Вот сейчас я действительно осознал, что наконец-то попал в свою лигу. Вот теперь я точно на своём месте. Теперь однозначно начнётся весёлая жизнь.

Я это понял, пока утаскивал Кураму вниз по ступеням, туда, где нас не достанут. Как я это понял? Очень просто. Оказалось, что на третьем слое я не один такой умный. Тут все такие умные. Кроме Змея — вот этот парень вообще отбитый наглухо. Не понимаю, как он так долго прожил.

Я два с лишним дня за ним наблюдал и ждал подходящего момента. И остальные твари, оказывается, делали ровно то же самое! Да, остальные. Во множественном числе.

И самое стрёмное — я за всё время их вообще не заметил. Даже признаков, что тут хоть в теории может находиться кто-то ещё.

В итоге Змей даже не успел приблизиться, как в него полетели каменные деревья. Какая-то полупрозрачная тварь, похожая на морскую звезду, только с более тонкими и гибкими отростками, держась за деревья Каменного Леса, вырывала их с корнем и метала, словно копья.

С устьем реки я тоже угадал — оттуда выбрался монстр, один в один Кинг-Конг. Здоровенная обезьяноподобная тварь, морда и грудь вся в шрамах, чёрная шерсть местами в проплешинах. От его рева у меня кровь из ушей потекла.

Но вот с чем я не угадал, так это с небом и открытыми пространствами. Прямо через поле к нам неслась громадина, похожая на покрытого шипами тираннозавра, только с нормальными передними конечностями. Разглядеть толком не получилось, чудище использовало странную способность к мимикрии. Каждый раз, как я пытался на него посмотреть, взгляд словно соскальзывал сам собой. Но Четверг без труда срисовал внешность монстра и дал мне картинку.

А вот когда с неба полетели удары молний, я мгновенно узнал старого знакомца. Скайдер, громовая птица. Только эта была раза в два больше, чем та, что жила на крыше моей высотки на первом слое.

И под рёв Конга, среди ударов молний, пригибаясь от свистящих над головой каменных стволов, мы кое-как добрались до провала и кубарем скатились по лестнице. Отсюда дальше вниз, вглубь катакомб, пригибаясь от падающих на головы каменных плит.

Всё вокруг дрожало и гремело, несколько коридоров обрушились прямо на наших глазах. Отголоски энергетических атак добирались даже сюда, пробуя мою защиту на прочность.

Курама уже пришёл в себя, озираясь по сторонам. Он явно не понимал, что происходит.

— Рейн, это и есть твой план? — заорал он, силясь перекричать грохот обрушения. — Ты что устроил тут?

— Курама, я тебя щас тресну, — рявкнул я. — Лучше помолчи, Логос мне свидетель, даже не смей вякать. Доставай свои карандаши и рисуй домик, пока нас не придавило.

Он явно хотел что-то ещё сказать, но то ли вспомнил что-то, то ли просто догадался по моему настроению. И принялся быстро выводить мелом защитный барьер. Запитывали его на пару. Судя по движениям белого лиса, у него явно были какие-то проблемы с этим.

То ли энергии в ядре не осталось, то ли он плохо её контролировал. Но ничего, моих запасов хватило, чтобы влить в руны. Когда барьер засиял так, что на маске сработали светофильтры, я наконец успокоился.

Битва наверху разгорелась нешуточная, я боялся, что выход просто завалит и мы окажемся погребёнными заживо. Через пару часов я всё же аккуратно выбрался на поверхность, чтобы оглядеться. Первый, кого я увидел, был Конг.

Он сидел и тяжело дышал, попутно умудрялся пережёвывать Змея. Рядом валялась окровавленная туша Рекса, в шее застрял огромный клык, пузырящийся чем-то зелёным. Каменный Лес обзавёлся свежими просеками, в одной из таких я заметил Звезду. Она лежала, вцепившись вытянутыми конечностями в каменные столбы. Из неё торчало сразу три дерева-копья. Звезда всё ещё была жива, но её банально пригвоздили, так что и выбраться она не могла.

Скайдера видно не было, однако же и молнии бить перестали. Глянул на Конга, но тот сидел ко мне боком и больше интересовался тушей Змея. Я тут же прикинул маршрут. В целом, если сделать крюк, то можно будет незаметно обогнуть поле боя за спиной гориллы и быстро забраться в башню.

Лучшего шанса всё равно не будет. Не верю, что победитель после такой тяжелой битвы просто возьмёт и уйдёт. Нет, он будет отжираться — ведь вместе с плотью монстр поглощает и эйб. Нажрётся, уснёт прямо тут. Или оттащит часть добычи в укромное место. Но сколько он будет так сидеть? Сколько протянет Курама, прежде чем решит, что пальнуть фаерболом в спину гигантской горилле-убийце — это очень забавно?

Нет, надо пользоваться моментом, пока обезьяна вымотана после битвы. Ни о каком бое с Конгом я даже не думал. Тварь слишком сильна, а её раны зарастают прямо на моих глазах. Кажется, он регенерирует за счёт сожранной плоти.

В энергетическом спектре монстр вообще целехонький и сияет. Не знаю, какая это ступень. Но точно уже не третья.

Мы с Субботой вытащили Кураму и буквально поволокли его в сторону башни. Он неплохо стоял на ногах, но при этом перестал реагировать на слова. А двигался только когда я его тянул за собой. Надеюсь, ещё не слишком поздно. Надеюсь, Белый Лис придёт в себя.

До башни дошли без приключений, хоть я каждый раз и вздрагивал, стоило горилле пошевелиться. Во рту пересохло, желудок узлом связался от нервного напряжения, но я продолжал тащить лиса. Он спас мою шкуру возле Глотки, я был обязан ответить ему тем же.

Вход в башню был не прикрыт, что напрягло. Если тут и была какая-то дверь, то её давно уже нет. Однако прокол всё ещё работал. Уж не нарвусь ли я на очередного пространственного мимика тут? Хотя нет, иначе Змея бы давно утащило.

Проблема решилась сама собой, стоило мне войти в башню. Не она была проколом, а то, что внутри неё. Саркофаг. Огромный каменный саркофаг на высоком постаменте. Черт, это всё ещё часть крипты, похоже.

Сдвинув каменную крышку, увидел только рассыпавшиеся прахом останки да всякие золотые побрякушки с бриллиантами и рубинами. Хлам бесполезный.

— Места только на одного, — произнёс Четверг.

— Так даже лучше, — ответил я. — Не придётся мучиться с выбором.

Запихнул Кураму в саркофаг, а сам взял его волшебный мел.

— Извини, братец, но я это реквизирую. Для твоего же блага.

— Пространственное кольцо сними, — поддакнул Четверг.

— Я не собираюсь его обворовывать, мел я тоже верну.

— Да он не обидится, зуб даю.

— У тебя нет зубов. Лучше нарисуй мне печать.

Я принялся выводить символы, как учил меня Курама. Сначала направленный портальный туннель, затем координатную вязь, что он мне мельком показывал. Прокол вынесет его на второй слой, но с этой печатью он должен будет попасть в одно конкретное место на втором слое.

Единственное, где белый лис будет в безопасности. Где ему помогут. По крайней мере я на это очень надеюсь.

Когда печать была завершена, я положил мел обратно в карман плаща Курамы. Правда, всё же отломил себе половинку. Пригодится, да и прав Четверг — вряд ли лис обидится. Вернее, он всё равно обидится за то, что я отправил его прямиком в Ателье. Так что на этом фоне кусочек мела вообще пустяк.

— Ну, с Логосом, — произнёс я, когда всё было готово.

И задвинул крышку саркофага. На момент мне показалось, что я хороню белого лиса собственными руками. Но я быстро отогнал навязчивые мысли. Ну подумаешь, Вжух его побить хочет. Он всех побить хочет. Не станут же они убивать своего, в самом деле.

Прокол исчез. Рунный круг вспыхнул и распался тысячами затухающих искр. Я снова сдвинул крышку, но внутри было пусто. Даже прах с побрякушками исчезли. Выдохнул.

Так, теперь надо переждать, пока горилла не свалит, после чего отправимся дальше. Хорошо, что мне пришлось остаться, ведь на третьем слое были и другие дела. Иха всё ещё указывала направление к своему храму, и неплохо было бы его посетить.

Так, а куда Суббота делся? Он же был тут.

Я выскочил на улицу, и у меня сердце в пятки ушло. Суббота яростно вцепился в тушу Змея, пытаясь прогрызть толстую шкуру. А Конг уже заносил лапу. Я понимал, что чудовище вот-вот прихлопнет моего пса, как муху. Размажет по земле.

— Суббота! — выкрик, это всё, что я успел.

В следующий миг взгляд Конга сосредоточился на мне. И я буквально замер, словно вкопанный. Эти глаза. В них плескался разум, Конг смотрел на меня без ярости или ненависти, скорее оценивающе.

А затем просто пальцем аккуратно отодвинул рычащего Субботу на десять метров в сторону. Очень аккуратно. Посмотрел на меня, на мой тесак. А затем ударил себя в грудь кулаком, будто бы вызов бросая.

Я сглотнул. Ощущения были такие, словно я стою перед чем-то невообразимо старым. Это существо не боялось, не искало битвы, но готово было сразиться с кем угодно и когда угодно, несмотря на раны и истощение.

И внезапно я словно бы понял его. Конг не искал пропитания, прокол ему тоже не нужен. Он просто сражался. Такова его суть. Искать сильных противников и побеждать их в бою. И он настолько совершенен в этом деле, что легко вышел победителем из заварушки.

Монстры пришли сюда с разными целями. Змей хотел попасть в портал, другие были голодны, а Конг пришёл побеждать. Вот и всё. И меня он не собирался атаковать, он меня вообще всерьёз не воспринимает, как и Субботу. Но готов драться, если готов я.

Медленно убираю тесак за спину и складываю руки в жесте странников. Конг смотрит. Долго, вальяжно. Затем бьёт себя по груди, но уже ребром согнутой ладони. Затем деловито отрывает от Змея хвост и бросает в мою сторону, подальше от общего пира.

Хрена себе подачка. Но Субботе плевать — он свой кусок выцыганил и сейчас вприпрыжку бежал к нему. Я же поклонился и пошёл за псом.

— Анализирую данные, — произнёс Четверг. — Вероятность нашей победы в столкновении с этой гориллой оцениваю в семьдесят шесть процентов. Босс, иди, всеки ему.

— Ну-ка покажи мне выкладки, на каком основании такой процент?

— Да просто от балды сказанул. Но ты сам посмотри, сколько тут эйба валяется. И всего одна раненая обезьяна.

Я снова взглянул в сторону Конга. Нет, тут победой вообще не пахнет. Я ему шкуру даже не пробью. Да и не хочу. Хоть и чудовище с глубины, он проявил уважение к слабому. Я ответил, мы уже оба согласились с тем, что не хотим сражаться. Напасть сейчас… Неправильно.

Если честно, то после такого я не захотел бы его убивать, даже если бы мог. Впервые на моей памяти глубина добровольно не стала пытаться забрать мою жизнь. И этот момент надо ценить.

Я быстро нарезал мясо полосками. Повинуясь моей воле, плащ превратился в походный мешок. Не сразу, но с третьей попытки получилось. Сгрузил туда мясо, подождал, пока Суббота обожрётся в край. Затем вытянул остатки эйба — и на этом всё.

Дар принял, за дар благодарен. Остальное принадлежит глубине и Конгу.

Мы ушли. Спокойно обогнули гориллу по широкой дуге, чтобы лишний раз не раздражать. Спустились к реке, напились, я наполнил фляги. И пошли своей дорогой.

Пожалуй, я ещё никогда не был так близок к смерти, как сегодня. Потому что сегодня меня просто пощадили. Я запомню это чувство и сделаю всё возможное, чтобы больше его не испытывать.

Три дня пути растянулись в неделю. Потому что я стал относиться к этому слою с большим уважением и внимательностью. Теперь мне не надо было искать хищников, мне надо было думать, как хищники. Я оценивал пути и маршруты, воспользовался бы я сам ими или нет. В первом случае старался обходить подобные места стороной.

За это время я не встретил ни одного врага, но абсолютно уверен, что они были. Что мы разминулись, разошлись краями. Возможно, кто-то из них меня не заметил, возможно, кто-то, как и Конг, не посчитал достойной добычей, спасибо сокрытию эйба.

Один раз только я чуть не сдох. Каким-то чудом заметил тонкую паутинку, натянутую между скал на уровне коленей. Одна-единственная ниточка. Но стоило разглядеть одну, как я стал замечать и другие. Сотни и тысячи одиноких ниточек.

Это место я обходил по очень большому кругу. Очень медленно, вглядываясь в окружение до рези в глазах. Может быть, это даже глупо, но на третьем слое нельзя ни в чём быть уверенным. Скорее всего, задень я эту ниточку, это стало бы последним событием в моей жизни.

К концу недели я подошёл к низине, похожей на чашу с кровью. Всё из-за травы, имевшей алый оттенок. В центре я заметил строения, от которых буквально веяло древностью.

Заброшенный город расходился по земле концентрическими кругами, но чем ближе к краю, тем меньше от него осталось. А вот в середине здания вполне неплохо сохранились, особенно невысокая башня в самом центре.

Из-за этого город чем-то напоминал приплюснутую пирамидку, где строения медленно «опускались» от центра к краям. От невысокой башни до стёртого в ноль фундамента. Весь город построен в едином стиле, выполнен из жёлтого камня, немного отливающего серебром на гранях, как ни странно.

— Мы на месте, — произнесла Иха. — Остатки Божественности всё ещё хранят Дорогу Веры. Иди.

— Раскомандовалась, — буркнул я, но всё же пошёл.

Главным образом потому, что над этими руинами отчётливо прослеживалась сфера пространственных искажений. Там был прокол.

— Тебе нечего опасаться, — произнесла Иха. — Местные не заходят сюда.

— Почему?

— Боятся. Уважают. Ненавидят. Даже если не понимают причин, их кровь всё помнит. Им нельзя ступать на Дороги Веры. Ну и еще ее охраняет Страж. Охранял.

Как будто бы Иха говорила правду. Впервые за всё время на третьем слое у меня пропало странное ощущение, будто за мной постоянно кто-то наблюдает. Не сразу, но чем ближе я подходил к руинам, тем быстрее отступала тревожность. И даже Суббота немного повеселел, а это хороший знак.

Через руины пошли напрямик. Раньше тут явно были стены и здания, но сейчас то, что от них осталось, можно было перешагнуть. Судя по ровному слою гоняемой ветром каменной пыли, тут и правда давненько никто не ходил.

От развалин мы как-то резко перешли к вполне неплохо сохранившимся сооружениям. Высокие здания в два-три этажа, раньше были украшены барельефами, резными колоннами, а на парапетах восседали гаргульи.

Но сейчас всё это стерлось, остались лишь выпуклости да вогнутости на стенах, столбы вместо колонн, да и то не везде. Время и ветер беспощадной наждачкой прошлись по поверхности, сглаживая углы.

Я стоял на широком проходе между двумя строениями. Судя по обвалившимся колоннам по бокам и горе камней впереди, раньше тут были внушительных размеров врата.

— Малый храмовый комплекс, — произнесла Иха с благоговением. — Но даже он несёт следы былого величия. Ты вступаешь на Дорогу Веры.

Судя по увиденному, так называлась центральная площадь. Башня посередине, а вокруг неё, кажется, двенадцать храмов. Но я не уверен, так как некоторые строения давно сложились под собственным весом в одну большую кучу.

— Подожди, — остановила меня Иха. — Ты не проникнешься. Давай я покажу.

Четверг получил пакет данных от тёмной богини, после чего моё зрение раскрасилось образами дополненной реальности. Такой, какой её помнила Иха.

Руины преобразились, расцвели красками, камень отливал серебром, повсюду раскинулись густые деревья, похожие на пальмы, только под их листьями, свисавшими до самой земли, можно было спрятаться целиком. И даже вечно кипящие облака третьего слоя будто бы успокоились и замерли. И даже посветлели.

Я услышал журчание фонтанов, что кольцом огибали центральную башню, увидел блеск камня под ногами, выложенного причудливой мозаикой таким образом, что даже лезвие не воткнёшь между двумя булыжниками.

И сами храмы обросли деталями. На их стенах были высечены настолько искусные и сложные барельефы, что я не мог поверить, будто подобное мог создать человек. Нет, тут без лазерной гравировки не обойтись. Да только где же взять установку такого размера?

Я перешагнул через завалы камней, которые некогда были вратами, величественными и изящными одновременно. Огляделся и решил сначала сделать полный круг, разглядывая храмы. Но замер, когда навстречу мне пошёл каменный исполин.

Четыре руки, две ноги, головы нет, вместо этого массивная выпирающая грудная клетка. В руках мечи, щит и копьё. Но не каменные, а из какого-то странного, будто бы искрящегося сплава.

— Страж Дороги, — пояснила Иха. — Ты уже встречал его. Тварь пошла по стопам предателя. Впрочем, его сложно винить. Он охраняет Дорогу, таково его предназначение. И когда Дороги не стало…

Я пошёл вдоль храмов, страж полуразмытой тенью проскользнул мимо. А ведь и правда, похожим образом выглядела тварь на дне озера под горой. Только тогда он собрал себе тело из валявшихся костей.

— Фиа, — произнесла Иха, когда мы проходили мимо статуи, изображавшей девушку с кувшином. — Помогала людям. Урожаи, надой, позволяла пережить холода, лечила от болезней, отгоняла хворь, провожала стариков в их последний путь. Ослабла. Она пала первой. За ней идёт Сайка. Учила охоте, как выслеживать зверя, как приручать, как бить, как отгонять. Детей любила. Долго сражалась. До последнего…

Я шёл по широкой Дороге Веры, храмы по правую руку сменяли друг друга, Иха рассказывала. Но это были события старой эпохи, о которой в Логосе никто и не помнил даже. Имена богов мне ничего не говорили.

В конце концов осталось всего два храма. Статуя над входом в первый изображала четырёхрукую воительницу с крыльями за спиной и венцом над головой.

— Это я. В молодости, как принято у вас говорить.

— Чем ты занималась?

— Помогала воинам. Учила их быть воинами. Защищать тех, кто не мог защитить себя сам. Не бояться смерти, жить ради других. Мою паству любили. Ими восхищались, их восхваляли. Каждая женщина мечтала зачать семя от паладина Ихи. Мои люди закалялись в боях, и их потомство тоже рождалось крепким и сильным. Я уже почти забыла это. Какие славные были времена. Трудные, но славные.

— Ага, и молоко было слаще, и трава… Краснее. Это, я так понимаю, и есть Предатель?

Я подошёл к последнему храму. К моему удивлению, статуи дракона тут не было. Вместо неё — человек в оборванной рясе, с босыми ногами, опирающийся на длинный посох. Глубочайший старик, потому что из-под капюшона торчала лишь длинная борода да лохмы волос.

— Проводник душ. Он не имеет права носить имя, дарованное ему господином, — прошипела Иха. — Раньше он был тем, кто отвечает за ту сторону. Фиа провожала умерших к нему, передавала из рук в руки. Проводник определял дальнейшую судьбу души. Иногда они отправлялись за край, откуда не возвращались. Иногда становились частью Логоса. Иногда перерождались с какой-то новой целью, о которой знали лишь Проводник, да сама душа. А иногда он не давал умереть. В редких случаях он возвращал души на Дорогу Веры. В трудные времена я заключала сделки с Проводником. И перед лицом неминуемого зла моя армия становилась бессмертной. На одну решающую битву Проводник закрывал перед ними врата, пока враг не будет разгромлен.

— Очень мне что-то напоминает.

— Да, Рейн. Мы с Проводником стояли у истоков того, что вы называете нежитью. Это была крайняя мера. Но после победы мы всегда отпускали души, ибо они заслужили это. А теперь иди и убедись в том, что я не лгала и не хитрила, когда хотела помочь. Главный храм. Господин Адам Синт.

Я сделал полный круг по Дороге Веры. И остановился перед входом в центральную башню. За спиной — ворота в город, по обе стороны — дюжина храмов. Передо мной — ворота, ведущие в храм.

Я шагнул сквозь них, ведь это была всего лишь созданная Четвергом иллюзия, не более. И оказался в круглом зале, поддерживаемом четырьмя колоннами. Тут всё было довольно лаконично, никаких резных барельефов или статуй.

Плиточный пол в форме замысловатой мозаики, витражи, колонны, сводчатый потолок. А у дальней стены — ниша с постаментом. На нём статуя человека в просторных одеждах без каких-либо запоминающихся деталей.

Человек сложил руки у груди в знакомом жесте, словно держит невидимую сферу. Универсальный знак странника. Итак, передо мной стояла статуя некоего древнего божества, некогда главенствующего на третьем слое глубины. Адама Синта.

— Рожа у него какая-то знакомая, — проворчал Четверг. — Мерзкая ещё такая. Один раз увидишь, потом всю жизнь в кошмарах сниться будет. Никак не могу понять, кого он мне напоминает?

Я же смотрел на лицо статуи без всяких эмоций. Я уже давно задолбался удивляться, так что любое непонятное дерьмо в Логосе начал воспринимать как должное.

— Убери графику, — сказал я.

— Уже, — ответил Четверг.

Ничего не поменялось. Да, внутри храма статуя довольно неплохо сохранилась, так что детали можно было разобрать вполне отчётливо. Я же просто стоял и разглядывал Адама Синта, который выглядел моей точной копией.