Гора каменного духа осталась за спиной. И разбить под ней лагерь оказалось лучшим решением, если не жизни, то последних дней точно. Вырубился, как младенец, а глаза разлепил уже под самое утро.

Очень интересным было пробуждение. Оказалось, что мы спали на пятачке земли, а вокруг нас образовался скальный настил. И до следующей земли было порядка десяти метров. Я так и не понял, пытался дух нас окружить и сожрать или просто охранял. Скорее второе, ведь мы всё ещё живы.

После завтрака пришлось как-то выбираться, чтобы не наступить на камень. Изначально я планировал взять Субботу на руки, чтобы уйти скачком. Но пёс брыкался и злился, и даже когда мне удалось его подхватить, отчётливый хруст позвонков сообщил, что в плане идей мне еще есть куда расти.

Курама смотрел на это всё молча, но я уверен, что зараза улыбался во все тридцать два. После чего начертил печать невесомости, и нас буквально сдуло по воздуху метров на пятьдесят.

— А сразу не мог? — спросил я.

— Пришлось долго вспоминать порядок рун. Никогда раньше ей не пользовался, слишком медленная для боя. И утащить может в любую сторону.

Ага, вспоминал он, как же. Охотно верю. Но так-то удобная штука. Полсотни метров, у меня скачок добивает максимум на двадцать-двадцать пять.

Отсюда были видны сразу три прокола. Ближайший был групповым, очень большим на полноценный отряд дайверов. Его я сразу отмёл, рядом с такими обычно самые опасные твари и ошиваются. Из тех, что могут чуять близость прокола и знают, что вкусные мясистые человечки рано или поздно появятся неподалёку.

Два других были малыми и располагались примерно в одном направлении. Это не был город, это было кладбище кораблей. Десятки древних посудин ржавели, уткнувшись носами в песок. Длинные, пузатые, покрытые рыжеватыми кораллами, иногда они стояли прямо, словно бы плыли в песках, но в этом месте решили остановиться.

Самое необычное, что корабли смотрели носами в разные стороны. Причём некоторые будто бы пытались таранить друг друга или вообще шли в лобовое столкновение.

Странное местечко. Причём все суда были гражданскими, ни одного боевого корабля я не видел. Возле некоторых заметил разодранные контейнеры, повсюду валялись ящики, на землю даже скинули старую мебель, включая диваны.

Это явно следы людей. Так между двумя близкими кораблями был натянут полноценный тент, в тени которого я заметил несколько палаток со спальными местами. Всё давно покосилось, проржавело, тент потрепало временем и ветром так, что огромных дыр там больше, чем ткани. Но очевидно, что много лет назад здесь был человеческий лагерь.

Заходить туда мы не стали, не было такой цели. Вместо этого направились прямиком к проколу. Пространственные искажения тянулись вверх от небольшого сухогруза, от которого осталась лишь половина. Словно бы стая гигантских муравьёв разобрала и растащила судно по кусочкам.

— Как думаешь, что тут могло произойти? — спросил Курама. — Это же корабли? Которые плавали по воде.

Я тоже размышлял об этом месте, честно говоря. Первая мысль, что мы идём по высохшему дну моря или океана, не выдерживала никакой критики. Суда были только тут, в зоне радиусом в несколько километров. И больше нигде вокруг.

Даже если бы море мельчало постепенно, эта точка не была какой-то низиной, где они могли скопиться.

Вторым контраргументом было состояние судов. Да, они все годились на металлолом, но в разной степени. Чем ближе мы продвигались к проколу, тем очевидней становилась разница. Если на краю зоны борта были ржавыми и покрытыми наростами, то здесь их словно тля сожрала. Корпуса зияли дырами, а на песок вывалились механические внутренности мёртвых гигантов.

— Пространственная аномалия, — предположил я. — Не местная, а где-то на поверхности. Может быть, там тоже они встречались, просто мы их не находили. А может быть, она происходит отсюда и тянется аж через весь первый слой.

— Думаешь, корабли сюда затянуло? Хм… Эта теория выглядит странно, но логично.

Мы прошли мимо того, что раньше было небольшим самолётом. На носу болтался, поскрипывая, обломок винта. От сигарообразного корпуса остался лишь огрызок, но неподалёку я заметил обломок крыла.

Стекло кабины разбито, но внутри никого не было, разумеется.

— Будь осторожен, — предупредил я. — Слишком тихо. На подходах к проколу всегда кто-то обитает. Мы уже должны были столкнуться с противником.

— Всегда так?

— Нет, — после долгой паузы ответил я. — На первом слое я иногда проскакивал спокойно. Но крайне редко. На втором слое такой шанс должен быть ещё меньше.

— Новичкам везёт.

— Помолюсь за тебя, если так.

И тем не менее мы спокойно дошли до точки прокола, забрались на то, что осталось от сухогруза, и спустились в трюм. Суббота рычал и водил мордой из стороны в сторону. Ему явно не нравилось это место, но шипогрив не мог понять, в чём проблема.

Не знаю, то ли я уже настолько хорошо понимал его повадки, то ли проецировал на пса собственное состояние.

В одной из кают нашёлся прокол. Курама принялся чертить реверс-маяк, а я продолжал вслушиваться в окружение.

— Что-то не так, — произнёс я.

Занесённый песком иллюминатор. Он был разбит, и воздух тоненькой струйкой продолжал поступать в каюту. Даже если наглухо запереть дверь, пространство не будет герметичным. Прокол не то что не сработает, прокола вообще не должно тут существовать.

— Готово, — произнёс Курама.

Ничего не поменялось. Нет, печать создана правильно, точная копия той, что лис рисовал в первый раз. Но пространственное искажение не поменяло полярность.

— Не сработало. Уходим, быстро!

Не успели. Прокол словно «услышал» мои слова и начал действовать. Нас мгновенно затянуло в искажение, хотя даже дверь в каюту оставалась открыта.

Через мгновение я оказался в обычном нигде, как всегда бывало при погружении в глубину. Но никогда не случалось при переходе между слоями и даже при выходе на поверхность. А вот теперь случилось.

Что-то было не так, и я начал нервничать. Потому что я понятия не имею, как отсюда выбираться. Обычно это была буферная зона при перемещении, но если нас затянуло насильно, то кто знает, выбросит ли обратно.

Курама плыл в невесомости, раскинув руки и явно пребывая в бессознательном состоянии. Суббота также дремал, при этом рычал, перебирая лапами и периодически пытался что-то укусить.

Никакого внимания Логоса, никаких волн чистого эйба. Только тьма и пустота. Мы дрейфовали уже слишком долго, гораздо дольше обычного. Попутно пытались искать выход из ситуации, но не находили.

— У меня есть план, — произнёс Четверг. — Ты должен начать молиться во имя меня прямо сейчас. Потому что божественный Четверг сейчас сотворит чудо.

— Жду с нетерпением.

— Жду молитву.

— Если вытащишь нас отсюда, следующая порция эйба целиком твоя.

— Заметано. Я тебя за язык не тянул. Смотри, прокол явно был искусственным и работал не так, как положено. Значит, кто-то его там создал.

— Не факт. Может быть, пространственная аномалия исказила пространственный прокол. Одно на другое наложилось и получилась аномальная аномалия.

— Тогда мы в жопе и можешь эйб оставить себе, ведь мы сдохнем в пустоте. Кстати, хорошая новость. Тут нет пространства и времени, так что для твоих целей «умереть незаметно» это идеальное место.

— Предпочту поразмышлять об этом как-нибудь на досуге. В тишине и за бокалом пенного.

— Тогда основная версия. Прокол кто-то создал как приманку на тупых дайверов. Это было с намёком, если ты вдруг подумал, что я не тебя конкретно оскорбляю. И раз ловушку кто-то поставил, то скоро он придёт за добычей.

— Четверг, ты иногда…

— О, смотри, опять сработало! Божественное карканье! Зовите меня богом культа Священного Ворона.

— Каркает обычно ворона, а не ворон.

— Отмена названия.

Но в одном мой компаньон оказался прав. К нам действительно приближалось некое существо. Я старался не шевелиться, чтобы не выдать себя, даже руки раскинул, словно плыву в бессознанке.

А сам тем временем разглядывал гостя сквозь полуприкрытые веки. Монстр походил на полупрозрачную эфирную рыбу. Страшную до ужаса, словно сошедшую с обложки журнала «Мерзкие страхолюдины со дна океана».

Вся какая-то шипастая, несуразная, во рту десятки тонких острых зубов, но таких редких, что между ними спокойно рука пролезет. А на голове тонкий отросток со светящимся шариком на конце. Рыба-удильщик, разве что размером с грузовик.

И она медленно приближалась в нашу сторону. Почему-то выбрав целью Кураму, а не меня. А затем я пригляделся и понял, почему. В бессознательном состоянии лис не мог скрывать свой эйб, а ещё руны на одеянии перестали работать.

Так что я видел не только напитанную до предела одежду, но и третий ранг самого Курамы, с большим упором в ядро. Он был не так уж силён, по сравнению с другими братцами Ателье, но всё ещё сильнее меня. И это не говоря о запасе рун и печатей в его пространственном кольце, который кажется мне бесконечным.

А рыбина, судя по поведению, охотилась за эйбом, поэтому сочла белого лиса более лакомой добычей. Меня же напрягал её полупрозрачный силуэт. Тварь явно нематериальна, что для меня большая проблема. Тех же Банши я без труда уделал лишь когда они попались в печать Курамы и обрели плотность.

Физические атаки скорее всего будут бесполезны, остаётся только вариант энергетического урона. К счастью, мои молнии были как раз чистой энергоатакой. Поэтому я, не задумываясь, выпустил алую молнию в тот момент, когда рыбина повернулась ко мне боком.

Был риск, что в этом пространстве способность просто не сработает по абсолютно любой из тысячи причин. Однако всё случилось ровно наоборот. Алая молния не только вышла мощнее обычного, но и достигла цели буквально мгновенно.

Рыбу снесло в сторону, после чего она взорвалась энергетическими всполохами. Тишина.

— Слишком просто, — произнёс я. — Не верю.

— И правильно делаешь, — ответил Четверг. — Здесь ничего не делается без эйба, а эйба нет. Если бы тварь сдохла, мы бы видели высвободившуюся энергетическую составляющую.

Через мгновение появился Курама. Второй Курама. И они оба начали болтаться из стороны в сторону, меняясь местами, исчезая по очереди или оба разом, а через секунду появляясь в других местах. И оба Курамы медленно плыли ко мне, приближаясь.

Тварь замаскировалась, выставила перед собой копию лиса, а теперь пыталась сблизиться. Если ей это удастся, мало мне не покажется. Почему-то было стойкое чувство, что бить она будет сразу по энергетическому телу, а не по физическому. И одного «кусь» мне будет достаточно.

Расстояние между нами продолжало сокращаться, в руках разгоралось Солнечное Копьё, но времени хватит на один полноценный удар. Нужно было делать выбор, но сколько я ни вглядывался, не видел ни одного различия.

— Четверг. Есть идеи?

— Бей правого.

— Почему?

— Да просто.

Тварь даже энергоструктуру скопировала один в один.

Я приготовился бить в левого «Кураму». Не потому что что-то понял. Просто повезёт-не повезёт. Шанс пятьдесят на пятьдесят. Удача — это тоже часть выживания спирита. Так что в чем-то Четверг был прав. Просто.

Но потом мне пришла в голову идея, и я решил всё же испытать судьбу.

Солнечное Копьё так и зависло над левой ладонью. А затем я создал два шарика, наполненных алой энергией. И метнул их одновременно в обоих Курам. Правого отбросило назад, левый уклонился и полетел на меня.

Солнечное Копьё прошло под ним, потому что морда рыбины была немного ниже светящегося отростка, который сейчас и превратился в иллюзию белого лиса. В последний миг атака высветила раскрытую пасть рыбины, усеянную мелкими полупрозрачными зубами.

А через миг её тело отбросило в сторону. Солнечное Копьё проплавило в теле дыру от пасти до хвоста, ровно вдоль всего тела. Рыбина задергалась в конвульсиях, теряя эйб в огромных количествах, после чего наконец-то замерла и перевернулась кверху брюхом. Отросток на голове пару раз мигнул и окончательно погас.

— Фух, — «выдохнул» Четверг. — Это было близко. Ну что ж, давай, греби к моему эйбу. И пошевеливайся, а? Не видишь, растекается всё.

Как грести в пространстве, где даже воздуха не было, я не знал. Попытался помахать руками, подрыгать ногами, но туша рыбы так и не приблизилась. Пришлось метать Риис, чтобы зацепиться. А метаться оружие не хотело в этом месте, так что я потратил немало энергии, чтобы клинок исполнил мою волю.

Но до тела мы добрались и эйб всосали подчистую. Его оказалось довольно много, около двух сотен. Как и обещал, всё досталось Четвергу. Говоря откровенно, я бы и так скормил всё ему, но сообщать подобное не стал, разумеется.

Если тварь каким-то образом могла манипулировать пространством, то её кодировка нам здорово пригодится. За новые способности отвечал Четверг, так что и разбираться ему.

По внутренним ощущениям мы провели в этом пространстве не меньше суток. К счастью, мне тут даже дышать не нужно было. Да и нечем. Сколько времени прошло на самом деле по внутреннему таймеру, Четверг отказался сообщать. Сказал, что подобный когнитивный диссонанс лишь навредит моему восприятию реальности. Я решил не настаивать.

Но зато после освоения новой кодировки в голове произошли некоторые изменения. Всё стало каким-то понятным и очевидным. Как когда долго не можешь найти ключи или телефон, а потом оказывается, что он всё это время лежал на столе под самым носом. И смотришь на него и не понимаешь, как мог раньше не замечать.

Вот и сейчас пространство для меня стало таким очевидным. Это же слоёный пирог. Вон второй слой, над ним первый, там вдалеке отчётливо ощущается поверхность. А мы находимся в червоточине. Словно бы пузырёк воздуха внутри торта, а мы в нём.

Этот бесконечный пузырек — всего лишь тонкая грань между слоями, но странная. Она лишь кажется бесконечной, а на самом деле словно бы ограничена настоящим пространством. Идеальным словом было бы «подпространство». И здесь жила эта тварь, что захватывала людей, а затем пожирала их энергию.

По ощущениям, она словно бы ослабла за тысячи лет. Будто бы это был отголосок той эфирной сущности, что правила здесь раньше. Потому что ее подпространственный пузырь был слишком уж большим.

— Спириты делают её сильнее, — предположил Четверг. — Но в первую очередь ей нужна жизненная энергия. Скорее всего, раньше она отжиралась в куда больших объёмах.

— Нам на руку.

Я теперь мог спокойно «перемещаться» в этом подпространстве. На одной силе воли я мог просто подтягивать к себе других или подталкивать себя. Так что быстро сграбастал Кураму и Субботу, после чего мы вынырнули в той же каюте.

Рыба затянула нас в своё логово, где обитала. И вернуться мы могли только сюда. Хоть я чётко ощущал верхние слои и Бездну Глубины, пробиться на третий слой не получалось. Может, сил не хватало, может, навыков. А может, из пузыря подпространства был только один вход и выход. И ничего с этим не поделать.

И тут меня скрутило и начало ломать. Ощущения такие, словно я тону, но не понимаю, где находится поверхность, а течение уносит меня всё дальше в неизвестном направлении.

— Босс, всё нормально. Пространственная магия для нас в новинку, это откат. Я отключу тебя, пока тело не адаптируется к гравитации, воздуху и прочим мелочам.

Когда мы вернулись, в иллюминаторе не было видно ничего, сплошная кромешная тьма. Когда очнулся, рассеянный свет уже заполнил каюту. Суббота беззаветно дрых, улёгшись мне на грудь. А я-то думал, чего так дышать тяжело.

Рядом сидел голый по пояс Курама. Грудь перевязана странными серыми бинтами, по которым иногда пробегали энергетические всполохи, высвечивая замысловатую комбинацию рун.

Сам лис сидел и тонким стилусом что-то чертил на своей маске. Я впервые увидел его лицо после того, как он «снял» маску Грэма.

— Вот как ты выглядишь, — произнёс я, разглядывая худые заостренные черты в обрамлении чёрных как смоль волос.

— Форма не имеет значения перед содержанием. Я столько раз менял лица, что уже сам не помню, как выглядел раньше.

— Предполагаю, что как я.

— Хм… — он посмотрел на меня и брезгливо скривился. — Точно нет.

— Что случилось? Долго я был в отключке?

— Полдня примерно. А что случилось, я не знаю. Помню, ты сказал уходить, а затем я очнулся тут. Твой пёс еле лапы переставлял, ты вообще отключился, у меня почему-то грудь раскурочена. Твоя маска там, нужно было проверить, что ты ещё дышишь.

— Интересно.

Я запросил статус и справку у Четверга. Похоже, странное подпространство вытягивало из нас жизненные силы, Субботе досталось больше всего. Про раскуроченную грудь — оно и понятно. Шаровая молния и так куда эффективнее обычной, энергии жрёт соответственно, да и создается не мгновенно.

Но в подпространстве мои энергетические атаки словно перешли на иной уровень, а защита Курамы, похоже, вовсе не сработала. Метни я в него Солнечное Копьё, скорее всего убил бы мгновенно. А так просто рёбра пощекотал и животик. Да, напрямую, но что поделать.

— Помираешь или сойдёт? — кивнул я на грудь.

— Сойдёт. Но от эликсирчика не откажусь.

Я вытащил из внутреннего кармана пару склянок и протянул Кураме.

— На твоей ступени не особо поможет.

— Моё тело не так насыщено эйбом, как твоё. Пусть ты и универсал.

Ну да. Хуже точно не станет. Сейчас для нас эликсиры на регенерацию — это как пить горячий чай с мёдом при простуде. Вроде бы и полезно, но как дополнение к основному лечению.

Выглянул в иллюминатор, который находился почти у самой земли. Судя по интенсивности освещения, время было за полдень. Вполне успеем добраться до следующего малого прокола.

— Босс, извиняй, это и моя вина тоже, — произнёс Четверг, что было для меня неожиданностью. — Кодировку пространственного хищника я освоил как мог, сложил всё в комбинированную способность с уже имеющимся кодом. С тем, что позволяет находить пространственные разломы, там были общие куски, по ним и склеил.

— Всё в порядке, ты буквально вытащил нас оттуда. Без тебя мы бы все так и сдохли в том карманном подпространстве.

— Я к тому, что кодировка явно не рассчитана на существ из плоти и крови, так что на адаптацию программы уйдёт некоторое время. Придётся терпеть откаты.

— В любом случае мы в плюсе. Способность управлять проколами слишком редкая. Мы за всё время встретили всего пару портальщиков. Было бы удивительно, получи мы подобный навык за просто так.

— Но используй его осторожно… После применения навыка мои функции тоже были дестабилизированы на долгое время.

А, вот в чём дело. Теперь понятно, чего Четверг так переживает. В кои-то веки откат бьёт и по нему тоже. Не помню такого эффекта у спиритов-портальщиков. Скорее всего, он связан именно с тем, что мы вытащили способность у монстра, максимально отличающегося от человека.

Не будь у меня Четверга, я бы сто процентов словил вязь. А скорее всего, и мутацию в комплекте. Ладно, ничего страшного. Чем чаще я буду использовать способность, тем быстрее Четверг вычленит и удалит неподходящие куски кода. А заодно и адаптирует оставшийся.

— Пошли, — окликнул я Кураму. — Ты же можешь идти? Тогда пошли, успеем к проколу до темноты. Здесь оставаться слишком опасно.

— Почему?

— Интуиция.

— Рейн, — остановил меня Курама. — Что-то ведь произошло, да? Я не просто отключился, я пропустил что-то важное? И мы живы благодаря тебе, да?

— Живы и ладно, — отмахнулся я.

Если объяснять, что случилось, то придётся рассказать и почему у него рёбра вышли воздухом подышать. И непонятно, что тогда делать — извиняться или ждать благодарности. Сложно.

— В любом случае спасибо, — произнёс Курама, а я просто кивнул.

Вот так гораздо проще.

А поторопиться действительно стоило. Если эта тварь обосновалась на кладбище кораблей, которое она же и устроила, то теперь место было пустым. А в глубине у всего есть хозяин. И здесь он тоже появится рано или поздно. И скорее рано.

Мы выбрались наружу и побрели в сторону оставшегося прокола. Теперь я уже по-новому взглянул на то, что осталось от лагеря, разбитого меж остовов двух судёнышек. Здесь жили опытные дайверы, может даже странники. Это то же самое, что мы провернули под брюхом духа камня.

Место занято опасным монстром, другие монстры сюда не суются, а значит, можно спокойно жить под боком. Главное — соблюдать правила. Например, не соваться в странный прокол. Самое сложное в таких ситуациях — узнать эти самые правила. Желательно не помереть в процессе.

До третьего прокола добрались до темноты. Его охраняла стая полуразумных Песчаных Наг. Змеевидное тело плавно переходило в антропоморфный торс, у мужских особей две руки, у женских четыре. У всех в руках оружие, созданное из заточенных костей и тонких нитей, рукояти перетянуты чешуйчатыми шкурами. На оружии, словно брелоки, болтались мелкие костяшки, иногда черепки и разный мусор, главное, чтобы бренчало, а лучше, чтобы звенело.

Жильём нагам служили широкие норы, вырытые прямо в земле и ведущие вглубь на сотни метров.

Сейчас я видел всего дюжину особей, в основном как раз молодняк под присмотром опытного самца и самки. Я отметил, что чешуя у особей с возрастом темнеет от бледно-зелёной до антрацитово-чёрной. А у четырёхрукой самки вдоль всего тела проглядывал алый узор, явно выделяя её на фоне остальных.

Десяток змеев упорно разделывали тушу какого-то слоноподобного существа. Отсюда были видны лишь задранные к небу ноги, перевязанные верёвками. Старшая парочка наг следила за процессом, попутно оглядывая территорию. Мяса явно было больше, чем нужно дюжине монстров.

— Большое гнездо, — произнёс я.

— Встречал таких раньше? — спросил Курама.

— Только в дохлых вариантах. Потому и жив. Очень быстрые, скорость рефлексов запредельная. Самки особенно опасны, сражаются превосходно. Те, что с двуручным оружием, — это молодняк. Опытные бойцы сражаются четырьмя оружиями сразу. Самцы у них на правах юродивых, чисто яйца оплодотворять, да в первых рядах в бой идти.

— Как будем их бить?

— А никак. Двух-трёх может ещё и одолели бы. Дюжину — нет. И мы не знаем, сколько их ещё под землёй. Я пару раз видел такие норы на первом слое, им ни конца ни края.

План простой, как дважды два. Я отвлекаю, Курама пробирается и рисует свою печать.

Гнездо наг находилось под большой грудой контейнеров, которые они скорее всего и притащили с кладбища кораблей. В одном из них и находился прокол. Сомневаюсь, что в них осталось хоть что-нибудь ценное, чтобы наги это охраняли.

Когда всё было готово, я выпрямился во весь рост и дал слитный залп энергошарами. Сферы гроздьями срывались с моих рук и взрывались сплошным ковром. Основной упор я сделал на тушу дохлого существа, вокруг которой крутилась дюжина наг.

Тварям со второго слоя глубины мои атаки могли разве что шкуру подпалить. По крайней мере я так думал, ведь ни о какой прицельной стрельбе речи не шло. Тем удивительней было видеть пару змеиных тел, которые начали извиваться и кататься по земле. Да, зелёных, но всё равно приятно.

Разумеется, меня моментально обнаружили, да я и не скрывался. Тут же из всех отнорков полезли новые наги. Десять, пятнадцать, тридцать — твою ж мать, сколько их тут?

— Гениально, как и всегда, — проворчал Четверг. — Почему я не удивлён?

Отвечать не стал. Был занят тем, что бежал со всех ног. За мной по пятам неслось рассерженное шипяще-шелестящее воинство. Кажется, у меня от этого звука начала развиваться змеефобия.

Но я успел заметить, как Курама с Субботой пробрались к нужному контейнеру с другой стороны, а Четверг врубил таймер в две минуты. Именно столько нужно белому лису на создание реверс-маяка.

И если он ошибётся хоть в одной закорючке, мы все окажемся в ловушке, запертые в контейнере в окружении злющих змей. Ладно, это плохой расклад, скорее всего, нас просто выбросит обратно на первый слой, и придётся начинать заново.

Маршрут был рассчитан идеально. Я должен был сделать крюк и подойти к контейнеру с той же стороны, что и Курама. Только вот мы не учли, насколько быстро твари передвигаются. Одного ускорения было явно мало. Как я это понял? Мне в спину чуть не прилетел костяной дротик. Буквально в ладони от меня пролетел.

Я тут же разорвал дистанцию скачком, а затем использовал три рывка подряд, после чего способности шли на перезарядку. Это выиграло мне несколько секунд форы, но на всякий случай я влил в тело больше энергии, что уже чревато серьезными последствиями. Зато ноги начали мелькать с такой скоростью, что сам боялся в них запутаться и споткнуться.

Вторая проблема плавно вытекала из первой. Из-за ускорения я приблизился к контейнеру слишком рано.

— Последний круг дописываю, — раздался нервный голос Курамы.

Ему вторил Суббота, а к контейнеру уже подтягивались твари. Первым вылетел на меня двурукий ублюдок с почти чёрной чешуёй, самый старый и опытный из выводка. Как он до сих пор жив — ума не приложу. Алая молния в упор отправила его раздумывать над тем, что тактику ведения боя надо менять.

Но на всех у меня молний явно не хватит, так что пришёл черед секретного оружия. Из-за спины я достал сумку из шкуры червя, полоснул по нему Риисом. Наружу полилась едкая пахучая смесь из яда и желудочного сока скорпидов, которую мы намешали еще на первом слое.

Воняла эта дрянь — моё почтение. Наги тут же затормозили. Резкие запахи, громкий звук и сильные вибрации — всё это их дезориентирует и злит. К моему счастью, яд сработал, твари отпрянули, а я продолжал размахивать сумкой, расплескивая смесь. После чего бросил остатки прямо в сморщенную рожу королевы наг или кем там была эта тварь с алым узором.

А сам нырнул в контейнер и потянул на себя дверцу, захлопывая её.

Вроде бы успел, по крайней мере грохот костей о металл резко стих.

— Рейн… — в голосе Курамы послышалось беспокойство. — Кажется, у тебя что-то в спине застряло.

Я обернулся, после чего почувствовал болезненную вспышку. В затухающем сиянии рун увидел, что Курама сжимает тонкий костяной дротик, покрытый кровью.

— Ерунда, — отмахнулся я, а в глазах внезапно поплыло.

— Энерго-нейротоксин, — слова Четверга донеслись, словно через пелену. — Превышена предельная концентрация, угроза жизни носителя. Блокирую вспомогательные функции, режим сохранения энергии, активирую протокол «Ёп твою мать!!!» с тремя восклицательными знаками.