рабов могло быть немало италиков[113], и «бедная» Италия снова сражалась против «богатой».
Проводя законы против трибунов, Сулла рассчитывал сделать эту должность непривлекательной для амбициозных политиков. Он явно ошибся: желающих было немало, а сами трибуны вели агитацию за восстановление своих прав. Мы располагаем весьма фрагментарной информацией об этих людях и связях между ними, однако единство программы и последовательность действий позволяет видеть в них некое единое движение[114].
В 76 г. трибун Гн. Сициний поднял вопрос о восстановлении трибуната, но встретил сопротивление консула Куриона. Что именно случилось с Сицинием, мы не знаем. Саллюстий использует глагол circumvenire (нападать, осаждать) (Sall. Hist., III, 48, 8). Перевод В. О. Горенштейна «был убит» явно не бесспорен, хотя и подтверждается дальнейшим заявлением Макра о «гибели невинного трибуна» (Ibid., III, 48, 11 — insontis tribuni). После этого данных о Сицинии у нас нет. В 75 г. консул Г. Аврелий Котта, друг Ливия Друза, возвращенный из изгнания Суллой, добился снятие запрета на занятие других магистратур бывшими трибунами. В 74 г. трибун Л. Квинкций снова потребовал возвращения власти трибунов, одновременно развернув кампанию против коррупции судов. Квинкций потерпел неудачу из-за сопротивления консула Лукулла (Ibid., Ill, 48, 11), после чего трибун стал постоянным критиком его восточной кампании.
В 75 г. агитацию продолжил трибун Г. Лициний Макр, один из главных идеологов движения. Макр был историком, внесшим демократическую тональность в историю борьбы патрициев и плебеев в V–III вв. до н. э., а Саллюстий вложил в его уста большую речь, содержащую критику режима. Под давлением популяров консулы М. Лициний Лукулл и Г. Кассий Лонгин возобновили раздачи хлеба по гракханской цене (6 1/3 асса). Люди получали по 5 модиев (43 л.) в месяц, а число получателей достигло 40 000 человек. В 71 г. трибун М. Лоллий Палликан снова потребовал реставрации трибуната.
Тогда же происходит выдвижение человека, оказавшего особое воздействие на движение популяров. Гай Юлий Цезарь родился в 102 г. (или в 100 г.). Происхождение связывало его с древнейшей патрицианской аристократией, а непосредственное родство — с лидерами нового политического мира. Его родным дядей был консул 91 г. С. Юлий Цезарь, а двоюродными — консул 90 г. Л. Юлий Цезарь и оратор Цезарь Страбон. Отец будущего диктатора, Гай Юлий Цезарь, был претором и, вероятно, только ранняя смерть помешала ему стать одним из марианских лидеров. Тетя (сестра отца) Цезаря была женой Мария. Мать, Аврелия, по всей видимости, состояла в родстве с Коттами, а в 85 или 84 гг. сам Цезарь женился на дочери Цинны, Корнелии.
Молодость помешала Цезарю занять подобающее место в марианской иерархии, а победа Суллы зачеркнула все надежды на политическую карьеру. Отказ развестись с Корнелией едва не стоил ему жизни. Сулла пощадил молодого Юлия, но все время, вплоть до смерти диктатора, он оставался на востоке в действующей армии. В 78 г. Цезарь вернулся в Рим и занялся правозащитной деятельностью, защищая жертвы террора и агитируя против законов Суллы. Начались его выступления против сулланских коррупционеров (Гн. Корнелий Долабелла, Антоний Гибрида), но, как справедливо заметил Т. Моммзен, «с Цезарем можно было связывать только надежды на будущее»[115].
К 71 г. войны закончились. Из Испании возвращался Помпей, в войне с Митридатом наступил явный перелом. Красс разбил армию Спартака, а в 72–71 гг. Марк Лукулл провел большое триумфальное наступление во Фракии и вышел к Дунаю, завершив войну и успев вернуться в Италию, чтобы перекрыть Спартаку путь на Брундизий. Если в 83–82 гг. армия насчитывала 54 легиона, в 73–71 гг. — 37–40, то в 70 г. в строю осталось только 16[116]. Армии Помпея, Красса, Марка Лукулла и Метелла Пия были распущены, полководцы праздновали заслуженные триумфы.
Между кризисами 30-х гг. II века и 70-х гг. I века имеется поразительное сходство. Почти все войны этого времени имели ярко выраженную социальную направленность, и могло показаться, что весь угнетенный римлянами мир готов восстать против их власти. В Испании разгромленное марианское движение соединилось с антиримским восстанием провинциалов, и, как справедливо заметил И. Г. Гурин, в период 82–75 гг. Серторианская война фактически была продолжением гражданской. На востоке и в 89–88, и в 74 гг. Митридат активно использовал национальные и социальные противоречия в Греции и Малой Азии, выставляя себя защитником угнетенного населения восточных провинций Рима. В 74 г. Серторий и Митридат заключили союз. Естественными союзниками обоих и своего рода связующим звеном стали киликийские пираты.
Сулланские военачальники не только подавили эти движения, но и начали новую политику, позже в гораздо более крупных масштабах продолженную Цезарем. В Испании Метелл и Помпей оставили в силе многие преобразования Сертория, а в провинции Азия Лукулл сумел преодолеть кризис, вызванный вторжением Митридата и репрессиями Суллы. Я. Ю. Заборовский проводит связь между восстанием Спартака и реальным предоставлением гражданства Италии в 70 г.[117], и это мнение, несомненно, заслуживает внимания.
70 год стал годом больших внутренних перемен. Консулами избрали Помпея и Красса. Закон Лициния-Помпея полностью восстановил власть народных трибунов, по закону Аврелия Котты, претора 70 г., суды теперь состояли из трех равных групп (сенаторы, всадники и эрарные трибуны) (Asc., p. 25; 47–49; Liv. Epit., 97; Veil., II, 32). Впрочем, наверное, главной реформой стало восстановление цензуры и проведение ценза.
По новому цензу, проведенному Л. Геллием и П. Корнелием Лентулом, общее число достигло 910 000 человек. Ценз учитывал только совершеннолетних военнообязанных мужчин, следовательно, общее гражданское население Италии примерно равнялось 2,7–3 млн, что приблизительно соответствовало свободному населению страны. Другой акцией цензоров стала ревизия списков сената, из которых они исключили 64 человека[118]. Основной удар пришелся на сулланских маргиналов, в числе которых оказались Лентул Сура и Антоний Гибрида. Новый сенат принял решение об амнистии сторонников Лепида и Сертория.
Реформы 70 г. стали «мирной революцией» против сулланской системы. У нее не было конкретных движущих сил, и на какое-то время она объединила практически все общество. «Революция» была компромиссом: пожертвовав законами Суллы и некоторыми из его сторонников, сулланская элита сохранила реальную власть. Революция временно консолидировала общество, и значительную его часть устраивал именно такой компромисс. Многие считали, что нужно идти дальше, однако немалая часть сулланцев была недовольна даже этими уступками и мечтала о реванше.
60-е гг. были более спокойным десятилетием. Несмотря на восточные кампании, армия составляла не более 20 легионов[119], а экономика уверенно шла на подъем. В 62 г. в казне было 280 млн сестерциев, после похода Помпея сумма удвоилась. Сулланцы оставались «партией власти», но ее монополии на власть приходит конец. Начинается консолидация оппозиции, в центре которой оказались Цезарь и Красс, а в конце периода она создает нечто вроде «второй партии». Самым популярным полководцем и своего рода символом «революции» 70 г. становится Гней Помпей, надпартийная позиция которого обеспечивала ему поддержку самых различных общественных сил.
Летом 69 г. после отказа Тиграна II выдать бежавшего к нему Митридата, войска Лукулла двинулись в Армению. При Тигранокерте армянская армия была разбита, а город взят и разрушен. Летом 68 г. Лукулл готовился к походу на Артаксату, но измученные походами солдаты отказались продолжать войну. Используя ситуацию, Митридат снова захватил Понт. Кампанию против Лукулла возглавили два лидера популяров: его старый враг Квинкций, добившийся передачи командования консулам 67 г. Ман. Ацилию Глабриону и Кв. Марцию Рексу, и П. Клодий, служивший в армии Лукулла.
Клодий был своего рода «семейным диссидентом». От брака консула 79 г. Апп. Клавдия и Цецилии Метеллы, дочери Метелла Балеарского, родились три сына и три дочери. Старший сын, Апп. Клавдий Пульхр, был лидером оптиматов, консулом 54 и цензором 50 г., средний, Гай, стал претором 56 г. и легатом Цезаря, младшим был Клодий. Все три сестры, Клодии, были замужем за видными оптиматами: Метеллом Целером, Кв. Марцием Рексом и Лукуллом — и отличались своим скандальным поведением. Поссорившись с Лукуллом, Клодий отправился к другому шурину, Мар-цию Рексу, который поручил ему командование флотом, однако Клодий попал в плен к пиратам и, видимо, был освобожден Помпеем в 67 г. (App. B. C., II, 23; Strabo, XIV, 628).
В начале 60-х гг. римляне решили нанести окончательные удары по пиратству, центрами которого были Киликия и Крит. В 68 г. проконсул Кв. Цецилий Метелл начал операции против Крита, а в 67 г. народный трибун Авл Габиний предложил дать одному из консуляров власть на 3 года на всей береговой полосе глубиной в 400 стадиев (50 миль) с правом иметь 15 легатов и 200 кораблей. Имени не было, но все понимали, что речь идет о Помпее. Сопротивление возглавили Катул, консул 67 г. Г. Кальпурний Пизон и оратор Кв. Гортензий (Plut. Pomp., 25; 27; Cic. De leg. Man., 17, 52).
Вероятно, сенат отверг предложение Габиния и, вопреки закону Суллы, трибун перенес обсуждение в комиции, встретив поддержку деловых кругов и энтузиазм народа. Два трибуна, Л. Росций и Л. Требеллий, выступили против, а Требеллий наложил на закон вето. Габиний предложил сместить Требеллия, но когда 17 триб из 35 проголосовали «за», последний снял интерцессию (Dio, XXVI, 30; Cic. Corn., fr. 31; Plut. Pomp., 25), комиции поддержали законопроект, и уже вечером огромные толпы народа устроили торжественную встречу прибывшему в город Помпею.
Собрав 500 кораблей, 120 000 пехоты и 5000 всадников, во главе которых стояли 24 легата (Plut. Pomp., 25), Помпей в течение 40 дней очистил от пиратов Средиземное море. Еще 48 дней понадобилось, чтобы занять Киликию. Римляне захватили 120 пиратских замков, захватили и потопили 800 кораблей. Позже Метелл занял Крит. С пиратством было покончено, война заложила основы «принципата Помпея».
10 декабря 67 г. другой популяр, Г. Манилий, предложил отозвать из восточных провинций прежних наместников и передать общее командование Помпею. Теперь под началом Помпея находились 15 легионов или 2/3 армии республики[120]. Сопротивление было слабым, против были только Катул и Гортензий. Помпея поддержали даже большинство сулланских консуляров (Сервилий, Курион и др.). Помпей разбил Митридата в устье Евфрата и занял Понт. Тигран стал вассалом Рима, а цари Иберии и Альбании были разгромлены. Митридат бежал на Боспор и в 63 г. стал жертвой общего восстания. В том же 63 г.
Помпей вторгся в Сирию и Иудею и ликвидировал Селевкидское царство. Вифиния-Понт и Сирия стали римскими провинциями, в Малой Азии появились несколько вассальных царств, вассалом римлян стала Иудея, а римские войска вышли к линии Евфрата и границам Египта.
Популяры перешли в наступление. В 67 г. трибун Г. Корнелий при поддержке Габиния начал кампанию против сенатской коррупции. Первый закон запрещал одалживать деньги иностранным послам, второй расширял наказания за подкуп избирателей (Азс., р. 51; 64). Третий закон Корнелия предписывал, чтобы «любое освобождение от закона» (довольно частая практика) давалось не сенатом, а ко-мициями. Сенат добился компромисса: подобные вопросы решались в сенате при кворуме не менее 200 человек, а затем докладывались народу (Ibid., р. 50; 63). По четвертому закону преторские эдикты должны были содержать общие положения юрисдикции (Ibid., р. 52). Один из законопроектов, разрешающий либертам голосовать в трибе патрона (Ibid., р. 58), Корнелий оставил новому трибуну, Манилию. Хотя Манилий провел закон через комиции, однако сенат отменил его, как принятый в день Компиталий.
Оптиматы нанесли ответные удары. Корнелия обвинили в оскорблении величия (Plut. Cic., 8), но толпа была настроена столь враждебно, что власти были вынуждены отменить процесс. В 65 г. состоялся новый процесс, Корнелия защищал Цицерон. Бывший трибун был оправдан, но отошел от политики. Гай Корнелий, видимо, представляет собой весьма редкий тип «независимого популяра» и, несмотря на звучное имя, не был связан с родом Корнелиев, возможно, будучи потомком клиента или либерта.
Примерно тогда же был осужден идеолог движения Лициний Макр, покончивший с собой после суда, вынесшего, предположительно, обвинительный приговор (Ibid.; Cic. Ad Att., I, 4, 2). Следующей жертвой оказался Манилий, обвиненный в оскорблении величия. Габиний стал легатом Помпея, другой трибун-популяр, Г. Меммий, выступавший с критикой Лукулла, также избежал республиканской «Фемиды» благодаря аристократическим связям. Она доберется до него позже. Хотя судьба популяров 60–50 гг. была лучше, чем участь их предшественников, она также оказалась незавидной. Вместо массовых репрессий им достались «точечные удары» судебных процессов, как правило, сфальсифицированных их противниками.
Продолжалось возвышение Цезаря. В 68 г. он стал квестором, тогда же умерли его жена Корнелия и тетя Юлия. На похоронах вдовы Мария Цезарь сделал первый шаг к реабилитации победителя германцев, выставив его изображения. В 67 г. он поддержал закон Габиния, а в 66 г. — закон Манилия. В 65 г., став эдилом, Цезарь полностью восстановил разрушенные Суллой трофеи Мария, а затем начал кампанию против виновников сулланских репрессий. Блистательный аристократ, человек выдающихся дарований и образованности, Цезарь был тем, кто мог объединить разрозненную оппозицию и противостоять таким лидерам, как Метелл Пий, Катул, Лукуллы и Гней Помпей.
У популяров появились новые союзники. Главным из них был М. Лициний Красс, крупный сулланский военачальник и, видимо, уже тогда — самый богатый человек Рима, чье состояние (180 млн сестерциев) почти равнялось запасам римской казны[121]. Красс не был связан с сулланской знатью, его родственные связи делали его членом круга Крассов-Сцевол, уничтоженного марианцами, а приход к Сул-ле был вызван желанием мести за погибшего отца. После 70 г. с безошибочной интуицией дельца Красс сделал ставку на оппозицию, прежде всего на Цезаря, а их союз сложился где-то около 70 г.[122] Красс помогал и другим оппозиционерам: в 68 г. он защищал Лициния Макра (Cic. Ad Att., I, 4, 2), в 63 г. финансировал Сервилия Рулла, а в 61 г., возможно, помог Клодию. Еще с 83–82 гг. в действиях Красса присутствовал еще один мотив — постоянное соперничество с Помпеем. Популяры (и особенно Цезарь) получили то, чего у них не было — огромные деньги.
Олигарх помогал еще одной силе. В научной литературе можно встретить попытки объявить Катилину и его окружение популярами или революционерами[123], однако, если современные дефиниции вообще уместны по отношению к Риму I в. до н. э., то их было бы логичнее считать «ультраправыми». В отличие от популяров, катилинарии были частью сулланского «истеблишмента». Лидеры заговора (Катилина, Лентул Сура, Автроний и др.) были офицерами Суллы и имели тесные связи с сулланским руководством. Катилина был тесно связан с Катулом (Sall. Cat., 34–35), а собрания заговорщиков иногда происходили в доме Семпронии, жены консула 77 г. М. Юния Брута, которая устраивала их «без ведома хозяина» (Sall. Cat., 40, 5)[124].
Младшую часть катилинариев составляли представители «золотой молодежи», связанные с сулланской знатью. Ядро армии состояло из бывших ветеранов Суллы, а их основным лозунгом был лозунг кассации долгов, привлекательный и для разорившихся аристократов, и для масс простых крестьян[125]. Наиболее сложное положение было в Этрурии, Апулии и Пицене[126]. Вероятно, Саллюстий оказался прав, считая, что их идеалом была сулланская диктатура с ее грабежами, репрессиями и переделом собственности[127].
Положение катилинариев в сулланской системе было двойственным. С одной стороны, они имели вполне «законные» права на высшие должности, основанные на их статусе в сулланской иерархии, с другой, их связь с сулланским террором заставляла более респектабельные круги сулланцев дистанцироваться от этих маргиналов. Положение последних ухудшилось в 70 г., когда власть фактически отказала им в поддержке.
В 66 г. две оппозиции попытались предпринять совместные действия. Катилинарии неожиданно победили на выборах. Консулами 65 г. стали П. Автроний Пет и П. Корнелий Сулла, однако противники, что было крайне редко, добились признания выборов недействительными, после чего их место заняли соперники, Л. Манлий Торкват и инициатор судебного закона Л. Аврелий Котта. Далее сведения Саллюстия и Светония расходятся.
Согласно Саллюстию, Катилина и Пизон планировали убийство Котты и Торквата и возвращение власти Автронию и Сулле. План сорвался из-за того, что Катилина не подал условленного знака (Sall. Cat., 18–19). Светоний рассказывает эту же историю, но с другими именами. Предполагалось сделать Красса диктатором (видимо — dictator comitiarum habendarum), а Цезаря — начальником конницы (именно он должен был дать условленный сигнал), после чего консульство возвращалось Автронию и Сулле (Suet. Iul., 14). Кроме различия имен, можно отметить, что Светоний дает более мирный вариант переворота. История «первого заговора» обычно отвергается полностью. В речи «за Суллу» Цицерон вообще отвергает сам его факт, а Аппиан и Плутарх о нем не упоминают. Так или иначе речь идет лишь о намерениях и слухах, а когда в 63 г. популяры и катилинарии начали наступление, они вели его порознь.
В 63 г. популяры выдвинули сильную команду трибунов-реформаторов. Более острая борьба развернулась на консульских выборах, во время которых обозначились три фаворита: Катилина, Антоний Гибрида и Цицерон. В ходе своей предвыборной кампании Цицерон выдвинул лозунг «согласия сословий» и (что было еще важнее) смог доказать оптиматам, что обеспечит их интересы лучше, чем противники. Катилина планировал предвыборное соглашение с Антонием, но Цицерон сумел его опередить. Консулами 63 г. стали Цицерон и Антоний.
В январе 63 г. народный трибун П. Сервилий Рулл предложил самый значительный аграрный закон со времен Гракхов. За спиной разработчиков стояли Красс и Цезарь. Предполагались массовые закупки земель у частных лиц и (с добавлением Кампанского и Стел-латинского полей) распределение их между беднейшими слоями населения. Денежные средства должны были получить от сбора налогов, военной добычи Помпея и продажи земли в провинциях (Cic. De leg. agr., II, 7, 16; 8, 21; 13, 34–35).
Для проведения закона избиралась комиссия из 10 человек с неограниченными полномочиями и правами покупки земли «у кого угодно и что угодно» (a quibus volent et quos volent), правами вывода колоний и возможностью забирать землю у союзников и вассальных царей, а также — военной и гражданской властью без права провокации (Ibid., II, 13, 33–34). Условием избрания было личное присутствие, что исключало выборы Помпея. Момент был удачен: в Италии не хватало денег, земля падала в цене, а Рим ожидал огромную добычу Помпея. В трех речах Цицерон провалил законопроект.
Цезарь и ставший трибуном Т. Атий Лабиен предприняли попытку пересмотра истории. Старый сенатор Г. Рабирий был обвинен Лабиеном в преступлении 37-летней давности, убийстве Апулея Сатурнина. Деяние, совершенное в силу «крайнего решения» сената, превращалось в обычное уголовное преступление.
Судьи (duumviri perduellionis) — сам Цезарь и его кузен, консул 64 г. Л. Юлий Цезарь — вынесли Рабирию смертный приговор и, по иронии судьбы, оптиматам пришлось прибегнуть к тому, что они столь часто игнорировали — институту провокации. Рабирия защищал Цицерон, а дошедшая во фрагментах речь стала нашим главным источником сведений о процессе. Вопреки обыкновению народ не был склонен к оправдательному приговору. Желая избежать осуждения, претор Метелл Целер распустил собрание под формальным предлогом. Более оно не собиралось. Популяры не настаивали, казнь старого сенатора могла дискредитировать идею.
Самую крупную победу одержал Цезарь. В 63 г. умер великий понтифик Метелл Пий. В выборах участвовали Катул, Сервилий Исаврийский и Цезарь. Голосование стало сенсацией: подавляющее большинство избирателей отдало свои голоса молодому лидеру популяров, а лидеры сулланского сената потерпели сокрушительное поражение (Plut. Caes., 7, 1–3; Suet. Iul., 13).
Вторая половина года прошла под знаком Катилины. Снова потерпев поражение на выборах, он начал подготовку своего coniuratio. Основные военные силы собирались в Этрурии, где командовал бывший сулланский центурион Г. Манлий. При подходе сил последнего катилинарии должны были поднять восстание в Риме. К осени Цицерон получил канал информации: его осведомителем стал Кв. Курий, имевший доступ на тайные заседания заговорщиков. 21 октября сенат принял «крайнее решение», 25-го выступил Манлий, а 7 ноября на совещании в доме Порция Леки было принято решение об отъезде Катилины в армию Манлия. В столице оставались заговорщики во главе с Лентулом и Цетегом. После удачной спецоперации Цицерон смог арестовать лидеров заговора. Это произошло 3 декабря, а 5 декабря 63 г. сенат решил их судьбу.
Вначале заседание шло «спокойно»: лидеры сената высказывались за казнь пяти руководителей coniuratio (Лентул, Цетег, Габиний, Статилий и Цепарий). Ситуацию изменила речь Цезаря, заявившего, что приговор без права провокации является противозаконным, и предложившего держать осужденных под арестом в разных городах Италии.
Последующие ораторы стали высказываться против казни, заколебались и многие консуляры. Возникли опасения за исход голосования, однако перелом вызвала речь молодого Марка Порция Катона, напомнившего присутствующим об остроте ситуации и потребовавшего немедленной казни подсудимых. Сенат поддержал Катона, а ночью приговор был приведен в исполнение.
Разгром катилинариев стал поводом для общей атаки против оппозиции. Никто не решился тронуть Красса, а потому острие атаки было направлено против Цезаря. Катул и Гн. Кальпурний Пизон хотели возбудить дело в сенате. Делались и попытки организации судебного процесса: кончилось тем, что обвинивший его Квинт Курий и следователь Новий Нигр попали в тюрьму за ложное обвинение.
Катилина и Манлий собрали 20-тысячную армию. После известия о казни Лентула началось массовое дезертирство. Против инсургентов выступили два армии: с севера подошла армия Метелла Целера, из Рима выдвигалась армия Антония Гибриды. 3 январе 62 г. при Пистории катилинарии были разбиты, сам Катилина пал в бою.
Народным трибуном 62 г. стал Метелл Не-пот, представитель знаменитого клана, долгое время бывший легатом Помпея и теперь представлявший его интересы. Вместе с бывшим катилинарием Кальпурнием Бестией он обвинил Цицерона в незаконной казни Лентула и его товарищей. К ним присоединился Цезарь, только что ставший претором. Метелл и Цезарь предлагали вызвать Помпея с войсками и снова вручить ему чрезвычайные полномочия. Два других трибуна, Катон и Минуций Терм, наложили на предложение вето. После жестокой схватки предложение Метелла было сорвано (Dio, XXXVII, 49; Plut. Cato min., 27–28; Cic., 23; Suet. Iul., 16). Согласно Плутарху, сенат поддержал Катона и выразил протест против законопроекта. Цезарь и Метелл были отстранены от должности (Suet. Iul., 16). Цезарь проигнорировал решение сената и продолжал исполнять свои обязанности, а толпы народа заставили отменить сенатусконсульт (Ibid.). В отношении Метелла Катон сам просил сенат оставить его в должности (Ibid.; Plut. Cato min., 29), после чего Метелл уехал к Помпею. Метелл Непот фигурирует в списке Х. Мейера[128], однако это был единственный эпизод, когда он выступил в роли популяра, преследуя интересы Помпея, а затем продолжал обычную карьеру представителя своего рода.
63-62 гг. стали временем политического дебюта Катона и новой группы оптиматов.
Хотя Катон был одним из наиболее последовательных противников популяров, он был публичным политиком, способным соперничать с любым представителем «народной партии». Вокруг Катона собиралась группа опти-матов: его зять, М. Кальпурний Бибул, шурин, богатейший олигарх, Гн. Домиций Агенобарб, и представители Корнелиев Лентулов и Клавдиев Марцеллов. Постепенно группировка Катона слилась с остатками клана Метеллов, образуя ядро новой «партии власти».
Помпей появился в Италии в декабре 62 г. Вопреки общему ожиданию он поступил в соответствии с законом, то есть распустил армию и ждал триумфа у границы померия. Исследователи спорят о мотивах действии Помпея[129], что не входит в нашу задачу. Заметим только: у него не было формальных оснований для вмешательства. После роспуска войск полководец выдвинул несколько вполне разумных требований, полагая, что сенат пойдет на их выполнение. Это было утверждение распоряжений Помпея на востоке, наделение землей ветеранов и триумф. В сентябре 61 г. состоялся роскошный триумф победителя, в казну поступило 20 000 талантов золота, а каждый солдат получил по 6000 сестерциев. Доходы казны выросли с 50 до 135 млн денариев (Plin. N. H., XXXVII, 2, 6; App. Mithr., 116–117; Plut. Pomp., 45–46; Val. Max., VIII, 15, 8; Veil., II, 40).
В остальном изменений не было. 61 год оказался для Помпея полностью безрезультатным. Решительное столкновение пришлось на 60 год, когда консулами стали брат Метелла Непота, оптимат Метелл Целер и полководец Помпея Л. Афраний. Помпей начал дебаты о восточных провинциях. Главным оппонентом выступил Лукулл, которого поддержали Метелл Критский, Красс, Катон и их сторонники. Долгие бессрочные обсуждения знаменовали крах восточной политики Помпея (Dio, XXXVII, 49; Plut. Pomp., 46; Luc., 42; Cato min., 31; App. B. C., II, 9; Suet. Iul., 19).
Не удалось выполнить и вторую часть требований. В марте 60 г. трибун Л. Флавий предложил аграрный закон о наделении землей ветеранов Помпея (Cic. Ad Att., I, 18, 6; 19, 4; Dio, XXXVII, 50; Plut. Cato min., 31), однако консул Метелл Целер и Катон сорвали голосование в комициях. Провал закона привел к падению авторитета Помпея, казалось, что его «принципат» заканчивается.
Оптиматы совершили фатальную ошибку. Считая Помпея побежденным, они не учли возможность его союза с другими силами. В 61 г. из Испании вернулся Цезарь, бывший там пропретором. Он завершил покорение Испании и имел право на триумф, впрочем, создавшее для него правовой тупик. Триумфатор не имел права вступать в город до триумфа, а кандидат в консулы был обязан лично явиться на форум. Цезарь просил о заочной баллотировке, но получил отказ.
Цезарь начал борьбу за консульство. В процессе этой борьбы создалось знаменитое соглашение Цезаря, Помпея и Красса, известное как первый триумвират. Датировка, цели и вопрос об инициаторе соглашения стали предметом полемики. Одни исследователи определяют дату достижения договоренностей временем от лета 60 до начала 59 г.[130], другие вообще отказываются от конкретной датировки[131]. Не следует преувеличивать значение этих договоренностей, они лишь оформили давно сложившийся союз. Цезарь и Красс сблизились еще в начале 60-х гг. и примерно тогда же Цезарь начал агитацию за чрезвычайные полномочия Помпея. Источники указывают на инициативу Цезаря, с чем согласно большинство ученых[132]. Это не означает незаинтересованности остальных, тем более что на первом этапе триумвират явно был союзом Цезаря и Красса с Помпеем.
Вслед за древними авторами многие современные ученые считают триумвират «союзом трех властителей»[133], хотя это не совсем так. Более правомерным является определение С. Л. Утченко, назвавшего это объединение союзом всех антисенатских сил[134]. Как и в 70 г., популяры и реформаторы объединились с настроенными на компромисс сулланскими генералами. И все же оптиматы оставались «партией власти», а из 23 консуляров 59 г. минимум 11 (Курион, оба Лукулла, Гортензии, Метелл Критский, Метелл Целер и др.) были оптиматами. Сторонников Цезаря было немного (Г. Аврелий Котта, Л. Юлий Цезарь), теперь, с появлением Красса и Помпея, силы стали выравниваться, причем «контрольный пакет» имел Помпей, позиция которого определяла позицию группы консуляров (Пупий Пизон, Афраний, Валерий Мессала, отчасти Цицерон). На более нижних этажах (претории, три-буниции, эдилиции, квестории) сторонников триумвиров могло быть больше. В 56 г. в Луку прибыло около половины сената (примерно 200). Установилась «двухпартийная» система.