Внутреннее Хранилище.

Море здесь не штормило никогда. Свет поднимался из глубины ровными голубыми пластами, вода несла его к отмели неспешными волнами и рассеивалась о песок. Воздух отдавал вишней, какой не сыщешь ни на одном настоящем берегу.

Вдоль горизонта тянулась цепь островов. Ближний ощетинился земляными конусами, из которых нескончаемо сновали жуки Тари. За ним поднимался зеленый холм с домиком под черепицей, во дворе которого рядами стояли манекены в недошитых нарядах. Дальше Угольки возводили кирпичный дом этажей на двадцать, переговариваясь на своем наречии. Совсем у края видимости покачивался водяной купол Посейдона, а рядом был небольшой остров с игрушечными замками для Болванчика. В полукилометре от берега плавал Аркадий. Он уходил под воду целиком, оставляя воронку, потом всплывал гребнем и валил на отмель волну. Синие огни в его глазницах при этом горели настолько ярко, что были видны даже с берега.

Лора устроилась на шезлонге в широкополой шляпе и темных очках, подперев подбородок кулаком.

— Ты глянь, как гребет, — она сдвинула очки на кончик носа. — Весит как метеорит, а плещется с таким удовольствием, что даже завидно. Надо бы найти ему новое тело, а то совсем тут заскучал, бедолага. А не найдем… Ну… Что ж… И тут хорошо.

Аркадий ушел под воду и выставил наружу палец, размером с автомобиль. Палец покачался и скрылся.

Я материализовал себя на соседнем шезлонге, босым, в закатанных до колена штанах. Песок под ступнями приятно отдавал теплом, немного закапывая ноги.

— Ты сегодня светишься ярче обычного, — я сгреб горсть песка и рассыпал ее сквозь пальцы. — С чего такое настроение?

— А ты забыл? — Лора вернула очки на место. — Забыл, что утром Валера принес Асю?

Я выдохнул и потер лицо ладонью. Роза с тех пор не выходила из лазарета, Денис сидел под дверью на табурете и вставал только чтобы отойти в туалет. Ребра, ключица, отбитые внутренности… остается надеяться только на силы наших лекарей.

— И что в этом веселого?

— То, что своей ночной выходкой она оказала нам услугу, о которой сама даже не подозревает, — Лора села в шезлонге и обхватила колени. — Миша, в ту секунду, когда лезвие вошло Нечто под лопатку, наш пленник в клетке дернулся. Я держала его под наблюдением круглосуточно, как раз для такого случая, и поймала момент.

Голубые нити ожили, сползли с шезлонга и потянулись вдоль берега к клетке, что стояла в отдалении. Черный шар внутри вращался неровно, постоянно подрагивая.

— Он связан со своим хозяином, — продолжила она. — Связь тонкая, Нечто ее давно замаскировал, и я долго пыталась взломать этот код. А тут его пробило болью, защита поплыла, связь появилась. Я успела в нее вцепиться.

Волна дошла до наших ног и откатилась, унося песок из-под пяток.

— Дальше становится еще интереснее… Помнишь, мы несколько раз приходили ко двору Владимира и ничего не находили? А Валера с Асей налетели сразу на пятерых.

— Помню. Мы решили, что божеств там не было. Нечто это место не сторожил.

— Ага. У Валеры аура такая, что чувствуется на всю планету. А тебя выдавал пленный фрагмент. У Нечто очень хорошая геолокация. Стоило тебе двинуться на север, божков отозвали, а ты приходил на пустой двор, разводил руками и уходил. А как явился человек без маячка, они сами же попались в свою ловушку.

Вот, значит, как. Мы столько раз обсуждали, что я хожу с колокольчиком на шее, но никто не додумался, что колокольчиком можно позвонить в обратную сторону.

— Теперь главное, — Лора подняла палец. — Связь эта двусторонняя, а сидит она на моей территории. Я могу ее заглушить. Могу оставить «дверцу» приоткрытой и подсунуть Нечто тебя там, где тебя нет. А могу вести по этой ниточке его самого, где бы он ни зализывал свою дырку. Причем без всякого напряжения, между делом.

— Найти сможешь?

— Уже, — сказала Лора, откинувшись в шезлонге. — Рана не закрывается, из нее течет, как из ведра. Даже если он ее залатает, для меня это открытая книга с крупным шрифтом. Признай, я гениальна.

— Гениальна.

— Громче!

Возражать было не с чего. Ниточка стоит того, чтобы Лора походила эту неделю с задранным носом.

И только я набрал в грудь побольше воздуха, как рядом с нами появилась Тари. Купальник на ней был такой, чтобы королеве только формально считаться одетой, каштановые волосы она перекинула на одно плечо. Придвинув к нам шезлонг, она опустилась на него и принялась неторопливо втирать в бедро крем от загара, явно делая это нарочно.

— Здесь солнца нет, — заметил я. — У нас зонтик.

— Я знаю, — загадочно проговорила она, перейдя ко второму бедру. — Но так даже интересней.

Лора выпрямилась в шезлонге, сняла очки, и купальник на ней сменился с закрытого на весьма откровенный, грудь неожиданно стала на пару размеров больше обычного.

— Показушница, — фыркнула Тари, закрывая тюбик. — В своем доме и стены помогают.

— В своем доме каждая песчинка — мой код, дорогая. Хочешь такие же, подай заявку.

Послышался цокот копыт, к воде спустился Булат и долго стоял, опустив морду в волны.

— Ты как? — я поднялся с шезлонга.

— Терпимо, — он повел ушами. — Стою в ангаре у Натальи. Она разбирает свои железки, Любавка вертится рядом и снимает с меня мерки на попону. Раны затянулись давно, мне бы просто отдохнуть пару дней без спасения мира.

— Отдыхай сколько нужно. Заслужил.

Конь фыркнул и вошел в море по шею. От него по воде пошли черные смоляные волны. Это была не грязь, просто так он расслабляет свое тело. Аркадий, заметив нового соседа, поднял волну повыше и лег на бок, чтобы разглядеть его получше.

Я стоял у кромки воды и оглядывал свой берег. Триста лет Нечто дергал за ниточки, и какая же ирония, что я могу потянуть за одну из них и добраться до него. Он наверняка думает, что все еще на шаг впереди, а я, тем временем, смотрю ему в спину, где под лопаткой горит рана от косы, которую всадила в него девчонка без единой капли магии.

Мы больше не гонимся за тенью. Мы теперь можем схватить Нечто за хвост, или что там у него.

Море качнуло воду у моих щиколоток, шум прибоя стал глуше, а свет из глубины пополз вверх и залил все.

Я открыл глаза в спальне.

За окном стояла темень, до рассвета оставалось часа полтора. Стройка еще спала, молотки молчали. Маша дышала мне в плечо, Света отвоевала себе половину одеяла и свернулась рулетиком. Из-за того, что дом почти уничтожен, мы втроем спали в одной кровати.

Я лежал, слушал дом и улыбался в потолок. За окном шел последний спокойный час, и я собирался потратить его с толком.

* * *

Изнанка мира.

Астрал.

Пространство лежало серой толщей, сквозь которую просвечивали звезды, под ногами то и дело проступала рябь чужих миров, чтобы через мгновение уйти обратно в глубину. Звуков не было вовсе.

Нечто вдыхал редко. Он мог вообще не дышать, но привычка новой совершенной плоти оказалась сильнее.

Рана под лопаткой не закрывалась. Края разреза светились изнутри тусклым свечением. Он сводил шов, накладывал печати, вплавлял в разрез свежие Слепки, все без толку. Разрез просто отказывался зарастать.

Нечто повел плечом, проверяя состояние энергии. Боли он не чувствовал, так что единственное, что его беспокоило, это потеря силы.

Что это за оружие, которое смогло его ранить? Удивительно, откуда у Землян этот материал? Кто его принес? Разве он не был утерян? Вопросы были, но он не хотел искать на них ответы. Зачем?

Свет переменился. Звезды в толще перестроились и легли иначе, рябь чужих миров под выступом замерла, а Нечто так и не обернулся. Он натянул плащ на плечи и застегнул у горла.

— Долго же ты собиралась, — голоса его наслаивались друг на друга. — Я ждал тебя почти сразу. А ты явилась, когда я стал Верховным.

Позади появилась женщина, босая, невысокая, в простом сером одеянии без единого узора. Ничего в ней не выдавало могущественное существо, и все же изнанка мира под ее шагами искажалась, словно вода шла рябью.

— Стал, да, — Созидательница оглядела его спину. — Три века ты пытался заполучить этот статус. Создать идеальное воплощение, и что теперь? В нем появился сквозняк.

— Заживет.

— Разумеется.

Он поднялся и развернулся к гостье лицом, по которому тут же пробежала рябь, молодые правильные черты на миг сменились уродливыми и вернулись обратно.

— Раз уж ты здесь, начнем с главного, — ухмылка вышла у него безупречной, тело слушалось прекрасно во всем. — Я не нарушил ни единого правила. Ни твоего, ни чьего-либо еще. Я не крал чужих владений, не входил в занятый мир. Эту планету я нашел первым, я вел ее триста лет, я оплатил ее временем и терпением. Она моя по праву. И я больше не тот, кому ты когда-то отказала в аудиенции. Я Верховное божество, а значит у меня и привилегий больше, чем раньше.

Созидательница выслушала все до последнего слова и хмыкнула.

— С чего ты решил, что я пришла тебя наказывать?

Нечто умолк и с удивлением уставился на собеседницу. Он готов был услышать все, что угодно, но только не это. Он не знал, как ответить.

— Наказание — просто выдумка, — она отвела ладонь в сторону, и звезды за ее рукой послушно раздвинулись. — Ни времени, ни желания наказывать тебя у меня нет. Я пришла предупредить.

— Предупредить?

— Симпатии ты у меня не вызываешь, — в ее голосе не нашлось ни нажима, ни укора. — Никогда не нравился, и вряд ли что-то изменится. Но вас таких немного. Каждый из вас достался мне дорогой ценой, каждого я помню с первой искры, и вычеркивать я не согласна никого. Даже тебя. Хоть вы и непослушные, но вы все мои создания.

Нечто расхохотался в полный голос. Смех ушел в серую толщу и назад не вернулся, эха изнанка не держала.

— Забота, — он развел руками. — Ты избавила меня от кары и выдала взамен заботу. Признаться, кара была бы милосерднее.

— Возможно.

— Тогда растолкуй мне одну вещь, — он шагнул к ней. — Мы режем друг друга уже не первую вечность. Мы стираем имена, гасим чужие звезды, выдираем равных из мироздания с корнем. Где ты была все эти разы? Почему ты приходишь предупреждать сейчас, а не приходила тогда?

Созидательница смотрела на него без всякого выражения.

— Потому что вы не дети. Я прихожу, только предупредить, — она опустила руку, и звезды сошлись обратно. — Каждый из вас выбрал свою дорогу сам, в трезвом уме и твердой памяти. Я могу направить, могу сказать то, чего вы предпочитаете не слышать. Идти по дороге за вас я не стану.

— И что же ты скажешь мне?

— Ты можешь умереть.

Она обронила это тем же ровным тоном, каким сообщают о погоде за окном. Нечто выждал, прислушиваясь к себе, и обнаружил, что его тело отозвалось раньше рассудка: спина заныла сильнее, черная капля сорвалась с пояса и ушла в пустоту.

— Поздно, — рябь снова прошла по его лицу. — Дороги назад нет, даже при большом желании. Мне нужна энергия этой планеты. Вся, до последней капли. Ты представить себе не можешь, сколько ее там, и ждет она только меня. Я слишком долго шел, чтобы теперь отступить.

— Я знаю, сколько ее там, — Созидательница отвернулась и посмотрела в глубину, где под темной толщей едва различимо светилась одна из бесчисленных звезд.

Она пожала плечами, и от этой обыденности Нечто впервые за всю беседу пробрало холодом.

— Что ж, — он поправил ворот плаща. — Передавай привет остальным.

Отвечать ему Созидательница не стала. Она пошла прочь, изнанка мира расходилась под ее босыми ступнями. Через десяток шагов звезды сомкнулись, и в доме Нечто снова стало так же серо, как было до ее прихода.

Нечто постоял и снова стянул плащ с плеча. Рана под лопаткой светилась. Он свел края шва пальцами и начал заново.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецова. Гостиная.

Только в окнах начало рассветать, а я уже занял кресло в недостроенной гостиной, перед камином. Огромные витражные окна закрывала строительная пленка, за ними стояли леса, но в помещении было тепло.

Валера явился первым. Он уселся в кресло, вытянул ноги в сланцах поперек ковра и поставил себе на живот тарелку с холодцом.

— Ты вообще ложился? — я повернулся в его сторону.

— Караулил, — он подцепил ложкой дрожащий кусок. — Почему-то думал, что сегодня ночью будет что-то интересное, но… — он развел руками.

Холодец пах чесноком так, что резало глаза. Я отодвинулся вместе с креслом и перешел к делу.

— Лора может найти его прямо сейчас.

Ложка замерла на полпути. Валера поставил тарелку на подлокотник.

— Вот с этого и надо было начинать, — он подался вперед. — Давно пора. Мы столько времени бегаем за ним по всей планете, а он выныривает где хочет. Ищи.

Лора стояла посреди комнаты. Наряд на ней сменился на рабочий комбинезон, нити стянулись к плечам плотными жгутами, а перед ней развернулась карта полушарий, сплетенная из голубых линий.

— Даю ниточку, — она развела ладони, и от карты вниз потянулась тонкая нить. — Он ее не чувствует, я держу канал в один конец. Так, север Империи… нет. Австралия… нет. Америки чистые.

Линии на карте гасли одна за другой, континенты уходили в темноту. Мне это не нравилось.

— Миша, — она опустила руки, карта свернулась. — Его нет на Земле.

— Как это нет?

— А вот так. Абонент временно за пределами планеты.

Валера выбрался из кресла. Тарелка с холодцом осталась на подлокотнике, и будь день поспокойнее, я бы это отметил вслух.

— Значит, он ждет, — Валера отставил тарелку подальше.

Закончить мысль ему не дали.

Поместье тряхнуло не сильно, но с нехорошей оттяжкой, когда толчок идет не по земле, а из-под нее. Стекла, которые недавно поставили в окна, дрогнули, с потолка посыпалась побелка. Через пару секунд с юга донесся звук, который на Сахалине узнает даже ребенок: сирена Стены, три длинных гудка подряд.

Я моментально оказался у окна. За крышами, далеко над черной полосой Дикой Зоны в небо поднимался столб.

— Метеорит, — Детальки Болванчика выскользнули на улицу. — Шестнадцать километров за Стеной. Миша, это портальный метеорит.

— Только этого сейчас не хватало…

— Что-то… — глаза у Лоры зажглись ярким синим светом. — Что за… Они идут сплошным потоком… сотни…

Валера встал рядом и уперся кулаками в подоконник.

— Портальный метеорит, — он сощурился на столб. — Значит, он все же решил действовать на опережение… Или на отвлечение.

За окном по двору побежали гвардейцы. Хлопнула дверь конюшни, и кто-то заорал про грузовики.

* * *

Северная Империя.

Двор дома Владимира.

Сарай никуда не делся, все так же осевший набок, с провалившейся кровлей и распахнутой настежь дверцей. Нечто вошел внутрь, пригнув голову, и остановился посреди земляного пола.

Стены сарая для него были не более, чем бумажная преграда. Опустившись на колено, он положил ладонь на пол и сжал кулак. Деревянный настил не выдержал и превратился в щепки.

Под домом был зал, куда и попал Нечто. Перед ним стояла высокая круглая арка, с осколками по периметру. Он достал из-под плаща деталь портала. На ладони она выглядела как обыкновенный кусок темного стекла.

Осколок пошел в гнездо туго, с сопротивлением, и Нечто дожал его ладонью до упора. Сначала не произошло ничего. Потом гнездо налилось светом, и лучи побежали по всем прочим гнездам, замыкая круг. Створки дрогнули, между ними появилась щель толщиной в волос, и из этой щели потянуло сквозняком.

Дверь двинулась. Медленно, с натугой, но остановить ее уже ничего не могло. Нечто отошел на пару шагов и оглядел свою работу.

— Ну здравствуй, новый дивный мир! — Черты его поплыли и собрались обратно. — У Владимира было чувство юмора. Жаль, оценить его теперь некому.

Щель между створками расширилась на палец. Оттуда пахнуло чем-то сладковатым и очень старым.

— Вот теперь можно и без спешки, — он двинулся к выходу, придерживая спину. — Пусть приходят все. Кузнецовы, Конерук, весь их курятник. Дверь им уже не закрыть, а мне и не нужно больше ничего.

Он вышел во двор, где над лесом висело мутное низкое солнце, и остался ждать.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецова. Гостиная.

Лора появилась перед нами с довольным выражением на лице.

— Нашла, — выпалила она. — Он вынырнул. Северная Империя, двор Владимира, полминуты назад. Миша, он у нас на ладони!

Отлично. Осталось только открыть портал и разобраться со всем, раз и навсегда. Я никогда не был так близок к спасению мира, как сейчас.

— И вторая новость, — Лора не дала мне даже вдохнуть. — Стена. Перестукин доложил, что поток тварей настолько силен, что они уже дошли до последнего рубежа. Первую линию артефактов сожгли за четыре минуты. Роза с Нахимовым уже там, гвардия выдвинулась, Посейдон поднимает воду. Но продержатся они недолго.

— Сколько?

— Час, если повезет. Потом Дикая Зона войдет в город. А в городе люди, Миша. Тут твои дети и жены. Тут все…

Валера стоял в дверях. Корона над его макушкой еще не горела, но воздух вокруг дрожал.

— Я на Стену, — сказал он. — Одному тебе к Двери соваться нельзя, но и Стена без меня ляжет. Выбирай быстро, я в ваших терзаниях не силен.

Я стоял посреди гостиной, и у меня был очень сложный выбор. Защищать Сахалин, сосредоточившись на защите граждан и семьи. Или телепортироваться в Северную Империю, где стоит существо, которое виновато во всех этих бедах. Второго такого случая может не быть никогда. Уйду туда, и все, что слева, останется на Валеру и остальных. Если они облажаются, то люди в случае прорыва в город проживут считанные минуты.

Но если останусь здесь, Нечто закончит свое дело. И погрузит мир в окончательный ХАОС.