Синий луч некротической энергии оставил на камнях широкую полосу. Там, где он касался поверхности, камень трескался и крошился, становился хрупким и рассыпался мелкой крошкой.

Атака не сказать, что быстрая, к тому же Четверг легко мог предсказать траекторию благодаря движению посоха. Так что я в три прыжка увернулся, уйдя выше. Один раз чуть не поскользнулся, но пронесло. Вот было бы забавно: преодолеть столько трудностей и сдохнуть из-за скользких камней под ногами. Хотя… нет, не было бы.

В ответ я пальнул алой молнией, и это стало наглядной иллюстрацией слов Борроуза, что он на голову сильнее меня как маг. Моя молния тупо не дотянулась. Дистанция не та. Кажется, лич широко улыбнулся, довольный эффектом.

— Официально переименовываю его в голубого петуха, — проворчал Четверг. — Да, с подтекстом. Босс, он меня бесит, всеки ты ему уже наконец.

О, меня дважды просить не надо было. Очевидно, что на дистанции мне с ним не справиться, а летает он высоко. Значит, и падать ему тоже далеко будет.

Энергия прошлась по телу приятной волной, равномерно усиливая мои физические возможности. Я сделал сальто через голову, уходя от очередного луча, а затем оттолкнулся от вершины горы.

Прыжок вышел знатным, кузнечики аплодировали бы стоя. Да только до летающего лича всё равно далековато было. Я видел мерзкую самодовольную улыбку, расползающуюся по его наглой роже. И стереть её было делом чести.

Поэтому в пике я использовал скачок на максимальную дальность, вышел метрах в пятнадцати от Борроуза, но начал падать. Энергия накапливалась, но до повторного скачка было ещё слишком долго.

Выбрасываю руку, Риис с тихим шелестом рассекает воздух, я изворачиваюсь в падении и ухожу от смертоносного луча без всякой точки опоры, Риис не достаёт. Пускаю импульс, чтобы выпрямить цепь, но понимаю, что всё равно не дотянусь. Метров пять, может шесть. Слишком далеко.

И внезапно для меня самого клинок впивается в ногу Борроуза. Я даже не понимаю как — расстояние слишком большое. Но цепь словно бы сама по себе стала длиннее. А я тем временем камнем падаю вниз, лича дёргает следом, и мы оба, скованные одной цепью, вращаясь, летим к земле.

Лич пытается выровнять падение, но алая молния в рожу ему немного мешает это сделать. А что с хлебалом? Чего это мы больше не лыбимся, а?

Нас заматывает, раскручивает, ветер свистит в ушах, глаза слезятся, но я чувствую оружие и постепенно притягиваюсь к Борроузу ближе. Подгадываю момент, дёргаю на себя. Тело лича практически ничего не весит, так что мы сталкиваемся в воздухе.

Из-за суматохи я так и не смог достать тесак, поэтому без раздумий впечатываю кулак ублюдку в лицо. Мои руки покрывает фиолетовая энергия, так что дохляку от этих ударов явно не по себе.

Я умудрился обхватить его ногами и просто продолжал мутузить со всей своей универсальной дури. Он никак не мог прицелиться, но в какой-то момент я увидел, как навершие посоха наполняется готовой вырваться энергией. Это не луч, что-то новое.

В последний момент пинаю ублюдка и отталкиваюсь, тут же его посох вспыхивает, и меня отбрасывает в сторону. Тело лича метеором врезается в землю, поднимая столб пыли. Я отлетаю в другую сторону, пару раз бьюсь о землю, затем каким-то чудом упираюсь ногами и скольжу по камням ещё с десяток метров, тормозя при этом кинжалом.

И я вот не знаю, что заставило меня обернуться в этот момент. Это даже не интуиция, а какое-то звериное чутьё, как мне кажется. Просто в этот момент без всякой видимой причины по спине пробежала дрожь, а волосы на затылке зашевелились. Я буквально почувствовал хищника, что шёл по моему следу.

Обернулся и увидел его. Одинокая фигура шла через поле чёрной травы. Ни оружия, ни заплечного мешка, только серый рваный плащ, давно нестриженные сальные волосы и одежда, больше напоминающая пижаму. В одном тапке он шёл ко мне.

Расстояние такое, что лица я не видел, но мне и не надо. Мне хватило чудовищной ауры, расползающейся от фигуры Маркуса-Кассиуса Клейна. Верховного паладина церкви Эбола.

— Вот только тебя здесь не хватало, — пробурчал я.

И как он меня нашёл? Хотелось, конечно, верить, что святой воин Эбола увидит мерзкого лича и они тут устроят знатную зарубу… Но нет, не стоит тешить себя надеждой. Скорее они вдвоём меня отпинают, потому что я даже один на один ни с кем из них не справлюсь. А с обоими разом и подавно.

— Я чутка накину проблем, — произнёс Четверг. — Ты в основном на лича пялился, так что мог не заметить. Но весь божественный эйб не просто исчез, его всосала гора, словно губка. А мы оба знаем, что там может поглощать эйб.

— Твою ж мать… Этот ублюдок скормил все Аполовские запасы дракону? Сколько там эйба? Тонны? Петабайты? Кубические километры?

— Предлагаю измерять в «дохрена». Примерно пять дохрена получается.

— И ещё дохрена на подходе, — глянул я в сторону нежити.

— Три дохрена. Может, даже четыре.

Оглядел поле боя. Мы приземлились в стороне от горы, Маркус был ещё далеко и явно не спешил. А куда ему спешить? Куда я денусь, блин, с полуострова?

Лич тем временем уже выбрался из кратера и вновь взлетел в небо. И он был явно зол. Теперь вокруг него летало с десяток полупрозрачных клыкастых черепов, что как-то недобро глазели в мою сторону. Или мне так казалось.

Расстояние было не таким уж большим, а я не терял даром времени и уже успел зарядить Солнечное Копьё, да только что-то я сомневался, что это поможет.

Уничтожение филактерии может как-то ослабить ублюдка. А может и просто разозлить. И если уж говорить начистоту, я вообще не знаю, чем разрушать филактерию. Вряд ли будет достаточно просто по ней молоточком постучать.

Поэтому я просто выпустил Солнечное Копьё в Борроуза. И промахнулся. С такого расстояния он играючи успел отлететь в сторону, оставив вместо себя призрачный фантом. Последний развеялся от попадания, но это меня мало успокоило. А следом в воздухе появился ещё с десяток таких же фантомов, да и сам лич потерял материальность, слившись со своими копиями. И всё это сопровождала уже сотня скалящихся черепов.

И начался ад. Фантомы пикировали на меня, попутно выжигая траву синими энергетическими лучами, черепа со свистом бомбардировали землю, вызывая взрывы. Разверзся некротический ад, в котором мне приходилось выживать всеми возможными способами. Я уходил рывками, скачками, выбрасывал Риис и подтягивался, не говоря уж о банальном беге зигзагами на сверхскорости.

Меня обдавало потоками энергии, бросало взрывами из стороны в сторону, энергодоспех трещал по швам, запасы в ядре таяли буквально на глазах, а я всё никак не мог остановиться хоть на долю секунды.

Помощь пришла внезапно. В одного из пикирующих фантомов влетел огненный шар и отбросил в сторону. Но стоило ему замереть в воздухе, как в ублюдка прилетело ещё три снаряда, после чего тот развеялся.

Я проследил за траекторией и увидел Пацана с Посохом из отряда Чарли. Даже не знаю его имени, но точно помнил, что меткость у него отменная, а глаз-алмаз. Следом со стороны вольников ударил целый шквал заклинаний. От искр и разноцветных потоков энергии у меня начало рябить в глазах.

Молнии семи цветов минимум, лёд обычный, прозрачный, чёрный, кроваво-красный, пламя от бледно-жёлтого до зловеще-багрового, множество невидимых атак на основе воздуха. Вслед за заклинаниями пошли то ли призванные существа, то ли просто магия принимала вид воздушных змеев, птиц и почему-то одной полупрозрачной черепахи.

Мои били валом, девять из десяти атак пролетали мимо, но оставшихся хватило, чтобы нашинковать фантомов по полной. Вскоре остался всего один, который тут же вернул себе материальный облик.

Борроуз окутался сферой непроницаемой тьмы и развернулся в сторону вольников, готовя очередной луч. Я прекрасно понимал, что если атака пройдёт даже вскользь, потери будут исчисляться десятками. Лич-колдун третьей ступени — это не шутки.

Солнечное Копьё пробило непроницаемую сферу насквозь. Прошило и самого Борроуза, но вряд ли для нежити это было критично. А вот после того, как защитная сфера лопнула, он огрёб столько заклинаний в рожу, что даже меня проняло. Финальным аккордом стал огромный двуручный молот, который Сектор запустил ублюдку прямо в грудь.

Лича снесло, помотало, после чего он начал падать. Тут же я дотянулся до него Риисом, наполненная энергией цепь пошла волной, и лича впечатало в землю. На этот раз я бежал, сжимая в руках тесак, светящийся от фиолетовой энергии.

Лич как раз вставал на ноги, я прицелился и использовал рывок, чтобы снести ему голову одним взмахом. Но снесло меня. Вернее, снесло вообще всех.

* * *

Старшего караульного Филиса на этот поход повысили до дюжинного. И даже обещали выплатить большую премию, хотя старик не особо этому радовался. Ему больше нравилось работать на старом привычном месте, на западных воротах Алеппо. Однако же начальство приказало, а спорить с начальством себе дороже.

И вот сейчас он стоял со своей дюжиной таких же городских стражников у одной из баллист на верхнем срезе горы. В момент, когда божественный эйб исчез, Филис даже не удивился. Старческое нутро подсказывало, что какая-то жопа да произойдёт, просто он не думал, что произойдёт она ещё до битвы.

А нежить тем временем прибывала, и было её тьма-тьмущая. Филис украдкой глянул вверх на гору, куда уходила тропа для отступления. Без приказа бежать нельзя, само собой. Но и приказа ведь не будет. А когда побежит толпа, то просто задавят.

Впервые за этот поход Филис порадовался, что святой Апол улыбнулся ему. Их позиция находилась как раз у тропы, и в случае чего они первыми смогут дать дёру. Филис был стар, давно на пенсии, так что дёру он готов был дать хоть сейчас и без всякого зазрения совести. Как и две тысячи людей перед ним.

Но первым не побежит никогда — молодёжь не поймёт. На воротах он был в авторитете и пацанов всегда учил работать на совесть, а не за серебро.

Обернувшись на тропу, он успел заметить человека в чёрной лисьей маске. И хоть лица не видно, одёжку он узнал. Такую одёжку не забудешь, в такой даже самые богатые наёмники Алеппо не хаживают. Рейн.

Имя само всплыло в голове. Паренёк, что не так давно забрёл посреди ночи в их город, якобы из глубины выбрался. Странным он тогда показался Филису. Начальник караула лично решил проводить его в ту ночь до ратуши, да парой слов перекинуться. Однако ж парень быстро схватывал, вёл себя уверенно, за советы Филиса серебром поблагодарил, что для простого городского служащего немало.

Потом Филис ещё несколько раз видел его, каждый раз примечая по волшебной одёжке. Остальные же как… Хоть сто раз на дню платье меняй, всё одно износится, да дорожная пыль пристанет. А этот даже из-за стены возвращался чистым и выглаженным. Сразу видно, дорогая одёжка, раз даже пачкаться не хочет. И ведь не на прогулку ходил, с таким оружием не видами любоваться ходят.

Не вписывался этот Рейн ни в городскую среду, ни в наёмничью стаю. Вот и сейчас странный парень почему-то был отдельно от остальных. Хочется сказать, что сбежать пытается, но почему-то в эту сторону у Филиса не думалось про парня. Наоборот, при виде одинокой фигуры даже как-то стыдно стало за свои недавние мысли.

Филис вновь посмотрел на гарнизон, на золотое сияние, что словно бы уходило меж камней внутрь горы, на свою дюжину.

— Чего яйцами звените, а? — рявкнул он. — Заряжай орудие, расчёт, давай упреждение, вы двое, тащите боеприпас. Вон ту здоровенную дуру без головы целим.

— Так святого огня больше нет, — пискнул один из молодых.

— Огня нет, зато святых каменюк навалом. Я их щас так освящу, сам Апол позавидует. Покажи мне мертвяка, которому от такой дуры в заднице хорошо будет? Заряжай, по той пятиметровой обезьяне пли!

Каким-то чудом, иначе не назовёшь, снаряд сделал красивую дугу и рухнул аккурат перед големом, разметав кучу нежити. Прокатился вперёд и вдавил самого голема в землю, оставив за собой целую просеку. Впрочем, та тут же заполнилась новой нежитью.

Но это каким-то образом сработало, и две тысячи бойцов словно бы очнулись от оцепенения. Вспомнили, что большинство из них и так были спиритами. И без всякого божественного эйба. А остальные были воинами так или иначе. И булава может раскрошить череп мертвяка независимо от того, сияет она золотом или нет. Просто придётся бить сильнее и больше.

И в подступающую нежить ударили всем, что было. Начали срабатывать магические ловушки, поле боя расцвело взрывами, вторая баллиста пустила снаряд, собрав жатву, и колыхающееся чёрное море моментально поредело. Впрочем, ненадолго.

Нежить шла без остановки. Обороняющиеся били всем, чем могли. Вскоре неупокоенные достигли вала, где сильно замедлились, ступив в колючий кустарник. Тут уже по ним начали работать древковым оружием, сбрасывая обратно в ров.

На каждого павшего вставал новый, но люди сражались изо всех сил, прекрасно понимая, что убежать от неутомимого врага не выйдет.

Филис глянул в небо, но не увидел героя-защитника. Впрочем, и Рейна больше не было. Остальные паладины сражались на стене без всякой божественной поддержки, хоть священники и продолжали молиться, прося Апола явить свой божественный лик в этот темнейший час.

— Лучше бы снаряды подносили, дармоеды, — сплюнул Филис.

Но бога тут не было. Только люди.

— Не встают, — раздался чей-то голос, который тут же подхватили остальные. — Не встают! Бей их!

И правда. Филис присмотрелся и понял, что нежить ведёт себя иначе. Даже без божественного огня рассыпавшиеся костяки продолжали валяться на земле, не пытаясь собраться воедино. Не только те, что горели в смоле перед валом, но и все остальные тоже.

Впрочем, в этой суматохе мало кто заметил, как некротический эйб поверженных тварей просто впитывался в землю. Но Филис с высоты мог видеть, как под чёрной травой и камнями иногда пробегали некротические всполохи, словно уходя куда-то под гору.

Старый караульный не придал этому особого значения, потому что были задачи поважнее. Надо было перезаряжать баллисту, брать упреждение, менять прицел, командовать атаку и следить, чтобы все в его дюжине работали как надо.

Потому что каждая секунда промедления — это неуничтоженный враг, который мог быть повержен. Это чья-то жизнь, которую отберёт восставший рыцарь лишь потому, что дюжина Филиса вовремя не вбила его дохлую задницу в землю.

А твари уже были здесь. Уже штурмовали лагерь, где паладины и наёмники сошлись с ними в ближнем бою. Полилась первая кровь.

Но в целом, глобально, битва не выглядела проигранной и безысходной. Да, защитники лишились божественной милости, но и нежить не имела своего главного козыря — бессмертия.

Сейчас битва была между умелыми бойцами, привыкшими к более страшному противнику. И между дохляками, которые рассыпались от нескольких хороших ударов. Спроси кто Филиса, старый караульный в этот момент сказал бы, что они еще до самого некрополя дохляков пинками погонят.

Проблему представляли твари, похожие на ящеров или динозавров, эти были крупнее и крепче. А ещё среди нападающих встречалось множество ранее невиданных тварей, в которых опытные дайверы легко бы узнали различных монстров с глубины. Эти были зачастую быстрые и в какой-то мере хитрее. Но даже так с угрозой можно было справиться.

Были орудия, были тяжёлые арбалеты, была магия, рунные ловушки, магические барьеры, переплетения живых лиан, баррикады, стены, рвы, пылающие от разлитой смолы, оставались еще вторая и третья линия обороны.

Да, для окончательной победы нужно было чудо, но люди этого не знали, а потому просто продолжали бороться изо всех сил.

— Шева, ёп твою налево, ты чего, устал, что ли? — заорал Филис на подчинённого.

Тот отпустил свой край, отчего здоровенный камень чуть было не рухнул. Благо остальные вовремя опустили носилки на землю.

— Рука, — прокряхтел Шева. — Холодно.

— Святой Апол, — выдохнул Филис.

В одно мгновение до него дошло, насколько катастрофична была ситуация. Шева, молодой боец из его дюжины, пару дней назад получил ранение, когда ходил добивать нежить. Всего лишь царапина, даже зелья пить не пришлось. Медики обработали рану да наложили тугой бинт.

Только вот помимо медиков с ним работали ещё и священники Апола, потому что рана, нанесённая когтями нежити, несла в себе некротическую составляющую. И до сегодняшнего дня это не было большой проблемой, священник стабилизировал рану и сказал, что организм скорее всего сам победит болезнь за год-другой.

Но теперь божественного эйба больше не было, и некротизация пошла вверх по руке.

Филис подскочил к бойцу, сорвал с него кожаную куртку, вспорол рубаху, вытащил палаш и замахнулся, готовый отсечь руку. Надо было только понять, где рубить — по локоть или по плечо. По локоть или по плечо.

В голове Филиса даже мысли не возникло, что рубить надо будет голову. Поэтому он просто смотрел на то, как голубоватые прожилки вен уже расползались по груди и через шею тянулись выше.

Он посмотрел бойцу прямо в глаза, и палаш в руке дрогнул. Взгляд Шевы на мгновение поплыл, а затем глаза его начали сиять мертвенной синевой. Бывший боец медленно раскрыл пасть, вцепился в доспехи дюжинника, а затем его голова отделилась от шеи и полетела вниз со скалы.

Другой боец из отряда сделал то, на что у старого командира не хватило духу. Снёс голову одним ударом артефактного топора. Сделал это молча. Сделал то, что должно.

Филис лишь благодарно кивнул ему, после чего посмотрел на тело Шевы. Оно осело на землю и начало моментально иссыхать. Алая кровь, фонтаном бьющая из шеи, не заливала всё вокруг, как должна была. Вместо этого она тугой струёй убегала по камням в еле заметные стыки в горе, где и исчезала. Через мгновение перед ними лежало иссушённое безжизненное тело.

Филис даже не успел понять, что произошло, лишь посмотрел вниз. И там разверзся настоящий ад. Если до этого у бойцов ещё был хоть какой-то шанс, то теперь растаял и он. Раньше враг был лишь впереди, но теперь он пробрался и ударил в спину самым неожиданным образом.

В лагере было всего лишь две с небольшим сотни раненых, большинство из них лёгкие. Примерно половина сейчас билась в первых рядах, не обращая внимания на старые царапины. Но сейчас они прямо на глазах превращались в нежить прямо в сердце лагеря. И тут же нападали на своих недавних союзников.

В одно мгновение оборона дала трещину, поддержка перестала работать, а фронт посыпался и оказался прорван. Надежда рухнула.

— Носилки, — скомандовал Филис. — Грузи снаряд, готовь залп, быстро! Мы не уйдём, не отомстив. За Шеву.

Баллиста выстрелила ещё два раза, собрав добрую жатву. После этого уменьшившаяся дюжина взяла арбалеты и стала прикрывать отступающих, когда те бросились по тропе.

Но ни Филис, ни другие бойцы не знали, что своими действиями лишь приближают неизбежное. Каждая павшая нежить отдавала Каменной Горе принесённый эйб. Каждый павший спирит делал то же самое. Каждый погибший защитник насыщал спящего в недрах горы своей кровью.

Пока наверху шла битва, под горой ледяные наросты окрасились алым. И кровь медленно стекала вниз до самого подземного озера. И когда концентрация жизни и смерти достигла предела, Спящий-под-Горой пробудился.

В глазницах зажглось пламя золотого цвета. Дракон не просто пробудился ото сна, он был готов и ждал этого мгновения многие годы. И в нужный момент вырвался из своих оков, сорвав все печати. Его тело выстрелило в небо, огромные камни с грохотом разлетелись в стороны, а лопнувший магический барьер разошелся ударной волной, повалив всех разом.

* * *

Я очухался не сразу. И тут же ушёл в рывок прямо из лежачего положения. Потом буду сам себе удивляться и тому, как я так извернулся. Главное, что успел, и меня не придавило огромным валуном.

Быстро глянул в сторону наёмников, но их только мелкими булыжниками зацепило, которые приняли на себя раскинувшиеся барьеры.

Тут же всё моё внимание перекинулось на Каменную Гору. Вернее, на то, что от неё осталось. Верхушку срезало начисто, остальная часть медленно осыпалась, грохоча так, что даже у меня под ногами земля дрожала.

А в небе медленно расправлял изъеденные временем крылья дохлый дракон. Из его глаз лился золотой свет, а в тех местах, где шкура и плоть успели разложиться, проглядывали потоки божественного эйба.

— Четверг. Какого Логоса эта дохлая тварь напитана Аполовским желе вместо некротики?

— Ща, погоди, посмотрю в своём справочнике по некротико-божественной квазитрансформации. Я же как раз докторскую защищал по этой теме. О, босс, представляешь, я вообще нихрена не вкуриваю, что тут происходит! Вот так неожиданность, правда?

Внезапно в голове пробудился третий голос, принадлежащий тёмной богине, чей обломок рога так и лежал у меня в кармане.

— Вы оба слепы, — произнесла Иха ровным голосом. — Он насыщен силой Апола, потому что это и есть Апол. А вы полтора идиота.

— Чур, ты целый идиот, а я половинка, — произнёс Четверг.

— Ты и так половинка, — вздохнул я.

И в этот момент произошла очередная непонятная хрень. Воспаривший в небо дракон внезапно выдохнул целую струю плазмы. Но не в защитников, не в меня и даже не в наёмников. А обратно в сердце горы. Словно бы в отместку сжигая то место, где был заточен.

Действие абсолютно бессмысленное, однако реакция оказалась мгновенной. Всего на секунду, но моё тело само бросилось к горе, после чего замерло.

— Босс. Ключ активировал вирусный протокол. В горе только что открылся портал в глубину. Прямо в центре горы. Вредоносный код блокирован.

Твою ж налево. Это не дракона замуровали камнями. Это колодец в глубину замуровали в тот момент, когда из него вылезал грёбаный дракон.

— Эй-ей, Рейн. Где святыни моего бога? — раздался голос паладина Эбола.

— Да че вы все до меня докопались, а? Че вообще происходит, и при чём тут я?

Сидел же тихо-мирно. Там же до телепортации не хватало совсем чуть-чуть. Ценник повысить, флаеры раздать, там отжать, тут прикупить, авось и наскреблось бы.

— Ты бы всё равно не стал, — произнёс Четверг. — Сам знаешь почему.

— Знаю, — проворчал я.

И бросился бежать. Но не как все к гряде, а в обратном направлении. Прямо к центру горы.