Первое упоминание Киева в «Повести временных лет» находится под 862 г., когда часть варягов-руси во главе с Аскольдом и Диром отпросилась у Рюрика в поход на Царьград и по пути наткнулась на Киев, население которого платило дань хазарам, и тогда эти варяги стали из Киева править землей полян.
Киев образовался из нескольких слившихся поселений. Город состоял из Подола, где проживал служилый люд, резиденции князей — Замковой горы — и Верхнего города, населенного знатью, где находилось и курганное кладбище. Самая древняя часть городища VI–VIII вв. располагалась в северозападной части Старокиевской горы. Были найдены остатки рва, опоясывавшего древнее городище. Значение Киева определялось его расположением в самой середине пути «из варяг в греки». Именно сюда славяне сплавляли свои лодки-моноксилы, здесь происходило их переоснащение для морского пути в Византию.
Ниже Киева на Днепре находились пороги, которые приходилось преодолевать волоком и которые представляли собой труднейшую часть пути «из варяг в греки» из-за нападений кочевников, подкарауливавших здесь караваны торговцев.
Древнейший Киев времени Игоря, Ольги и Святослава находился в западной части Андреевской горы и горного плато. Эта схема происхождения древнего Киева принята в настоящее время. Именно из Киева князья выходили в полюдье «со всей русью». Город расцвел в конце X — начале XI в.: «В этом большом городе, являющемся столицей того королевства, имеется более четырехсот церквей и восемь рынков, народу же неведомое множество. До сих пор этот [город], как и весь тот край, силами спасающихся бегством рабов (servi), стекавшихся сюда со всех сторон, а более всего [силами] стремительных данов (Dani) противостоял весьма разорительным [набегам] печенегов (Pecinegi), побеждал также и других». Под спасающимися бегством рабами обычно понимают окрестных жителей, укрывавшихся в городе. Недаром Константин Багрянородный называл славян данниками (пактиотами) русов.
Высказывалось мнение, что информант Титмара называл жителей Киева данами в расширительном смысле, как иногда называли любых скандинавов-норманнов. Едва ли это так, если учесть все обстоятельства использования данного этнонима. Поскольку в «Повести временных лет» среди скандинавских и прибрежных народов не названы именно даны и фризы, это означает, что для летописца их название заменял этноним «русы».
Кроме того, в некоторых византийских источниках русы названы «дромитами» с пояснением, что так они зовутся за их способность к быстрым перемещениям. Что соответствует сообщению Титмара о быстрых данах в Киеве, успешно отражающих набеги печенегов. Именно эту особенность данов на Западе к быстрым передвижениям и внезапным набегам отметил и Равеннский Аноним.
Киев был назван Олегом, согласно летописи, «матерью городов русских», и он стал на долгое время настоящей столицей Древней Руси, названной по нему Киевской Русью. Раскопанная территория этого древнего городища позволила связать его с пражско-корчакской археологической культурой.
Киев. Печатное изображение 1638 г. (Джаксон, 2001)
Ниже Киева по течению Днепра, как уже было сказано, находились Днепровские пороги, которые приходилось преодолевать как воинам, идущим в поход на Византию, так и русам-торговцам на пути «из варяг в греки». Первые скандинавы появились на северо-западе Восточной Европы уже в VIII в. С тех пор они спускались по речной системе Восточной Европы, направляясь на юг, в страны, откуда поступали дирхамы, куфическое серебро. Они торговали невольниками, мехами, медом, воском. Работорговля была особенно прибыльной.
Но днепровские пороги находились в степной зоне, где кочевали степняки: берендеи, торки, потом печенеги и венгры, нападавшие на русов, вынужденных вытаскивать ладьи на берег и пересекать зону водного препятствия волоком, выставляя стражу, согласно описанию Константина Багрянородного.
Пороги на Днепре имели два вида названий — росские и славянские. Росские названия хорошо укладываются в систему скандинавских гидронимов с окончаниями — форс и — анди (например, Айфор, Леанди). На Готланде, в Пильгорде, имеется рунический камень с надписью, посвященной скандинавам, которые добрались до порога Айфора.
«Ярко окрашенные установлены эти камни: Хёгбьярн и его брат Хродвисл. Эйстейн и Эймунд вместе установили эти камни по Хравну к югу от Ровстейна. Они добрались вплоть до Айфора. Вифиль дал приказание». Видно, непросто было скандинавам пройти по пути «из варяг в греки» и не раз они погибали здесь, как об этом говорят рунические надписи.
Именно здесь, на Днепровских порогах, печенеги подстерегли и убили князя Святослава. Некоторые скандинавские названия отдельных мест на порогах, такие как «Ровстейн» («Рваный камень»), но уже в русском варианте просуществовали до поздних времен.
Скандинавские «росские» названия Днепровских порогов являются одним из убедительных доказательств в пользу скандинавской гипотезы происхождения Руси. Бессистемные попытки анти-норманистов вывести «росские» названия отдельных порогов то из иранских, то из тюркских языков успеха не имели.
Из «Повести временных лет» мы знаем легенду об основателе Киева — Кие, его братьях Щеке и Хориве и сестре их, Лыбеди. Эти Полянские князья являются эпонимами нескольких поселений, слившихся в одно Киевское городище. «...Были уже поляне и жили они родами на своих местах, управляясь каждые своим родом. И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их была Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне называется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по нему Хоривицей. И построили городок во имя старшего своего брата, и назвали его Киев. Был кругом города лес и бор велик, и ловили там зверей. И были те мужи мудры и смыслены и назывались они полянами, от них поляне и до сегодня в Киеве».
Древнее поселение на месте будущего Киева, скорее всего, было подчинено хазарам, собиравшим, согласно летописи, дань с южных племен, так же как варяги собирали дань с северных. Славянское поселение в таком удобном месте, на торговом пути «из варяг в греки» должно было привлечь внимание хазар. Здесь наверняка, располагался небольшой хазарский гарнизон, что повышало статус поселения.
Значение будущего городского центра, расположенного в столь удачном месте — на скрещении торговых путей и в центре речной системы Восточной Европы, должно было ощущаться уже на ранних этапах его истории.
Об этом говорит эпизод с хазарской данью, приведенный в «Повести временных лет»: «И нашли их хазары сидящими на горах этих в лесах, и сказали: «Платите нам дань». Поляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу. И отнесли их хазары к своему князю и к своим старейшинам, и сказали им: «Вот, новую дань захватили мы». Те же спросили у них: «Откуда?» Они же ответили: «В лесу на горах над рекою Днепром». Опять спросили те: «А что дали?» Они же показали меч. И сказали старцы хазарские: «Не добрая дань эта, княже: мы доискались ее оружием, острым только с одной стороны, то есть саблями, а у этих оружие обоюдоострое, то есть мечи: станут они когда-нибудь собирать дань и с нас, и с иных земель».
По скандинавскому обычаю даритель меча считался господином, а тот, кто принимал меч в подарок, — подчиненным дарителю и по статусу ниже его.
В этом рассказе хазары правильно поняли значение дани мечами как уловку славян, означавшую подчинение им хазар.
Летописец в эпизоде с Кием высказал свое отношение к этой легендарной фигуре. Он оспорил мнение, что Кий был перевозчиком на Днепре, и считал более верным мнение о его княжеском происхождении. Он даже сообщает о посещении Кием Константинополя, видимо, чтобы придать больше веса своему мнению. Естественно, что византийские источники молчат о таком визите. И для нас славянский князь Кий, основатель Киева, все равно остается легендарной фигурой.
Варяги Аскольд и Дир отпросились у Рюрика в поход на Константинополь, но по дороге по пути «из варяг в греки» наткнулись на городок Киев. «Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик же княжил в Новгороде».
Намеченный поход на Византию тоже состоялся. «Отправились Аскольд и Дир войной на греков и пришли туда в 14-й год царствования Михаила. Царь же был в это время в походе на агарян и дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград. И возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда, совершили много убийств христианам и осадили Царьград двумястами кораблями. Царь же с трудом вошел в город и с патриархом Фотием всю ночь молился в церкви Святой Богородицы во Влахерне. И вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и омочили в море ее полу. Была в это время тишина, и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и великие волны разметали корабли язычников русских, и прибило их к берегу и переломало так, что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой».
Набег Аскольда и Дира в 860 г. на Константинополь был хорошо рассчитан, поскольку император с войском был в походе и «безбожной руси» удалось ограбить окрестности и пригороды столицы.
Несмотря на легенду о том, что патриарх Фотий и вернувшийся император, омочив ризы Богоматери в водах моря, вызвали бурю, разметавшую и потопившую корабли русов, письмо папы Николая императору подтверждает, что набег был успешным и русы беспрепятственно удалились с богатой добычей. Это был единственный достоверный успешный набег русов на Константинополь.
В гомилиях[4] патриарха Фотия указано, что была сделана якобы успешная попытка обратить часть руси в христианскую веру с посылкой к ним епископа. Это сообщение породило гипотезу о крещении Аскольда и Дира и о существовании так называемой Аскольдовой Руси, принявшей крещение задолго до крещения Руси Владимиром.
Аскольд и Дир, согласно летописи, были убиты как самозванцы, не принадлежащие к клану Рюрика, присвоившие незаконно звание конунгов, в 882 г. Олегом, отправившимся вместе с юным Игорем в поход на Киев.
О крещении Руси до Владимира и раннем христианстве на Руси писали М. Ю. Брайчевский, П. В. Кузенков, Н. В. Верещагина, О. Pritsak. Этому вопросу был также посвящен отдельный сборник — приложение к журналу «Ruthenica».
Ряд историков настаивает на существовании так называемой Аскольдовой Руси, предшественницы Киевской Руси. Они считают, что версия исторического процесса по «Повести временных лет» скорее эпическая, а реальные отношения Аскольда и Дира и Рюрика нужно выяснять. Локализуется Аскольдова Русь в Приднепровье с выходом к Черному и Азовскому морям.
Г. С. Лебедев считал Аскольдову Русь примерно совпадающей по территории с более поздней внутренней Русью Константина Багрянородного.
Большинство историков не готовы принять эту весьма спорную гипотезу, разрабатывавшуюся М. Ю. Брайчевским. Но, кажется, она в той или иной степени больше устраивает украинских историков. Тем не менее более поздняя Аскольдова Русь, как и Русь Кия Б. А. Рыбакова, остаются историографическим казусом.
О преемнике Рюрика, великом князе Олеге, прозванном «Вещим», у нас гораздо больше информации. Значение Олега в том, что он объединил две Руси — северную и южную вдоль пути «из варяг в греки». Он был первым князем, правившим как Северной, так и южной Русью. Олег прошел по пути «из варяг в греки», подчиняя себе местные племена, и в итоге дошел до Константинополя.
«Умер Рюрик и передал княжение свое Олегу — родичу своему, отдав ему на руки сына Игоря, ибо был тот еще очень мал». Олег, собрав множество варягов, чуди, словен, мерю, весь и кривичей, выступает в поход с младенцем Игорем в 882 г. и сначала занимает Смоленск (видимо, речь идет о Гнездове, поселении на месте будущего Смоленска) и сажает там своего наместника. А затем плывет по Днепру к Киеву. Когда полосатые паруса кораблей Олега показались в виду Киева, Аскольду и Диру сообщили о прибытии «гостей». Олег приказал своим воинам притвориться купцами и часть людей спрятал в ладьях. А когда Аскольд и Дир пришли к кораблям, он приказал убить их как самозванцев.
«Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода, и показал им Игоря: «А это сын Рюрика»». И Олег сделал «мать городов русских» Киев своей столицей и стал здесь править.
Для скандинавов звание конунга или ярла не было просто словом. Возможно, что «сидение на курганах» русских князей отражает их отношение к скандинавским ритуалам легитимности власти. Конунг, согласно исландским сагам, сидел на кургане выше ярла. Поэтому убийство простых дружинников Аскольда и Дира, присвоивших себе титул конунга, оказывается вполне мотивированным поступком, отражающим отношение скандинавов и русов к наследственной власти.
После убийства самозваных конунгов Олег подчиняет окружающие славянские племена: древлян в 883 г., северян в 884 г, радимичей в 885 г.
Поход русов Олега на Византию, согласно «Повести временных лет», имел место в 907 г. Поход закончился заключением первого известного нам договора руси с греками.
Олег был прозван «Вещим», так как предсказания сыграли в его жизни важную роль. При заключении мира греки пытались отравить Олега и русов. «И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки, и сказали: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас Богом»». Ему предсказана была волхвами смерть от своего коня, что в итоге и произошло, когда он был укушен (по легенде) змеей, выползшей из черепа коня.
Олег, по сообщению летописи, прибивает свой щит на ворота Константинополя. У норманнов был обычай — в знак мира поднимать белый щит, в знак войны — красный. Эпизод со щитом, возможно, связан именно с этим скандинавским обычаем.
Летописец счел нужным подчеркнуть, что при Олеге русь еще не смешивала себя со славянами и славяне занимали приниженное положение по отношению к скандинавской знати, к руси.
«И сказал Олег: «Сшейте для руси паруса из па-волок, а славянам — коприннные», — и было так. И повесил свой щит на врата в знак победы, и пошел от Царьграда. И подняла русь паруса из паволок, а славяне — копринные, и разодрал их ветер; и сказали славяне: «Возьмем свои толстины, не даны славянам паруса из паволок»».
Поход Олега на Византию не нашел отражения в византийских источниках, что позволило некоторым историкам отрицать сам поход или связывать его с походом Игоря. Но аргумент exsilencio является доказательным только при наличии особых условий. Тем более что вслед за Р. Дженкинсом считается, что описание географии похода Олега имело место при сообщении о маршруте похода Льва Триполитанского на Византию. Просто текст был испорчен, и имя Олега и русов выпало из него. Возможно, туманное упоминание в тексте Псевдо-Симеона о каком-то могущественном вожде русов, спасшем их от неизвестной напасти, относится именно к Олегу, сумевшему избежать отравления пищей, вынесенной русам греками. За что греки приравняли его к св. Дмитрию Солунскому.
Подробности похода Олега на Константинополь, согласно древнерусской летописи, оказываются весьма реальными. Греки при виде кораблей русов «замкнули Суд», то есть, видимо, натянули цепь при входе в бухту Золотой Рог. Олег поставил свои корабли «на колеса», видимо, просто приказал волоком перетаскивать их, чтобы снова спустить на воду за цепью.
О подобной уловке норманнов рассказывает Ре-гино Прюмский, когда при осаде Парижа норманны поняли, что он неприступен, и захотели двинуться далее по Сене, чтобы напасть на Бургундию, а франки преградили им путь по реке, то норманны волоком перетащили корабли на катках и спустили на воду ниже преграды.
В договорах руси с греками, включенных в состав «Повести временных лет» под 907 г., указано, что Олег заключил мир с греками и русы принесли клятву на оружии по «Закону Русскому».
Как уже было сказано, летопись глухо сообщает о смерти Олега в 912 г. якобы в Ладоге от укуса змеи. Параллели преданию об Олеге в русской традиции просматриваются в исландской саге об Орвар-Одде.
Документ под названием «Кембриджский аноним» является письмом хазарского еврея испанскому вельможе Хасдаю ибн Шафруту (Шапруту) не позднее 60-х гг. X в. В документе описаны события, якобы имевшие место в отношениях Руси, Хазарского каганата и Византии в царствование Романа I Лакапина (920–944). Документ описывает русско-хазарскую войну, когда подстрекаемый византийским императором русский князь Х-у-лгу напал на владения Хазарского каганата, но был разбит хазарским полководцем Песахом и погиб в Персии после похода на греков.
Некоторые историки сопоставляют князя Х-у-лгу (HLGW), имя которого есть не что иное, как скандинавское имя Олег (Helgi), с Олегом Вещим русских летописей. При этом события стараются восстанавливать по сообщениям Новгородской Первой летописи младшего извода, в которых якобы отразились сообщения более древнего, чем в «Повести временных лет», Начального свода. Сделать подобные выводы позволяет сомнительность датировок «Повести временных лет».
Однако само сопоставление князя русов Х-у-лгу с князем руси со скандинавским именем Хельги достаточно бесспорное, вызывает споры отождествление его с Олегом русских летописей.
После смерти Олега великим князем Руси становится возмужавший Игорь.
Игорь — первый князь Руси после Рюрика, свидетельства о котором содержатся в иностранных источниках. Наиболее известен поход Игоря на греков в 944 г. и заключенный им мирный договор. Игорь был последним князем со скандинавским именем, сын Игоря Святослав носил уже славянское имя, понятное его славянским подданным.
Поход Игоря на Византию, состоявшийся в 944 году, проходивший в очередной раз по пути «из варяг в греки» и окончившийся заключением мирного договора, подтвержден сообщениями целого ряда источников. Поход был неудачным, флот Игоря был разгромлен византийцами с использованием «греческого огня». Взятые в плен русы были казнены в столице империи.
Ко времени Игоря ассимиляция русов Рюрика среди славян зашла достаточно далеко. Кроме того, как показал договор Игоря с греками, число христиан в войсках Игоря было так велико, что они приносили отдельную присягу в церкви, в то время как русы-язычники приносили клятву «по Закону Русскому», складывая свое оружие и обручья («священные кольца») у ног идола Перуна. Очевидно, что сказалось терпимое отношение к христианам еще со времен Рюрика/Рёрика Фрисландского, который сам был крещен в империи франков.
Из исландских саг мы знаем, что считалось, что при нарушении клятвы оружие оживет и посечет своих владельцев. И воины складывали на землю щиты, чтобы «не ущитились», когда за клятвопреступление ожившее оружие нападет на нарушителей договора. Договор заключался до тех пор, «пока солнце сьяет и мир стоит». Данная формула была позаимствована из скандинавских, а скорее из древнефризских юридических документов, и она устойчиво повторялась на Руси.
Русские князья, в том числе и Игорь, ходили в полюдье для сбора дани с окрестных племен.
Полюдьем, как рассказывает нам Константин Багрянородный, у русов называлось «кружение» по землям славян-данников со сбором дани, что соответствует скандинавской вейцле.
Князья руси, согласно сообщению Константина Багрянородного, выходили из Киева в полюдье «со всей русью».
Славянское слово «полюдье» отразилось в скандинавском «Old Norse» как pólútasvarf. То, что полюдье являлось аналогом скандинавской вейцлы, лишний раз подтверждает гипотезу скандинавского происхождения Руси.
Так, Игорь, ходивший в полюдье к древлянам, отправился к ним повторно с малой дружиной. Причиной данной авантюры, как известно, стало недовольство дружины, соблазненной богатой данью, собранной, по слухам, ярлом Свенельдом. Игорь, под давлением своих воинов, был вынужден вернуться с малой дружиной обратно и потребовать новую дань, за что был тут же убит возмущенными древлянами.
Это событие стало известно и за пределами Руси. Так, например, о смерти Игоря пишет византиец Лев Диакон. Он упоминает не о гибели в стычке, а о казни Игоря, привязанного древлянами к двум стволам согнутых деревьев и разорванного надвое. Правда, речь у Льва Диакона идет о походе Игоря на «германцев», но это объясняется использованием античных терминов для описания новых племен и народов у византийских писателей.
Среди историков идут споры о том, являлся ли в действительности Игорь сыном Рюрика, поскольку хронология «Повести временных лет» весьма сомнительна и предполагает рождение Игоря у Рюрика в весьма преклонном возрасте. Жена Игоря Ольга, которую он взял во Пскове, согласно древнерусской летописи, жестоко отомстила за смерть мужа, убила князя древлян Мала и «примучила» древлян, обложив их в наказание тяжкой данью.
Основное значение Ольги как личности в истории Древней Руси заключается в том, что Ольге удалось сохранить единство Северной и Южной Руси, достигнутое при Олеге. После гибели Игоря, как рассказывает летопись, древляне стремились изменить расклад сил и рассчитывали на то, что вдове Игоря не останется другого выхода, как опереться на них. Наверняка другие племена, не так давно присоединенные Олегом и Игорем, отпали от Руси, как только прошла весть о смерти Игоря.
Ольга, жена Игоря, согласно «Повести временных лет», была приведена Игорю из Пскова. Некоторые историки считают ее славянкой. Однако имя Ольга (Helga) типично скандинавское.
Ольга, как истинная скандинавка, не только сумела отомстить древлянам за убийство ее мужа Игоря. Но она умела сохранить единство Северной и Южной Руси и не допустить отпадения других племен.
Замок Ольги в Вышгороде рядом с Киевом стал ее постоянной княжеской резиденцией. Сюда поступала треть дани с древлян. Вышгород являлся укрепленным форпостом Киева. Ольге удалось удержать Киев, осажденный печенегами, и не допустить его падения. Киев вначале правления Ольги был относительно небольшим поселением. Нижняя часть города, Подол, еще не была заселена.
«Вода тогда текла возле Киевской горы, а люди сидели не на Подоле, но на горе. Город же Киев был там, где ныне двор Гордяты и Никифора, а княжеский двор был в городе, где ныне двор Воротислава и Чудина...» При Ольге город расширился и население его выросло. Киев, находившийся в центре пути «из варяг в греки», действительно превращался в столицу Русской земли.
Описание мести Ольги древлянам соответствует тому, что мы знаем о гордых скандинавских женщинах, мстящих за убитых родичей. Параллели к описанию мести Ольги мы находим в исландских сагах.
Четыре мести Ольги древлянам за смерть убитого ими «князя русского» Игоря соответствуют основным функциям погребального обряда.
Вначале Ольга принимает посольство древлян и закапывает их живьем. Затем сжигает в бане лучших мужей древлянской земли и после этого на тризне по Игорю приказывает перебить множество древлян. Четвертая месть Ольги стоит несколько особняком. С помощью птиц, к хвостам которых привязана горящая пакля, она сжигает город древлян Искоростень. Последнее находит параллели в мотивах исландских саг.
Пройдя до этого походом по земле древлян и обложив их тяжкой данью, но данью установленного размера, в отличие от прежнего «полюдья», Ольга двинулась на север. Поход, который совершила Ольга по пути «из варяг в греки» в направлении из Киева на Новгород, вероятно, имел характер военного похода с повторным подчинением племен, отпавших после вести о смерти Игоря.
«В год 6455 (947). Отправилась Ольга к Новгороду и установила по Мете погосты и дани и по Луге — оброки и дани, и логовища ее сохранились по всей земле, и есть свидетельства о ней, и места ее и погосты, а сани ее стоят в Пскове и поныне, и по Днепру есть места ее для ловли птиц, и по Десне, и сохранилось село ее Ольжичи до сих пор». Княгиня Ольга совершила поход по своим владениям, устанавливая «уставы и уроки», то есть переходя на новый порядок сбора налогов, в отличие от прежнего полюдья (аналога скандинавской вейцлы). Есть предположения, что это был военный поход с подчинением отпавших славянских племен. Суть реформ Ольги заключалась в создании системы погостов как постоянных центров для сбора заранее определенной дани вместо произвольных поборов.
Отомстив за смерть Игоря, Ольга совершает визит в Византию ко двору императора Константина. Она прославилась посещением двора византийского императора, и об ее посещении Византии рассказывает сам император Константин Багрянородный в своем трактате «О церемониях».
Русов выдерживали длительное время перед допуском в императорский дворец. Княгине Ольге пришлось пройти через унизительную процедуру ожидания аудиенции у императора в течение долгого времени. И она, как гордая скандинавка, ничего не забыла.
Княгиня русов была принята со всей пышностью и, судя по сообщению византийских источников, приняла крещение. Правда, рассказ «Повести временных лет» о визите Ольги к императору несколько отличается от византийских сообщений. Согласно летописи, гордая скандинавка отказала императору, искавшему ее руки, а на просьбу о присылке даров и военной помощи ответила, что готова ее послать после того, как император подождет на ее подворье столько же, сколько она ждала аудиенции у императора.
Этот ответ Ольги императору, так же как и ее месть древлянам, вызывает в памяти ответ Сигрид Гордой на сватовство к ней конунгов, которых она считала не ровнями себе.
«Харальд-конунг был сильно расстроен. Он снарядился в поездку внутрь страны и хотел еще раз встретиться с Сигрид. Многие из его людей отговаривали его, но он все-таки поехал с большой дружиной и приехал в усадьбу, где Сигрид проживала. В тот же вечер туда приехал другой конунг. Его звали Виссавальд, и он был из Гардарики. Он тоже приехал свататься к ней. Конунгов поместили вместе с их дружинами в доме, хотя и большом, но старом. В соответствии с этим было и все убранство дома. Вечером не было там недостатка в напитке, настолько хмельном, что все были мертвецки пьяны, и стражи как внутри, так и снаружи дома заснули. И вот Сигрид велела расправиться со всеми ними огнем и мечом. Дом и все, кто в нем был, сгорели, а те, кому удалось из него выбраться, были убиты. Сигрид сказала, что так она хочет отучить мелких конунгов от того, чтобы приезжать из других стран свататься к ней. С тех пор ее стали звать Сигрид Гордая».
Ольга так и не смогла склонить своего сына Святослава к принятию христианства и умерла после его возвращения из Болгарии, вызванного осадой Киева печенегами.
Поскольку христианка Ольга поставила условие сыну, что он может покинуть Киев только после ее смерти, возникло подозрение, что язычник Святослав, и ранее злившийся на мать из-за перемены веры, страстно желая вернуться в Болгарию, мог посодействовать смерти своей матери, ведь случилась эта смерть подозрительно быстро.
Русской церковью Ольга была объявлена святой.
Особая роль Святослава, воинственного русского князя, последнего викинга на престоле Рюриковичей, заключалась в уничтожении ослабленного Хазарского каганата и подчинении хазар русам. Однако, разбив хазар, сдерживавших кочевые племена, Русь Святослава столкнулась напрямую со степняками. При Святославе, а точнее в его отсутствие, Киев был впервые осажден печенегами. Разгром державы хазар, открывший дорогу на Русь сначала печенегам и торкам, а позже половцам, был скорее воинским подвигом викинга, стремившегося к славе и добыче, чем продуманным актом внешней политики.
Для Киева как центрального города на пути «из варяг в греки» правление Святослава скорее запомнилось отсутствием князя, постоянно бывшего в дальних походах, воевавшего в Болгарии, далеко от Руси. Правление Святослава было характерно последним утверждением язычества в качестве государственной религии.
Святослав в очередной раз должен был подчинять славянские племена, пользовавшиеся любой возможностью, чтобы отпасть от Руси и сохранить независимость.
Когда Ольга с войском встретилась на поле битвы с древлянами, юный князь начал, согласно летописи, битву броском копья. И вся дальнейшая биография князя-варяга прошла в буре войн, сражений и набегов.
Типичный воинственный викинг-язычник Святослав «искал чужой земли». Русь для него была там, где в данный момент находился князь с дружиной. Центром своей земли он хотел видеть Переяславец на Дунае, ибо «туда стекаются все блага: из Греческой земли — золото, паволоки, вино, различные плоды, из Чехии и Венгрии — серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы».
Первым походом Святослава был набег на хазарских данников — в 964 г. он совершил поход на вятичей. Затем он в 965 г. напал уже на самих хазар, в сражении разбил хазарское войско во главе с каганом и взял их крепость Белую Вежу (Саркел). Хазары стали подданными Рюриковичей. После чего в 966 г. Святослав вторично напал на вятичей и покорил их окончательно. В следующем 967 г. Святослав с войском вторгся в Дунайскую Болгарию и, разбив болгар, занял Переяславец и другие города.
В 968 г. печенеги впервые напали на Киев. Судя по рекомендациям, оставленным Константином Багрянородным сыну по использованию печенегов против Руси, этот набег печенегов мог быть инспирирован Византийской империей. Ольга из осажденного Киева отправила весть сыну. Однако еще до возвращения Святослава с дружиной воевода Претич сумел убедить печенегов, что он и его отряд являются передовой частью войск возвращающегося Святослава, и осада с Киева была снята. А вернувшийся Святослав прогнал печенежскую орду.
После смерти Ольги в 969 г. Святослав в 971 г. возвращается в Болгарию, где к тому времени все его завоевания были потеряны. Но перед этим он разделил владения между сыновьями. Ярополка Святослав посадил в Киеве, а землю древлян выделил в княжение Олегу. Новгородцы просили себе князя, и Святослав послал в Новгород Владимира. Этот первый раздел владений положил начало позднейшим междоусобицам князей, которые и погубили древнерусское государство.
В 971 г. Святослав снова взял у болгар Переяславец, после чего, согласно летописи, начал войну с Византией, в сфере влияния которой до этого была Болгария. Император Иоанн Цимисхий был опытным военачальником, поэтому дальнейшая война шла с переменным успехом. Оторванный от своей базы Святослав, войска которого понесли большие потери, вынужден был заключить мир с греками и подписать мирный договор. При этом, как сообщает «Повесть временных лет», он намеревался вернуться на Русь и, приведя новые войска, продолжать войну.
У порогов князя, возвращавшегося с добычей, подкарауливали печенеги. С учетом рекомендаций Константина Багрянородного сыну об использовании печенегов против Руси, возможно, здесь не обошлось без подсказки печенегам от византийцев. Святослав не послушал мудрого совета ярла Свенельда идти на Русь не в ладьях, а по суше на конях. В результате Святослав был разбит и погиб.
Согласно легенде, печенежский князь Куря сделал из черепа Святослава чашу. Так печально закончилась жизнь последнего русского викинга на престоле Рюриковичей.
Есть в биографиях нескольких первых Рюриковичей упоминание одной исторической фигуры — Свенельда. Сообщения о Свенельде появляются в «Повести временных лет» не часто, но он участвует в самых критических для истории начальной Руси событиях. Его называют воеводой при князьях. Но это не совсем так. Роль и значение Свенельда превосходят роль простого княжьего слуги. Из сообщений о Свенельде в летописи вырисовывается скорее позиция независимого скандинавского ярла, имеющего собственную дружину и занимающего весьма высокое положение.
Жизнь Свенельда тесно связана с Киевом. Из Киева он ходил за данью к древлянам, из Киева он уходит вместе со Святославом на войну с болгарами и греками. В Киев к князю Ярополку Свенельд возвращается благополучно во главе части дружины поле гибели Святослава на Днепровских порогах. Сын Свенельда Лют из Киева выезжает на свою последнюю в жизни охоту. Из Киева же отправляются Ярополк и Свенельд в поход на Олега в землю древлян. Похоже, что в Киеве на пути «из варяг в греки» у Свенельда был свой замок или усадьба.
Свенельду даже приписывают княжеское достоинство, предполагая, что он был независимым князем. Но для того, чтобы иметь высокий социальный статус среди скандинавов, необязательно было быть князем, конунгом. Достаточно вспомнить, что ярл в Скандинавии хотя и был фигурой по своему социальному статусу ниже конунга, тем не менее при определенных условиях мог занимать очень высокое положение. Род его мог представлять собой династию ярлов, управлявших независимой областью или несколькими областями, а то и всей страной. Известна из скандинавских саг история ярла Хакона Могучего, долгое время правившего Норвегией.
Ярл в Скандинавии — это скорее независимый правитель области, в отличие от воеводы на Руси, состоявшего на службе князя. Конечно, будучи до определенной степени независимым, ярл мог подчиняться конунгу и мог действовать вместе с ним. Подчиненное положение ярла как наместника конунга начинает вырисовываться только при Харальде Харфагре, объединившем под своей властью большую часть Норвегии в X в.
Свенельд упомянут как в «Повести временных лет», так и в Новгородской Первой летописи младшего извода. В первый раз его имя встречается в «Повести временных лет» в рассказе о смерти Игоря, когда дружина Игоря позавидовала дружине Свенельда, как более богатой, и упросила князя сходить к древлянам за данью. Уже одно это сообщение, указывающее на наличие у Свенельда собственной дружины, которой завидуют княжеские дружинники, косвенным образом указывает на его независимое положение при князьях.
В Новгородской Первой летописи Игорь передает дань от уличей Свенельду после похода на уличей.
Свенельд по этой летописи был отцом Мистиши[5] (Мстиши). Отсюда спорная гипотеза А. А. Шахматова о том, что Мистиша и Лют Свенельдич — это одно лицо и что Игорь был убит древлянами, во главе которых стояли Свенельд и Лют Свенельдич. Эту гипотезу Шахматов выдвигает на основании таких ненадежных источников, как сообщения о Руси поздних польских хронистов Длугоша и Стрыйков-ского. Гипотеза Шахматова историками так и не была принята.
В следующий раз Свенельд упоминается в «Повести временных лет» (как и в Новогородской Первой летописи) как отец Мистиши и воевода Святослава наряду с другим скандинавом Асмудом, названным в летописи «кормильцем» Святослава.
Затем перед началом битвы с древлянами в 946 г., когда, будучи еще ребенком, Святослав совершает ритуальный бросок копья в сторону древлян, именно Свенельд и Асмуд, обращаясь к дружине, призывают ее вступить в битву, ибо князь уже дал сигнал к сражению.
Свенельд вместе со Святославом упомянут в тексте договора с греками в 971 г. как одна из договаривающихся сторон. Именно Свенельд дает Святославу в 972 г. мудрый совет обойти пороги на конях, ибо там поджидают его печенеги. Святослав не слушает Свенельда и погибает. А Свенельд благополучно приводит часть дружины на Русь к князю Ярополку. В 975 г. Олег убивает на охоте сына Свенельда Люта, и Свенельд, стремясь отомстить за сына, подговаривает Ярополка захватить владения Олега. После гибели Олега в 977 г. Яро-полк обвиняет в его смерти Свенельда.
Если в 945 г. Свенельд уже выступает как вождь собственной дружины, то, скорее всего, ему было в то время уже не менее двадцати или тридцати лет. Тогда он, вероятно, родился в 905–915 гг. и в 977 г. должен был быть в возрасте примерно шестидесяти двух или семидесяти двух лет.
Если же исходить из версии Новгородской Первой летописи, то первое упоминание Свенельда как вождя дружины относится к 922 г. Далее хронология сообщений о Свенельде соответствует хронологии «Повести временных лет». Тогда в 977 г., когда о нем сообщается в последний раз, ему должно было быть около 85–95 лет. Поэтому версия Новгородского летописания о Свенельде выглядит весьма сомнительно. И здесь опять же нельзя не согласиться с В. Г Лушиным, что смерть Свенельда могла иметь место где-то между 977 и 980 гг.