— Почему он не уходит? — спросил Курама. — Прокол же рядом. Не влезает?

— Монстры не могут использовать проколы. Чуять, видеть, но не использовать. Даже разумные. Не знаю почему, но это доступно только спиритам. Это аксиома. Но есть исключение.

— Прорыв, — произнёс Курама. — Когда монстры выбираются на поверхность. Но это монстры с первого слоя.

— Везде есть прорывы. Это как течение. Всегда можно спуститься ниже, но иногда течение подхватывает и несёт вверх. Как эта здоровенная тварь сможет пробраться в маленький прокол, я не знаю. Я видел прорывы с поверхности, но никогда не наблюдал это явление из глубины.

— Тогда пойдём и поищем другой прокол?

— Ты плох, Курама. Не отрицай. Никаких двух недель, счёт уже идёт на дни.

— Твоя правда, Рейн. Я переоценил своё мастерство рун. Эти голоса… Они слишком навязчивы. И чем дольше я их слышу, тем сложнее становится отличать их от собственных мыслей.

— Честно, я не хочу стать тем, кому придётся ликвидировать очередного психованного Рейна. Лучше уж оставить всё как есть.

— Хах. Услышал тебя. Тогда каков план?

— Ждём здесь и наблюдаем. Один день. Максимум два. Если ничего не изменится, тогда сделаем свой ход.

— Что ж, это разумно. Тогда не будем тратить время, займёмся твоим обучением.

Я разговаривал с Четвергом. Пытался понять, можем ли мы как-то помочь Кураме справиться с голосами. В конце концов есть биополе, в рамках которого у Четверга развязаны руки. Но увы. Обрывочный код вездесущ, сам энергетический фон этого слоя загрязнён.

А все спириты так или иначе поглощают энергию, чтобы напитывать ядро. И тратят, чтобы поддерживать энергобаланс. Мы зависимы от энергии. Кодировка бьёт по разуму напрямую, что немного странно. Она не может вызвать вязь или мутации, но при этом расшатывает психику. Словно третий слой испускает конкретно ментальные волны.

Четверг фильтрует энергию при непосредственном контакте с моим разумом. Чтобы помочь Кураме делать то же самое, нужно создать программу-алгоритм, вроде фаерволла, и вшить её код, например, в маску. В теории это может сработать, но на практике мы пока не очень разобрались в том, как создавать артефакты. Если объединить Четверга с деревней мастеровых, наверняка получилось бы. Да только все мы хороши задним умом.

— Смотри внимательно, тут всё очень просто. Линия по горизонтали и по вертикали. Руны как числа, этот граф идёт как обозначение оси, этот прибавляешь к этому. И вот получается вязь, обозначающая точку на карте.

Это было нетрудно. Курама расстелил на полу несколько расчерченных карт разного масштаба с обозначениями по краям. Система аналогична сгенерированной из воспоминаний, только градусы широты и долготы заменены на рунные обозначения.

Карта представляет из себя сетку квадратов, каждый из которых точно так же делится на свои квадраты и так далее.

Проблем тут две. На самом деле это не квадраты, а кубы. И приходится ещё подставлять руну универсальной высоты, но есть риск телепортироваться в гору или под землю.

И вторая: телепортация не является точной наукой. Вернее, может, когда-то и являлась, но не в нашем случае. Рунная вязь лишь определяет регион, а вот точку выхода ещё поди найди. Нужно отсечённое замкнутое пространство. В идеале ещё и герметичное, но хотя бы полностью защищённое от прямых «солнечных» лучей.

— Это на крайний случай, — пояснил Курама. — Вообще лучше использовать маяки и ориентироваться на них. Тогда попадание ближе к цели будет. Вот, например, рунный глиф твоего маяка.

— Какого моего маяка?

— Врата в особняке.

— Откуда ты знаешь их глиф?

— Я тебя умоляю, — отмахнулся Курама. — Ты, наверное, десятый человек, который нашёл особняк. Просто до тебя его никто не трогал.

Хм… Хорошо, что Котейка полностью заблокировал пространство от перемещения. Вернее, он заблокировал врата, без спроса в них не попадешь. Только Четверг может ими пользоваться. А вот про возможность прыжков просто по координатам я не учёл. Надо бы озаботиться этим вопросом.

В том же подвале полно помещений, подходящих под условия выхода с глубины или телепортации. Да чего далеко ходить, я сам появлялся и в кладовке, и в туалете, а один раз даже вывалился из багажника автомобиля.

Ожидание проходило в плотном графике. Курама обучал меня тому, что знает сам, чаще всего мельком, большое внимание уделяя основам. Толщине линий, последовательности закорючек, ширине символов — в начертании даже имело значение то, в какой последовательности нанесены линии одного знака.

Всё это мы разбирали ещё во время выхода из некрополя, но на стоянке информация неслась одним сплошным потоком. А я впитывал, запоминал, заучивал. Вернее, Четверг. Четверг всё это делал, а я просто с умным видом кивал. А затем повторял за Курамой, набивая мышечную память.

Из действительно сложных техник мы решили освоить только одну. Усиление предметов. Курама был гением рунологии, так что лучшего шанса быть не могло. Однако и просто усиливать мои предметы он не собирался.

Он дал цепочки рунических вязей и объяснил, что они делают. Так, чтобы я сам мог нанести их. Для этого я использовал артефактный стилус, способный выжигать руны, используя собственную энергию спирита.

Начали с плаща, потому что тут их проще стереть. Это можно безопасно сделать, пока руны не запитаны, следовательно — неактивны.

Для разных рун, печатей, магических кругов и прочего подходят разные материалы. От комбинации печати и материала многое зависит. Заточить рунами клинок — легко. Заточить теми же рунами плащ… Ну такое себе.

С боевыми свитками та же история. От качества пергамента многое зависит. Некоторые малые печати вообще проще наносить на мелкие предметы. Камни хорошо подходят для защитных рун. Дерево — для исцеляющих. Для боевых годятся разные кристаллы, в зависимости от стихии печати.

Курама продемонстрировал мне россыпь обсидиановых осколков со взрывными. С его слов — идеальная комбинация.

Рунирование я начал с главного. Увеличение вместимости материала. Да, мой костюм даже на треть не напитан. Но с такими рунами его потенциал вырастет вдвое. И это с учётом того, что сами по себе руны занимают часть вместимости материала. В общем, вместимость — это база для любого артефакта.

Вторым слоем мы наносили метаморфозу. Удобная комбинация, которой пользовался сам Курама. Изменять можно и внешность с помощью магии крови, и одежду с помощью рун. Собственно говоря, это он и продемонстрировал, скинув в свое время личину Грэма и превратив церковные одежды в костюм.

Третий слой выходил из второго. Единение. Одежду требовалось увязать в комплект, так и изменяться она будет единым целым. Можно будет даже снимать маску или перчатки не снимая, просто изменить вид комплекта. Объём эйб-материала при этом не уменьшится. Хотя Курама настоятельно рекомендовал так не делать, потому что это дыры в защите.

Четвёртый слой. Сокрытие эйба. Моего. Соответственно пятый слой — это сокрытие свойств и насыщенности самой одежды. К сожалению, объединить это в единую систему не смог даже белый лис, хотя он работает над решением задачи. Поэтому приходится в два слоя.

Сокрытие и так было вшито на уровне эйба, но Курама довёл его до совершенства, с возможностью не только полностью скрывать, но и показывать то, что тебе нужно. В пределах своей ступени я смогу уменьшать сияние энергоструктуры, как в целом, так и на отдельных участках. Смогу притворяься слабеньким магом, а когда противник сблизится — почесать ему пузико тесаком, например.

Руны выписывались строго по краю и в определённой последовательности, иначе распределение будет неравномерным, может нарушиться баланс эйб-насыщения. Что казалось мне довольно сложным, требовало практики и экспериментов. Так что на этом этапе я решил просто довериться Кураме и делать, как он говорит.

Само нанесение не казалось таким уж сложным. Четверг запомнил все цепочки рун, после чего нанёс их на поверхность с помощью дополненной реальности. Мне оставалось лишь начертить буквально «по трафарету».

— Ну куда ты такую жирную черту делаешь? У тебя руки из жопы растут, что ли? — ворчал Курама.

— В точности, как ты показывал.

— У тебя «Сохим» выглядит как «Нинелл», как Логос должен разобрать твои каракули? Ровнее держи. Ещё ровнее. И спину выпрями.

Не знаю, то ли белый лис очень трепетно относился к своему искусству, то ли Шёпот Глубины продолжал подтачивать его рассудок. Но во время начертания Курама становился невыносимым. И я уже сам мечтал побыстрее спихнуть его в прокол. Еще пару таких уроков, и меня даже Змей третьей ступени не остановит.

К сожалению, грёбаная змея вообще не собиралась никуда уходить, она что ли жрать не собирается? Поохотиться сходить, в туалет в конце концов отойти.

Ничего. На второй день мы перешли к рунированию оружия. Тесака, если быть точным, потому что Риис был слишком мелким, на него поместится максимум одна вязь. И то убористым почерком. А размер рун напрямую влиял на объём энергии и, следовательно, эффективность рун.

Так что с кинжалом закончили быстро. Я просто нанёс на него вязь, улучшающую энергопроводимость. Это поможет бить зелёной молнией через цепь, а также улучшит отклик в моменты разговора с оружием. Хотя Курама и ворчал про канон и Вместимость.

На тесак вместится три слоя, и тут к делу надо подойти с умом.

— Обычно на холодное оружие можно нанести два слоя, — пояснял Курама. — Вместимость как основа — это лучший выбор всегда. Вторым слоем обычно наносится аспект для увеличения урона. Огонь, лёд, молния — это классика, руны ты уже знаешь. Но активация в бою требует энергии ядра, что подходит не всем бойцам. Из пассивных эффектов популярны два варианта: Сверхпрочность и Острота. Для защиты или атаки соответственно.

Я вспомнил один из недавних боёв на парящем острове. Тогда мне было трудно именно пробить шкуру монстра. Острота выглядит привлекательно.

— Твоё оружие выковано из Лунного Железа. Оно оставляет след, раны от такого металла дольше заживают. Если не хочешь использовать аспект, то я бы рекомендовал третьим слоем нанести вязь Резонанса. Так твоё оружие будет бить не только плоть, но и энергоструктуру. Не думай, что это нечто ультимативное, энерготело сложно повредить физическим оружием. Но руны будут входить в резонанс с вражеским эйбом и дестабилизировать его.

Звучало идеально, поэтому так и решили. Три слоя: Вместимость, Острота, Резонанс. Работать по металлу оказалось и проще, и сложнее одновременно. Ткань приходилось выравнивать на поверхности, но при этом не растягивать, чтобы руны потом не сплющились. У металла поверхность и так ровная и твёрдая.

Однако для нанесения требовалось гораздо больше энергии, работа куда кропотливее, я буквально выжигал символы собственным эйбом.

Как итог, Курама оценил мою работу на троечку с плюсом. Работать будет нормально, если полностью зарядить. Но из-за корявого «почерка» на полную заряду уйдет немного больше эйба. Да и эффективность составит примерно восемьдесят процентов от максимума.

Впору было разозлиться, но к тому времени я одновременно задолбался и был слишком горд собой. К тому же Курама сразу сообщил, что не будет делать это за меня. Только покажет и научит. Так что и предъявлять было, по сути, нечего.

К концу второго дня ожидания белый лис стал совсем плох. Он больше ни с кем невидимым не разговаривал, не пытался меня подорвать, но стал молчаливым, и на мои вопросы реагировал с большой задержкой. Словно бы я отвлекал его от чего-то.

Голоса. Он их не просто слышит, теперь он их понимает и слушает. Судя по отстранённости, слушает крайне внимательно. Приходилось его постоянно тормошить и отвлекать.

— Курама. Кура-ама-а!

— А? Да, я тебя слышу.

— Там в особняке, когда нежить перла, ты создал из печати купол Апола. Из свитка. Как ты это сделал? Ты же на самом деле не был жрецом церкви.

— Ничего сложного. Это обычное заклинание Звёздного Каскада. Просто свиток был запитан божественным эйбом. У Апола вообще нет ни одного своего заклинания. Его паладины используют общеизвестные, но из-за божественного эйба те меняют свою суть.

— Ого. Например?

— Оружие напитывается Энергетическим Всплеском. Щиты — Барьерами. Фонари — Порабощением Эйба. Сундуки — экранирующим полем. Сам Борроуз стреляет обычной Фокусирующей Энерголинзой или Волной. Заклинание — это всего лишь каркас. Всего лишь форма, но форма меньше, чем суть.

Наутро я проснулся раньше Курамы. И это случилось впервые. Обычно к моменту моего пробуждения белый лис уже сидел у костра и что-нибудь выписывал палочкой в пыли или на песке. Вечно задумчивый, он моментально замечал, что я открыл глаза, хоть я и не снимал маску. И это его неизменное «Доброго утра, Рейн. Впереди новый день».

Сегодня он спал так крепко, что мне пришлось проверить его пульс. Живой, сердцебиение в норме, просто крепко спит.

Всё это говорило о том, что пора вытаскивать братца лиса, пока влияние Шёпота не стало необратимым.

Наши с ним тренировки ещё не были завершены, но он дал мне достаточно знаний и навыков, которые ещё только предстояло освоить на должном уровне. Внешность и кровь я и так смогу изменить, одежду тоже. Думаю, на данный момент этого хватит.

Не тревожа лиса, я тихо выбрался наружу. Раньше у катакомб была некая надстройка на поверхности — целая крепость, а может даже город. Но сейчас от него остались только геометрические каменные узоры оснований в земле, остальное словно срезали гигантским ножом.

Лестница извивалась и выходила прямо на поверхность. Провал в земле, который издалека даже и не заметишь.

Над головой клубилось небо третьего слоя. Тёмная пелена тут вела себя необычно, она постоянно двигалась, деформировалась. Словно я смотрел на котёл, внутри которого что-то кипело под пенкой облаков.

Эта настойчивая ассоциация сбивала с толку, ведь смотрел я снизу вверх, а пелена не имела иных краёв, кроме горизонта.

Тем не менее на третьем слое есть жизнь. Трава под ногами была густая и острая, доходила почти до колен. Имела разные оттенки от бледно-алого до тёмно-фиолетового. Это создавало опасное ощущение нереалистичности происходящего.

Башня Змея находилась в открытом поле, незаметно не подобраться. Но прямо за спиной начинались странные джунгли, где деревья были каменными, а большие полупрозрачные листья, свисавшие с крон, казались тончайшими кристаллами. Каменный Лес.

Моя проблема заключалась в том, что я не могу убить Змея. Скорее всего не могу, будем честны. А что надо делать с противником, которого не можешь победить? Пойти и найти того, кто сможет.

Так что мне нужно было найти и привести сюда другого хищника. В идеале, чтобы они со Змеем убили друг друга, а я бы забрал всю добычу и вышел с Курамой через прокол.

— Храбрее плана не встречал, — пробубнил Четверг.

— Храбрые дохнут ещё на первом слое, — парировал я.

Итак, будь я кровожадным голодным охотником третьей ступени, застрявшим на этом слое, то где бы я был? Открытые пространства отметаем сразу. Я сказал голодным, а не отупевшим.

Посмотрев на Змея, я хмыкнул. Ладно, этот тип явно в отчаянии, раз лежит так несколько дней подряд без движения. Каменный Лес — идеальное прикрытие, но вряд ли получится двигаться там бесшумно. Но для маленького по габаритам хищника подойдёт.

Что ещё? Вон то возвышение вполне неплохо прикрывает, если двигаться вдоль него. Оттуда доносится еле слышимый плеск воды, скорее всего река.

Небо? Маловероятно, летающие хищники предпочитают селиться на труднодоступных возвышенностях, но в округе я ничего подобного не вижу. Тогда пойдём по порядку: сначала Каменный Лес, потом проверяем русло реки.

Внезапно за моей спиной раздался раскатистый грохот, а следом и смех. Я успел обернуться и разглядеть, что происходит. Вот лучше бы не видел, честное слово.

Курама стоял в прямой видимости Змея, под ногами лиса разлетались хлопья пепла от сгоревших свитков, а в небо бил… Фейерверк. Разноцветные заряды плазмы с шипением и свистом вылетали прямо из рукавов белого лиса прямо вверх. И разрывались там тысячами искр, опадающих, но не достигающих земли. Натуральный салют.

— Доброго утра, Логос! — хохотал Курама. — Встречаем новый день!

Суббота рычал, вцепившись в полы белого плаща. Он пытался оттащить Кураму обратно к лестничному провалу, и у него даже немного получалось, но было поздно.

Змей уже пришёл в движение, явно напуганный небесными вспышками. Но он быстро сообразил, кто тут главный виновник беспорядков. И уже начал распускать кольца, готовясь покинуть насиженное место.

Единственное, что играло нам на руку — Змей был опытным и осторожным. Он явно пытался сообразить, не заманивают ли его в довольно очевидную ловушку таким образом. Увы, не в этот раз.

— Видишь, — мысленно произнёс я, бросаясь к Кураме. — Это мог бы быть твой кожаный, между прочим. Понимаешь теперь, как тебе со мной повезло?

— Ты путаешь причину и следствие. Если бы он был моим кожаным, то светошоу сейчас устраивал бы ты.

— Я так не умею.

— Значит, стоит признать, что белый тебя даже в безумии уделывает.

Одновременно с этими разговорами я выбросил Риис широкой дугой. Цепь, наматываясь, спеленала хохочущего Кураму. Рывок на себя, дальше уже сработал Суббота, продолжая тащить его к пролому.

Но по стремительным рывкам Змея я видел, что шипогрив не успеет.

* * *

— Вообще, сначала всё выглядело довольно логично, — произнёс Сектор. — Ну мы же сами видели, как этот Дейв ходит туда-сюда.

— Как и Борроуз, — невольно поморщился Вийто Альва.

— Но мы-то его проверили. Чист. Стопудовый живчик.

— И вы ему поверили? — усмехнулся Вийто.

— А почему нет? Нам его Яркий рекомендовал.

— А мне его рекомендовали вы, господин Альва, — произнёс Яркий Джордж.

— То есть это я виноват, что вы собственную крепость просрали? — вспыхнул Вийто.

— Ну не просрали, — поморщился Сектор. — Просто мы ждём… Ну, когда Рейн вернётся.

— И всё разрулит за вас? — покачал головой Вийто.

— Нет, но… А что ещё делать?

Ситуация выглядела странно лишь сейчас. Если посмотреть на неё в целом. Поэтому Вийто было так легко рассуждать. Но Сектору, который до последнего дня находился в особняке, очевидным всё стало лишь теперь.

Сначала никто не поверил, что из лагеря нежити вернулся тот самый Дейв. Честно, когда он пошёл на переговоры, Сектор лично отдал дань уважения храбрости старика, а затем тут же мысленно прочитал отходную за его душу.

Но он вернулся. Разумеется, был подвергнут всем имеющимся способам проверки, которые ничего не выявили. Тогда на закрытом совещании в особняке Дейв заявил, что нежить считает особняк и всех его жителей военнопленными. Читай — заложниками.

Что на самом деле многое объясняло, ведь взять его штурмом нежить могла в любой момент. Там такие твари бродили, что защитники и сами не понимали, почему до сих пор живы. Но оказалось, что Борроузу они нужны зачем-то. Разумеется, это как-то связано с Рейном, но никаких пояснений по этому поводу не было.

Дейв выторговал право торгового прохода в Алеппо. Десять человек за раз. Это две гружёных повозки. А у особняка имеется запас пресной воды, с которым в городе скоро могут возникнуть проблемы.

Главное условие Борроуза: никто не должен покидать особняк. И тогда Дейв предложил разумный план. У них был Спрут, а в Алеппо — большие запасы эйба и много боевых спиритов.

Десять подготовленных бойцов уходят из особняка, а вместо них возвращаются десять слабаков с запасами грязного эйба. Нежити плевать, она не различает лиц. Десять живых спиритов ушло, столько же вернулось.

В особняке их быстро усилят и прокачают без всякого вреда для здоровья. Да, это будут неполноценные спириты, не прошедшие боевую закалку, не получившие даров Логоса. Но кого это волнует, когда они смогут сами набрать себе нужных способностей?

И такими нехитрыми манипуляциями Алеппо и особняк смогут хоть немного, но усилиться перед битвой. Капля в море, но что-то же надо было делать? А это хоть какой-то, но план.

Того гляди, примелькаемся, сможем и обычных людей водить, получать вместо них спиритов и усиливать. Всем же хорошо.

В итоге так и поступили. Первую партию повёл лично Чарли в сопровождении Дейва. Ко всеобщему удивлению, на следующий день они вернулись, принеся с собой припасы и пятёрку новых бойцов с запасом эйба.

Оказывается, ту же идею Дейв предложил мэру, благо уже был с ним хорошо знаком, ведь раньше работал в его администрации.

И с того момента понеслось. Телеги буквально не останавливались. Стоило десятку из особняка пересечь ворота, как обратно тут же выдвигалась другая команда.

В особняк стекались бойцы, эйб, способности, ресурсы. Нежити было настолько плевать, что рабочие успели возвести укрепления. Сначала осторожно выставили баррикады, а затем прямо под носом дохляков начали строить стену.

Да, всё ещё капля в море, и орду это не остановит. Но отчаяние толкало к действиям, а тяжёлый физически труд отгонял нехорошие мысли.

Спохватились ребята довольно поздно. Чарли с отрядом должны были возвращаться в особняк, но когда прибыли к воротам, оказалось, что повозки уже ушли. Гружёные и с полным составом спиритов.

И только тогда до всех потихонечку начало доходить, что почти все люди, стоявшие на обороне особняка в ночь штурма стены, каким-то чудесным образом застряли в Алеппо. А особняк наполнился незнакомыми рожами, которые ходили по территории так, словно были там полноправными хозяевами.

В последнюю партию вошёл Сектор и ещё несколько приближённых людей. Их очень вежливо попросили сопроводить повозку в Алеппо и больше не возвращаться. Настолько вежливо, что все участники беседы отделались максимум переломами. Поэтому пришлось уступить, иначе бы пролилась уже настоящая кровь.

— Они сильнее, — произнёс Сектор. — Пришлые в особняке невероятно сильны. Ближе ко второй ступени, и набор способностей невообразимый.

— Секретное банковское хранилище вынесли по приказу мэра, — сообщил Вийто. — Борроуз и пособники признаны врагами города, церковники вне закона, многим предъявлено обвинение, большинство в тюрьме. Город распечатал их имущество и сейчас активно сливает запасы эйба Дейву. Уж не знаю, как он уболтал мэра на это, но как-то сумел.

— Мэр в сговоре с Дейвом? — удивился Чарли.

— Не знаю. Скорее под его контролем. Единственное, что нас спасло, это что мы с Рейном заранее вытащили филактерию. Иначе Борроуз первым делом взял бы Алеппо в ее поисках. К слову о Рейне. Кто-нибудь знает, что с ним?

— Скорее всего мёртв, — произнёс Яркий.

— Чушь, — резко отрезал Сектор. — Он из такого дерьма выбирался, ты даже не представляешь. Хотя чего там, представляешь. Вспомни Дельта-Четыре.

— Я не об этом, — произнёс Яркий. — Это скорее на уровне ощущений, которым я обычно привык доверять. Я будто бы больше никогда не встречу господина Рейна, а значит…

— Тогда филактерия уже была бы у Борроуза, — возразил Чарли. — И мы бы не разговаривали.

— Мне нечем крыть доводы логики, — кивнул Яркий. — Надеюсь, что вы оба правы.

— Твоя чуйка уже один раз подвела тебя, — произнёс Сектор. — Именно ты притащил эту змею Дейва в особняк.

— Справедливо, — кивнул Яркий. — Пожалуй, пора мне на пенсию.

— Сектор, — обратился к нему Вийто. — Из всех присутствующих ты лучше всех знаешь Рейна. Как думаешь, где он может быть?

— Понятия не имею. Но вот в чём я абсолютно уверен: на полуострове его нет.

— Почему?

— Борроуз, дракон, нежить, Дейв и тот ублюдок с невыспавшейся рожей. Они всё ещё живы, значит, Рейна тут нет.

— Думаешь, он придёт и в одиночку такой раз, и всех нагнёт раком? Ты его не переоцениваешь случаем?

— О нет, господин Альва. Я единственный тут, кто смотрит на вещи адекватно. Рейн придёт за своим особняком. И ставлю молот, от Алеппо через всю Стену до самой Глотки и дальше… Полыхнет такое зарево, что вам станет стыдно за этот разговор.

— Хотя бы примерно, как по-твоему он сумеет подобное провернуть?

— Не знаю. Никто не знает. Ни мы, ни враги, ни даже сам Рейн, как мне кажется. В этом и есть его сила. Рейн приходит, все вокруг превращается в ад, Рейн уходит. В этом и есть весь Рейн. Надо боятся не самого Рейна, а того Апокалипсиса, что ходит за ним по пятам.