Глава 14 «Хорошо погуляли…»

Ночь прошла в тяжёлом забытьи. Я ворочалась с боку на бок, сбивала одеяло, снова укуталась, и сквозь дремоту всё время видела его лицо — удивлённое, с красным следом от моей ладони.

Совесть мучила меня всю ночь. Я перебирала в голове каждое слово, каждый взгляд. Он назвал меня привлекательной. Сказал, что я ему нравлюсь. А я влепила ему пощёчину. Наверное, я зря его ударила. Наверное. Или не зря. Нет, не зря!

В конце концов я решила, что заслужил. Но внутри всё равно оставался неприятный осадок. Утром я проснулась с чётким ощущением, что сегодня будет ещё хуже.

* * *

За завтраком в малой столовой царило напряжение. Претендентки почти не разговаривали, только изредка обменивались взглядами. Валерия сидела во главе стола — как будто уже примеряла корону. Брунхильда мрачно жевала хлеб, поглядывая на меня с немым вопросом: «Как ты?» Я пожала плечами.

Внезапно дверь распахнулась, и вошёл распорядитель с длинным свитком в руках. Следом за ним — судьи, все пятеро, с каменными лицами. Клаус замыкал шествие, и его взгляд на секунду задержался на мне. Я опустила глаза в тарелку.

— Сегодня ещё одно испытание, — торжественно провозгласил распорядитель, разворачивая свиток. — «Охота на магический артефакт».

По залу пронёсся шёпот. Авианна взволнованно захлопала крыльями, чуть не сбив кувшин с соком. Элинор осталась безучастной, но я заметила, как побелели её костяшки.

— В лесу поместья спрятан артефакт — Кристалл Северного Ветра, — продолжал распорядитель. — Та, кто найдёт его первой, получит преимущество в следующем туре. Остальным — зачёт по факту выполнения. Время ограничено — до заката.

Я сжала кружку с чаем.

— А если не найдёт никто? — спросила Авианна, и в её голосе слышалось беспокойство.

— Ищите лучше, — сухо ответил судья-гном, поглаживая бороду. — На картах отмечена примерная зона. Действуйте самостоятельно или в группах. Решать вам. Но помните: кристалл один. И он не резиновый.

— В лесу водятся магические звери, — добавил судья-птица, и его оранжевые крылья нервно дрогнули. — Будьте осторожны. И возвращайтесь до темноты.

Судьи удалились, оставив нас с картами в руках. Я смотрела на запутанные линии троп, оврагов, ручьёв. Лес вокруг поместья был огромным — километры нехоженых чащоб, старые сторожки и заброшенные охотничьи домики. Кристалл мог быть где угодно.

— Мила, — Лисса догнала меня в коридоре, когда я выходила. Она была бледнее обычного и нервно теребила передник. — Будь осторожна. Лес опасный. Магические звери — не шутка. Я слышала, как Грета рассказывала, что в прошлом году охотники видели ледяного волка у Западного ручья.

— Какие звери? — я замерла, чувствуя, как холодок бежит по спине.

— Ну… говорят, там водятся ледяные волки. Но их давно не видели. Наверное, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Наверное, это просто слухи.

— Спасибо, успокоила, — вздохнула я. — Ты — мой личный генератор тревожности.

— Я за тебя волнуюсь, — она сжала мою руку. — Возвращайся живой.

— Постараюсь.

Я надела старое чёрное платье — то самое, шерстяное, в котором ходила на кухню и в прачечную. В нём было удобнее передвигаться, и не жалко было порвать. Новые туфли оставила в комнате — они были красивыми, но не для леса. Надела свои старые, разношенные башмаки, в которых мы с Лиссой бегали по замку, когда нужно было сэкономить время. Схватила карту, сунула за пояс маленький ножик, который дала мне Грета («на всякий случай, дитя»), и вышла во двор.

У ворот уже толпились девушки. Валерия, окружённая двумя служанками, раздавала указания. Увидев меня, она презрительно сощурилась и что-то шепнула своим людям. Те кивнули.

Брунхильда стояла в стороне, разглядывая карту, хмурясь и покусывая губу. Миран — рядом с ней, но на расстоянии вытянутой руки. Видимо, их ссора ещё не утихла. Элинор и Алдион обменялись быстрыми взглядами — я заметила, как он чуть кивнул, и она скрылась в лесу первой, словно хотела побыть одна.

Авианна взлетела, покружила над поляной и приземлилась обратно, поняв, что сверху ничего не видно.

— Идём вместе? — предложила Брунхильда, подходя ко мне. Её голос был спокойным, но в глазах я заметила тревогу.

— А ты не боишься, что я буду тормозить? — спросила я, чувствуя себя обузой.

— Не боюсь, — она улыбнулась краешком губ. — К тому же, втроём веселее, чем одной.

— Втроём? — не поняла я.

Миран, которая всё это время стояла в стороне, внезапно оказалась рядом.

— Я иду с вами, — сказала она, ни к кому не обращаясь, и скрестила руки на груди. — Не потому что я вас люблю. А потому что в одиночку скучно. И скучно — это смертельно опасно. Я могу уснуть прямо на ходу.

Брунхильда усмехнулась, но ничего не сказала. Я почувствовала, что между ними всё ещё пробегает холодок, но они старались не ссориться при мне. Что ж, уже прогресс.

Мы двинулись в лес.

* * *

Лес встретил нас тишиной и прохладой. Сосны стояли высокими, тёмными, их ветви сплетались в плотный полог, сквозь который едва пробивался дневной свет. Земля была мягкой, усыпанной хвоей и прошлогодними листьями. Пахло смолой, прелой листвой.

— Кристалл должен быть где-то у Западного ручья, — сказала Брунхильда, сверившись с картой. — Идём по тропе, не сворачиваем.

Мы шли молча. Я старалась не отставать, хотя корни и камни норовили подставить мне подножку. Брунхильда шла уверенно, как человек, который знает лес не по картам. Миран — с лёгкостью, несмотря на свои туфли на каблуках, перепрыгивая через препятствия, словно танцевала.

— А ты где научилась так ходить? — спросила я у Миран, когда мы остановились перевести дух.

— Дроу родом из подземелий, — она усмехнулась и поправила выбившуюся прядь. — Там тропы похуже будут. И света нет. И пол скользкий. И стены сыпятся. А тут — рай, а не лес. — она кивнула на Брунхильду. — Да и в детстве мы с этой лазали по всем горам. Она вечно таскала меня на подвиги. То в пещеру, то на утёс, то к водопаду.

— Ты не жаловалась, — заметила Брунхильда, не оборачиваясь.

— Я была ребёнком. Дети глупые. И доверчивые, — Миран бросила на подругу быстрый взгляд. — Думали, что дружба — это навсегда.

Брунхильда промолчала, но я заметила, как напряглись её плечи. Между ними всё ещё стояла та стена, которую не разрушить парой фраз. Мы пошли дальше. Тропа вилась, петляла, иногда раздваивалась. Брунхильда уверенно выбирала направление, и я почти перестала бояться — когда впереди, из-за поворота, послышались голоса.

— Сворачиваем, — шепнула Миран, хватая меня за руку. Её пальцы были холодными. — Это Валерия и её люди.

Мы скрылись за деревьями, прижались к стволам. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук разносится по всему лесу.

Я выглянула из-за сосны. Валерия шла по тропе в сопровождении двух слуг — высоких, плечистых мужчин в зелёных плащах. На поясах висели короткие мечи. Она что-то приказывала им тихим, шипящим голосом — таким, каким говорят, когда не хотят, чтобы посторонние слышали.

— Найдите эту служанку, — донеслось до меня. — Человечку, или как их там? И сделайте так, чтобы она заблудилась. Мне не нужны конкуренты. И не нужны проблемы. Просто уберите её с глаз.

— Будет сделано, госпожа, — ответил один из слуг, и они свернули в нашу сторону.

Я замерла, чувствуя, как мороз бежит по коже. Это она. Она хочет меня устранить. Вывести из игры.

— Надо уходить, — прошептала Брунхильда. — Быстро и тихо. Не хватало ещё встретиться с ними в лесу.

Мы свернули с основной тропы и углубились в чащу. Я старалась ступать бесшумно, но старые башмаки хрустели по сучьям, а дыхание сбивалось от быстрого шага и волнения.

— Сюда, — Миран указала на узкую тропинку, уходящую вниз, к оврагу. — Там их люди не пройдут. Или пройдут, но с трудом. А мы пока уйдём. Ступайте, как я.

Мы спустились. Овраг был глубоким, с крутыми склонами, поросшими папоротником и мхом. Внизу журчал ручей — вода была прозрачной, холодной, пахло тиной. Воздух стал влажным, почти тяжёлым.

— Я думала, Валерия просто злая, — сказала я, отдышавшись и прислоняясь к стволу старой ивы. — Но чтобы подсылать людей… Это уже не злость. Это заговор.

— Она опасна, — ответила Брунхильда, оглядываясь по сторонам. Её голос был напряжённым. — Её дядя не просто так судья. У них связи, деньги, власть. И они привыкли получать своё.

— Что им нужно? Власть? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Власть, — кивнула Миран, и её глаза потемнели. — И не просто власть. Им нужно, чтобы отбор провалился. Чтобы Клаус не женился, а лучше — опозорился. Тогда Совет сможет сместить его. И посадить на его место кого-то из своих. Валерия, крайний вариант. Если отбору быть — победить должна она.

— Но зачем? — я не понимала. — Зачем им это?

— Затем, что Клаус — сын своей матери, — тихо сказала Брунхильда. — Его мать объединила кланы, установила мир. Не всем это выгодно. Некоторые хотят вернуть старые порядки. Когда каждый клан сам за себя. Когда можно грабить соседей и ни перед кем не отчитываться.

— А дядя Валерии — один из них?

— Один из главных, — Миран сплюнула в сторону, выражая своё отношение. — Он ненавидит всех, кто не чистокровный дракон. Особенно людей. Тебя он терпеть не может. Ты для него — оскорбление. Живое напоминание, что его власть не безгранична.

— Я заметила, — вздохнула я, вспомнив его масляные угрозы за обедом.

Мы двинулись дальше, огибая овраг. Брунхильда шла первой, прокладывая путь. Я — за ней, стараясь не отставать. Миран — замыкающей, то и дело оглядываясь.

В какой-то момент тропинка раздвоилась. Брунхильда сверилась с картой, нахмурилась.

— Нам направо, к ручью. Если верить карте, там должна быть поляна с дубом. Кристалл может быть там.

Я сделала шаг в ту сторону, но Миран вдруг схватила меня за плечо — резко, сильно, так, что я вскрикнула.

— Стой. Слышите?

Мы замерли. Тишина. Только ручей журчит где-то внизу. А потом — шаги. Мягкие, крадущиеся. Из-за деревьев доносились голоса. Те самые слуги Валерии.

— Они нас выследили, — прошептала Брунхильда, и её лицо побледнело. — Быстро, назад!

Но было поздно. Из-за сосен вышли двое мужчин. Их лица были жёсткими, обветренными, глаза — холодными, как зимнее небо. На поясах висели короткие мечи, в руках — верёвки.

— А вот и наша пропавшая барышня, — сказал один, усмехаясь. — Решили прогуляться? Нехорошо. Лес опасен. Волки, звери… Мало ли что. Глупая часть отбора, да?

— Уходите, пока целы, — ответила Брунхильда, вставая передо мной. Её голос был твёрдым, но я заметила, как дрожат её пальцы.

— Целы? — второй мужчина рассмеялся — глухо, недобро. — Ты, гномиха, не страшна. А ты, дроу, вообще не в своей тарелке. Идите отсюда, мы не к вам. Нам нужна только эта. — он кивнул на меня.

— Она с нами, — отрезала Миран, и в её голосе зазвучала сталь.

— С вами? — первый сделал шаг вперёд, и я увидела, как его рука легла на рукоять меча. — Получается… сегодня минус три соперницы.

Я попятилась, уперлась спиной в шершавый сосновый ствол. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выскочить. Нужно бежать. Но куда? Лес чужой, тропы незнакомые. А они — охотники, и я — их добыча.

— Мила, — быстро сказала Брунхильда, не оборачиваясь. — Когда я скажу «беги», беги в ту сторону, — она кивнула влево, где тропинка уходила вниз, к густому орешнику. — Не останавливайся. Найди ручей, иди вверх по течению. Там старая сторожка. Спрячься. И не выходи, пока не стемнеет.

— Но вы…

— Беги!

Брунхильда шагнула навстречу мужчинам, и в этот момент один из них выхватил меч. Не для того, чтобы убить — просто чтобы напугать. Лезвие сверкнуло в лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны. Я не стала ждать. Я побежала.

Ветки хлестали по лицу, оставляя на щеках жгучие царапины. Корни норовили вывернуть ногу, и я спотыкалась на каждом шагу. Неслась вперёд, не разбирая дороги, только бы подальше, только бы не слышать их голосов за спиной.

В ушах свистел ветер. В груди жгло так, что каждый вдох превращался в крик. Я бежала, спотыкалась, вставала и снова бежала.

Пока не вылетела на небольшую поляну, где стояла старая, покосившаяся сторожка. Она была сложена из грубых брёвен, с провалившейся крышей и выбитыми окнами. Дверь — приоткрыта, на ржавых петлях. Я влетела внутрь, захлопнула дверь и привалила её чем-то тяжёлым — старым верстаком, стоявшим у стены.

Темнота обняла меня, как могила.

Я стояла, дрожа, прижимая ладони ко рту. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен за дверью. Снаружи было тихо. Ни шагов, ни голосов. Только моё хриплое дыхание.

Я просидела в темноте, прижавшись к стене, кажется, вечность. Ноги гудели, спина затекла, в голове билась одна мысль: «Только бы они не нашли. Только бы не нашли. Я предала своих подруг? А что бы я сделала? Зачем сбежала? почему…».

А потом — шаги. Тихие, осторожные.

— Мила? — голос Брунхильды. — Ты здесь?

— Здесь, — прошептала я, с трудом отодвигая верстак. Пальцы дрожали и не слушались.

Дверь открылась. На пороге стояли Брунхильда и Миран — обе запыхавшиеся, с раскрасневшимися лицами, в испачканной землёй одежде. У Миран была расцарапана рука, из царапины сочилась кровь. У Брунхильды — порван рукав и сбитая коса.

— Живы? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Живы, — кивнула Брунхильда, вытирая пот со лба. — Они не хотели драться всерьёз. Мы их обошли.

— Вы их… — я не договорила.

— Мы убежали, — усмехнулась Миран, и в этой усмешке было больше усталости, чем веселья. — Не гордись. Я не умею драться в лесу в туфлях и с корсетом.

Я хотела сказать что-то ещё, поблагодарить, обнять, но не успела. За дверью снова послышались голоса.

— Обыщите сторожку, — это был тот самый мужчина. — Она не могла далеко уйти. Следы ведут сюда.

— Закрывайтесь, — шепнула Брунхильда.

Мы замерли, прижавшись к стене, стараясь даже не дышать. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен за дверью.

Шаги приближались. Скрипнула дверь — верстак держал, но я видела, как дверная ручка медленно поворачивается, как петли жалуются на тяжесть.

— Никого, — сказал кто-то снаружи, и я узнала второй голос. — Дверь заперта. Пошли. Смысл терять время. Кристалл найти не помешало бы.

— А если она здесь? Мы же не заглянули.

— Зачем тебе служанка? Валерия сказала «задержать», а не «поймать». Она и так не найдёт кристалл. Не переживай. Темнеет скоро.

Шаги удалились. Я выдохнула — и только тогда поняла, что всё это время не дышала. Лёгкие горели огнём.

— Ушли, — прошептала Брунхильда, и её плечи опустились.

— Надо возвращаться, — сказала Миран, глядя на просвет между досками. — Скоро стемнеет.

Мы вышли из сторожки. Лес уже начал темнеть, тени становились длиннее, деревья — зловещее. Я смотрела на небо — солнце клонилось к закату, окрашивая облака в багровые тона. Мы потеряли время. Искать уже нет смысла.

— Кристалл, — вспомнила я. — Мы даже не искали.

— Наплевать на кристалл, — ответила Брунхильда, и её голос был твёрдым. — Главное — выжить. И вернуться. Кристалл найдут другие.

Мы двинулись обратно, выбрав другую тропу — подальше от того места, где нас нашли. Шли быстро, молча, почти бегом. Я старалась не отставать, хотя ноги гудели, в боку кололо, а в голове шумело. Не привыкла так долго… гулять.

* * *

Когда мы вышли из леса, солнце уже почти скрылось за горизонтом. У ворот собрались девушки — кто-то с добычей, кто-то с пустыми руками. Валерия стояла в стороне, окружённая своими служанками, с самодовольной улыбкой на лице. Увидев меня, она чуть сощурилась, но ничего не сказала. Только уголки её губ дрогнули в усмешке.

— Последними прибывают… — распорядитель заглянул в свиток и нахмурился. — Мила, Брунхильда, Миран.

Судьи переглянулись. Судья-дракон усмехнулся — открыто, злорадно.

— Без кристалла, без добычи, — сказал он, и его маленькие глазки сверкнули. — Опоздание. В правилах чётко сказано: «Вернуться до заката». А вы опоздали.

— Не торопитесь, — раздался голос Клауса.

Он поднялся с кресла, подошёл ко мне. В его глазах только тревога и… облегчение? Он быстро оглядел меня с ног до головы, убеждаясь, что я цела.

— Что случилось в лесу? — спросил он тихо, чтобы не слышали остальные.

Я смотрела на него. На его лицо. На щёку, где ещё вчера краснел след от моей ладони.

— Мы заблудились, — сказала я. — Свернули не на ту тропу.

— И нашли альтернативный путь, — добавил Клаус, поворачиваясь к судьям. Его голос стал громче, твёрже. — Это не менее ценно, чем кристалл. Она исследовала местность, поняла, как ориентироваться. Она не сидела на месте. Я засчитываю прохождение испытания.

— Но правила… — начал судья-дракон, и его лицо побагровело.

— Правила — мои, — отрезал Клаус, и в его голосе зазвучала сталь. — Я сказал.

Повисла тишина. Судьи зашептались, переглядываясь. Судья-птица кивнул, судья-эльф остался безучастен, судья-дроу чуть заметно улыбнулась. Судья-гном покачал головой, но возражать не стал. Валерия побелела от злости. Её кулаки сжались, губы задрожали, но она промолчала.

Я поклонилась и, не глядя на Клауса, пошла в дом. Ноги дрожали, спина ныла, но внутри было… тепло. Словно кто-то встал между мной и холодным миром.

* * *

Вечером, когда я уже сидела в своей комнате, перематывая ноги тряпицами — старые туфли всё же натёрли кожу, — в дверь постучали.

— Открой, — раздался голос Клауса.

Я хотела сказать «нет», хотела сделать вид, что меня нет. Но ноги сами понесли к двери. Пальцы дрожали, когда я отодвинула засов.

— Зачем вы пришли? — спросила я, не открывая. И тут же поняла глупость вопроса.

— Поговорить. Пожалуйста, — ответил он, и в этом «пожалуйста» было столько искренности, что я не удержалась. Я открыла дверь.

Он стоял в коридоре — без камзола, в одной белой рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы были распущены и спадали на плечи, а в глазах — тени усталости. В руках — небольшая коробка.

— Это не подарок, — сказал он, видя мой взгляд. — Это мазь. Для ног. Я заметил, что ты хромаешь. После леса.

— Спасибо, — я взяла коробку, но не приглашала входить. — Я справлюсь.

Он не двинулся с места. Просто стоял и смотрел. Потом сделал шаг — и оказался в комнате. Я вздохнула.

— Зачем вы пришли, Клаус?

Он сел на стул у камина, не спрашивая разрешения. Помолчал, глядя на огонь. Я села напротив, в кресло, поджав ноги.

— Расскажи, что случилось в лесу на самом деле, — сказал он, наконец. — Я видел, как ты вышла. Ты была напугана. И не из-за того, что заблудилась.

— С чего вы взяли?

— Я знаю, как выглядит испуганный человек, — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула боль. — Я не слепой.

Я молчала. Не хотелось рассказывать. Не хотелось жаловаться. Но он смотрел так, что врать было бесполезно — его золотистые глаза видели насквозь.

— Валерия послала своих людей, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Они хотели задержать меня в лесу. Чтобы я не вернулась до темноты. Или вообще не вернулась.

Он побледнел. Его пальцы сжали подлокотник кресла.

— Где это было?

— В лесу. У старой сторожки, у Западного ручья. Меня спасли Брунхильда и Миран. Если бы не они… — я замолчала.

— Повезло, — он выдохнул, и его плечи опустились. — Могло быть хуже. Намного хуже.

— Почему вы не удивились? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает обида. — Вы не удивлены. Вы… знали?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Потому что я знаю, на что способна Валерия. И её дядя. Они не просто хотят власти. Они хотят уничтожить всё, что создала моя мать. А я — её наследник. Если они уберут меня — кланы снова начнут враждовать. Им это выгодно.

— Но ведь ваш отец — действующий владыка? Или я что-то путаю в титулах? — спросила я, чувствуя, что наконец могу спросить об этом. — Почему он не вмешается? Он же… легенда, как говорят. Его боятся. Его уважают.

Клаус усмехнулся — горько, без тени веселья.

— Мой отец, Кассиан, не готов обвинять кого-то за мысли. Они ещё не действовали. Я ему доверяю, но… Сейчас родители объезжают кланы, помогают, где могут, но в политику не лезут. Он сказал: «Теперь это твоё место, сын. Справляйся сам». И уехал.

— То есть вы… вы уже владыка? Не наследный, а действующий? Но вы же…

— Я — действующий владыка, — кивнул он, и в его голосе звучала усталость. — Но Совет старейшин сохранил власть. Моя мать, когда объединяла кланы, создала Совет, чтобы ни один дракон не мог творить что вздумает. Чтобы не было тирании. Я должен считаться с ними. А дядя Валерии — один из главных в Совете.

— Поэтому вы не можете просто отменить отбор?

— Не только, — подтвердил он. — Если я откажусь сейчас, Совет скажет, что я не способен править. Что я эгоистичный, незрелый мальчишка, который не хочет выполнять свой долг. Придётся отцу вернутся, а он так этого не хочет.

Он замолчал. Я молчала тоже. Камин потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени. Где-то вдалеке ухнула сова.

— Вы поэтому хотели, чтобы я выиграла? — спросила я наконец. — Чтобы бросить вас, и тогда вы скажете, что разбиты и не хотите жениться?

— Да. Это был план. Глупый, наивный, детский. Но — план. — он провёл рукой по лицу. — Я думал, что так будет проще. Что ты согласишься, сыграешь роль, получишь свой домик, и никто не пострадает.

— А теперь?

— А теперь, — он посмотрел на меня, — теперь я не знаю, что делать.

— Вы не знаете? — я не поверила своим ушам.

— Я привык всё контролировать, Мила, — сказал он тихо. — Привык знать на шаг вперёд. Просчитывать варианты. Управлять людьми. А с тобой… с тобой я постоянно ошибаюсь. То надеюсь, что ты провалишься и уйдёшь. То боюсь, что тебя выгонят. То целую без спроса. — он помолчал, глядя в огонь. — Вчера я вёл себя как последний идиот. Прости.

Я замерла. Он извиняется? Клаус, наследный владыка, перед которым трепещут советники и кланы — извиняется? Передо мной? Служанкой?

— Простите, что? — переспросила я, думая, что ослышалась.

— За вчерашнее, — он поднял на меня взгляд. — За поцелуй в саду. За мои слова про девушек. Я не должен был навязываться. Ты права — я думал, что все вокруг должны меня хотеть. Потому что я красивый, богатый, титулованный. А когда кто-то говорит «нет», я злюсь. Это глупо. И мерзко.

Я смотрела на него и не верила. Тот самый высокомерный, насмешливый дракон, который заставлял меня сдувать пыль с книг и переставлять ящики — извиняется.

— Я… — я запнулась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Я тоже виновата. Пощёчина была лишней. Вы не заслужили.

— Ещё как заслужил. Спасибо, — он усмехнулся.

— Клаус, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается что-то смелое. — Что нам теперь делать?

— Не знаю, — ответил он честно. — Может, просто… не врать друг другу? По крайней мере, больше, чем необходимо по плану.

— Хорошо, — кивнула я. — Не врать. Это я умею.

Он встал, подошёл к двери, обернулся.

— И, Мила?

— Да?

— Ты мне всё же нравишься, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Упрямая, дерзкая, честная. И… красивая. Даже в костюме служанки. Особенно в нём. Сексуально…

Я только успела кинуть в него подушку, когда он скрылся за дверью.

— Драконы, — прошептала я в темноту. — За что вы так с нервами играете?

Ответа не было. Только тихий треск дров и стук моего сердца.