Реконструкция внешнего вида Константинополя по книге «De Ceremoniis» (Vogt, 1935)
Столица Византийской империи, известная своими сокровищами и могуществом по всему раннесредневековому миру, издавна притягивала к себе внимание скандинавов. Окруженный мощными стенами город с роскошными храмами и дворцами императоров был целью как купцов — скандинавов и русов, так и воинов, мечтавших наняться на службу к императорам, попасть в гвардию вэрингов и войти в число византийской знати. Константинополь (Царь-град русов, Миклагард скандинавов) был конечным пунктом на пути «из варяг в греки». Он притягивал к себе внимание скандинавов своими богатствами, славой и честью, которые можно было приобрести на службе византийских императоров в дружине «вэрингов».
Поэтому неудивительно, что сразу же после оседания в славянских и финских городищах Северо-Запада данов Рюрика/Рёрика Фрисландского начались набеги руси на столицу империи. Русы-варяги, во главе которых встали дружинники Рюрика Аскольд и Дир, стремились за добычей и славой и не могли усидеть на месте, точно так же, как норманны на Западе, уходившие от Рёрика Фрисландского в набеги на Англию. Поэтому вождям норманнов и на Западе, и на Востоке приходилось все больше полагаться на местное население — славян и финнов на Востоке и фризов — на Западе.
И уже в 860 г. столица империи подверглась первому набегу руси. И потом вплоть до времени Ярослава происходили набеги скандинавской руси на Царьград, пока русы не ассимилировались полностью и не приняли христианскую веру из той же Византии. Что, впрочем, не помешало совершить последний набег на империю в 1043 г. сыну Ярослава Мудрого Владимиру.
Поэтому понятно, что византийские императоры, опасаясь русов, при заключении мирных договоров оговаривали порядок прибытия и поселения в городе русских купцов-воинов. Оговаривался размер партии купцов, которым при условии безоружности разрешался беспрепятственный вход в столицу в сопровождении византийского чиновника. Оговаривалось место их временного пребывания — в монастыре св. Маманта. На купцов выделялось содержание — месячина. Русы-торговцы были по совместительству и разведчиками, они собирали информацию о состоянии дел в Византии.
Понятно, что русь уже с 839 г., после посещения Константинополя первыми купцами или послами, была неплохо осведомлена о делах империи. Что и показал набег руси в 860 г. на Константинополь, когда время набега в отсутствие императора, ушедшего с войсками на войну с арабами, было выбрано чрезвычайно удачно.
Русь то воевала с империей, то заключала мир, то посылала по просьбе императоров воинов в помощь империи. Русы воевали в составе императорской армии с арабами на Крите в 902 г. После принятия христианской веры Владимиром и присылки византийской принцессы Анны в жены русскому князю Русь надолго становится союзником империи, воспринимает ее культуру, обычаи.
Феофил был последним из императоров-иконоборцев.
Его значение в истории начальной Руси определяется первым достоверным сообщением о появлении послов народа Rhos в Константинополе в 839 г. и их путешествии вместе с византийским посольством ко двору Людовика Благочестивого в империю франков. При этом, как выяснилось, росы, о которых у франков не было никакой информации, были на самом деле скандинавами-свеонами. То есть вопреки сообщению «Повести временных лет» о том, что русью народ начал называться со времени Рюрика и первых Рюриковичей, уже до того этот этноним был в ходу у окрестных племен. Что лишний раз подтверждает гипотезу о том, что русью, ruotsi, окрестные финны и славяне называли любые дружины норманнов, появлявшиеся в их землях.
Что же мы знаем об императоре Феофиле?
Он был сыном Михаила II и Феклы. При синкелле[6] Иоанне Грамматике, славившемся своей ученостью и поэтому прослывшим в простом народе колдуном и чародеем, новый император получил прекрасное образование. Он сам редактировал и сочинял церковные гимны, мог красиво петь. Император Феофил проявлял склонность к литературе и искусству.
В военном деле он тоже прошел хорошую подготовку, командуя отрядами византийских воинов при подавлении восстания Фомы Славянина.
В правление Феофила Константинополь украсился новыми зданиями. Император занимался благоустройством Константинополя и отстроил роскошный императорский дворец в одном из кварталов города. Также в городе шло строительство красивых каменных зданий, что было исключением для большинства городов Византии в конце VIII — середине IX в. В пригородных монастырях для иностранных и иногородних купцов устраивались особые гостиные дворы — «подворья». В Константинополе для купцов, приезжавших из Палестины, имел подворье монастырь Хора, для русских купцов — монастырь св. Маманта, расположенный несколько севернее Константинополя, на побережье Босфора.
При Феофиле от арабов к императору Византии бежало большое количество персов, которых Феофил включил в ряды императорской армии. Что вызвало конфликт и войну с арабами, которые в то время были очень сильны, несмотря на некоторые внутренние неурядицы.
В результате при Феофиле империя оказалась в тяжелом положении. Арабы нанесли византийским войскам ряд поражений в Каппадокии, была потеряна Сицилия, арабам удалось взять родину Аморийской династии византийских императоров г. Аморий.
Император Феофил вынужден был искать союзников повсюду. Он отправлял посольства к испанским Омейядам, к франкам. В состав последнего посольства он включил представителей народа Rhos.
Кроме достоверного сообщения Бертинских анналов, есть косвенные свидетельства о скандинавах, или русах, побывавших в Византии еще ранее. Из истории Византии нам известны два Ингера — митрополит Никеи и отец императрицы Евдокии Ингерины. Время их жизни датируется концом VIII — началом IX в. Скандинавский характер имен не вызывает сомнений, поэтому мы можем предположить, что скандинавы-русы (ruotsi) проникали в Византию уже в это время, причем были инкорпорированы в высшую знать империи.
Историки спорят о том, как послы народа Rhos оказались в составе посольства, назвали ли они императору имя или титул своего вождя, которого зовут Chacan. Большинство историков до последнего времени считали, что назван был титул вождя русов, но сейчас часть ученых стала склоняться к тому, что, возможно, это имя скандинавского вождя Хакона.
Вождество, из которого прибыли послы, стали очень неудачно именовать «Русским каганатом». Этот термин является своего рода оксюмороном. Поскольку русы были, согласно самым разным источникам, народом-мореходом, а «каганатом» называют кочевые империи, то нет ничего более несовместимого, чем кочевники и народ с давними традициями мореплавания. Историки продолжают спорить о северной или южной локализации этого эфемерного образования. При этом замечено, что при южной локализации вождества руси принятие их властителем титула «каган» рассматривалось бы как святотатство и немедленно вызвало бы военную акцию хазар.
Дальнейшая судьба этого посольства русов к императорам Византии и франков нам неизвестна. Гипотетически, обратный путь посольства можно проследить по находкам редчайших монет императора Феофила. Как уже рассказывалось при описании Рюрикова городища, на его территории были найдены именно эти монеты. Клады с монетами императоров-иконоборцев чрезвычайно редки. Монеты этих императоров с их портретами уничтожались по приказам императоров-иконопочитателей. Это было своего рода Damnatio memoriae («Проклятие памяти»).
Так, нам известен всего один клад в Лагбе с монетами императора Феофила, зарытый около 832 г., не считая находок отдельных монет. В составе клада всего 36 монет, чеканенных при императоре Феофиле. Монеты императора Феофила на Руси найдены всего на двух памятниках: Рюриковом городище и Гнездове.
В Скандинавии найдены восемь монет Феофила: одна номисма и один фоллис из Хедебю, один милиаресий и три фоллиса из Бирки и один фоллис и половина фоллиса из Стюрнаса. На Рюриковом городище найдены пять фоллисов Феофила. Это необычайно высокая концентрация подобных находок.
Отечественные историки тоже связывают находки этих монет с посольством руси 839 г.
«Монеты первой волны в условиях, когда сквозной путь по Днепру был перекрыт кочевниками на юге и полноценное сообщение по нему было невозможно, вероятно, были принесены единовременно участниками какой-то торгово-дипломатической миссии или военной акции.
В этом случае на ум приходит единственное известное из письменных источников посольство русов, посетившее Константинополь, а затем направленное императором Феофилом ко двору императора Людовика Благочестивого в Ингельхайм в 839 г.
Фоллисы не могли быть дипломатическими дарами, однако могли использоваться как средства обеспечения насущных нужд участников посольства, связанных, к примеру, с покупкой пропитания, пока они пребывали в столице империи. Номинальная стоимость медной монеты была достаточно высокой: на фоллис в Константинополе в нормальное время можно было приобрести фунт хлеба и 10 скумбрий или 2 кг рыбы»[7].
Похоже, что посольство русов-свеонов, как указывают находки монет императора Феофила, возвращалось в Рюриково городище именно по торговому пути «из фризов через варягов в греки» (Дорестад-Хедебю-Бирка-Старая Ладога-Рюриково городище).
Таким образом, северная локализация свеонской руси, послы которой прибыли ко двору Людовика Благочестивого, становится наиболее вероятной, и первое появление руси на исторической арене при императоре Феофиле оказывается тесно связанным с Рюриковым городищем.
Феофил умер в 842 г. Ему наследовал его сын Михаил III.
«Повесть временных лет» связывает топоним Русь с правлением императора Михаила: «в год 6360 (852), индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали же мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царь-град, как пишется об этом в летописании греческом».
Действительно, с этого первого достоверного похода русов на столицу Византийской империи предлагают начинать историю Древней Руси.
Михаил III был сыном последнего императора-иконоборца Феофила. Он официально взошел на трон Византии после смерти Феофила в 842 г., когда ему было всего три года. Правила страной регентша, его мать Феодора. При Михаиле состоялось первое нападение русов на Константинополь. Михаил по прозвищу «Пьяница» был слабым императором, в отличие от отца, императора Феофила. Политике и делам государства он предпочитал развлечения, охоту, пиры. Он даже якобы лично участвовал в состязаниях на ипподроме.
Однако в последнее время начала возобладать противоположная точка зрения. Утверждается, что созданный негативный образ является скорее литературным, чем реальным. В результате имеет место своеобразная реабилитация образа данного императора.
В 860 г., когда император с войсками отправился на войну с арабами, Константинополь был осажден войском русов, прибывших на кораблях. Время для нападения было выбрано чрезвычайно удачно, скорее всего, на основе информации, полученной от купцов-русов, которые торговали в столице империи. Осада продолжалась некоторое время. Были разграблены пригороды столицы, и опасность угрожала уже самому городу. Патриарх Фотий в своих гомилиях и «Окружном послании» описал этот набег руси как проявление господнего гнева на грешников.
Нападение русов на Константинополь в 860 г. Рисунок художника (Golvin, Le Point, 2001)
Согласно «Повести временных лет» и византийским источникам, императору с большим трудом удалось проникнуть в город и он молился о снятии осады вместе с патриархом Фотием. В древнерусских и византийских источниках сохранилась легенда о том, что после того, как император и патриарх омочили в море ризы Богородицы, поднялась буря и потопила часть флота русов, и те с позором бежали на родину.
Однако, например, письмо папы Николая I императору утверждает, что поход был успешным и русы беспрепятственно вернулись с богатой добычей на родину. Событие произвело большое впечатление на византийцев и стало известно как первое достоверное крупное военное предприятие русов.
Патриарх Фотий, племянник Иоанна VII Грамматика, был просвещенным и начитанным человеком, преподавал христианское богословие и имел учеников. Главным для него в его деятельности было сохранение независимости византийской церкви от Рима и светской власти.
Именно при патриархе Фотии русь напала в 860 г. на столицу империи. В «Повести временных лет» вождями набега названы дружинники Рюрика Аскольд и Дир. Почему историки уделяют этому событию столь большое внимание, неоднократно возвращаясь к нему? Потому что это был первый, привлекший внимание всего раннесредневекового мира выход руси на историческую арену. Ранее никому не известный народ осмелился напасть на столицу одной из наиболее богатых и могущественных империй раннего Средневековья.
Это событие оставило столь глубокий след в памяти жителей, что именно ему Фотий посвятил две гомилии и «Окружное послание».
Фотий в своих гомилиях, имеющих целью поднять ревностный дух христиан и заставить покаяться в прегрешениях, сообщает косвенным образом очень интересные сведения о руси, дерзнувшей атаковать империю.
Возможно, информация о благоприятной для набега ситуации была получена от русов на византийской службе, от «тавроскифов», которые по приказу императора Михаила в 855 г. убили логофета Феоктиста.
В первой гомилии Фотий называет русов «грозой гиперборейской» и всячески подчеркивает их северное происхождение. Русы, согласно Фотию, «нападали оттуда, откуда мы отделены столькими землями и племенными владениями, судоходными реками и морями, лишенными пристаней».
По мнению П. В. Кузенкова, после визита послов народа Rhos в Константинополь в 839 г., откуда они с византийским посольством отбыли к франкам, в Константинополе знали о русах. Описание Фотием маршрута руси вполне подходит к Днепровскому пути.
Фотий называет русов «народом, причисляемым к рабам». Напрашивается сопоставление с сообщением Титмара Мерзебургского о сервах, сбегающихся в Киев под защиту «стремительных данов». Можно предположить, что если Титмар говорил о славянах, данниках русов, укрывающихся в Киеве при опасности, то в походе руси на Византию тоже могли принимать участие славяне, «пактиоты» русов.
После гибели части флота русов от бури вернувшиеся на родину, по сообщениям византийцев, согласились принять крещение. Это крещение руси, датируемое примерно 865–866 гг., получило в работах историков название «первого» (в отличие от крещения при Владимире).
Фотий был низложен и сослан императором Василием I, преемником Михаила, убитого Василием. Фотий умер в ссылке в 896 г.
В отличие от патриарха Фотия, специально не описывавшего русов, этот новый народ, внезапно напавший на Византийскую империю, император Константин Багрянородный знал русов уже довольно хорошо.
Он прославился своими сочинениями, оставив сыну инструкцию о том, как управлять империей, в составе которой описал большинство окрестных народов. Среди описаний этих народов он большое внимание уделяет Руси, уже оформившейся к его времени в раннее государство.
Константин Багрянородный, император Византии, оставил в составе книги-инструкции «Об управлении империей», написанной для своего сына, детальное описание путешествий русов по пути «из варяг в греки» по Днепру через Днепровские пороги в Черное море и морем в Византию. Кроме того, в той же главе своей книги он описал полюдье русов, их «кружение» по землям подвластных племен с целью пиров и сбора дани, в точности напоминающее скандинавскую вейцлу.
Константин Багрянородный приводит ряд названий порогов на Днепре, «росских» и славянских. Его описание является весомым доказательством в пользу скандинавской гипотезы происхождения Руси. Он рассказывает, как русы путешествуют по Днепру, используя славянские однодревки-моноксилы, прибывающие в Киев из внешней Руси. Его описание изобилует деталями и подробностями. Судя по всему, информант императора был одним из скандинавов-русов или людей, близко знающих русов и совершавших путешествия по пути «из варяг в греки».
Врагами русов Константин Багрянородный называет печенегов, которых с помощью завуалированной дани, «подарков», империя может натравливать на русов, предотвращая тем самым набеги русов на Византию.
В то же время Константин считает возможным привлечь русов в качестве союзников и использовать войска этого воинственного народа в военных предприятиях империи.
Именно при императоре Константине в императорском дворце в Константинополе был прием по случаю прибытия княгини Ольги в сопровождении знатных русов, и Ольга была крещена патриархом и императором. Константин Багрянородный подробно описал прием русской княгини в своей книге «О церемониях». Древнерусская летопись представляет Ольгу умной женщиной, перехитрившей самого императора Византии, плененного ее красотой и мудростью. Сообщает «Повесть временных лет» и о том, что император просил Ольгу о военной помощи, в которой она ему отказала.