Сахалин.

Поместье Кузнецова. Кабинет.

Стройка просыпалась раньше всех в доме. С семи утра по лесам северного крыла стучали молотки, во дворе визжала пила, в приоткрытую форточку тянуло свежей стружкой и горячей смолой. Поместье пережило Прорыв и вторжение божеств, но отметины остались повсюду: трещина через весь потолок кабинета, перекошенные рамы, разбитая мебель. Ковальский божился вернуть дому прежний вид к весне, а до весны нам предстояло жить под этот оркестр.

Я расстелил на столе карту полушарий и придавил углы всем, что попалось под руку. Расселись все, кто где мог. Мисс Палмер заняла диван и достала пилочку. Трофим встал у двери, по старой привычке выбрав зону без окон. Святослав пристроился на подоконнике. Айседора опустилась в кресло и не проронила ни звука. Лора расположилась прямо над картой и болтала ногами.

— Начну с главного, — я обвел собравшихся взглядом. — Нечто доказал, что достанет любого поодиночке. Есенины — сильнейшая семья Империи, и их дом он разобрал за считанные минуты. Прятать близких по всему свету бессмысленно, охраны на всех не напасешься. Поэтому поступим наоборот. Собираем всех сюда, на Сахалин. Роды, стариков из отряда, семьи, всех до единого.

Когда я забрал Есениных из больницы Чехова и поместил их в свой лазарет, Саша уже пришел в себя, но был подавлен.

— Это мы уже проходили, — сказал Валера. — Защита.

— Не только защита. Еще и приманка.

Все замолкли, только со двора продолжала ныть пила.

— Он хочет показать, что дотянется до каждого, кто мне дорог, — я придавил ладонью север карты. — Пусть тянется сюда. Один остров, одна цель. Рано или поздно явится сам, и встретим мы его не в чужом саду, а на земле, где каждый камень работает на нас.

— Живца из своих не делают, — Валере этот разговор не нравился. — Миша, я дрался с божествами чаще, чем ты ужинал. А все божества — крысы. Они приходят только тогда, когда ты отвернулся. Соберешь всех в кучу, подаришь ему одну большую мишень вместо сотни маленьких.

— Сотню маленьких мы не удержим при всем желании. Одну большую удержим.

— Если успеем, — Валера заложил большие пальцы за пояс и умолк, что случалось с ним нечасто.

Мисс Палмер оторвалась от ногтей.

— Добавлю неприятного, мальчики, — пилочка описала круг над картой. — Я осмотрела линии судьбы всех обитателей дома. И тех, кто рядом с тобой, Михаил, я больше не вижу. Туман. Раньше сквозь любой туман проступали хотя бы силуэты, теперь сплошное молоко. Никогда дар меня не подводил, но с тобой он ведет себя очень странно.

— Может, это добрый знак, — Святослав подал голос с подоконника. — Раз будущее не читается, оно еще не оформилось.

— Или его оформит некто, кому плевать на линии, — Палмер убрала пилочку в сумочку и защелкнула замок.

— Есть еще один довод в пользу общего сбора, — об этом я думал со вчерашнего вечера. — Коса Алисы.

Валера приподнял бровь. Трофим чуть повернул голову.

— Вспомните. Ее лезвие отлично показало себя в Австралии и Японии. Ранило божеств, причиняло им боль.

— Вооружить смертных против богов, — Валера потер подбородок. — Смело. Только косой еще надо попасть. Божество не мишень, оно не станет ждать замаха.

— Для начала хватит уже того, что попадание вообще что-то значит.

Айседора подняла голову. Пальцы ее сжались на подлокотниках.

— Дверь, — Святослав слез с подоконника и подступил к карте. Его палец лег на север материка, на отметку у Метеоритного Пояса. — Все жилы Нечто сходятся во дворе моего отца. Чую, там не все так просто.

Я кивнул. И без него было понятно, что там что-то есть, но спрятано оно так мастерски, что даже поиск Лоры не дал результатов. Однако моя интуиция буквально ревела об опасности. Но с какой стороны?

Айседора медленно поднялась с кресла.

— Прошу простить, — сказала она тихо. — Мне нехорошо. Пойду лягу.

Она вышла и притворила за собой дверь. Трофим проводил ее долгим взглядом.

— Девочка держится из последних сил, — проговорил он. — После похорон толком не ест. Распоряжусь, чтобы Маруся отнесла ей ужин наверх.

— Пусть несет двойной, — Валера достал семечки и захрустел. — Моя школа. Горевать на голодный желудок вредно, я всегда заедал любую беду жареным кабаном.

— Это ты-то? Тебе под тысячу лет, старый — голос Лоры щекотнул мне ухо, и мне стоило усилий сохранить серьезное лицо.

* * *

Поместье угомонилось далеко за полночь. Смолкли молотки и пилы, в коридорах зажглись дежурные огни. Ася лежала одетой поверх покрывала, слушала дом. Отец учил: уходить надо под утро, в самый темный и тихий час.

Она все поняла еще там, в кабинете. Божество возможно ранить. Необычной сталью в обычных руках, без единой искры магии. Остальное встало на места само: Нечто раньше или позже придет к дому Владимира, и там его будет ждать либо Валера, либо один маленький человек без магии. Отец всю жизнь был вторым вариантом, и он справлялся долгие годы. Значит, и она справится.

Коса вместе с хозяйкой была на острове. Алиса пока была в лазарете под строгим присмотром Розы, которая запрещала ей даже думать о ней. Это был шанс.

Наконец, настал тот самый час, и Ася тихо выскользнула из постели.

Оружейная располагалась в западном крыле и встретила Асю запахом масла и металла. С замком она справилась за пять минут, на сигнальный артефакт высыпала щепоть толченого кварца, так что эта штука даже не пикнула. Коса стояла на стойке в углу, отдельно от прочего оружия. Даже при свете фонарика ее лезвие не бликовало, а глотало свет. Древко легло в ладони удобнее, чем она ожидала.

На обратном пути Ася задержалась у двери Дениса. Бердышев-младший спал, уронив руку с кровати, на тумбочке горел забытый ночник и под ним лежала раскрытая книга по фехтованию, заложенная фантиком.

Ася постояла на пороге, запоминая его лицо.

— Прости, — одними губами. — Я вернусь, обещаю.

Дверь она прикрыла неслышно. Записок она не оставляла никогда, считала их делом слабых барышень.

Держась в тени, она прошла мимо поста охраны. Гвардейцы делили последний пирожок Маруси, спор шел настолько принципиальный, что мимо них можно было провести кавалерийский полк.

— Да не умер он в конце того фильма!

— Умер-умер…

— А я говорю, не умер!

Дальше начиналась главная сложность. Как добраться до Северной Империи? Портал для нее закрыт, доступ туда имели лишь маги, в число которых Ася точно не входила. Поэтому спасет ее небо.

Аэродром ждал неподалеку. Прожекторы цедили свет на расчищенные полосы, и в их свете Ася разглядела одинокую летающую машину. Людей поблизости не было. Вскрыть дверь и забраться внутрь было делом техники. На сиденье кто-то забыл термос с чаем, и Ася сочла это добрым знаком: во время полета горячий чай лишним не будет.

Летающую машину она поднимала в воздух дважды, под присмотром Данилы, но хорошо помнила принцип. Когда двигатель взревел, дежурный выскочил из будки, но Ася уже направила машину в небо. Сигнальные артефакты, обязанные поднять тревогу, почуяв чужую магию, промолчали все до единого. Для них в воздух взлетело пустое кресло.

Она добавила оборотов и полетела над городом. Внизу прокатилась и погасла россыпь огней, вскоре сменившаяся тьмой океана. Под колесами лежала темнота на сотни верст до самой Империи.

Ася выровняла машину, отвинтила крышку термоса и глотнула. Чай оказался сладким до невозможности. Механика она мысленно поблагодарила и мысленно же посоветовала ему беречь зубы.

Коса лежала поперек второго кресла, ее лезвие в свете приборной панели оставалось черным.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецова. Кабинет.

Совет мы закончили через пару часов после полуночи. К исходу обсуждения подтянулся Эль с неизменной папкой, послушал четверть часа и вынес вердикт с точностью счетовода.

— План с приманкой одобряю, это куда дешевле, чем бегать по всему свету, — он выложил папку на край стола. — Я даже готов лично сыграть наживку. Учитывая мой график, встреча с божеством пройдет между докладом казначейства и совещанием по верфям.

— Запишем его на утро, ты по утрам злее, — я подвинул к себе его папку. — Итак. Всех перевозим сюда, оборону острова усиливаем, косу Алисы держим под рукой.

— И если эта тварь сунется, отсюда она уже не выйдет, — Валера хрустнул костяшками. — В прошлый раз ему повезло, и я немного подустал. Нынче я встречу его свеженьким.

— Дом Владимира никак не уходит у меня из головы, — я закрыл пальцем северную отметку на карте. — И его без присмотра его оставлять нельзя. Пойду-ка я покараулю там нашего божественного друга…

— Вот тут остановись, — Эль вытащил сигару изо рта. — Я тут гусь самый приземленный, в астралах не летал, но задам простой вопрос. Ты дважды приходил к этому дому, и дважды двор стоял вылизанным до скрипа. Как ты думаешь, что будет в третий? Если Нечто оставил там сторожей, и ты не нашел их, они и сейчас не покажутся. Тебе придется сидеть там до талого.

— К тому же, очевидно, что Нечто тебя пасет, — добавил Валера.

— Как же? Фрагмент.

— Фрагмент, — Эль ткнул сигарой в мою сторону. — У тебя внутри заперта треть этого мрачного типа. Поэтому, что для него, что для его дружков ты светишься на весь астрал. Куда ты, туда и его глаза. Даже если Нечто и соберется проведать домик Владимира, туда он не сунется, пока ты там. А вот на Сахалин, еще как.

Крыть было нечем. Хорош охотник, у которого на шее колокольчик.

— Значит, иду я, — Валера поднялся, кресло облегченно скрипнуло. — Один. Меня по ни фрагменту не отследишь, ни по запаху.

— Он сегодня мылся, я проверял, — Эль вернул сигару в клюв.

— Пойдешь сейчас? — повернулся я к Валере.

— Нее, — и он зевнул. — На рассвете. Ночью там любоваться нечем, а до рассвета у меня свидание с холодцом, Маруся расстроится, если он переночует в одиночестве, — Валера потянулся так, что хрустнула спина. — Схожу, заберу еще пару закруток, а то они, поди, тоже скучают. Буду есть по одной в сутки. Думаю, Нечто появится до того, как запасы Владимира закончатся. А они, вряд ли закончатся, и через год.

На том и разошлись. Уже в спальне, стягивая рубашку, я никак не мог отделаться от странного чувства. Все вроде решили, каждый ход был взвешен, и все же где-то в этой партии я не видел одной фигуры. Понять бы еще, какой.

* * *

Северная Империя.

Двор дома Владимира.

Автомобиль Ася посадила в дюжине километров от цели и остаток пути прошла пешком, через целину, забирая широкий крюк с подветренной стороны. Мороз здесь работал без выходных: он пробрался под меховой комбинезон за первый час, ко второму отобрал чувствительность у щек, к третьему принялся за пальцы. Отец гонял ее по такому же насту неделями, и Ася запомнила главное правило этих широт. Кто остановился, тот остался здесь на веки.

Двор она рассматривала из-за поваленной ели долгих сорок минут. И дом караулили пятеро. Расположились они по-хозяйски. Стеклянная женщина сидела на пне и любовалась переливами сияния в собственном плече. Сутулая тварь с голой птичьей шеей нахохлилась на поленнице. Столбом посреди двора застыл старик, вокруг головы которого шли четыре лица, одно из них лениво моргало. Приземистый, весь в спаянных печатях, божок врос в снег до пояса, а рядом лежал пласт серого пепла, отличимый от снега только цветом.

Шестой был высоким, в глухом черном плаще, он стоял у покосившегося сарая и водил ладонью по воздуху, вдоль одному ему видимых линий. Воздух под его пальцами тек и поблескивал как вода.

Ася лежала в снегу и ждала. Ее не почуяли ни на подходе, ни сейчас, и она знала почему. Для этих существ двор пустовал: ни магии, ни силы, ни огонька во Внутреннем Хранилище, человек-прореха, невидимка от рождения. Всю жизнь этот изъян считали приговором. Отец единственный называл его подарком.

— Долго еще Нечто будет гладить эту дверь? — птичья тварь на поленнице поплотнее запахнулась в перья. — Я продрог до костей, которых у меня нет. Пусть за труды попросит у Старших мир потеплее, с меня хватит этого холодильника.

— Попроси у них лично, — проскрежетал старик дежурным лицом. — Только встань подальше, я хочу видеть, что от тебя останется.

Ася перестала их слушать. Она мерила глазами последний отрезок: тридцать шагов открытого снега между елью и сараем. Ветер дул от двора, наст за минувшую оттепель осел и держал вес. Пятеро глядели кто куда, и ни один не глядел в сторону существа, которого не существовало.

Она пошла на исходе ночи, когда сияние погасло и двор налился серым. Шла так, как учил отец: медленнее, чем хочется. Наст ни разу не скрипнул. Черный плащ вырастал перед ней с каждым шагом, под лопаткой у Нечто, там, где у людей сердце, сходились складки ткани, и в эту точку она смотрела все тридцать шагов, не мигая.

Последние три шага она пролетела. Коса взвилась и глубоко вошла под лопатку.

Рев поднял с елей весь снег разом. Кричали десятки глоток сразу, и в этом многослойном вопле сквозила чистая боль, новой плоти до этой ночи незнакомая. Из-под лезвия толчками пошло черное, задымилось, прожигая плащ, и закапало в снег, снег зашипел.

Нечто развернулся всем корпусом. Ася успела выдернуть косу и уйти перекатом. Воздух хлестнул наотмашь, ее оторвало от земли, пронесло через половину двора и вбило в поленницу. Ребра хрустнули, дыхание вышибло, дрова раскатились по насту. Косу она не выпустила.

— Человек, — Владыка разглядывал черную дымящуюся ладонь, которой зажимал рану, голоса его наслаивались вразнобой. — Пустой кусок мяса. И этот кусок мяса достал меня⁈

Пятерку сорвало с мест. Печати на панцире налились багровым, перья встали веером лезвий, четыре лица распахнули восемь глаз, стекло зазвенело, пепел взвился смерчем. Пять сил нацелились в переломанную девчонку у поленницы, и Ася, приподнявшись на локте, поняла, что вторая часть плана, где она уходит живой, была самой слабой его частью.

Ударить никто не успел.

Посреди двора встал столб света, снег вскипел на десять шагов вокруг, и из этого кипения вышел Валера. Огненная корона гудела у него над макушкой, шесть рук разошлись веером, и первый же взмах смел все пять атак в лес, где положил просеку до горизонта.

— Так и знал, что до рассвета не утерплю, — от его голоса с елей поползли снежные пласты. — Уж очень вкусные эти закрутки. И что я вижу⁈ Полный двор незваных гостей!

Нечто не принял боя. Рана дымилась, черное продолжало течь сквозь пальцы, и он отступил к сараю, вспарывая воздух свободной рукой. Разрез расползся, дохнул чернотой гуще ночи, и Нечто шагнул в него спиной вперед, до последнего не выпуская девчонку из виду, а следом чернота сшилась наглухо.

Пятерка осталась во дворе. Бежать вслед им не позволял то ли приказ, то ли гордость, и они ударили снова, уже слаженно, впятером в одну точку. Валера принял три силы на руки, четвертую растоптал, а пятую, багровый росчерк печатей, пропустил. Кованый кулак прошел сквозь его защиту и впечатался ему в спину, между лопаток, с грохотом, от которого треснул наст по всему двору. Валеру качнуло на полшага вперед.

Крепыш замер с занесенной для второго удара рукой. В его глазах зажглась обреченность.

Валера распрямил спину, отряхнул плечо, снял с рукава прилипшую щепку и оглядел пятерку долгим взглядом, от стеклянной дамы до пепельного смерча.

— Один удар, — он покрутил шеей, позвонки отозвались хрустом. — Вы провели один удар и уже решили, что превзошли меня. Возомнили себя сильнее. Понадеялись, что вы здесь хоть что-то решаете, — корона полыхнула белым, ночь на секунду стала днем. — Нет. Здесь решаю только я.

Он свел две верхние ладони. Между ними сгустилась точка, черная до рези в глазах, размером с орех. Двор потянуло к ней: снег, щепу, воздух, само северное сияние, что изогнулось в небе дугой. Пятерка рванулась врассыпную, как листья, и их подхватило, как ураганом. Первым в точку втянуло пепельного, размотав его серой лентой. Следом лопнула стеклянная дама. Падальщик раскрыл было перья, старик распахнул все восемь глаз, крепыш вцепился печатями в мерзлую землю, и земля пошла за ним следом.

Точка глотала их без спешки и без остатка, а потом Валера разжал ладони. Точка погасла. Тишина рухнула на двор вместе со снегом. Ни тел, ни следов, ни отголоска силы. Сарай в углу стоял нетронутым, дом смотрел черными окнами, и только просека в лесу исходила паром.

Валера подошел к поленнице и опустился на корточки. Ася дышала рвано, с присвистом, на губах пузырилась кровь, косу она прижимала к груди обеими руками, как ребенка.

— Достала?.. — губы ее едва шевелились.

— Достала, — Валера бережно поднял ее. — Я видел рану, она не закрывается. Ты у меня первая ученица, которая ранила верховное божество до первой тренировки. Обычно мои ученики начинают с отжиманий, ну и ладно, зачтем это за разминку.

Ася попыталась усмехнуться, охнула и обмякла у него на руках. Валера перехватил ее и шагнул в открывшуюся воронку портала.

А далеко отсюда, в глубине астрала, Владыка зажимал ладонью спину и не понимал происходящего. Плоть, собранная из лучших Слепков планеты, отказывалась срастаться. Края разреза пылали, сила утекала сквозь них ручейком, и заткнуть эту течь не выходило ничем.

Тогда же на пляже Внутреннего Хранилища черный шар в клетке сбился с оборота и задрожал. Лора вскинула голову, ее нити вспыхнули. Сквозь запертый фрагмент, через связь, которую Нечто так и не сумел оборвать, потянуло эхом чужой боли, и в этом эхе раскрывалась изнанка нового тела. Контуры, узлы, сшивки Слепков, вся архитектура, вывернутая наружу через одну незакрытую брешь.

— Попался, — прошептала Лора и вцепилась в эту ниточку обеими руками.