Материал источников позволяет говорить о наличии в сасанидском Иране на протяжении всей его истории военно-морского флота, не игравшего самостоятельной роли, а выполнявшего функцию боевого (военно-транспортного) обеспечения действий сухопутной армии.

Как в свое время справедливо заметил Р. Коллингвуд, «вся история — это история мысли» (Коллингвуд, 1980, 113). Отсюда вытекает закономерный вопрос: что же заставило Сасанидов думать иначе, чем Аршакиды, и обратить внимание на необходимость дополнения сухопутных операций действиями флота? Представляется, что ответ на этот вопрос кроется в тех исторических реалиях, которые сложились к моменту возникновения Сасанидской державы и в которых ей пришлось существовать в дальнейшем.

В частности, сюда относится наблюдавшаяся на раннем этапе сасанидской истории (III–IV вв.) активизация арабских племен Восточной Аравии, систематически опустошавших прилегающие к Персидскому заливу районы Ирана и зачастую достигавших Парса морским путем. Положить конец вторжениям арабов и обеспечить внешнюю безопасность Персидского государства на южном направлении можно было лишь путем установления контроля над морскими коммуникациями в зоне Персидского залива и восточным побережьем Аравии. Очевидно, что сделать это без использования флота было попросту невозможно.

Кроме того, нельзя не отметить явное стремление Сасанидов к усилению военно-политического и торгово-экономического влияния Ирана в северо-западной части бассейна Индийского океана. У персов появился конкурент в лице Аксума, являвшегося союзником Византийской империи — главного противника Сасанидской державы на всем протяжении ее истории.

Немаловажную роль в появлении у Сасанидов своей «морской программы» объективно сыграли исторические процессы, происходившие и на позднеантичном Западе. Кризис III в. и сопровождавшая его дезинтеграция Римской империи привели к переносу центров экономической, политической и культурной жизни на восток, где в IV в. на берегу Боспора Фракийского возникла и новая столица Римского государства — Константинополь. Особенность географического положения «Нового Рима» вполне закономерно порождала у персов иллюзию того, что при удачном стечении обстоятельств они могут нанести удар прямо по столице царства ромеев и, захватив ее, расправиться наконец с ненавистным Румом. Именно этим мотивом руководствовались и Хосров I Ануширван, мечтавший о постройке флота на Черном море для того, чтобы «сделать доступным себе дворец в Византии», и Хосров II Парвез, рассчитывавший высадить под Константинополем морской десант и, захватив византийскую столицу, победоносно завершить войну 602–628 гг. И хотя в обоих случаях из персидской затеи ничего хорошего не вышло, попытки Сасанидов хотя бы частично перенести боевые действия на море весьма показательны.

Наконец, говоря о факторах, способствовавших развитию у персов военно-морского дела, нельзя не вспомнить об активизации контактов Ирана с Индией, имевших место как раз в сасанидскую эпоху (Callieri, 2004).

Индийское влияние сказывалось на разных сферах жизни персидского общества, в том числе и на военной (Дмитриев, 2014, 190). Из синхронных Сасанидам индийских текстов хорошо известно о наличии в Индии развитого военно-морского дела. Так, в поэме великого древнеиндийского поэта Калидасы (IV–V вв. н. э.) «Рагхуванша» рассказывается о Рагху, одном из царей легендарной Солнечной династии Древней Индии, который отправился «с войском шести родов на завоевание мира» (Рагхуванша. IV, 26). Из описания похода Рагху следует, что одним из противников царя являлось племя вангов, «пытавшихся противостоять ему силою своего флота». Полководец разбил их наголову и «воздвиг в память победы триумфальные колонны на островах в устье Ганги» (Рагхуванша. IV, 36). В других древнеиндийских источниках, относящихся к первой половине — середине I тыс. н. э., также имеются многочисленные упоминания о существовании в Индии сильного военного флота (Дикшитар, 2012, 260–263). Очевидно, что в испытывавшем достаточно сильное индийское влияние сасанидском Иране не могли не обратить внимание на эту составляющую военного дела Древней Индии.

Основной зоной активности сасанидских военно-морских сил являлись Персидский залив, Красное и Аравийское моря, т. е. те регионы, где у персов не было реальных конкурентов на морском театре военных действий; попытки Сасанидов создать флот на Черном (540-е гг.) и Средиземном (620-е гг.) морях имели эпизодический характер и были пресечены Византией. Каких-либо указаний на действия сасанидских кораблей в других регионах (в частности, у побережья Индии и на Каспии^{46}) источники не содержат.

Наиболее активная и результативная фаза действий персидского флота приходится на годы правления Хосрова Ануширвана (531–579). Последние же упоминания об участии сасанидских кораблей в боевых действиях относятся к периоду персидско-византийской войны 602–628 гг. и связаны с захватом персами островов в Средиземном море и неудачной попыткой высадить войско под стенами Константинополя.

После гибели Сасанидской державы персидские корабли вошли в состав вооруженных сил Арабского халифата и продолжали участвовать в боевых действиях на стороне арабов. Успехи арабского флота (прежде всего в войнах с Византийской империей) в определенной мере были обусловлены опытом, позаимствованным арабами не только у византийских, но и у персидских мореплавателей.

Что касается самих кораблей, применявшихся Сасанидами, то они, используя современную классификацию, могут быть отнесены к классу транспортно-десантных судов, поскольку применялись исключительно для доставки войск к месту будущих боевых действий на суше. Возможно, что с помощью кораблей персы осуществляли перевозку не только пеших подразделений, но и кавалерии, однако все указания на это, содержащиеся в источниках, носят весьма противоречивый характер. О транспортировке по морю боевых слонов источники ничего не сообщают, и, вероятнее всего, такой практики в сасанидском Иране, вопреки существующим на сей счет предположениям, не существовало.

В бассейне Индийского океана персами использовались суда местной, азиатской конструкции (парусные дау), в Средиземноморье же — византийской (парусно-гребные дромоны), при этом их грузоподъемность и вместимость — одна из основных тактико-технических характеристик для транспортно-десантных кораблей — в обоих случаях была примерно одинаковой.

Стоит также отметить, что ничего нового в конструкцию судов персы, в отличие от своих главных конкурентов — римлян и византийцев, — не внесли, да ив принципе не могли этого сделать, поскольку их основные геополитические, экономические и другие интересы были связаны со странами, с которыми сасанидский Иран имел сухопутную границу. Именно на суше происходили и все ключевые военные операции. В водной стихии боевые действия практически не велись, в связи с чем внимание персов к кораблям имело сугубо ситуативный и, по сути, эпизодический характер. В такой ситуации развитие Сасанидами собственных полноценных военно-морских сил было бы неоправданно дорогостоящим, а потому весьма сомнительным удовольствием. И в Ктесифоне это, безусловно, прекрасно понимали. Поэтому когда необходимость в кораблях все же возникала, то Сасаниды действовали прагматично, просто и даже в каком-то смысле прямолинейно, используя на том или ином театре боевых действий местные типы судов и приспосабливая их для своих нужд. Однако в сложившихся исторических условиях это было наиболее оправданным, рациональным и фактически неизбежным шагом.

Общую численность сасанидского флота установить невозможно, но она, очевидно, была невелика. Отдельные персидские эскадры могли насчитывать от нескольких единиц до нескольких десятков кораблей. Следует также отметить, что малочисленность и функциональная ограниченность сасанидского военно-морского флота были обусловлены факторами военного и геополитического характера, а именно — неспособностью Сасанидов, в отличие от их древних предшественников Ахеменидов, закрепиться на побережье Средиземного моря, которое вплоть до середины VII в. (до прихода сюда арабов) оставалось фактически «внутренним озером» Византии. В результате, когда сасанидский флот все же появился в Средиземноморье, он, не имея достаточного боевого опыта и необходимой численности, не смог составить конкуренцию византийцам, что стало одной из причин поражения Сасанидов в персидско-византийской войне 602–628 гг., а следовательно — и предпосылкой сравнительно легкого завоевания Ирана арабами уже в недалеком будущем.