Где-то в бесконечной вселенной.

Когда Владимир Кузнецов впервые оказался в этом месте, он подумал, что рехнулся. Между мирами было много удивительного, однако самым любопытным местом ему показалась библиотека. Ее стеллажи уходили куда-то в бесконечность, теряясь за «горизонтом», среди звезд, мерцающих среди прогнувшихся полок. Здесь не было ни верха, ни низа, бродить по этим залам можно было вдоль мостков и по лестницам, которые располагались под самыми неожиданными углами. Да, вверх ногами тоже, если так вообще можно выразиться. Это место напоминало какой-то запутанный клубок ниток.

Когда Созидательница сказала, что в этой библиотеке содержатся все книги, написанные не только на Земле, но и во всей Вселенной, Владимир было решил, что она шутит.

— Как вообще такое возможно? — спросил он, оглядывая бесконечные полки. Половина из них проходила прямо у него над головой, его начало немного подташнивать. — Во всей вселенной?

Она кивнула.

— И даже плохие детективы? — Тут он, конечно, шутил, однако и на это Созидательница ответила утвердительно.

Владимир ей не поверил, но, как оказалось впоследствии, зря. Здесь были и изданные книги, и навеки оставшиеся лежать в авторских столах рукописи, и даже те недописанные труды, которые сожгли сами авторы.

Один очень злой, но весьма неглупый человек, как-то сказал, что рукописи не горят. Не соврал, чертяка, ибо пару раз Владимиру под руку попались его юношеские стихи.

Первую неделю Владимир просто ходил между полок, слегка касаясь обложек и наугад раскрывая книги. А вот со второй недели, набрал себе большую стопку, сел и принялся за дело. Он всегда любил читать. Еще ребенком он поставил себе цель прочитать все книги мира, и уверенно шел к этому. Даже став божеством, не оставил этой своей мечты — и все свободное время, а оно у божеств, как оказалось, было отнюдь не бесконечным, проводил за штудированием книг.

И да, ровно половина из них действительно оказалась плохими детективами, но Владимир не унывал. Освоив метод божественного скорочтения он уверенно «проглатывал» по книге в пять минут. И даже такой скорости ему было мало…

— Все трудишься? — раздался знакомый голос. Владимир, с удобством устроившись на диване, коих тут тоже было с избытком, кивнул.

Она вечно появлялась как снег на голову, всегда со спины и, порою, в разных обликах. Нынче Созидательница не стала оригинальничать, и выбрала свое обычное обличье — высокая светловолосая женщина с глазами, в которых вращались вселенные. Она чем-то напоминала Владимиру мать. Впрочем, как и каждому во Вселенной.

— Пытаюсь найти способ, как навсегда изгнать этих ваших божеств, — сказал Владимир, «пробежав» очередную книгу, написанную весьма неглупым, но ужасно наивным человеком. — Пока глухо…

Он повернулся.

— Чем обязан? Прости, но ты никогда не появляешься без причины.

Созидательница прошла мимо, касаясь пальцами корешков, и каждая книга вспыхивала ответным светом. Она прошла по одной из вертикальных лестниц и зависла прямо над Владимиром. На ее пути книги сами собой соскакивали со стеллажей и летели следом, словно свита, открываясь на лету.

Скоро она была окружена ими как солнце планетами. Над каждой книгой сиял свет, между страниц появлялись изображения, большинство из них Владимир узнал. Это были картины Земли.

— Уже?.. — вздохнул он. — Так быстро?

— Нечто ждал многие сотни лет, — отозвалась Созидательница, возвращаясь к его дивану. — Больше он ждать не намерен. Судьба твоего мира решится в ближайшие дни. Если не часы.

Владимир вскочил с дивана как пружина. Книга, которую он читал, сама собой упорхнула на стеллаж. Рядом с Создательницей порхал атлас, над ним вращалось изображение голубого шара. Это была Земля, на которую сыпались камешки поменьше — метеориты.

— Уверен, Михаил справится, — сказал Владимир, замерев подле атласа. — В нем моя кровь.

Созидательница улыбнулась. Как показалось старшему Кузнецову, с горечью.

— А ты что, сомневаешься? — спросил Кузнецов. — Не ты ли даровала ему статус божества?

— Я, — кивнула Созидательница. — И я до сих пор верю в твоего внука. Однако обстоятельства заставляют меня волноваться.

Владимир вопросительно поднял бровь.

— В силе твоего внука я не сомневаюсь. Но вот Нечто всегда умел удивлять.

— Он просто мелкая букашка, которая хочет стать большим жуком, — убежденно сказал Кузнецов. — Ничего удивительного. За века, что я прожил на Земле, я навидался подобных «букашек». В каждой мелком роду, в каждой канцелярии сидел свой Нечто, выгадывая момент, чтобы подсидеть своего начальника и возвысится за чужой счет. Имя им Легион.

— Если бы все было бы так… — вздохнула Созидательница. — Но цель Нечто — не просто Земля. Не просто власть над миром. И не только ядро.

— Я знаю. Он хочет стать верховным.

Тяжело вздохнув, Созидательница покачала головой.

— Нет?

— Уже нет. Он хочет стать равным тому, кто выше всех божеств.

— Еще выше⁈ — удивленно переспросил Владимир. — Но кто же может быть…

Он столкнулся с ее глазами и на миг почувствовал, как проваливается в них. Помотав головой, сказал:

— Ты? Он хочет занять твое место?

— Скорее встать бок о бок с моим братом, — ответила Созидательница и взмахнула рукой. Книги, что порхали вокруг как птицы, закрылись и попадали на пол. В тишине, что упала следом, они казались камнепадом. — С Разрушителем.

Она коснулась своей груди.

— Я Созидательница миров. Мой брат — мой антипод. Я создаю, а он разрушает. Я — начало миров, мой брат — их завершение. Этот Цикл основан с Изначальности, однако… — Она помедлила. — Моему брату никогда не было достаточно своей части Цикла и ему всегда претило мое присутствие. Разрушитель мечтал, чтобы настало одно сплошное Разрушение.

— И ты хочешь сказать, что Нечто спелся с твоим братом, чтобы подвинуть тебя?

— Доказательств у меня нет, — проговорила Созидательница. — Только уверенность. Нечто силен. Очень силен. Слишком силен для низшего божества. Полагаю, без вмешательства моего брата тут не обошлось.

— И ты будешь просто сидеть и смотреть?

— Пока мой брат не сделает свой ход, да, — кивнула Созидательница. — Хаос это одна из граней Разрушения, и слишком самовольная грань. Если предъявить брату попытку нарушения правил, он рассмеется мне в лицо. «Ты что не знаешь Хаос?» Он так любит это повторять…

Владимир несколько секунд молчал, переваривая информацию. Он понимал, что слов на ветер Созидательница не бросает. В ее голосе звучала нотка, которую он не слышал прежде: тень сомнения.

— Ты сомневаешься в моем внуке, — сказал он утвердительно. — Ты думаешь, что он не справится…

Созидательница опустила глаза. И этот жест сказал куда больше, чем сотня слов.

— Я вижу множество путей, Владимир, — проговорила она. — В одних исходах твой внук побеждает, но теряет себя и близких. В других терпит поражение, а Земля и остальные непокоренные меры подчиняются Нечто. В третьих — Михаил побеждает, но встает на место Нечто. Либо он, либо кто-то другой…

Владимир не ответил. Он всегда ненавидел эти «варианты».

— Я не сомневаюсь в его силе, — продолжила Созидательница, — и не сомневаюсь, что у него есть шанс на победу. Однако победив, сможет ли он остаться собой? В таком случае, не станет ли он новой угрозой?

Владимир резко вскинул подбородок. В его глазах мелькнул стальной блеск.

— Мы, Кузнецовы, упрямый народ, — сказал он. — И мы не букашки, милая. Плохо же ты нас знаешь. Созидательница…

На ее губах мелькнула улыбка. Она хотела что-то сказать, но Владимир ее прервал:

— Против Нечто не только Михаил, но и лучшие маги Земли. Триста лет Нечто пытается сломать нашу маленькую планету, и что? Нет, я не просто так сказал, что Нечто это букашка. Эта букашка может хоть разрастись до размеров слона, пусть станет хоть размером с планету, но по сути своей он останется такой же букашкой. А мой внук…

— Твой внук. Да, Владимир, ты хорошо скрыл все следы, — прервала его слова Созидательница с улыбкой, в которой читалось легкое лукавство. Затем взмахнула рукой, и книги вновь принялись «забираться» на свои места. — Даже слишком. И тебе почти удалось меня обыграть.

Владимир хотел ответить, но не успел — развернувшись, Созидательница пошагала прочь.

— Знаешь, Владимир, я иногда завидую вам, смертным, — говорила она, растворяясь в воздухе. — Ваша способность верить в себя и своих близких, несмотря ни на что, это то, что мы, высшие сущности, утратили множество эонов назад. Мы видим вероятности, высчитываем шансы, взвешиваем риски… А вы… просто делаете.

— Это называется любовь, Созидательница.

Ее веселый смех заскользил вдоль стеллажей и растворился в бесконечности. Созидательница почти пропала — в воздухе висели только ее сияющие бездонные глаза. В них была теплота.

— Что ж, раз он твой внук, Владимир, то, пожалуй, и мне стоит поверить в него. До конца.

Наконец и глаза испарились. Владимир еще долго стоял среди этих нескончаемых полок, глядя на одну единственную открытую книгу, что лежала на полу подле него.

Там был голубой шар, он продолжал вращаться в абсолютной тишине. Земля ждала.

— Держись, Миша. Я в тебя верю.

* * *

Япония.

Императорский дворец.

Глядя на мониторы, коими был уставлен штаб от пола до потолка, Дима без конца принимал звонки и отдавал команды. Телефон звонил не переставая. Рация ревела на все лады. Доклад следовал за докладом. Орудия грохотали по всему городу, магия рвалась с небес, лучшие маги Японии поливали эту тварь всем, что еще оставалось в их резервах.

Это было новое божество. Всего одно, и судя по всему не из слабых.

Еще пять минут назад они убили его. А потом оно вновь обрело плоть. И снова шагало — перемещалось из одного города в другой, которые оно стирало в пыль. Токио оказался третьим городом на его пути. Прошел всего час, полный грохота битвы, а тварь никак не желала подыхать.

Прямо сейчас в штабе присутствовали лучшие генералы Империи. Весь скепсис по отношению к Бердышеву-младшему давно улетучился. Хваленые полководцы потеряли два ключевых города Японии за какой-то час. Дима же держал Токио уже второй. Но…

— Вот он! — взвизгнул генерал Такеда Какаши и ткнул пальцем в монитор, где появилась фигурка.

При виде божества Диму прошил озноб. Каждый раз, глядя на него, ему было жутко.

Внешне оно напоминало какое-то недоразвитое человеческое существо со слишком большой головой, непропорциональным телом, длинными ногами и короткими ручками. Ростом метров шесть — вдвое меньше, чем пять минут назад, когда они убили его, загнав в ловушку. Вчетверо меньше, чем полчаса назад, когда снова Дима переиграл его и подставил прямо под прицелы пушек и заклятия.

В оба раза божество разнесло в мясо, однако вот оно снова тут — гуляет по улицам, словно на прогулке. И жрет всех, кто подвернется под руку. Они давно эвакуировали город и даже свели потери к минимуму, вот только на улицах постоянно попадались какие-то придурки, что пытались поживиться в пустом городе. Мародеров Диме было не жаль, однако смотреть, как это чучело ловит их одного за другим и кидает в пасть, словно попкорн, было жутко.

Императора нынче не было в штабе. Последний раз Дима видел его в комнате для медитаций. Мэйдзи предоставил своим генералам вести бой и оставлял последний ход за собой. Если тварь прорвется, сам правитель будет последним рубежом.

Божество все шло прогулочным шагом — прямиком к их дворцу. Пошатываясь, весело скалясь по сторонам. Словно уродливый младенец в кондитерском магазине.

— Огонь! — рявкнул Дима в переговорное устройство, и секунду спустя изображение залило голубым пламенем. Где-то минуту были сплошные помехи, но вскоре картинка нормализовалась. На месте божества зиял огромный дымящийся кратер, заполненный битым камнем. Там лежали и кровавые ошметки.

— Убили?.. — пискнул генерал Какаши. — Попали⁈

Дима так не думал. Убивал он его уже раз три. И с каждым разом оно становилось меньше ровно на половину. Час назад Бердышеву удалось убить тварь в Осаке, где этот шестидесятиметровый гигант не оставил и камня на камне. Вылез он из моря.

— Контакт! Сектор 2! — послышалось в рации. Весь генералитет немедленно переключился на монитор, который передавал изображение с площади перед императорским дворцом.

Они снова увидели ту же самую фигуру. На этот раз она почти выглядела как человек, если не считать трехметрового роста и огромной башки, которая при ходьбе раскачивалась словно была мячом. Божок бежал по площади легкой трусцой.

— Он еще жив! Пошел прочь, никчемный мальчишка! — крикнул генерал Какаши и оттолкнул Диму от монитора. Прижав телефон к уху, он распорядился: — Орудия, слушай мою команду! Взять цель!..

По рации посыпались доклады о готовности. Вдруг божество остановилась прямо посреди площади и принялось оглядываться, как ни в чем не бывало. Оно словно что-то искало.

— По моей команде… — говорил Какаши.

Божество заглянуло прямо в камеру, и Дима снова содрогнулся. Глаз у этой твари был всего один — он выглядывал из уродливого нароста на лбу. Смотрел божок прямо на Какаши, что навис над монитором.

— ОГОНЬ!

Изображение снова исчезло в помехах. Генералы прилипли к мониторам и несколько бесконечных секунд ждали, когда картинку снова вернут. Дима тоже смотрел, его сердце стучало как барабан. Еще секунда, и они увидели площадь. Кратер дымил как домна, все было обуглено. От божка осталось только мокрое место.

— Убили⁈

Вопрос повис в воздухе. Все как один, генералы ждали доклада, если чудище снова объявится, но секунда сменяла секунду, а рации молчали. Дима схватил трубку.

— Не молчите! Есть чудище?

— Сектор 6 — чисто! — посыпались доклады. — Сектор 9 — чисто! Сектор 3…

Их прервал смех. Веселый, заливистый, совершенно безумный. Генералы недоуменно повернулись к смеющемуся. Им был генерал Какаши. Он почти вжался лицом в монитор, трясся как в припадке и размазывал слезы.

— Убили… Убили… — выл он, буквально обняв монитор. — Убили… Убили!!!

Генералы неловко заулыблись и смахнули пот со лбов. Кто-то облегченно выдохнул.

Сектора все докладывали о том, что контакта нет, но вот Диме отчего-то было неспокойно. С чего бы оно просто взяло и подохло прямо на подступах к дворцу?

А тут ещее Какаши — он все не успокаивался. Хохотал как резаный и рвал на себе волосы. Кажется, у него истерика.

— Ну, друг, хватит, — подошел к нему генерал Такагава, — расслабься, мы прикончили эту тварь. Ты молодец, тебя представят к ордену. Отодвинься, и дай нам…

Какаши повернулся. В его теле что-то щелкнуло. Лицо у него было как у недоразвитого младенца.

Такагава встал как вкопанный, хотел закричать, но Какаши, тело которого начало быстро деформироваться, прыгнул прямо на него.

И за раз откусил ему голову.

* * *

Император услышал крик. Враг здесь.

Допив чай, Мэйдзи встал с колен. Медитация и чайная церемония были одним целым. Нынче сил в нем столько, что можно запитать целый город. И еще немного останется на пару кварталов.

Перепуганная служанка, подхватила поднос и тенью выскользнула наружу. Быстро взяв свой меч, Мэйдзи пошел на голоса. На взрывы. На крики. На треск заклинаний. на скрип, с которым передвигалась эта тварь.

Он спешил, но не суетился. Раз враг здесь, суета будет только мешать.

По пути ему встретилась Сёкен — тоже в своем боевом облачении. За ней шагала Мика в сопровождении троицы кицунэ. На мгновение Император хотел приказать всем остаться, но одернул себя. Понятно, что его родные откажутся. Да, и куда им бежать? Императорский дворец — последний рубеж обороны. Если они не смогут, не сможет никто.

Открыв ворота, Император с семьей встали на пороге. И увидели врага.

Он был ростом всего-то метра полтора, однако был весь забрызган кровью. Все такой же уродливый, довольный, улыбающийся, как уродливая карикатура на человека. Его короткие ножки шагали по внутреннему двору, словно у себя дома. За его спиной дворец превратился в руины.

Ничего, — вздохнул Мэйдзи, покрепче сжав меч. Камни можно сложить заново. Главное, жизни. Главное…

На пути божества встали гвардейцы, а с ними и Дима Бердышев с обнаженным мечом. Парня немного пошатывало, рукав доспеха был пропитан кровью, но в остальном парень был невредим.

— Все бесполезно, — услышал Мэйдзи краем уха голос какого-то труса. — Даже если мы убьем его оно все равно…

— Неважно! — рявкнул Император и, забрав столько сил, сколько мог, вознесся над ступеньками. — Эта тварь может умирать хоть до бесконечности, но визит в МОЙ дворец она запомнит надолго!

Гвардейцы сражались как львы, но их ряды быстро кончались. Как ни иронично, но для человеческого глаза божество как будто бы шагало по прямой, почти не смещаясь. Несмотря на довольно нелепый внешний вид, его движения были настолько быстрыми, что успеть за ним мог только натренированный глаз Мэйдзи.

Выхватив клинок, Император обрушился на божество всей своей мощью. Промелькнул мимо, как стрела, и остановился за спиной врага. Взмах меча был легок как перышко.

Обернулся.

Тварь осталась стоять, не шелохнувшись.

Он хотел ударить вновь, но только моргнул, как божество буквально испарилось. Короткое движение сзади, и он повернулся.

Уже на полпути понял что не успеет.

* * *

Прежде чем обрушился на тварь, Бердышев заметил тот самый момент — когда до столкновения с клинком оставался какой-то сантиметр. Божество сделало один, очень быстрый и короткий шаг вбок. Настолько молниеносный, что обычный глаз бы не заметил.

Увернулся. Зараза… Похоже, чем меньше становится этот монстр, тем ловчее он передвигается.

Когда Император рухнул на ступени, тварь атаковали все разом. Битва быстро превратилась в мелькание вспышек, блеск мечей и грохот ударов.

Дима попытался отвлечь прыгуна на себя, но три раза едва не погиб. Его спасло чудо, а еще Мика, которая прикрывала ему спину.

Против нескольких противников божество начало сдавать. Наконец по нему ударили кицунэ. Когда их лучи сошлись на теле божества, ушей впервые коснулся ее крик. Полный боли.

В бой вступила Сёкен, и стало так ярко, жарко и одновременно холодно, что Дима решил, что ему конец. На несколько мгновение он ослеп. Услышав крик, хохот и чей-то предсмертный крик, он понял, что оно снова переродилось.

Он выругался. Рано или поздно эта тварь доберется и до него, а то и до Мики. А что если?..

Идея пришла почти сразу. Вытащив из кармана платок, он повязал его себе на глаза. Стало темно, однако скрип суставов божества, он слышал ясно.

Перехватив меч, Бердышев кинулся на звук. И ударил. Крик божества прошелся по ушам, а затем кто-то из гвардейцев снова расхохотался. Вновь заскрипели суставы, но Дима был готов. И его меч тоже.

Сказались тренировки Мэйдзи. Дима постоянно недоумевал, на кой черт нужно сервировать чай с повязкой на глазах?

— Спасибо, сэнсей…

Где-то минуту он охотился за божеством, что прыгало по ступеням, как невидимый солнечный зайчик.

И рубил его. И рубил. И рубил.

Божок воплощался еще раз шесть. То в одном гвардейце, то в другом — во всех, кому не повезло в момент «смерти» попасться ему на глаза.

Наконец тварь взвизгнула в последний раз.

Дима остановился. Нет, он не рубил его. Он просто на него…

Сорвав повязку, Бердышев посмотрел вниз. Что-то возилось у него под подошвой. Еще где-то секунды три, пока он не надавил и нечто не перестало шевелиться.

Дима убрал ногу. Там был один-единственный лопнувший глаз.

— Дорогой… Дорогой… — услышал он захлебывающийся голос.

— Не плачь, милая. Мы же победили? Зачем ты плачешь?

Дима пошел на голоса.

Пыль, которой была затянута лестница, была везде. И в ней он увидел Сёкен. Она полулежала на ступенях, а рядом, держа голову у нее на коленях, распростерся Мэйдзи. Император был весь в крови, его грудь с трудом поднималась. Он пытался улыбаться, однако силы оставляли его. Подле них была Мика. Все были ранены, но тяжелее всего пришлось Императору.

От дворца осталось не так много. Из тучи пыли, что медленно оседала на ступени, к ним сбегались силуэты. К счастью, вполне себе человеческие.

— К чему рыдать? Мы же спасли, — говорил Мэйдзи, сплевывая кровь, — страну… Народ…

— Мне никто не нужен, — повторяла Сёкен, гладя мужа по голове, — только ты…

Глядя на них, Дима сглотнул. Сёкен как могла пыталась остановить кровь, но рана была не обычной. Под телом Мэйдзи растекалось багровая лужа. Долго он точно не протянет.

Рука сама собой нашарила телефон. Номер Миши тоже попался будто бы случайно. Гудки были длинные.

— Бери трубку, Миша, — повторял Бердышев, смотря на экран. Шли гудки. — Твой сэнсей умирает, а ты…

— Бердыш… Бердышев! — выкрикнул Мэйдзи дрожащим, слепо шаря вокруг себя. — Где мой ученик⁈

Бросив попытки дозвониться до Миши, Дима сорвался к Императору. Ноги едва держали его, и он упал на колени подле тестя, который так и не успел стать настоящим тестем.

— Дай руку!

Дима вложил в дрожащую окровавленную руку свою ладонь. То же самое сделала и Мика. Мэйдзи, глотая кровь, что пузырилась на его губах, вжал их руки друг в друга. Кровь была везде, и на их руках тоже.

— Держите, — сказал Мэйдзи, словно выталкивая из себя слова. — И никогда не отпускайте. Никогда, слышите?

Дима с Микой кивнули. Мэйдзи хотел еще что-то сказать, но не смог. Дима буквально видел как жизнь уходит из его глаз. Где-то на грани слуха слышался еще какой-то голос. Далекий. Вроде бы шел он из трубки, которую Бердышев так и не поднес к уху.

— Ты достоин, Дима… — наконец выговорил Император, еле двигая синими губами. Кожа у него была бледной. Смертельно бледной. — Ты прошел обучение, ты достоин, чтобы быть…

Закончить он не успел. Глаза закатились, а рука, что даже на грани смерти была тверже любой, что Бердышев держал за всю свою жизнь, ослабла.

Сёкен закричала, Мика тоже, а вот Дима…

Он не мог оторвать взгляда от сияния, которое раскинулось вокруг умирающего. Воронка растянулась во всю ширь тела Императора, а затем их с Микой оттолкнуло. Они покатились по ступеням, держа друг друга в объятиях. Сёкен тоже досталось.

Когда все трое поднялись, вместо Императора к небу поднимался легкий дымок.