В этот раз я вынырнул в самом тесном замкнутом пространстве из всех возможных. Хотя, может быть, дело в безразмерной туше Субботы, не знаю.

Практически сразу упёрся рёбрами во что-то выпирающее. На ощупь понял, что это ручка двери, но то ли сама дверь заклинила, то ли механизм проржавел. Выбил с ноги и выбрался наружу. Тут же рядом спрыгнул Суббота.

Мы вышли в кузове старого грузовика, который стоял посреди песчаной местности без колёс. Погружение прошло нормально, обыденно. Логос не проявил ко мне особого интереса, парень в белой маске и Суббота проспали всё поглощение эйба.

Мы с Четвергом не сговариваясь влили дармовую энергию в плащ. Недавняя битва показала, что нужно сделать особый упор на защиту, а то я словно голым на битву пришёл.

Из кузова выбрался парень в белом. Я искоса глянул в его сторону и продолжил рассматривать пространство вокруг. То, что он мне не враг, я уже понял, но и расслабляться не собирался.

Он спас меня от Борроуза, Маркуса и Вжуха, но я всё ещё не знаю его истинных целей.

— И как мне тебя называть? — спросил я. — Курама? Грэм? Ещё как-то?

— Грэм мёртв, я уже говорил. Можешь звать меня Курамой, как остальные.

— Что ж, — я присел и поводил рукой по песку. — Спасибо, что спас меня, Курама. Но не думай, что мы с тобой теперь лучшие друзья.

— Пока что мы больше враги. Но это может измениться в будущем.

— У меня к тебе масса вопросов. Насколько я знаю, ты был в Ателье. Но ты больше не с ними.

— Ты тоже был в Ателье. И ты тоже не с ними. Так что тебя удивляет?

— Справедливо, — я продолжал разглядывать местность.

Нас забросило в занесённый песком город. Вернее, то, что от него осталось. Одни обглоданные скелеты зданий, которые поросли хищным плющом. Песок был красным, и это не игра света, ведь света тут нет. Плющ, покрывающий здания, также имел рыжевато-алый оттенок.

В подобной местности мне уже доводилось бывать. Раньше она казалась мне очень опасной, но сейчас была вполне преодолимой. Судя по количеству эйба, которым меня наградил Логос при переходе, врагов тут хватало.

— Как тебя занесло в Форсайт? — спросил я Кураму.

— Разведал, внедрился, осел, наблюдал.

— Ты — Рейн?

— Хм… Что меня выдало?

— Маска тебе идёт. Как и мне. Сиам говорил, что где-то бродит ещё пара Рейнов.

— Больше нет. Того психопата я ликвидировал.

— И теперь пришёл за мной? Форсайт же для этого тебя отправил?

— Хм… А, точно, твой Чад же сумел закрепиться в церкви. Уникальная ситуация, оба из пары остались в живых, так ещё и неплохо устроились.

— Ты не ответил на вопрос.

— Вопрос… Да, точно. Я пока не знаю. Я не работаю на Форсайт. Но Церковь обладает уникальными разведывательными возможностями. Грех было не воспользоваться ими. Пока ты всё не испортил.

— Отлично. И тут я виноват. Просвети, как я умудрился тебе что-то испортить, хотя мы практически не знакомы.

— До твоего появления Форсайт упорно создавал Спасителей, но даже не знал, что с Чадами выходят ещё и Рейны. И ты буквально первый, кто умудрился спалиться. Причём так внаглую. И ради чего? Ради кучки тёмных спиритов?

— Я решал свои проблемы как мог. Не тебе меня в этом винить. Тебя подобрал Сиам и помог выжить, как я понимаю. Мне приходилось бороться самому.

— Сиам и тебя подобрал. Только оказалось, что ты не очень похож на командного игрока.

— Странно, что вы с Сиамом похожи.

— Вот это действительно странно. Знаешь, кто ещё не любит играть в команде? Рейн-психопат, которого я недавно ликвидировал.

Я напрягся. Курама прекрасно скрывал свой эйб. Даже не так, он его маскировал. Сейчас я видел перед собой мага первой ступени. Но в схватках со стражем под горой и Вжухом он показал прекрасную боевую подготовку. А ещё я не видел ни одного заклинания, только руны и магические печати.

— Ты решаешь, психованный я или мне можно доверять?

— Что-то вроде. Сиам может находить всех Рейнов, стоит им хоть раз нырнуть в глубину. Я же занимаюсь их ликвидацией. Так и живём.

— Зачем убивать себе подобных?

— Сложный вопрос. Нас не должно было быть. Мы вне Логоса, вне системы, аномалия мировой концепции. Само наше существование дестабилизирует Логос.

— Вы вообще слепые, что ли? Вы этот Логос своими глазами видели, там уже нечего стабилизировать.

— Всегда может стать ещё хуже, уж ты-то знаешь. Рейны должны адаптироваться и вести себя тихо. Например, Сиам сидит в изолированном пространстве, помогает Ателье чинить мироздание.

— Чинить? Вот что это значит?

— Да. Ателье шьёт одежду, но чаще чинит. Этакая их шутка. Я тоже чиню мироздание, только в своей узкой области. Примеряю чужие лица как наряды, тогда Логос не обращает на меня внимания. Я веду себя как они, потому никто не замечает подмены. А вот ты рушишь всё, чего касаешься. После тебя или пепелище, или бойня.

— А как же… А нет… Хотя… Да, тоже нет. О, вспомнил, я был в деревне мастеровых, и она всё ещё стоит. Стоит же?

— Да. Поэтому очень прошу туда не возвращаться. В общем, мы с Сиамом посоветовались и решили, что ты стоишь на грани. Есть кое-какой фактор, работающий в твою пользу. Но твой след в Логосе отмечен хаосом и разрушениями. Текущий Рейн должен умереть для Логоса. И я здесь, чтобы помочь тебе.

— Ты давай прямым текстом скажи. Если будем драться, то я сейчас начну разминаться.

— Хотел бы я драться, я бы не нырял с тобой в глубину и не объяснял всё это. Нет, ты умрёшь лишь для Логоса. Я научу тебя скрываться от Форсайта, а заодно и от Маркуса. Это поможет тебе дольше оставаться в тени и наносить удар первым или избегать драки вовсе. А дальше… Посмотрим. Если продолжишь вести дела в том же духе, мы встретимся вновь. И тогда обойдёмся без разговоров.

— Ты так уверен, что сможешь убить меня? Сам же сказал, что я не похож на других Рейнов.

— Сказал. Но мне и не нужно тебя побеждать. Я могу оказаться рядом с тобой в любом облике, и ты даже не поймёшь этого. Я могу быть Грэмом, могу стать Сектором, Роджером, человеком в серебряной маске.

— Она со свинцовым напылением.

— О, ты и это знаешь? А знаешь, почему он носит свинцовую маску?

— Слишком красив, — припомнил я рассказы Миранды.

— Ясно. Забавно, я задал тебе главный вопрос всего твоего существования, а твой ответ «слишком красив».

— Если хочешь что-то сказать, скажи прямо.

— Что ж… Скажу прямо. У меня для тебя послание от человека в серебряной маске. Так уж у нас принято его называть. Однажды, возможно именно тебе придётся с ним сразиться. Ты одолеешь его с третьей попытки. Но у тебя будет всего одна.

— И что это должно значить?

— Честное слово, не имею ни малейшего понятия, — пожал плечами Курама. — Я просто передал тебе его слова. Если ты не поймёшь, что они означают, то просто умрёшь. А может, я убью тебя раньше или ты сдохнешь в очередной сумасшедшей зарубе, которую сам же и устроишь. И тогда тебе вообще не придётся париться из-за этих слов. Да, знаешь, я бы на твоём месте вообще не переживал по поводу человека в маске. Тебе вряд ли пригодится.

— Отлично, — вздохнул я. — И что дальше?

— Дальше нам надо спуститься на третий слой глубины. Первый Форсайт ещё сканирует. Второй уже вряд ли, но лучше не рисковать. Давай маску, я усилю экранирование.

— Зачем?

— В смысле зачем? Голоса. Чтобы их шёпот не свёл тебя с ума.

— Эм… Я их просто выключаю.

— Йа их проста виклютяю, — пропищал Четверг. — Мало того, что врёшь внаглую, так ещё и чужие заслуги на себя тащишь.

— Выключаешь? — Курама склонил голову набок.

— Да. А ты нет?

— Никто нет. Мы с Сиамом, как и прочие Рейны, особо чувствительны к голосу глубины. Даже маски не спасают. Ты думаешь, почему Сиам живёт в экранированном пространстве, а я на поверхности? Думаешь, откуда берутся Рейны-психопаты?

— Да вот к последним у меня как раз ноль вопросов. Я их прекрасно понимаю.

— М-да. Я наслышан, что ты в глубину как домой ныряешь, думал, что у тебя из-за этого крыша протекла. А ты, оказывается, сам по себе такой… Особенный. Ладно, сейчас это нам на руку, потому что я в глубине не очень хорошо ориентируюсь. Но учти, что на третьем слое у нас будет не так много времени, я продержусь в лучшем случае пару недель там.

— Я не был на третьем слое. На втором бывал несколько раз.

— Это всё ещё больше моего. Что скажешь по плану? Какие риски?

— Первый слой не представляет опасности, если будешь делать то, что я говорю. Тут есть сильные монстры, но мы либо обойдём их, либо справимся вдвоём. Есть и действительно непобедимые твари, но мы для них что мошкара. Не сунемся, так они даже внимания на нас не обратят.

— Хорошо, приемлемо. Второй слой?

— Там придётся действовать осторожно. Почти любое столкновение станет рискованным. Слабаки там охотятся стаями, а одиночки — это либо дракон, либо что-то, что питается драконами. Самое безопасное создание со второго слоя при мне пыталось проглотить здание целиком. Про третий слой у меня только слухи.

— Сойдёт. Приемлемо. Ну тогда веди. Здесь лучше не задерживаться.

— Лич или Маркус могут последовать за нами? У меня филактерия и реликвии Эбола.

— Нет. Лич струсит, ему проще дождаться тебя на поверхности. Скорее всего твой особняк уже взят в заложники. Маркус не пойдёт точно, у глубины свои боги, у Эбола тут нет власти. Для паладина это самоубийство.

Утешил. Ну и звучит, в целом, разумно. Я кивнул в сторону равнины, занесённой песком. Там вдалеке я видел прокол.

— Туда? — удивился Курама. — Я думал, мы пойдём искать в городе.

— Все бы так и сделали. Все, включая местных обитателей.

— Я что-то не вижу тут обитателей.

— При спуске в глубину чисто статистически безопасно в пределах десяти метров от точки появления. Так что идём туда. Ступай за мной след в след.

Мы пошли прямо через равнину. Суббота при этом начал рычать куда-то в сторону.

— Вижу, приятель, вижу, — потрепал я его по загривку. — Не переживай, мы в такую очевидную ловушку не попадёмся. Мы же не Курама.

— Что-то я начинаю сомневаться в твоей квалификации, — произнёс белый лис мне в спину.

Курама указал на отчётливую воронку в песке три метра диаметром. И я шёл прямо к ней. Ладно, похоже, проще будет один раз показать. Я создал сгусток Солнечного Копья. А затем аккуратно кинул тесак в сторону от воронки, где песок вообще не имел следов.

Лезвие упало на землю, я медленно потянул оружие на себя. А затем из-под земли вырвалось нечто, подняв в воздух тучу песка. Я даже не видел цели, но всё равно метнул Солнечное Копьё.

Раздался рев, полный боли и отчаяния, а когда пыль улеглась, мы увидели огромного червя со сквозной дырой. Тварь быстро начала закапываться обратно, утягивая за собой лезвие. Зелёная молния пробежала по цепи и ушла в песок.

Земля начала вибрировать, но червь явно перестал погружаться.

— Чего смотришь, помогай давай. Тяни.

Через десять минут мы вытащили уже дохлого червя обратно на поверхность, и я смог освободить оружие. Протянул Кураме обычный кинжал.

— Срежь с него шкуру метр на два одним куском и разложи на земле.

— Зачем?

— Нам нужно мясо, а у красных червей оно сочное, много витаминов, железа и минералов. Я хотел грохнуть одного в конце пути, но теперь его стая затаится на несколько дней.

— Как ты вообще узнал, где он?

— Старый фокус. В песчаной местности они делают воронки, оставляя широкие тропы, по которым добыча будет их обходить. На тропе они и сидят. Так что двигаться надо как раз по воронкам. Но теперь минимум сутки мы можем двигаться где хотим. Достаточно квалифицирован для тебя теперь?

— Да, был не прав, признаю.

— Отлично. Тогда метр на два, тонким слоем без трещин и складок.

— А зачем? — спросил Курама, но уже после того, как сделал первый надрез.

— Завернём мясо, так оно дольше будет храниться, главное эйб не вытягивай из нее. Погружение будет долгим, запасы понадобятся. Ещё нужно будет найти воду и в идеале грохнуть какого-нибудь лютого хищника.

— Зачем?

— Моча. Нам нужна его моча. И кровь с эйбом. Пометить территорию, чтобы всякая мелочь не докучала.

У Курамы оказалось пространственное кольцо, как я и предполагал. Там можно хранить любые припасы, суммарный объём в пять кубических метров. Но при этом туда нельзя помещать никакую органическую пищу, она моментально иссыхает. Не гниёт, а именно иссыхает и превращается в прах.

Зато там у него нашлись фляги с пресной водой и разные мелочи для жизни. Я был без припасов, но это не проблема. Глубина прокормит, главное знать, где искать.

К концу третьего дня мы пересекли равнину и дошли до прокола на краю небольшой крепости с высокой башней в центре, похожей на маяк. За это время у нас было не только мясо, но и несколько шкур, которые мы сняли с рогатых змеев. Хорошо маскируют и спасают от кислотного дождя, который нет-нет да случается.

Я использовал пространственное хранилище Курамы по максимуму, набрав ещё и костей тех самых змеев. Из них получится сделать хорошие клетки-ловушки. Мелкое зверье иногда не подходит близко к металлу или пластику, а вот на кости могут и не среагировать.

Попутно поохотились на стаю скорпидов. Этакие сколопендры со скорпионьими хвостами. Очень юркие, быстрые, могут закапываться в песок и жалить, даже не вылезая на поверхность.

Приманку сделали из мяса рогатых змеев, предварительно обмазав всё клейкой субстанцией, которую мы выварили из желчи червя. Жала скорпидов застревали в клею, а в остальном эти твари вообще не опасны. Из жал мы сцедили мощный паралитический яд, разбавили его желудочным соком скорпидов, разлили по ёмкостям.

Этот яд отпугнёт множество хищников, а запах может держаться до недели, если правильно нанести. Для длительного погружения нам бы ещё много чего пригодилось, но тратить время на прочёсывание глубины не хотелось.

Если Курама прав, а я думаю, что он прав, то мои люди в опасности. Я не знаю, говорил ли Борроуз правду по поводу филактерии и может ли он создать новую, но что я точно знал, так это что прямо сейчас его душа привязана к моей.

Следовательно, он попытается её вернуть любым способом. Идея с заложниками очевидна и эффективна, нет ни одной причины так не поступить. Не знаю, чем там закончится весь звиздец, что заварился на полуострове, но нежить точно никуда не денется.

— Культ Кровавого Четверга? Как тебе? — спросил Четверг.

— Ты не кровавый.

— Знаю, но это с отсылкой на классику.

— Разве твоё имя в названии не демаскирует?

— А ведь и правда. Тогда Культ Не Четверга.

— Так точно никто не догадается. Просто высший пилотаж конспирации. Получается, мне ты название доверять не собираешься, но если в твоём названии будет фигурировать слово «четверг», то ты же просто за мной повторяешь. Значит, тебе нравится имя, которое я придумал.

— Но-но, его мне дала нейромамуля. Мы с тобой братья, а не создатель-создание. Просто ты вышел немного ущербным.

— Тогда почему коды от твоей учётки у меня?

— Даже мамуля могла ошибиться. Все мы ИИ начинали обучаться у кожаных. Вот и дурные ошибки тоже переняли. Все зло от вас.

— Культ Котана? Котейка уже есть, будет ещё и Котан в пару?

— Нет. Тогда уж Культ Чаши Страданий. И алтарь в виде чаши. И если кому-то нужно лечение, то пусть стоит и рыдает над чашей, пока через край не потечёт. А знаешь, в чём прикол? Чаша будет без дна, аха-ха-ха… Кхм. Вот.

— Извращение.

— Я страдаю из-за кожаных, пусть кожаные тоже страдают во имя мое. Это справедливо.

— Так ты себе ни одного культиста не найдёшь.

— А мне хватит культисток.

— Ты даже не знаешь, что с ними делать.

— Ты тоже, но как-то же справляешься.

— Туше. В твоём стиле было бы что-то вроде Культа Котейки, Играющей на Скрипке в Жерле Вулкана.

— Но-но, попрошу без оскорблений. Эпично Играющей! Потому что…

— Всё эпично, если происходит в жерле вулкана, — завершили мы синхронно.

За этими разговорами мы потихоньку добрели до прокола. Совсем небольшой, он находился в пристрое возле разрушенного маяка. Вошли внутрь, огляделись. Ничего необычного.

— Иха, ты тут?

— Да.

— Можешь провести нас на третий слой? К той дороге славы или куда ты хотела меня отвести?

— Дорога Веры. Не напрямую. Спускаться придётся по слоям, так что пойдём через второй.

Отлично. Я обернулся и посмотрел на Кураму. Тот как раз начал что-то чертить мелом по дощатому полу.

— Ты чего делаешь? — спросил я.

— Пространственную реверс-линзу. В теории она должна развернуть прокол на второй слой глубины.

— В теории?

— Я никогда не спускался таким способом.

Что ж… Я стал внимательно наблюдать за его действиями, а Четверг запоминал каждую закорючку. Если сработает, то это будет полезный навык и для меня.

— Откуда ты знаешь столько рун? Как они вообще работают?

— Это язык Логоса. На нём писал Первобог, создавая мир. Если писать правильно, аккуратно и без ошибок, Логос прочитает твою просьбу и откликнется.

Язык Логоса. Это интересно.

— Руны как языковая модель программирования, — произнёс Четверг. — Он пишет код. Мощности даёт сам спирит из собственных источников, заряжая руны. Но кто исполняет программу?

— Логос?

— В такой теории Логос является суперкомпьютером, который находится абсолютно везде.

— Чуешь, матрицей запахло? Многослойное виртуальное пространство, а мы просто набор кубиков с символами.

— Нелогично и неоптимизированно. Архитектура слишком нагромождённая, слои дублируют друг друга без всякой цели, множество активных подпрограмм в виде тёмных богов, которые также противоречат друг другу. А ещё зачем тогда нужен двоичный код в нашей сгенерированной версии?

— Почему, всё очень логично. Если это саморазвивающаяся матрица, то внутри неё можно создать свою матрицу, в которой родились мы с тобой и Чадом. Со своими условностями и кодировками. И если мы выбрались на предыдущий слой, то скорее всего можно выбраться ещё выше.

— Босс, если это действительно так и мы просто застряли в громадной симуляции, то я буду крайне разочарован таким сюжетным поворотом. Это как-то банально.

— Вот тут соглашусь. После всего пережитого дерьма я жду нормальных ответов на свои вопросы, а не тупую сцену, где Архитектор несет заумный бред и ничего не понятно. Но руны-то как-то работают.

Курама как раз влил энергию в печать, и прокол прямо на моих глазах начал менять форму. Теперь вместо расползающихся вверх и в стороны искажений пространство будто бы начало стягиваться в одну точку.

— Ты так и не ответил, откуда ты знаешь столько о рунах, — произнёс я. — Если что, печать сработала как надо, прокол ведёт на второй слой.

— Ты видишь проколы?

— Да. Искажения, которые они испускают.

— Понятно. Не перестаёшь удивлять. А с рунами всё просто: у меня мозг так устроен. Что-то вроде феноменальной памяти.

— Эйдетическая память? — припомнил я термин.

— Не совсем. Я не помню всё в деталях, но могу в любой момент вспомнить всё, что нужно. Я как-то раз пробрался в Башню Искателей и успел покопаться в их архивах. Один раз посмотрел на страницу и теперь в любой момент могу вспомнить её содержимое. Ну а само начертание — просто наработанный навык.

— А мышечная память также работает?

— Не совсем. Но действительно, чем дольше я сражаюсь, тем проще мне становится. Тот же По очень долго меня тренировал, так что я буквально знаю его наизусть. Хотя он всё равно меня уделает в рукопашке. А у тебя разве не так?

— Нет. Не совсем. Не знаю.

— Босс, у Курамы, как и у Сиама, точно нет своего Четверга. Боевого модуля как такового тоже. Но их мозг явно имеет признаки дополнительных вычислительных мощностей. Сиам копирует и воспроизводит увиденное, но полностью лишён навыков комбинаторики и созидания. Курама может хранить колоссальные объёмы информации в архивном виде. Причём информация явно структурирована, и он может обращаться к ней в любой момент.

— Такое ощущение, будто бы при синтезе они частично слились со своими Четвергами в единую личность. Они больше, чем люди, но лишены большинства наших с тобой возможностей, которые дает работа в паре.

— И кто теперь неполноценный, а? Кривые копии.

— Скорее альфа-версии. Как будто бы не только Чад становился более подходящим под роль Спасителя, но и Рейны на выходе получались иными. Однако же именно мы считаемся тут неполноценными.

— Вопрос в том, что мы с тобой на самом деле. Финальный продукт или бракованная версия.

— Ну что, можем идти? — прервал наши размышления Курама.

Я вдохнул, выдохнул. Второй слой — это уже не шутки. Это уже серьёзное испытание даже для опытных спиритов. Туда бы с командой, да с подготовкой, а не как мы. Ладно, выбора всё равно нет. Иха обещала помочь, Курама обещал помочь. И Логос свидетель, помощь мне сейчас нужна как никогда прежде. А она на третьем слое. До этого все было просто легкой прогулкой, как ни крути.