Глава 29 «День Владыки»

Клаус

«Дождись меня».

Её голос звучал в моей голове, как самая прекрасная мелодия. Она попросила меня подождать. Она согласилась спать со мной в одной кровати, согласилась быть рядом, и единственное, что она попросила взамен — это подождать. Такая маленькая, такая простая просьба. И я был обязан её выполнить.

Я сел на пол у двери в ванную, прислонившись спиной к холодной стене. Камень был ледяным, пробирал до костей. Я чувствовал только её присутствие за дверью, её дыхание, её тепло. Я слышал, как вода плещется, как она двигается, как вздыхает.

Она попросила меня подождать. Она никогда ни о чём меня не просила. Всегда только я требовал, я приказывал, я настаивал. А она просто сказала: «Дождись меня». И это было так легко — просто не уснуть.

Я закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Советники, бумаги, споры, бесконечные дела. День был долгим, как целая жизнь. Но я не позволю себе уснуть. Я подожду. Я сделаю это для неё.

Я не усну, — подумал я. — Я просто прикрою глаза. Всего на секундочку. Одну.

* * *

Я проснулся оттого, что что-то мягкое и тёплое касалось моей груди. Я открыл глаза — и увидел Милу. Она спала на моей руке, прижавшись ко всем телом, её волосы разметались по моей груди, дыхание было ровным и тихим. Её рука лежала на моей талии, пальцы сжимали ткань рубашки, будто она боялась, что я исчезну.

Я лежал на полу. На мне было одеяло. Под головой — подушка. Рядом — подушка, на которой спала она. Тёплый свет утра просачивался сквозь щели в шторах.

Я уснул. Я не смог дождаться её.

Почувствовал, как внутри поднимается разочарование. Я обещал ей, что подожду. Я обещал, что не усну. И я не сдержал слова. Я — Владыка, дракон, который даёт клятвы и держит их. А я не смог выполнить самую простую просьбу.

Я посмотрел на неё. Она спала, и лицо было таким спокойным, таким беззащитным, что у меня сжалось сердце. Она не ушла в кровать. Осталась здесь, на полу, чтобы быть рядом со мной. Она принесла мне подушку, укрыла одеялом, расстегнула камзол, чтобы мне было удобнее. Она заботилась обо мне, когда я не мог заботиться о себе.

Она заслуживает большего, — подумал я. — Она заслуживает кровати, заслуживает покоя, заслуживает того, чтобы я был рядом. А я сплю на полу, как последний идиот.

Я осторожно высвободился из её объятий. Она зашевелилась, что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Я подхватил её на руки — она была лёгкой, почти невесомой, словно пушинка, — и перенёс на кровать. Шёлк простыней мягко принял её тело, и она вздохнула, поворачиваясь на бок и подтягивая колени к груди. Я укрыл её одеялом, поправил подушку.

Она была такой красивой. Тёмные волосы рассыпались по подушке, ресницы дрожали, губы чуть приоткрыты. Я провёл пальцами по её щеке, чувствуя тепло её кожи, и поцеловал в лоб.

Я хотел лечь рядом, хотел обнять её и уснуть, забыв обо всех делах. Но я знал, что не могу. Советники ждут, бумаги ждут, свадьба ждёт. И если я не сделаю всё сегодня, завтра будет ещё хуже.

Я натянул камзол, застегнул пуговицы, провёл рукой по волосам. В зеркале я выглядел уставшим. Но это не имело значения. Вышел из комнаты, стараясь не шуметь. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, и я остался один в пустом коридоре.

* * *

Утро началось с завтрака, который слуги подали мне прямо на ходу. Я шёл по коридору, жевал хлеб с мясом, запивал чаем и слушал секретаря, который шёл рядом, зачитывая список дел на день. Голос Авалона был монотонным, как жужжание пчелы, и я ловил себя на том, что мысли улетают к ней.

— Господин, сегодня у вас пять встреч с советниками, — говорил он, перелистывая страницы. — Торговые споры с гномами, разногласия с эльфами по поводу границ, жалобы от клана дроу на поставки магических кристаллов. Также нужно подписать приказы о закупке продовольствия для зимнего сезона.

— Приказы подпишу, — сказал я, проглатывая кусок хлеба. — С гномами встречусь в полдень. С эльфами — после обеда. Дроу пусть подождут до вечера. У них вечно проблемы с кристаллами.

— Также, господин, — Авалон замялся, и я заметил, как он нервно теребит край свитка, — нужно распорядиться по поводу свадьбы. Приглашения уже готовы, но их нужно подписать и отправить. Кланы ждут официального объявления. Без вашей подписи они не имеют силы.

— Принесите их в кабинет, — сказал я, сворачивая в коридор, ведущий в северное крыло. — Я подпишу сегодня.

— И, господин… — секретарь снова замялся, и я остановился, чувствуя, что он хочет сказать что-то важное. — Слуги просили передать, что невесту нужно представить. Многие её даже в глаза не видели и не знают, как к ней обращаться. Это вызывает некоторое… замешательство.

Я остановился, повернулся к секретарю.

— Замешательство?

— Да, господин, — он опустил глаза, и я заметил, как его пальцы сжимают свиток. — Слуги говорят, что она ходит по замку одна, без сопровождения, и они не знают, кто она. Некоторые думают, что она новая служанка. Другие — что она гостья. Третьи — что она… ну, вы понимаете.

Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на слуг — на себя. Я должен был представить её сразу. Вместо этого я позволил делам затянуть меня, и она осталась одна среди незнакомых людей.

— Я представлю её, — сказал я, чувствуя, как голос становится твёрже. — Когда у меня будет время. Сейчас у меня есть более важные дела.

— Как скажете, господин, — секретарь поклонился и исчез за поворотом, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я пошёл дальше, чувствуя, как раздражение медленно остывает. Она ходит по замку одна. Она чувствует себя чужой. А я даже не рядом с ней.

Я отогнал эту мысль. Не сейчас.

Кабинет встретил меня привычным хаосом. Бумаги, свитки, письма — всё это лежало на столе, ожидая моего внимания. Я сел в кресло, взял перо и начал подписывать приглашения.

Имена, названия кланов, даты, места. Всё это сливалось в одно бесконечное полотно. Я подписывал одно за другим, не глядя, откладывая в сторону. Приглашения для гномов, для эльфов, для дроу, для клана Громвержей. Для Брунхильды и Миран. Для Лиссы. Для всех, кто был важен для неё. Кто-то ещё?

«Брунхильда», — я подписал приглашение, чувствуя, как внутри поднимается уважение. Она прошла через отбор, как и Мила, и стала сильнее. Она заслужила это.

«Миран, тень владыки», — я усмехнулся, подписывая следующее. Она всегда была рядом с Брунхильдой, даже когда та злилась. Они были неразлучны.

Я вспомнил, как она улыбалась, когда говорила о своих подругах. Как её глаза загорались, когда она рассказывала о Брунхильде, о Миран, о Лиссе. Как она смеялась, когда вспоминала их приключения во время отбора. Я так хочу видеть свою женщину счастливой.

Я хочу, чтобы она знала, что я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

Отложил перо, посмотрел на стопку подписанных приглашений. Их было больше сотни. Я чувствовал, как усталость наваливается на плечи.

Ещё немного, — сказал я себе. — Ещё немного, и я смогу отдохнуть. Я взял следующий свиток.

После обеда я встретился с эльфами. Они были вежливыми, холодными, идеальными — как всегда. Мы обсуждали границы, торговые пути, поставки древесины. Я слушал их, кивал, делал заметки, но мысли были далеко.

Она сейчас одна. В этом огромном замке. Среди незнакомых людей, которые смотрят на неё с подозрением. А я здесь, разговариваю об эльфийских лесах.

— Господин Клаус? — голос эльфийского посла вернул меня в реальность. — Вы согласны с нашими условиями?

— Да, — сказал я, даже не глядя на бумаги. — Подпишите договор. Я рассмотрю его позже.

Посол удивлённо поднял бровь, но промолчал. Он привык, что я вникаю в детали, но сегодня я не мог сосредоточиться.

После эльфов пришли гномы. Они были шумными, прямолинейными, требовательными. Мы спорили о ценах на металл, о поставках, о торговых путях. Я слушал их, кивал, делал заметки, но мысли всё равно были далеко.

Она сейчас, наверное, гуляет по саду. Или сидит у окна. Или пытается подружиться со слугами. Или злится на меня за то, что я не рядом.

Я подписал договор с гномами. Их предводитель усмехнулся:

— Вы сегодня рассеянны, господин. Думаете о невесте?

— Да, — честно ответил я, и гном рассмеялся.

— Это хорошо. Значит, вы живой.

* * *

Вечер наступил незаметно. Солнце уже садилось за горы, окрашивая небо в багровый и золотой, когда я наконец вышел из кабинета. Голова гудела от цифр, имён, споров. Я чувствовал себя выжатым, как лимон.

На сегодня всё, — подумал я.

Я шёл по коридору, направляясь в восточное крыло, когда услышал шум. Голоса, крики, смех. Они доносились из гостиной, которая находилась на первом этаже.

Я ускорил шаг, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Дверь в гостиную была открыта. Я заглянул внутрь и замер. Она стояла на столе.

Мила. Моя невеста. В костюме прислуги — простом сером платье с белым передником, которое она, видимо, где-то раздобыла. Её волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбились пряди, щёки раскраснелись, глаза горели. Она стояла перед толпой слуг, прикрывая спиной Лиссу, которая пряталась за ней, выглядывая из-за её плеча.

Я заметил, что в руках у Милы была тряпка, а рядом стояло ведро с мыльной водой.

— Я сказала, что никуда не пойду! — кричала Мила, размахивая тряпкой, как оружием. — И вы меня не заставите! Мы просто хотели помочь, а вы на нас накинулись!

— Ты кто такая? — крикнул в ответ один из слуг — пожилой мужчина с сердитым лицом и густыми бровями. — Ты не имеешь права здесь находиться! Это помещение для слуг, а не для служанок, которые выдают себя за…

— Я не выдаю себя! — Мила топнула ногой, и я услышал, как стол под ней заскрипел. — Я просто помогаю подруге! Лисса сказала, что вы не успеваете, и мы решили помочь! А вы на нас набросились, как дикие звери!

— Мила, — сказала Лисса, дёргая её за рукав. Её голос дрожал, она была бледной и испуганной. — Мила, не надо…

— Никуда мы не уйдём! — Мила упёрла руки в бока, и тряпка упала на пол. — Я не позволю никому нас запугивать! Мы имеем право помогать! Мы не сделали ничего плохого!

Я не сдержался.

Смех вырвался из моей груди — громкий, свободный, искренний. Я стоял в дверях и смеялся, глядя, как моя невеста, в костюме прислуги, защищает свою подругу от толпы слуг. Это было так нелепо, так абсурдно, так по-человечески, что я не мог остановиться.

Все обернулись. Слуги побледнели, их лица вытянулись от ужаса. Лисса охнула и спряталась за Милу ещё плотнее, вцепившись в её платье. А Мила… Мила замерла, глядя на меня. Она поняла, что я видел и слышал всё.

— Клаус, — прошептала она, и я увидел, как её лицо заливается краской. — Это не то, что ты думаешь…

— Не то? — я усмехнулся, делая шаг в комнату. — Ты стоишь на столе, в костюме прислуги, с тряпкой в руках, и ругаешься с моими слугами. Что я должен думать?

— Я… мы… мы просто хотели помочь! — сказала она, и в её голосе слышалась паника. — Лисса сказала, что они не успевают подготовить гостиную к приёму, и мы решили…

— Помочь, — я подошёл к столу, глядя на неё снизу вверх. — Ты решила помочь. В костюме прислуги. С тряпкой в руках.

— Я не могла надеть платье, чтобы мыть полы!

— Ты могла не мыть полы, — сказал я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты — моя невеста. Ты не должна мыть полы.

— Я знаю! — она топнула ногой, и я увидел, как она злится. — Но я не могу сидеть в своей комнате и ждать, пока ты закончишь работать! Я тоже хочу быть полезной! Я хочу делать что-то! А ты всё время работаешь.

Я смотрел на неё, и чувствовал, как внутри меня разливается гордость. Она была такой живой. Она не боялась говорить то, что думает. Она не боялась бороться за своих друзей.

— Ты будешь полезна, — сказал я. — На свадьбе. Как моя жена. А сейчас… — я протянул к ней руки, — слезай.

Она посмотрела на меня, подозрительно прищурившись.

— Ты не злишься?

— Нет, — я улыбнулся. — Я в растерянности.

— Это одно и то же!

— Для меня — нет.

Она вздохнула, но спустилась. И как только её ноги коснулись пола, я подхватил её, перекинул через плечо.

— Клаус! — закричала она, барабаня кулаками по спине. — Что ты делаешь⁈ Отпусти меня!

— Нет, — сказал я, чувствуя, как она борется, как её тело прижимается ко мне. — Ты заслуживаешь наказания.

— Я ничего не сделала! — кричала она, но в её голосе слышался смех. — Я просто помогала!

— Ты мыла полы, — я вышел из гостиной, направляясь к лестнице, ведущей в восточное крыло. — В костюме прислуги. Я говорил, что ты в нем выглядишь очень сексуально?

Она продолжала бороться, но уже слабее.

— Они не знали, кто я! Я не представилась!

— Тем хуже, — сказал я, проходя мимо слуг, которые стояли с открытыми ртами. — Теперь они увидят.

Я развернулся к ним. В комнате было тихо, все затаили дыхание, слуги высовывались из всех комнат.

— Запомните это лицо, — сказал я, указывая на Милу, которая висела у меня на плече. — Это ваша будущая госпожа. Если кто-то ещё посмеет её оскорбить или не признать — он будет иметь дело со мной.

Слуги замерли. В их глазах я видел всё: шок, страх, удивление.

Я развернулся и пошёл дальше, чувствуя, как Мила продолжает бороться, но уже без прежней силы. Она устала спорить. Я слышал её дыхание. Вымоталась, прекрасно.

— Ты невыносим! — кричала она, но её голос был слабее. — Как ты мог! Как ты мог так меня унизить!

— Я тебя не унизил, — сказал я, чувствуя, как улыбка расплывается на лице. — Я тебя спас.

— От чего?

— От самой себя.

— Ты идиот!

Мы дошли до лестницы. Я начал подниматься, чувствуя, как она затихает на моём плече. Её тело расслабилось, она перестала бороться.

— Клаус, — сказала она тихо. — Я могу идти сама.

— Нет, — сказал я, чувствуя, как её тело прижимается ко мне. — Ты должна быть наказана.

— Как? — в её голосе слышалось любопытство.

— Я отшлёпаю тебя, — усмехаясь.

— Ты не посмеешь!

— Посмею, — я дошёл до дверей комнаты и открыл их. — Я Владыка. Я могу делать всё, что захочу.

Я занёс её в комнату, положил на кровать. Она лежала, глядя на меня снизу вверх, и в её глазах был вызов. Она не боялась меня. Она никогда не боялась.

— Ты не отшлёпаешь меня, — сказала она, и в её голосе была уверенность.

— Нет, — я усмехнулся. — Потому что я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она, и в её голосе была такая искренность, что у меня перехватило дыхание. Я наклонился, поцеловал её в лоб.