Голоса сливались в какую-то непонятную какофонию звуков, где я буквально не мог разобрать ни слова. Я даже не уверен, что говорили на глобале или русском. Просто набор интонаций разной степени громкости. Некоторые говорили бегло, другие сильно тянули гласные.

Может, по отдельности я бы что-то и понял, но всё вместе это создавало хаос, от которого начинала болеть голова, а мысли путались, превращаясь в кашу. Вот такой вот он, Шепот Глубины с третьего слоя, когда не работают фильтры моего компаньона.

Я попытался обратиться к Четвергу, но не получил ответа. Пришёл лишь короткий импульс-осознание, что компаньон перегружен и не может выделить даже каплю мощностей под интерфейс связи.

Постепенно сонм голосов начал стихать, становиться более А, в нём появилась структура. Слова начали обретать форму и очертания, становиться понятными, но лишь по отдельАности.

— Всё дело в этом дохлом говнюке, да? — раздались отчётливые слова в голове.

Оборачиваюсь. Я стоял в уютном сквере, вдалеке росли знакомые деревья, на небе светило солнце, невысокий заборчик пах свежей краской и ацетоном, под ногами росла вполне обычная зелёная трава.

Вдалеке я мог разглядеть подёрнутые дымкой силуэты небоскрёбов, солнце играло тысячей бликов на их окнах. Кажется, я видел тонкую полоску реки, разделяющую город и этот сквер.

Мы стояли возле надгробия, выполненного из белого гранита. Я и человек в потрёпанной чёрной мантии, спускающейся до самой земли. Худой, вытянутый, он горбился так сильно, что чем-то напоминал мне фонарный столб с этим своим капюшоном. Тощие руки прятались в глубоких карманах. Он засунул их почти по локоть, так что когда водил руками и жестикулировал, полы рваной мантии шелестели по траве, мотаясь из стороны в сторону.

— Один говнюк, а заварил такую кашу, а? — ворчал человек в чёрном. — И нет, чтобы взять и разрулить всё, как и положено мужику. А этот что?

— Что? — спросил я.

— Сдох. Так мало того, что сдох, ещё и подставил всех при этом. Говнюк.

Человек плюнул на надгробие, но плевок так и не долетел до могилы, исчезнув прямо в воздухе.

Я подошёл ближе и прочитал надпись на плите. «Здесь покоится Первобог. Дата рождения: сотворение мира. Дата смерти: когда всё пошло по известному сценарию».

— Чего вылупился? — спросил человек в чёрном и посмотрел на меня. — Жалеешь, небось, этого говнюка.

Я посмотрел в ответ, но в провале капюшона ничего не было. В том смысле, что я видел внутреннюю часть мантии. Словно бы передо мной стоял классический человек-невидимка, накинувший балахон.

Я огляделся ещё раз. Сначала медленно, потом резко развернулся. Изображение мигнуло, я поймал глитч-эффект, после чего картинка «достроилась», а небо дорисовалось. Понятно.

— Да, да, всего лишь пакет аудио-визуальных данных. Не дёргайся, тут и так канал передачи захламлён, ты хоть не мешай, а?

— Понятно.

Четверг, видимо, пытается воскресить меня из практически мёртвых. Интересно, как так получилось, у меня же высокая резистентность к ядам, спасибо госпоже Бланшт. Но пока Четверг борется за мою жизнь, у него не хватает сил фильтровать Шепот Глубины, как мы с ним называли эти странные голоса.

Обычно те весьма бессвязны. Четверг говорил, что это хаотический набор обрывочного кода, не имеющего ни целостности, ни функционала, ни структуры. Но картинка кладбища и города была вполне отчётливой, хоть реализация и хромала. Значит, кто-то целенаправленно пробился ко мне.

— Понятно ему, — проворчала фигура. — Всем всё понятно, ему понятно, одному мне ничего не понятно, сижу и разбираюсь тут. Хоть бы кто подсказал, что тут понятного.

— Ты — Бездушный? — спросил я.

— В каком-то смысле, — пожала плечами фигура. — Сам не разобрался, но вроде бы.

— Он же тебя грохнул, я слышал, — я кивнул на могилу Первобога. — Нет, нет, он тебя в Бездну скинул.

— По одной версии да. По другой всё же грохнул. По третьей это я его убил и все беды из-за меня. По четвёртой я вообще всех убил, всё сломал, всё сжёг и вообще самый плохой. А хочешь узнать, в чём прикол?

— Ну.

— Я этого говнюка, — капюшон кивнул в сторону могилы, — вообще знать не знаю. Я про него узнал уже по факту, когда он сдох, а на меня все стрелки перевели.

— Очень интересно, — произнёс я без всякого интереса. — И чего ты от меня хочешь?

— Помощи, чего же ещё. Стал бы я на тебя время иначе тратить?

Хм… Это было как-то неожиданно для бога. Вот так прямо заявить без всяких экивоков и скрытых манипуляций. Причем я же долго жил среди Реборнов, которые ему поклоняются. Чего раньше не пришел тогда? И почему такой странный способ через Шепот Глубины?

— Ты поможешь мне, я помогу тебе, все в плюсе, — продолжал Бездушный. — Найди могилу этого говнюка, а? Раскопай, чтоб все наконец поняли, что я вообще тут ни при чем.

— С чего мне тебе помогать?

— А кто, если не ты? Ты же должен меня понимать. На тебя же тоже всё дерьмо вылили, весь тот звиздец, что творится последние циклы. А тебя же ведь даже не было, ты ж родился буквально вчера. Как ты мог всё сломать, а? А им пофигу вообще, им лишь бы виноватого найти, да в Бездну скинуть. Говнюки, а. И этот главный говнюк. Ты меня понимаешь же?

— Вообще нет. Ты меня явно с кем-то спутал.

— Да ни с кем я тебя не спутал, — повёл Бездушный плечами. — Говорю же, я сам узнал лишь потом, когда уже всё случилось. Тебя это тоже ждёт. Так что, когда тебя обвинят во всех смертных и бессмертных грехах, помни, что я тебя пойму и всегда смогу помочь. А как найти меня ты знаешь.

— Понятия не имею.

— Вообще меня не слушаешь, а? Хватит мыслить линейными концепциями. Всё уже случилось, ты же этот… Форсайт не читал что ли? Там же всё написано. Только читай ту версию, что с правками, оригинал устарел уже, да и перевод там говняный.

— Кхм! — раздался кашель за спиной, и мы оба обернулись.

В сквере стояла, кажется, женщина. Фигура расплывалась и дрожала, словно состояла из дыма. Нет, не так, словно кто-то нарисовал её широкими мазками, но акварель начала растекаться по холсту.

Серое платье в пол, светлая блузка с длинными рукавами, в руках букет разноцветных цветов, которые постоянно менялись, лицо скрыто тёмной вуалью, спадающей с полей чёрной шляпки.

— Тебе пора, — произнесла женщина строгим голосом.

— Я уже не ребенок, — раздражённо выдохнул Бездушный. — Могу играть, где хочу.

— Иди, — в голосе прибавилось строгости, но я ощутил нечто большее, чем слово.

Атака? Приказ? Ментальное воздействие? Что-то происходило прямо сейчас, что-то незримое для меня. Словно эти две сущности сошлись в невидимой схватке, отчего у меня разболелась голова.

— Ты мне не мамочка, — сплюнул Бездушный, после чего со злостью пнул могилу Первобога и исчез в очередном глитче.

— Извини за него, — произнесла женщина мягким голосом. — Ты уже так вырос, Рейн. Стал таким большим.

— Кто ты? — спросил я.

Если образ Бездушного походил на тот, что я видел в храме Реборн, то женщина оставалась для меня полной загадкой. Кого вообще из пантеона я знаю, кто носит женский образ? Флавна, Морта… Всё вроде бы. Но вряд ли кто-то из Семерых способен так просто прогнать Бездушного.

— Я наблюдаю за тобой с первого дня, Рейн. И очень горжусь твоими успехами, ты большой молодец.

— Кто ты?

— Только прошу тебя, не верь ни одному его слову. Он может говорить что угодно, но в отличие от меня он никогда не был тебе другом.

— Спрашиваю в третий раз: кто ты?

— Ты знаешь, кто я, — женщина подошла ближе и погладила меня по щеке. — Мы встречались много раз. И каждый раз я помогала тебе.

Я сосредоточился, пытаясь разглядеть её лицо, но сфокусироваться получилось лишь на глазах. И всё, что я увидел, это лишь два чёрных провала. Несмотря на мягкое, тёплое прикосновение, этот взгляд пробирал до костей…

— Ты… Глубина? — спросил я, стараясь удержать голос.

— Близко. Очень близко, — прошептала она.

Очередной глитч-эффект перед глазами, в ушах раздался треск, писк, а изображение начало рассыпаться, уступая место тьме. Всё исчезло, кроме треска.

С трудом разлепив глаза, я понял, что звук исходит от костра, где огонь жадно лизал мелкие поленья и сухие ветки. В нос тут же ударил аромат жареного мяса с привычной тошнотворной кислинкой. Так может пахнуть только мясо монстров из глубины.

А судя по резким ноткам, на костре жарился кусок песчаного червя, что мы притащили ещё с первого слоя глубины.

— Очнулся? — раздался голос Курамы.

— Где мы?

— Где вышли. Ты говорил, что десять метров от выхода безопасны, так что я решил никуда не ходить.

— Какой слой?

— Хм… Так у тебя и правда иммунитет к шуму, — произнёс он. — Не верится. Везучий же ты, Рейн. Мы на третьем.

— Давно?

— Пару часов.

— Блин, надо валить.

— Почему? Ты же сам говорил.

— Безопасно десять метров в течение десяти минут. А не пары часов. Так ты ещё и мясо жаришь, чтобы на запах вся округа стянулась?

— Я поставил барьер и разлил ту отраву, как ты учил. Суббота сторожит выход. Мы глубоко под землёй, плиту я не двигал. Или я что-то упустил?

Я с трудом принял сидячее положение. Голова нещадно трещала, перед глазами всё плыло, но вроде бы я не помирал. Сначала огляделся.

Это была не пещера, а каменная комната, склеп, если быть точным. Прямоугольный с высоким сводом, а в центре стоял саркофаг из белого гранита. Очень похож на тот, что я видел… во сне?

— Нет, ты всё правильно сделал, — кивнул я. — Извини, стандартная паранойя.

Я вновь огляделся, а затем осмотрел себя. Маска, плащ и верхняя одежда аккуратно сложены неподалёку. Грудь перевязана серыми руническими бинтами, такими же, что использовал Курама недавно. Или теми же самыми?

— Четверг? — мысленно спросил я.

— Тут. Извиняй, босс, ситуация вышла из-под контроля.

— Такой сильный яд?

— Нет, но намешано там прилично, та клыкастая самка точно бы оценила. Проблема в погружении. Новая способность активируется каждый раз в пассивном режиме, что сильно ударило по нашим возможностям. Если бы не погружение, с ядом бы расправились за пару минут.

— Понятно, резистентность к новой смеси выработал?

— Да, протоколы внесены в базы.

— Я так понимаю, пока ты был занят, я поймал несколько кусков обрывочного кода с этого слоя.

— Секунду. Сканирую воспоминания. Ага… Да, похоже на обрывочный аудио-визуальный код с последующей доработкой подсознанием.

— Хочешь сказать, что мне это всё привиделось?

— Босс… Тебя накачали всякой гадостью под завязку, после чего ты говорил с божественными сущностями, которые рассказывали тебе тайны прошлого и мироздания. Сам как думаешь, какой вывод можно из этого сделать? Либо ты избранный, с которым говорят боги, либо просто обдолбался? Что выберешь?

— Выбираем между логикой и эго? Сложно…

Выдохнул, прикрыл глаза и прижался затылком к холодному камню. Да, версия глюков звучит более реально, чем бред, что восьмой старший бог просил меня найти могилу Первобога, а потом его прогнала какая-то ещё более мощная сущность. Нет, было бы прикольно, если бы всё это было правдой.

Как минимум, это плюс сотня очков к чувству собственной важности, десяточка к самооценке и плюс кило к весу яиц. Но мы всё же тут за логику топим. К тому же он о Форсайте говорил как о чем-то серьезном. Как вообще после такого верить кому-то?

Поэтому какой мы делаем вывод?

— Надо будет вернуться и спалить гнездо наг дотла, — подытожил Четверг.

— Да. Вернёмся и спалим.

— И ту четырёхрукую трахнем.

— Фу…

— Традиции, босс. Нельзя нарушать традиции. Сначала секас, потом фейерверки. Заметь, не я это начал.

— Мутнись, а? — скопировал я манеру Бездушного.

Я спокойно оценил своё состояние и счёл его удовлетворительным. Физическая рана уже затянулась, от повреждений не осталось и следа. Причём дротик пробил мне сердце, оказывается.

Токсин был органическим с мощным эйб-компонентом, но это была смесь минимум трёх видов яда, так что неудивительно, что Четверг не сумел с ходу нейтрализовать такой набор.

В общем, главной причиной отключки опять оказался процесс перехода на глубину. Ладно, с этим со временем разберёмся. Пока что ставим зарубку: не нырять с незнакомыми дайверами.

— Какой у нас теперь план? — спросил я. — Как будем меня убивать?

— Это зависит от того, насколько быстро ты учишься, Рейн.

Четверг задумчиво хмыкнул.

— Представим, что с феноменальной скоростью, — ответил я.

После завтрака мы обсудили наши дальнейшие шаги. Теперь время играло против нас, потому что Курама не мог долго сопротивляться Шёпоту. Он говорил про две недели, но объективно у нас было дней десять. К тому же я и сам хотел вернуться как можно быстрее, потому что переживал за людей в особняке.

Филактерия не подавала признаков активности, значит, Борроуз был ещё жив и новое вместилище для души он пока не создал. Скорее всего и не может.

Задача номер раз: найти прокол. Чтобы в случае чрезвычайной ситуации мы могли быстро забросить Кураму на второй слой. Там его маска работала более-менее стабильно, там он мог находиться месяцами.

Задача два: найти безопасное убежище на третьем слое. Даже звучит смешно.

Ну и в процессе желательно получить помощь от Курамы и Ихи. Тёмная богиня сообщила, что мы не только на нужном слое, но и в нужном месте. Вернее, таких мест тут были тысячи, а ближайшее находилось всего в трёх днях пути.

Иха безошибочно могла определить направление к любому из своих храмов. Честно, я думал, что она какая-то мелкая локальная богиня, давно забытая и ослабевшая. А тут оказывается тысячи храмов у неё были. Мне кажется, даже у Эбола их меньше.

Мы начали постепенно двигаться. Крипта, в которую нас вынесло, была не единственной. Мы оказались в каком-то древнем некрополе или огромном склепе для очень богатых людей. У каждого был свой запечатанный зал, отдельный саркофаг. Многие вскрыты или разрушены, но даже так масштаб поражал.

К моему счастью, нежити мы не встретили. Было бы очень обидно сбежать от одних дохляков в лапы других.

Склеп был многоуровневым, ярусы соединены лестничными переходами. Большая часть также не выдержала испытания временем, но печать невесомости помогала нам подниматься выше.

И тут сыграла главная слабость моей способности. Я просто не мог найти пространственные переходы, если до них не было прямой видимости. Тот случай, даже когда дешёвенькая карта спасла бы ситуацию.

Сам склеп оказался пуст. За пару дней продвижения мы не встретили ни одного врага. Что сильно напрягало. И только тут до меня дошло, что у меня есть идеальный гид для третьего слоя. Местный.

— Я уж думала, никогда не спросишь, — проворчала Иха. — Третий слой отличается от первых двух. До этого всё было просто цветочками. Здесь всё иначе.

Со слов тёмной богини, которая прожила на этом слое всю свою сознательную жизнь, первые два слоя были ещё вполне адекватным отражением поверхности. Странным, искажённым, но отражением.

Это были миры со своими правилами, своей экосистемой, где все жрали всех, потом плодились, чтобы быть сожранными ещё кем-нибудь. Ареалы обитания, жёсткая система территориальности, множество различных механизмов выживания. Эти слои были похожи на сотканное полотно, собранное из миллиарда заплаток. Каждый лоскут — отдельная зона со своим доминирующим видом.

Если уметь находить края областей, то по этому одеялу можно было двигаться бесконечно, не вступая ни в одну драку. Так делают странники.

На первом слое больше свободных территорий, слабее враги, как следствие, некоторые популяции могут размножаться в невообразимых масштабах. На втором слое всё теснее, а монстры сильнее. Любая стычка может перерасти в локальный геноцид, виды исчезают буквально каждый день. Это уже настоящая война на истребление, где о выживании никто не говорит. Лишь о продлении срока существования, не более.

Третий слой — это второй, но возведённый в абсолют. Здесь уже все всех сожрали. Пауков, змей, крыс, скорпионов и прочих хищников закатали в банку. Девяносто процентов сдохло, но остались самые сильные и матёрые. Вот это и есть третий слой глубины.

Пустоши. Бескрайние пространства, по которым можно бродить целыми днями и вообще никого не встретить. Но любое существо здесь — не просто враг. Всё, что умудрилось здесь выжить, само по себе является идеальной машиной для убийства. Потому что слабаки давно сдохли. Очень давно.

— В случае столкновения с любым обитателем третьего слоя, — подытожила Иха, — оцениваю шансы не в вашу пользу.

Вторая особенность этого места — большинство хищников были бродячими охотниками, кочевавшими по всему слою. Мало кто мог позволить себе устраивать длительные засады, слишком мало добычи, хотя есть и такие.

Ну и, разумеется, ситуация с пространственными проколами была совершенно иной. Каждый прокол кем-нибудь охранялся. Местные могли чуять подобные вещи и при обнаружении старались далеко не отходить. Проколы здесь были редкостью и единственным шансом для местных прорваться на второй слой.

И если для меня второй слой являлся смертельно опасным местом, полным монстров, владеющих эйб-способностями, для местных обитателей это огромная бесплатная кормушка. Там у них нет врагов, только жирная добыча.

Значит, как минимум, нам придётся сражаться за выход с глубины. И это полностью противоречило моей концепции погружения. Для меня идеальный ран — бескровный ран.

Пока поднимались, Курама объяснил мне свой план. Помимо феноменальной памяти и огромного опыта начертателя, у него была способность. Его личная, родная, дарованная Логосом при погружении.

Вначале это была уже знакомая мне пластичная кожа, позволявшая менять лицо вплоть до полной неузнаваемости. Но в отличие от большинства спиритов, с ростом ступеней Курама не получал новых способностей, а усиливал уже имеющуюся.

И теперь на третьей ступени она стала Метаморфозой. Он не менял внешность, теперь он менял свои гены. Менял саму структуру энерготела и эйба. Такие изменения отражались и на внешности.

Однако процедура была полностью безопасной, потому что ничем не отличалась от простенькой пластики. Курама менял внешность, а уже потом закреплял результат на более глубоком уровне, не наоборот.

— Даже мелкое изменение вроде цвета волос или формы подбородка чуть-чуть меняет суть твоей крови, — объяснял Курама. — Внешне изменения могут быть практически незаметны, но для того же Форсайта и поисковых способностей, основанных на магии крови, ты становишься совершенно другим человеком. Но чтобы пропасть с радаров, нужны всё же существенные изменения. Иначе новая личность может иметь схожую судьбу.

Изначально Курама хотел провести операцию сам. Чем-то это схоже с моим навыком манипуляции чужой кровью. Только на более глубинном уровне, но принцип тот же. Малейшее сопротивление с моей стороны — и у Курамы ничего не выйдет.

Но раз это просто направление уже известной мне магии крови, я решил, что такой навык неплохо будет освоить самому. Всегда может пригодиться изменить внешность. Чтобы замести следы, например. Или чтобы их не оставлять.

Кодировку я получил с кровью Курамы. Освоение проходило постепенно и под его присмотром. К концу третьего дня я уже спокойно мог менять цвет волос, немного оттенок кожи, форму ушей и длину пальцев на руках.

Как ни странно, я мог менять цвет правого глаза как угодно, но левый неизменно оставался красным.

Параллельно с этим Курама обучал меня рунированию. Пока просто теории и комбинаторике, но как только закончу с кровью, перейдем и к практике тоже.

Примерно на четвёртый день по внутреннему таймеру Четверга мы добрались до верхнего яруса. И уже тут я начал замечать первые звоночки. Курама иногда ходил и тряс головой, словно бы пытался выбить каплю воды, застрявшую в ухе. Делал он это, когда думал, что его никто не видит.

Потом он начал бессвязно бормотать во сне, а один раз я проснулся и услышал, что он будто бы с кем-то беседует. Тихо, шёпотом, но при этом активно жестикулируя и даже споря. Только вот говорил он с собственной тенью от костра на стене.

И как бы он там ни бахвалился про две недели, я объективно понимал, что надо торопиться. Потому что такими темпами со стражем прокола мне придётся сражаться на пару с Субботой, пока белый лис будет пускать слюни и играть в ладушки с очередным невидимым другом.

Выбрался я на поверхность в одиночку — так было проще, потому что я планировал просто осмотреться. Что ж, в каком-то смысле мне повезло и не повезло одновременно.

Прокол нашёлся буквально в паре километров от того места, где лестница выходила на поверхность. Очень толстая одинокая башня, формой чем-то напоминала шахматную фигуру. Только не было ни зубцов, ни бойниц, ни окон.

Скорее всего был и вход, но я его не видел. Потому что башню в три кольца обвило змееподобное чудище, толщиной в мой рост. А эйб-насыщение говорило о том, что это минимум третья ступень. Что очень и очень опасно для монстра. Собственно, это и было «не повезло».

— В топку, — произнёс я. — Другой прокол поищем. Попроще.

Вернувшись, я сообщил о находке Кураме, так что мы улеглись спать, в расчёте на то, что утром пойдём в противоположную сторону от башни со змеем.

А ночью я проснулся от того, что Курама усердно пыхтел, выводя вокруг меня рунический круг.

— Ты чего? — спросил я.

— А?

Курама встряхнулся, склонил голову, разглядывая плоды своих трудов. Затем посмотрел на меня, на артефактный мел в руке, на печать, снова на меня.

— Извини, Рейн, не знаю, что на меня нашло.

Он быстро стёр круг и вернулся к своей лежанке.

— Босс, — произнёс Четверг. — Я, конечно, не видел всю печать, но пока что это выглядело так, будто он собирается нас нахрен взорвать.

Да, Кураме явно сносит башню от голосов. И чем дольше, тем сильнее. Надо думать, как выкуривать змеюку, потому что других проколов я поблизости не видел.

Как сказал бы братец Кролик: тик-так. Тик. Так.