Глава 28 «Спокойной ночи, Клаус»

Мила

Солнце било в глаза. Яркое, холодное, северное — оно просачивалось сквозь тяжёлые бархатные шторы, которые кто-то не закрыл до конца, и золотило потолок, заставляя пылинки танцевать в воздухе.

Я лежала в огромной кровати, чувствуя, как тело затекло от непривычной мягкости перин. Шёлк простыней холодил кожу, а воздух в комнате был прохладным и пах камином, который уже успели растопить. Где-то внизу слышались голоса — приглушённые, далёкие, будто из другого мира.

Я повернулась на бок и посмотрела на пустую подушку рядом.

Клаус не приходил.

Я села, чувствуя, как внутри поднимается странное беспокойство. Вчера мы приехали, он исчез с советниками, и я больше не видела его. Ни вечером, ни ночью. Я ждала его до полуночи, сидя у камина, глядя на огонь и прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Но он не пришёл. А потом я уснула.

Где он? Почему он не пришёл?

Я сжала подушку. Он сказал, что любит меня. Он обещал, что не бросит. А теперь он просто исчез?

Я заставила себя встать, чувствуя, как холодный каменный пол касается босых ног. В комнате было тихо. Я подошла к окну, отодвинула штору и посмотрела на горы. Они были величественными, покрытыми снегом, который блестел на солнце, как миллионы бриллиантов. Красиво. Холодно. Чужо. Так же, как я чувствовала себя здесь.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дверь открылась, и вошла служанка. Она была высокой, стройной, с тёмными волосами, уложенными в строгую причёску, и холодными глазами, которые смотрели на меня с лёгким презрением.

На ней было чёрное платье с белым передником — форма, которую я видела в этом замке у всех служанок. Она была безупречной, идеальной, как и всё здесь. Но в её глазах я читала то, что она не говорила вслух: «Ты здесь чужая. Ты не достойна этого места».

— Госпожа, — сказала она, склоняя голову в коротком поклоне. — Меня зовут Ингрид. Я назначена вашей личной горничной. Господин Клаус распорядился, чтобы я помогала вам с утренним туалетом.

— Приятно познакомиться.

Она не улыбнулась. Подошла к гардеробу, открыла дверцы, показала мне платья, висевшие там, аккуратно разложенные по цветам и фасонам. Я смотрела на них и чувствовала себя чужой.

— Я сама могу одеться, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается протест. — Я не привыкла, чтобы мне помогали.

Ингрид подняла бровь, и в её глазах мелькнуло удивление. Она явно не ожидала такого ответа.

— Но, госпожа, таковы традиции, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Господин Клаус ясно дал понять, что я должна заботиться о вас. Мы не хотим, чтобы вы чувствовали себя неуютно.

— Я ценю вашу заботу, — ответила я, чувствуя, как упрямство поднимается внутри. — Но я сама справлюсь. Мне нужен только гид — кто-то, кто покажет мне замок. Я точно потеряюсь в этих хоромах.

Ингрид помолчала, глядя на меня, и я видела, как она оценивает меня. Я была не той госпожой, к которой она привыкла. Я не требовала, не приказывала, не показывала свою власть. И это её смущало.

— Как скажете, госпожа, — сказала она наконец, и в её голосе мелькнуло что-то похожее на снисхождение. — Я подожду за дверью и провожу вас на завтрак.

Она вышла, и я осталась одна.

Я оделась сама — выбрала простое платье из тёмно-синей шерсти, которое не требовало шнуровки и корсета. Волосы распустила, причесалась гребнем, который нашла на туалетном столике. В зеркале я выглядела так же, как и всегда — как Мила. Простая служанка, которая случайно стала невестой.

Или не случайно? — спросила я себя, глядя на своё отражение. Может быть, это судьба? Может быть, я действительно должна быть здесь?

Ингрид ждала меня за дверью, с каменным лицом. Я кивнула ей.

— Ведите, — сказала я.

* * *

Замок был огромным. Мы шли по коридорам, и я чувствовала себя мышью в лабиринте. Высокие потолки, тяжёлые портьеры, картины в золотых рамах, лица предков Клауса. Я проходила мимо них, чувствуя, как их взгляды сверлят меня.

«Ты недостойна», — шептали они. — «Ты чужая. Ты никогда не станешь одной из нас».

Я отгоняла эти мысли, но они возвращались снова и снова, как назойливые мухи.

— Ваша комната находится в восточном крыле, — говорила Ингрид, не оборачиваясь. — Здесь — западное крыло. Библиотека на втором этаже, столовая для завтраков — на первом. Гостиные — в центральной части. Если вы заблудитесь, ищите главный холл. Оттуда можно попасть в любую часть замка.

— А где кабинет Клауса? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается надежда.

— В северном крыле, — ответила она, и в её голосе мелькнула насмешка. — Но господин Клаус не велел беспокоить его. У него важные дела. Советники ждут его с утра, и он сказал, что будет занят до вечера.

Я кивнула, чувствуя, как разочарование сжимает грудь. Он не хочет меня видеть. Или просто не может. Или…

Я отогнала мысли. Не сейчас.

Завтрак был в малой столовой. На столе стояли блюда с яйцами, мясом, сыром, свежим хлебом и фруктами, которых я не видела с самого детства. Но аппетита не было. Я сидела за столом одна, чувствуя, как слуги смотрят на меня из-за углов. Они не подходили, не предлагали помощи, не говорили ни слова. Только смотрели.

Они боятся меня. Или не уважают. Или и то, и другое. Я взяла кусочек хлеба, откусила, но он показался мне безвкусным. Съела яйцо, выпила чашку чая. Всё было пресным, как будто я пробовала еду через слой ваты.

Что со мной? — думала я. — Раньше я могла есть что угодно. А теперь я не чувствую вкуса. Я съела ещё немного, чтобы не выглядеть неблагодарной, и вышла из столовой. Мне нужно было найти Лиссу.

Я нашла её в коридоре, несущую стопку чистого белья. Она выглядела уставшей — под глазами залегли тени, волосы выбились из причёски, — но улыбнулась, когда увидела меня.

— Мила! — она поставила стопку на подоконник и обняла меня. — Ты в порядке? Как спалось?

— Я не видела Клауса, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Он не пришёл ночью. Я ждала его до полуночи, но он не появился. А утром мне сказали, что он занят.

— Я слышала, как слуги говорили. Он почти не спал. У него было много дел с Советом. Какие-то торговые споры, разногласия между кланами… Он сказал, что должен всё уладить до свадьбы.

— Я знаю, — я вздохнула. — Но всё равно… я чувствую себя одинокой. Я не знаю, как здесь жить. Как вести себя. Все смотрят на меня так, будто я не настоящая. Так хочу обратно…

— Это не ты, — она сжала мою руку, и я почувствовала тепло её ладони, которое согрело меня изнутри. — Это они боятся. Слуги в панике. Они не знают, как к тебе относиться.

— Боятся? — я подняла бровь. — Чего?

— Ну, — Лисса оглянулась, понизила голос до шёпота, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал. — Они говорят, что ты — служанка. Что ты не леди. Что ты всё погубишь. Что Клаус совершил ошибку, выбрав тебя. Некоторые говорят, что ты его околдовала. Другие — что ты просто удачно подвернулась.

Я почувствовала, как внутри закипает злость.

— Они не знают меня, — сказала я, сжимая кулаки. — Они даже не пытались узнать.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Но они увидят. Ты покажешь им, что ты настоящая. А я буду рядом. Я буду твоей служанкой и твоей подругой. И я не дам никому тебя обидеть. Даже если мне придётся драться с этими напыщенными горничными.

Я посмотрела на неё, чувствуя, как внутри разливается тепло. Лисса была моей опорой, моим якорем в этом чужом мире. Без неё я бы давно сломалась.

— Спасибо, — прошептала я. — Что бы я без тебя делала?

Я обняла её, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

— Ты права, — сказала я. — Всё будет хорошо.

* * *

Вечер опустился на замок, как бархатное одеяло. Я сидела в своей комнате, глядя на горы за окном, и чувствовала, как усталость наваливается на плечи. День был долгим — я ходила по замку, пыталась знакомиться со слугами, но они либо молчали, либо отвечали односложно, избегая моего взгляда. Только Лисса была рядом. Только она не боялась меня.

Я вздохнула, встала и пошла в ванную комнату. Она была смежной с моими покоями, отделённая аркой и тяжёлой портьерой. В центре стояла мраморная купель с тёплой водой, пар поднимался к потолку, а в воздухе пахло лавандой и розмарином.

Я разделась и погрузилась в воду. Она была горячей, почти обжигающей, и я чувствовала, как напряжение уходит из мышц, как тело расслабляется, как мысли перестают крутиться в голове.

Клаус…

Я закрыла глаза, представляя его лицо, его руки, его голос. Я чувствовала, как внутри поднимается желание — тёплое, тягучее, как мёд. Я хотела его. Хотела, чтобы он обнял меня, поцеловал, прижал к себе. Хотела забыть обо всех проблемах, обо всех страхах, обо всём, что мешало мне быть счастливой.

Я провела рукой по воде, чувствуя, как волны касаются моей кожи. Мысли текли медленно, как вода, унося меня в мир грёз.

И вдруг — звук. Хлопок двери в покоях. Шаги. Тяжёлые, усталые, но такие знакомые. Я замерла, прислушиваясь. Кто-то вошёл в комнату.

— Мила? — голос Клауса.

Я выдохнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он пришёл. Он всё-таки пришёл.

— Я здесь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Я слышала его шаги — через портьеру, которая отделяла ванную от спальни. Он остановился. Он стоял неподвижно, будто не решался шагнуть дальше.

— Я хотел попросить у тебя разрешения, — сказал он, и в его голосе было что-то странное — смущение, неловкость, которых я никогда раньше не слышала. — Я знаю, что мы только приехали. Что у тебя ещё не было времени привыкнуть. Я… Я хочу просто быть рядом с тобой. Я хочу спать с тобой. Если ты не против…

Я молчала, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он смущался. Мой дракон, мой высокомерный, самоуверенный Владыка — он стоял за дверью и просил разрешения просто спать рядом со мной. Это было так неожиданно, так трогательно, что у меня перехватило дыхание.

— Прости, — сказал он, и я услышала, как его голос дрогнул. — Может быть, я опережаю события. Просто я дурак. Надумал себе всякого. Ты, наверное, думаешь, что я совсем с ума сошёл…

— Клаус, — я перебила его, чувствуя, как улыбка расплывается на лице. — Я не против. Дождись меня. Я сейчас выйду.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе послышалась улыбка — Я подожду.

Я слышала, как он отошёл от двери, как его шаги затихли в спальне. Я вылезла из воды, вытерлась мягким полотенцем, надела халат — шёлковый, тёплый, который висел в ванной для меня приготовленный.

Я отодвинула портьеру и вышла в спальню. И замерла.

Клаус лежал на полу у двери. Он был одет — камзол расстёгнут, рубашка распахнута у ворота, волосы растрепаны. Он спал, прислонившись головой к стене, и выглядел таким беззащитным, таким уставшим. Он обещал дождаться меня, но усталость взяла своё.

— Клаус, — сказала я, опускаясь рядом.

Он не ответил. Только дыхание было ровным, глубоким.

— Клаус, — повторила я, касаясь его плеча.

Он вздрогнул, но не проснулся. Только повернул голову. Я попыталась разбудить его — аккуратно, боясь напугать, — но он даже не пошевелился.

Я взяла его за руку, попыталась поднять.

— Клаус, вставай. Ты не можешь спать на полу.

Он что-то пробормотал во сне — неразборчиво, тихо, — и снова затих.

Я попыталась дотащить его до кровати. Он был слишком тяжёлым. Я обняла его, подхватила под мышки, потянула — он почти не сдвинулся с места. Я чуть не упала, чувствуя, как мышцы напрягаются от его веса.

— Чёрт, — прошептала я, опускаясь рядом. — Какой же ты тяжёлый.

Я не могла оставить его здесь. Но я не могла дотащить его до кровати.

Я сбегала в гардеробную, взяла две подушки и одеяло. Первую подушку я подложила ему под голову, вторую положила рядом. Накрыла его одеялом. Потом я опустилась на пол рядом с ним, подложив вторую подушку под голову. Я расстегнула его камзол до конца, стянула с плеч, оставляя его в одной рубашке и штанах. Не решаясь раздевать его дальше.

Я легла рядом, прижимаясь к нему. Обняла, чувствуя, как его дыхание становится ровнее, как его сердце бьётся медленно и спокойно. Я положила голову ему на грудь, слушая, как бьётся его сердце.

— Ты идиот, — прошептала я, уткнувшись носом в его плечо. — Ты не должен был спать на полу. Ты должен был лечь в кровать и дождаться меня там.

Он что-то пробормотал во сне, и его рука обняла меня в ответ, притягивая ближе. Я чувствовала тепло тела, его запах, его дыхание. И внутри меня разливалось что-то тёплое и уютное, что-то, что я не могла объяснить словами.

Я прижалась к нему, чувствуя, как он обнимает меня во сне, как его пальцы запутываются в моих волосах. Мы лежали на полу, прижавшись друг к другу, как два потерянных существа, которые наконец нашли убежище.

— Ты не должен работать так много, — прошептала я, хотя он не мог меня слышать. — Ты не должен забывать о себе. И обо мне.

Тишина была ответом. Только его дыхание и стук моего сердца. Я чувствовала, как его грудь поднимается и опускается, как его рука сжимает мою талию, как его тепло проникает в моё тело.

Спокойной ночи, Клаус.