Глава 8 «ЧТО ОН ЕЩЕ ОТ МЕНЯ ХОЧЕТ?»

Я стояла, чувствуя, как его пальцы ещё сжимают моё запястье, и пыталась вспомнить, как дышать. Лёгкие отказывались работать, сердце колотилось где-то в горле, а в голове билась одна единственная мысль: КАКОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ? ЧТО ОН ЕЩЁ ОТ МЕНЯ ХОЧЕТ?

— Я… — мой голос сел. Я прочистила горло. — Я слушаю.

Клаус усмехнулся — краем губ, едва заметно — и наконец отпустил мою руку. Я поспешно отступила на шаг, стараясь не смотреть на его голый торс, и на ожог, который сейчас казался единственной уязвимой деталью в этом совершенном теле.

— Сядь, — он кивнул на кресло у камина. Я села. Потому что ноги не держали.

Клаус накинул на плечи халат — шёлковый, тёмно-синий, который скрыл всё то, на что я старательно не смотрела. Он опустился в кресло напротив и уставился на меня. Долго. Так, что я начала ёрзать.

— Мила, — наконец произнёс он. — Ты должна выиграть этот отбор.

Я молчала. Секунду. Другую.

— Что? — выдохнула я, думая, что ослышалась.

— Ты должна выиграть, — повторил он спокойно, как будто речь шла о том, чтобы пересчитать вилки в столовой. — Стать моей невестой. Пройти все испытания. Оставить соперниц далеко позади.

Я открыла рот.

— Вы в своём уме? — наконец выдавила я. — Я служанка. Я не умею танцевать, готовить, стрелять из лука и… и вообще ничего не умею, что им ещё нужно делать⁈ Я умею только мыть полы и вытряхивать ковры! И то — с переменным успехом!

— Твои успехи с коврами я уже оценил, — сухо заметил он.

— Вот именно! — я вскочила, заходила по комнате, жестикулируя. — Я провалюсь в первом же туре! Нет, даже в нулевом! Я опозорю вас, ваш отбор, вашу мать, всех драконов в радиусе тысячи миль! Вы что, хотите, чтобы над вами смеялись всю жизнь?

— Сядь, — повторил он.

Я села. Потому что его голос стал таким, что спорить было бесполезно.

— Я не хочу, чтобы ты выигрывала по-настоящему, — сказал он, и в его глазах мелькнула усмешка, от которой меня бросало в жар. — Но ты должна выглядеть победительницей. Достаточно убедительно, чтобы судьи и… другие… поверили.

— Я не понимаю, — честно призналась я.

Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза на секунду, потом снова посмотрел на меня.

— Я не хочу жениться, Мила. Ни на Валерии, ни на эльфийке, ни на ком бы то ни было. У меня и без этого проблем хватает: кланы грызутся между собой, отец давит, советники плетут интриги. Последнее, что мне нужно — это жена, которая будет требовать внимания, титулов и бог знает чего ещё.

— Тогда зачем вам отбор? — не поняла я.

— Затем, что от меня ждут, — он произнёс это с такой горечью, что мне стало не по себе. — Отец сказал: «Женись, или я сам выберу тебе невесту». А сам выберет он именно Валерию. Потому что её дядя — его советник. — Клаус поморщился, как от зубной боли. — А я не хочу Валерию. Я вообще никого не хочу. Но если я просто скажу «нет», меня никто не послушает.

Он замолчал. Я молчала тоже, переваривая услышанное.

— Поэтому, — продолжил он, — мне нужен сценарий. При котором я сам не откажусь от брака. Не потому, что не нашёл подходящую невесту — это будет выглядеть как моя неспособность выбрать. А потому, что… — он усмехнулся, — меня бросят. Скажут, что я не гожусь в мужья. Что я холодный, эгоистичный, невнимательный. Что со мной невозможно жить.

Я смотрела на него, раскрыв рот.

— Вы хотите, чтобы… я вас бросила?

— Именно. — Он кивнул, как будто это была самая разумная вещь на свете. — Ты выигрываешь отбор, становишься моей официальной невестой. Мы играем роль влюблённой пары — держимся за руки, обмениваемся нежными взглядами, возможно, даже целуемся на публике…

— Что? — пискнула я.

— Для убедительности, — невозмутимо добавил он. — А потом, через несколько недель, ты публично заявляешь, что я невыносим, что ты не можешь больше терпеть мой характер, и уходишь. В слезах. На глазах у всех.

Он изобразил трагическую гримасу. Это было так неожиданно, что я едва не рассмеялась.

— А вы? — спросила я.

— Я буду изображать разбитое сердце, — сказал он. — Буду пить в одиночестве, хлопать дверями, избегать общества. Через пару месяцев объявлю, что больше никогда не женюсь, потому что люблю тебя, и мне никто не нужен. И все оставят меня в покое.

Он произнёс это с такой лёгкостью, будто речь шла о спектакле в любительском театре. Но я видела — в его глазах нет шутки. Он серьёзен.

— А что будет со мной? — спросила я. — После того, как я вас брошу?

Он пожал плечами.

— Ты можешь попросить всё, что захочешь.

— Всё, что захочу?

— Но кое-что я могу тебе предложить. Например… домик в лесу? Ты же говорила про огород и тишину.

Я замерла.

— Вы…

— У меня хорошая память, — он улыбнулся уголками губ. — Так что? Домик в лесу. Небольшой, но тёплый. С огородом, сараем для дров и, возможно, даже с видом на озеро. В обмен на несколько недель твоего актёрского мастерства.

Я смотрела на него, понимая, что сейчас решается моя судьба. Домик в лесу. Тишина. Покой. Огород. Никаких драконов, никаких отборов, никаких Валерий.

— А если я не смогу выиграть? — спросила я. — Если меня выгонят в первом туре?

— Не выгонят, — уверенно сказал он. — Я буду тебе помогать. Слово жениха — не последнее в совете. Твоя задача — выглядеть так, будто ты стараешься изо всех сил. А я буду подкидывать тебе удачные случайности.

— И кто в это поверит?

— Все. Потому что я — Клаус, наследный Владыка. Мне верят, даже когда я несу чушь.

Он сказал это с такой самоуверенностью, что я невольно улыбнулась. И тут же одёрнула себя — нельзя показывать этому дракону, что он меня развеселил. Слишком много чести!

— Домик я подарю тебе независимо от исхода, — сказал он. — Если ты согласишься, конечно. И ещё… — он задумался, — Денег на обустройство. И личную рекомендацию. На случай, если захочешь найти другую работу.

— Другую работу? — я усмехнулась.

— Вдруг тебе надоест огород, — пожал плечами. — Не зарекайся.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает что-то странное. Какой-то азарт.

— Вы уверены, что это сработает? — спросила я.

— Нет, — честно ответил он. — Но это единственный план, который у меня есть. А если я ничего не сделаю, Валерия станет моей женой. И тогда… — он замолчал, и его лицо стало жестче. — Тогда я, наверное, сбегу в тот же лес. Буду жить в твоём огороде.

Я не выдержала и рассмеялась. Представила этого высокомерного дракона в грязных сапогах, с тяпкой в руках, среди грядок. Он бы выглядел так же органично, как я — на балу в бальном платье.

— Хорошо, — сказала я, вытирая слёзы смеха. — Я согласна. Но только если вы поклянётесь, что не обманете меня с домиком.

Он встал, подошёл ко мне, протянул руку.

— Клянусь, — сказал он серьёзно. — Моим именем. И своей честью.

Я пожала его руку.

— Договорились, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Ты пожалела, что не попросила больше?

— Это всё, что мне нужно, — отрезала я, высвобождая руку. — А теперь, если вы не против, я пойду. Нужно выспаться.

— Иди, — он кивнул. — И… Мила?

Я обернулась.

— Никому ни слова.

— Даже Лиссе?

— Даже Лиссе.

— Тогда у меня нет подруг, — вздохнула я. — Учтите, я буду невыносимо одинока в этой лжи.

— Справишься. Ты же сильная.

— Откуда вы знаете?

— Ты выдержала дни моих издевательств и не уволилась, — он улыбнулся. — Это дорогого стоит.

Я хмыкнула и вышла, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от его похвалы.

Я уже почти дошла до своей комнаты, когда заметила, что дверь на главный балкон — в конце коридора — приоткрыта. Ночь была тёплой, и ветер колыхал тяжёлые шторы. Я вздохнула. Моргана убьёт, если узнает, что кто-то оставил дверь открытой — сквозняки портят обои, а обои стоят бешеных денег.

Я свернула к балкону, уже на ходу придумывая, как закрою и вернусь к себе, но замерла на пороге. На балконе, опершись о каменные перила, стояла Брунхильда.

Она курила. Короткую, толстую трубку, из которой валил густой, пахнущий вишней дым. Её рыжие волосы распустились и трепались на ветру, а плечи были расслаблены — как у человека, который сбежал от суеты и наконец-то вздохнул свободно.

Она заметила меня, вздрогнула и быстро сунула трубку за спину, будто это могло что-то изменить.

— О боги! — выдохнула она. — Ты меня напугала!

— Извините, — я невольно улыбнулась. — Я не хотела. Просто шла дверь закрыть. Моргана не любит сквозняков.

— Моргана, — Брунхильда фыркнула. — Эта высохшая вобла? Она заставила мою служанку стелить мне постель три раза. Три! Я сказала, что умею спать и на голых камнях, но она…

— Она не умеет слышать слово «нет», — закончила я за неё.

Брунхильда рассмеялась. Громко, раскатисто.

— Точно! — она вытащила трубку из-за спины и затянулась снова. — Ну, теперь, когда ты меня нашла, можешь идти стучать, куда следует. Трубка, курение, позор на мою голову…

— Я не собираюсь стучать, — сказала я, подходя ближе и прислонившись к перилам рядом. — Я сама люблю иногда… ну, не курить, конечно. Но посидеть в тишине.

Она покосилась на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— А ты забавная, — сказала она. — Для служанки, которая вдруг стала претенденткой.

— Я сама в шоке, — честно призналась я. — Но раз уж так вышло…

— Ты собираешься выигрывать? — спросила она.

Я задумалась. Сказать правду? Или соврать?

— Не знаю, как выйдет — ответила я. — А ты?

Она усмехнулась, выпустила клуб дыма.

— Видят боги, я не хотела участвовать. Ни в каком отборе. Ни за какие деньги.

— А почему ты здесь? — спросила я, чувствуя, что она готова говорить. В её глазах была усталость.

— Сестру выручаю, — вздохнула она. — У неё жених есть. Молодой, красивый, гном. Они уже два года встречаются. А тут — отбор. Наши кланы должны были прислать лучших девушек. И лучшая — это она. Красивая, умная, воспитанная.

— А ты?

— А я — вторая, — Брунхильда усмехнулась. — Не такая красивая. Не такая умная. Не такая воспитанная. И в придачу — курю. Но её нельзя было отправлять. Она бы сбежала в первый же день. Очень она своего рукастика любит.

— И ты согласилась её подменить?

— Я согласилась, — кивнула она. — Потому что сестра у меня одна. А женихи, если этот не сложится, найдутся и другие. А вот счастье… его не купишь.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Уважение. И восхищение её смелостью.

— А разве на отбор отправляют не свободных девушек? — спросила я. — Не замужних? Не помолвленных?

— Отправляют лучших, — поправила она. — Тех, кто не опозорит клан. Умеет танцевать, готовить, разговаривать с важными людьми. И не важно, есть у неё жених или нет, — она горько улыбнулась. — Если наш Владыка выберет её, жениху скажут: «Ищи другую». И всё.

— Это… нечестно, — тихо сказала я.

— Это жизнь, — ответила Брунхильда. — Справедливость — роскошь, которую могут позволить себе только короли и глупцы. А мы, простые смертные, просто выживаем.

Она затянулась в последний раз, выбила пепел из трубки, сунула её в карман.

— Тебе пора, — сказала она. — И мне тоже. Как назло, выспаться не могу. Всё думаю — а вдруг я всё испорчу? Вдруг выиграю? Что тогда делать?

— А если выиграет служанка? — спросила я.

— Тогда все кланы порвут волосы на головах от возмущения, — усмехнулась Брунхильда. — Но это было бы забавно. Победи, пожалуйста.

Она посмотрела на меня — долго, пристально, будто пыталась что-то разглядеть.

— Ты странная, — наконец сказала она. — Я таких не встречала.

— Я человек, — пожала я плечами. — Мы все странные.

— Нет, — она покачала головой. — Ты не просто человек. Ты… особенная. Я не знаю, как это объяснить. Но в тебе есть что-то, чего нет в других.

Она развернулась и пошла к двери, на ходу поправляя платье.

— Спокойной ночи, Мила.

— Спокойной ночи, Брунхильда.

Она ушла, а я осталась стоять на балконе, глядя на звёзды и вдыхая ночной воздух. В голове крутились мысли — про Клауса, сделку, домик в лесу. Про Брунхильду, которая пожертвовала собой ради сестры. Про Валерию, которая, наверное, мечтает стать Владычицей. Про Элинор с её ледяным взглядом. Про Миран, которая смотрит на всех с презрением. Про Авианну, которая просто хочет веселиться.

А хотят ли они все этого отбора? Или, как Брунхильда, оказались здесь не по своей воле? Когда я наконец добралась до своей комнаты, Лисса уже спала. Я разделась, юркнула под одеяло, уставилась в потолок.

— Эй, — тихо позвала я.

Лисса не ответила. Она спала, свернувшись клубочком, как котёнок.

— Я, кажется, вляпалась в очередную историю, — прошептала я в темноту. — И мне страшно. Потому что если этот дракон меня обманет… у меня не останется ничего. Даже работы.

Но другая часть меня — та, что отвечала за глупые поступки и неправильные решения, — шептала: «А если не обманет? Если у тебя действительно будет домик в лесу? С огородом и видом на озеро? И никаких драконов?»

Я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно накрывает меня тяжёлым одеялом. И провалилась в темноту, полную звёзд, трубного дыма и чьих-то золотых глаз.