Глава 21 «Я вообще никогда не пью»

Я стояла у окна своей комнаты, глядя, как тучи рассеиваются, открывая багровое закатное небо. Солнце садилось за Ледяные Пики, и последние лучи золотили стены замка, заставляя его казаться ненастоящим — декорацией к сказке, в которую меня засунули против воли.

Где-то внизу слышались голоса — гости уже собирались, кареты подъезжали одна за другой. Я видела, как слуги в парадных ливреях встречали дам в пышных платьях и кавалеров в камзолах с золотым шитьём. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ну как? — спросила Лисса, поправляя подол моего платья. Она была бледнее обычного — переживала за меня больше, чем я сама. — Ты готова?

— Нет, — честно ответила я.

Платье сидело идеально — небесно-голубой шёлк струился при каждом движении, серебряная вышивка мерцала в свете свечей. Талия была перетянута тонкой серебряной цепочкой, и каждый шаг отдавался лёгким звоном. Маска скрывала верхнюю половину лица, оставляя открытыми только глаза и губы — изящная, с белыми перьями на виске. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Та Мила, которая драила полы и сдувала пыль с книг, исчезла. Вместо неё стояла… незнакомка.

— Ты прекрасна, — сказала Лисса, и в её глазах блестели слёзы. — Правда. Клаус упадёт, когда тебя увидит.

— Не хочу, чтобы он падал, — вздохнула я, поправляя выбившуюся прядь. — Хочу, чтобы он не заметил, как я споткнусь.

— Не заметит. Ты будешь сиять.

Я взяла её за руки. Ладони были тёплыми и чуть влажными — она волновалась не меньше моего.

— Спасибо тебе. За всё. Если бы не ты, я бы запуталась в этом платье ещё на лестнице.

— Беги, — она улыбнулась и сжала мои пальцы. — А то опоздаешь. Балы не ждут.

* * *

В коридоре меня ждали Брунхильда и Миран.

Брунхильда была в тёмно-синем платье с серебряной вышивкой — строгом, но элегантном. Она выглядела как настоящая леди, хотя под юбками, я знала, у неё спрятан небольшой кинжал — «на всякий случай». Миран — в чёрном, с маской в виде паука на виске, выглядела загадочно и опасно, как сама смерть в своём лучшем платье.

Обе выглядели так, будто собрались не на бал, а на светскую дуэль.

— Ты готова? — спросила Брунхильда, оглядывая меня с ног до головы.

— Нет, — ответила я. — А вы?

— Я готова потерять сознание, — усмехнулась она, и в её глазах блеснул азарт.

Мы переглянулись. План был прост: Брунхильда делает вид, что ей плохо, её уводят с бала — и она выбывает из испытания по состоянию здоровья. С честью и без позора. Миран должна была поддержать её, а я — отвлечь внимание, если понадобится.

— Вспомни, что ты ничего не ела с утра, — шепнула Миран, поправляя маску Брунхильды. — И что у тебя кружится голова.

— У меня и так кружится, — призналась Брунхильда, и её голос дрогнул. — От волнения.

— Тем лучше. И не переигрывай — натуральность важнее всего.

Мы взялись за руки и пошли к Большому залу. Сердца бились в унисон — три девушки, три тайны, три надежды.

* * *

Большой зал сиял.

Я никогда не видела его таким. Стены увешаны гирляндами из живых цветов — розы, лилии, орхидеи, которые, наверное, привезли из оранжерей южных кланов.

Их аромат смешивался с запахом дорогих духов и горячего воска. Магические шары парили под потолком, переливаясь всеми цветами радуги, создавая иллюзию звёздного неба. Пол блестел, как зеркало, отражая огни свечей и тени танцующих пар. Казалось, что мы идём не по камню, а по замёрзшему озеру.

Музыканты играли что-то плавное, тягучее, от чего хотелось кружиться и кружиться — вальс, который, наверное, помнили стены этого замка ещё со времён молодости Клауса.

— Опоздали, — прошипела Миран, когда мы вошли. — Все уже собрались. Смотри, как на нас смотрят.

— Не страшно, — ответила Брунхильда, выпрямляя спину. — Я сейчас всех переплюну.

Гости стояли вдоль стен, образуя живой коридор. Дамы в пышных платьях, кавалеры в парадных камзолах — все в масках, все с любопытством разглядывающие нас. Я чувствовала на себе десятки взглядов: оценивающих, насмешливых, любопытных. Кто-то шептался, показывая на меня пальцем в перчатке. Кто-то откровенно ухмылялся.

— Леди Брунхильда, клан гномов, — объявил распорядитель, когда мы подошли к входу. Голос его разнёсся по залу. — Леди Миран, клан дроу. Леди Мила…

Я покраснела. Ещё недавно мне не нужен был клан, а сейчас мне хотелось… Что-бы они назвали не только имя. «Без клана» — как приговор, как клеймо. Словно я была никем.

Но никто не засмеялся. Только одна фигура в изумрудном платье, стоявшая у трона, чуть заметно улыбнулась. Валерия. Её маска была с павлиньими перьями, и она смотрела на меня, как кошка на мышку.

— Давайте, — шепнула я Брунхильде, чувствуя, как время ускоряется. — Сейчас или никогда.

Она сделала шаг, пошатнулась — так естественно, что я сама испугалась. Её лицо побледнело, глаза закатились, рука схватилась за сердце.

— Мне… мне что-то дурно… — прошептала она, хватаясь за голову.

— Леди Брунхильда! — воскликнула Миран, подхватывая её под локоть. Её голос звенел от напряжения. — Кто-нибудь, помогите! Ей плохо!

Слуги подбежали, судьи заволновались. Судья-гном вскочил с места, его борода тряслась. Кто-то позвал лекаря. Брунхильду увели — она еле волокла ноги, театрально охая, но я заметила, как она украдкой подмигнула Миран.

— Я провожу её, — сказала Миран, делая знак, что вернётся. — Не теряйся.

Я кивнула. Мы с Миран переглянулись. Она чуть заметно улыбнулась.

* * *

Брунхильду увели. Миран исчезла в коридоре, пообещав вернуться, когда всё уладится. А я осталась стоять у входа, чувствуя себя бельмом на глазу. Одна. Среди незнакомцев.

Гости уже вернулись к танцам, и меня тут же окружили кавалеры — словно они только и ждали, когда я останусь без прикрытия.

— Леди Мила, разрешите пригласить вас?

— Леди Мила, вы сегодня прекрасны.

— Леди Мила, ваш платье — само совершенство.

Я не успевала отвечать. Руки, лица, маски — всё сливалось в один круговорот. Я танцевала с каким-то старым герцогом, который всё время наступал мне на ноги и тяжело дышал мне в ухо.

С молодым бароном, который смотрел на меня так, будто я была десертом, и пытался прижаться ближе, чем позволяли приличия. С послом из южных кланов, который говорил только о погоде и о том, как у них в стране хорошо растут фрукты.

— Вы очаровательны, — сказал очередный кавалер, кружа меня в вальсе. Он был высок, строен, но глаза его смотрели сквозь меня, как будто я была не человеком, а трофеем.

— Спасибо, — ответила я, стараясь не споткнуться.

— Говорят, вы из другого мира. Это правда?

— Правда, — вздохнула я, уже уставшая от этого вопроса. — Из мира, где балов не бывает.

— Тогда вы быстро учитесь.

Он улыбнулся и поклонился, передавая меня следующему партнёру — плотному мужчине в маске льва, который пах чесноком.

Я кружилась, кружилась, кружилась… И уже потеряла счёт, с кем танцевала. В голове шумело — то ли от музыки, то ли от усталости. Ноги гудели, но я не могла остановиться. Что, если отказ от танца — это тоже испытание? Что, если за мной следят судьи, и каждый мой шаг оценивается?

Миран вернулась через час, сияющая. Её лицо раскраснелось, волосы выбились из причёски.

— Порядок, — шепнула она, когда мы столкнулись в танце. — Брунхильду отправили к лекарю. Сказали, что она пропустит бал. Всё по плану.

— Ты гений, — ответила я, чувствуя, как облегчение разливается по телу.

— Я знаю, — она усмехнулась. — Держись, я ещё вернусь.

Мы рассмеялись и разошлись — её позвал очередной кавалер, меня — другой.

* * *

К полуночи я выдохлась.

Ноги отказывались двигаться, голова кружилась, а улыбка застыла на лице, как маска. Я стояла у стенки, пытаясь отдышаться, и мечтала только об одном — чтобы всё это закончилось и я могла снять туфли. Эти красивые, убийственные туфли, которые натирали ноги в трёх местах. В трёх? Да. Раз…Два…

— Спасаю тебя, — услышала я голос Авианны.

Она подлетела ко мне, взяла под руку и увела от очередного кавалера, который уже шёл в мою сторону. Её крылья тихо шуршали, и в свете магических шаров они казались призрачными.

— Спасибо, — выдохнула я, прислонившись к колонне. — Ещё один танец, и я упаду.

— Ты и так падаешь с ног, — заметила она, оглядывая меня с беспокойством. — Давай выпьем. Это поможет.

— Я не пью, — сказала я, вспомнив советы Брунхильды и Лиссы.

— Это вино, — она улыбнулась, и в её улыбке было что-то странное, незнакомое. — От него не пьянеют. Просто расслабляются. Все дамы сегодня пьют.

— А если я расслаблюсь и скажу что-нибудь глупое?

— Тогда это будет самое интересное, что случится сегодня на балу, — она взяла меня за руку. — Пойдём. Ты заслужила отдых.

Она подвела меня к столу, взяла два бокала и протянула один мне. Вино было тёмно-рубиновым, с запахом вишни и чего-то пряного — как гвоздика.

— За нас, — сказала Авианна, поднимая свой бокал.

— За нас, — ответила я и сделала глоток.

Оно было сладким. Слишком сладким. Как сироп.

— Вкусно, — сказала я, чувствуя, как тепло разливается по языку.

— Пей, — кивнула она, и её глаза блеснули в полумраке.

Я выпила ещё. Тепло разлилось по телу — сначала в груди, потом в руках, потом в ногах. Голова стала лёгкой, почти невесомой, будто из неё вынули всё лишнее. Музыка зазвучала громче, краски стали ярче, а лица гостей — смешнее.

— Странное вино, — заметила я, чувствуя, как язык начинает заплетаться. — Ты уверена, что от него не пьянеют?

— Уверена, — Авианна отвела взгляд. — Просто ты устала. Это пройдёт.

— Надеюсь, — я улыбнулась и отдала бокал. — Спасибо, что позаботилась.

— Не за что, — она сжала мою руку и исчезла в толпе с новым кавалером.

Я снова вышла в центр зала.

Через полчаса я поняла, что что-то не так.

Мне было жарко — не от танцев, не от толпы. Жар шёл изнутри, поднимаясь от живота к груди, к горлу. Ноги стали ватными, голова — пустой, а язык — невероятно длинным. Слова вылетали из меня, как птицы из клетки, и я не могла их остановить.

Я подошла к какому-то старику в золотой маске и громко спросила:

— А правда, что драконы приносят детей в жертву?

Он поперхнулся вином. Брызги полетели на его белоснежный камзол.

— Что? — переспросил он, вытирая губы.

— Ну, говорят, что в вашем клане такие обычаи, — я икнула и чуть не наступила ему на ногу. — Я просто спросила. Из любопытства.

— Леди Мила, вы… вы пьяны! — возмутился он и отошёл, бормоча что-то о современной молодёжи.

— Не пьяна, — возразила я, но он уже ушёл. — Ни капельки. Я трезвая как стеклышко. Ага. Только стеклышко это немного треснутое.

Я засмеялась. Громко, неестественно, так, что несколько пар обернулись. Мир покачивался, огни расплывались. Ко мне подошла Миран. Её лицо было встревоженным.

— Ты в порядке? — спросила она, вглядываясь в моё лицо и держа меня за плечи, чтобы я не упала.

— Лучше всех! — я обняла её, чуть не свалив с ног. — А где Брунхильда?

— У лекаря. Ты что, пила?

— Немного, — я махнула рукой. — Авианна угостила. Она сказала, что это не пьянит.

— Авианна? — Миран нахмурилась, и её глаза сузились. — Зачем?

— Чтобы расслабиться, — я пожала плечами, чувствуя, как голова идёт кругом. — Ты не поверишь, но я такая смешная, когда расслабленная. Я сейчас пойду спрошу у того герцога, правда ли у них там все лысые.

— Мила, мне это не нравится, — она взяла меня за руку, сжала крепко. — Пойдём, посидим где-нибудь. Выпьем воды.

— Не хочу сидеть! — я вырвалась и чуть не упала. — Хочу танцевать! Ноги ещё на месте… вот.

Я вырвалась и пошла в центр зала, расталкивая гостей локтями. Кто-то охнул, кто-то возмутился, кто-то даже засмеялся, но мне было всё равно. Мир был прекрасен.

Я налетела на женщину в чёрном платье — высокую, стройную, с короткими вьющимися волосами цвета воронова крыла. Она стояла у колонны, разговаривая с кем-то, и я врезалась в неё, как корабль в скалу.

— Ой, простите! — я попыталась поймать её за руку, чтобы помочь встать, но только сама чуть не упала. — Я не специально! Я такая неуклюжая! Наверное, это платье — оно слишком красивое. Да. Это весомая причина.

— Ничего страшного, — она улыбнулась и поднялась сама, разглаживая платье. — Балы есть балы. Главное, что никто не пострадал.

— Какие у вас красивые волосы, — я протянула руку и дотронулась до её завитков, не в силах сдержаться. — Такие мягкие… Можно погладить? Пожалуйста.

— Можно, — она рассмеялась и не отстранилась, хотя могла бы позвать стражу. — Вы сегодня очень… эксцентричны. Что-то случилось?

— Это от вина, — призналась я, чувствуя, как слова льются сами собой. — Хотя я вообще не пью. Абсолютно. Но сегодня решила — почему бы и нет? Это же бал, правда? А на балах пьют вино. А я хочу быть как всё. Хочу клан. А у меня нет клана. Сделаю свой — все будут завидовать.

— И почему же? — спросила она, и в её глазах зажглось любопытство. Она явно знала что-то, чего не знала я.

— Потому что дурацкий отбор! — я махнула рукой и чуть не задела чей-то бокал. — Потому что Клаус меня бесит! Потому что он… он красивый. И это бесит ещё больше. И потому что у него глаза такие… и руки… и вообще… он весь такой… дракон.

Я замолчала, понимая, что несу чушь. Но остановиться уже не могла.

— Вы, кажется, из другого мира? — спросила женщина, и в её глазах заплясали искорки. — С Земли? Мила?

— Да! — обрадовалась я, как ребёнок, которого узнали. — А вы откуда знаете? Вы что, тоже оттуда? Вы похожи на землянку. У вас волосы такие… не местные.

— Клаус рассказывал, — она улыбнулась шире. — Что в отборе участвует землянка. Я хотела познакомиться с вами на балу. Только не думала, что в таком… состоянии.

— Я не в состоянии, — обиделась я, надув губы. — Я просто… расслабленная. Это другое.

— Вижу, — она кивнула, не скрывая улыбки.

Она взяла меня под руку — твёрдо, но мягко. Я не сопротивлялась, потому что ноги уже плохо слушались.

— Пойдёмте, — сказала она. — Найдём Клауса.

— Не надо Клауса, — запротестовала я, пытаясь вырваться. — Он меня смущает. И потом, он будет ругаться. Он всегда ругается, когда я что-то делаю не так.

— Тем более, — она усмехнулась и повела меня через зал.

Она повела меня через зал, ловко обходя гостей. Я еле поспевала — ноги заплетались, туфли скользили по блестящему полу, и я то и дело натыкалась на неё, извиняясь и снова натыкаясь.

— Кто вы? — спросила я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Вы здесь важная? У вас такой… важный вид.

— Достаточно важная, — ответила она.

— Вы похожи на королеву, — ляпнула я, не подумав.

— Спасибо, — она рассмеялась, и в её смехе не было обиды. — Приятно слышать. Особенно от той, кто не знает, кто я.

— А почему вы не в маске, как все? У вас же нет маски. Я могу дать свою.

— Мне она не нужна.

— А-а-а, — протянула я, ничего не поняв, но решив не уточнять.

Клауса мы нашли у трона. Он разговаривал с каким-то судьёй — кажется, судьёй-птицей, — но, увидев меня, замолчал. Его лицо сначала удивлённое, потом встревоженное.

— Что случилось? — спросил он, подходя ближе и вглядываясь в моё лицо.

— Твоя подруга выпила вина, — сказала женщина, которая вела меня. — И, кажется, не один бокал.

— Я пила один! — возмутилась я. — Один бокал! Авианна угостила. И ещё мне жарко. И голова кружится.

Клаус побледнел. Он шагнул ко мне, взял за плечи, заглянул в глаза. Его пальцы были горячими.

— Что ты ела сегодня? — спросил он.

— Не помню, — честно ответила я. — Кажется, ничего. Или что-то было. Булочка? Нет, не было.

— Что пила кроме вина?

— Воду. Утром. И чай. Травяной. С мятой.

— Только вино? Один бокал?

— Да, — я кивнула и чуть не упала — он удержал. — Авианна сказала, что оно не пьянит. Но мне почему-то весело.

— Тебе дали не вино, — сказал Клаус, и его голос стал ледяным.

— А что? — спросила я, не понимая.

Я хотела ответить, но ноги подкосились окончательно. Клаус подхватил меня, прижал к себе. Я уткнулась носом ему в грудь, чувствуя запах хвои.

— Держись, — сказал он.

— Я держусь, — прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют. — Почему ты такой красивый, даже когда злишься? Ты всегда злишься, когда я рядом. Это нечестно.

Он не ответил. Повернулся к женщине, которая привела меня.

— Спасибо, мама, — сказал он. — Я разберусь.

— Мама? — я вытаращилась на неё, и мои глаза, наверное, стали размером с блюдца. — Вы — его мама? Та самая? Эмма, которая объединила кланы и вообще легенда?

— Да, — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, сколько я не видела ни у кого. — Та самая.

— Но вы такая молодая! — я не могла поверить. — И красивая! Я думала, вы старуха! Ну, не старуха, но… взрослая. А вы… вы как моя ровесница.

— Мила, — строго сказал Клаус.

— Что? Это комплимент! — я повернулась к Эмме. — У вас отличные волосы. Я уже говорила? Такие мягкие… Можно я ещё поглажу?

— Говорила, — она рассмеялась. — Спасибо.

— Она правда красивая, — сказала я Клаусу, чувствуя, как язык заплетается. — Ты в неё такой? У тебя её глаза.

— Мила, пожалуйста, замолчи, — он сжал меня крепче.

— Не хочу, — я упрямо покачала головой. — Я хочу танцевать. И ещё пить. И гладить твою маму по волосам.

— Ты не будешь ни танцевать, ни пить, — Клаус подхватил меня на руки. — Ты будешь спать.

— Не хочу спать! — закричала я, но крик вышел слабым.

— Придётся.

Он понёс меня к выходу. Гости расступались, кто-то шептался, кто-то смеялся, кто-то смотрел с сочувствием. А я смотрела на Эмму, которая махала мне рукой, и думала, что она — лучшая мать на свете. Наверное.

— Твоя мама классная! — крикнула я. — Познакомишь нас поближе? Мы будем подругами!

— Познакомлю, — пообещал Клаус. — Когда ты будешь в своём уме.

— Я в своём уме!

— Нет.

Мы вышли из зала. Свечи остались позади, музыка стихла, сменившись тишиной коридоров. В коридоре было тихо и прохладно, и я прижалась к Клаусу, ища тепло.

— Клаус, — позвала я, чувствуя, как сознание ускользает.

— Что? — спросил он, и в его голосе была тревога.

— Ты злишься?

— Да.

— На меня?

— На того, кто тебе это подсыпал. На себя — что не уследил.

— А это был не я, — сказала я, чувствуя, как веки тяжелеют, как слова застревают в горле. — Я не пью. Я вообще никогда не пью. Но она сказала, что это просто вино…

— Кто? — спросил он, и его голос стал опасным — низким, вибрирующим.

— Авианна, — прошептала я, и имя вышло вместе с последним вздохом.